Снегопад

      Показывать свою привязанность и любовь в секте можно только к Отцу и церкви. Отец приветствует браки, но отношения между солдатами, как считал Иаков — абсурд. Они здесь, чтобы защищать и служить семье Сид, если хотят грешить — пусть грешат в другом месте, а если сильно хотят, то будут грешить только в Аду. С пулей во лбу.       Калеб знал об этом, но последнее время, ровно после того случая, когда он нашёл Джун разбитой и уничтоженной глубоко в лесу, она не выходит у него из головы. Калеб проявляет заботу, помогает, протягивает руку помощи на тренировках, объясняет, если что не понятно. Он тихо интересуется — как рука? Не привлекая лишнего внимания. Калеб делает всё так, как нужно, его сердце тает, а вот сердце Джун заледенело ещё сильнее. Она стала другой. После того, как они вернулись в казарму в ту ночь, Джун сразу же ушла спать, она ничего не сказала, молча ушла. Калеб же всю ночь не мог сомкнуть глаз, боялся, что кровь не остановилась, что не обработана рана, что может попасть инфекция и многое другое. Белл был напуган.       Утром заметил, что Мун пытается снять повязку с руки, кровь запеклась и прилипла к ткани, было больно, она шипела, пытаясь отодрать от раны и тогда мужчина подошёл к ней, закрывая своей широкой спиной. Он полил на руку водой из бутылки и ткань быстро отстала от кожи. Джун кивнула и пробормотала «спасибо», а потом снова зашипела и закрыла рану рукой, когда кровь хлынула ещё сильнее. Белл будто бы знал об этом, он достал из кармана штанов бинт, который успел забрать из сумки своего товарища, и туго завязав жгут выше раны, забинтовал руку девушки. Кровь всё ещё просачивалась, было видно, что Джун очень больно, она поджимала губы и прикрывала глаза. Потом только встала и сказала, что всё нормально. Больше ничего не успели, Иаков приехал, чтобы узнать о том, как чувствуют себя солдаты после вчерашней вылазки. Ему было важно состояние солдат, потому что от этого на прямую зависит безопасность всей «семьи».       — Что с рукой? — спрашивает Иаков, заметив повязку на запястье у Джун, когда подошёл ближе, чтобы взглянуть на верных.       — Порезалась вчера, сэр, — подаёт голос Мун, — извините.       — Была у фельдшера? — он игнорирует её слова извинения, поднимает руку своей грубой ладонью, рассматривает сочившуюся кровь через ткань. — Кровь не останавливается. Ты так вся истечёшь кровью.       — Я думала, что это не страшный порез, сэр, — опустив голову, говорит Мун. — Я отправлюсь к фельдшеру, как только покормлю судей.       — Пусть их покормит Лана, — отпуская руку, говорит старший Сид. — Иди к фельдшеру прямо сейчас.       Мун кивает и быстро развернувшись, направляется к зданию, назад, чтобы зайти к их сегодняшнему дежурном фельдшеру. Им оказался Макс, он действительно хороший врач, в своё время был хорошим фельдшером скорой помощи в Сиэтле. Его отправили сюда, потому что в Монтане не хватало врачей, и по идее, он ведь фельдшер скорой помощи, при чём он тут, но штат больницы сокращать не хотели, поэтому сократили его. Макс присоединился к секте через месяц после приезда в Монтану, сейчас он был рядовым солдатом в регионе Иакова и хорошим врачом, который всегда помогал.       — Привет, — Джун проходит в комнату, перед этим постучав в дверь.       — Привет, — улыбается Макс, он всегда был рад, когда она приходила, приветствовал её тёплыми объятиями, называл ласково. — Что-то случилось?       — Да, — кивает она, — Иаков отправил к тебе.       Она протягивает свою руку с порезанным запястьем и видит, как взгляд Макса меняется. Он проводит по лицу рукой, а потом просит Джун присесть. Девушка занимает один из стульев у стола и ждёт, пока Макс разберётся с тем, что ему нужно. Он достаёт антисептики, различные мази, и самое страшное — иголку и нитки. Глаза Мун расширяются.       — Я просто посмотрю, — убеждает парень девушку, когда берёт её за руку. Он сдавливает её ладонь пальцами, пока разбинтовывает плотно завёрнутый кокон из бинта. — Чем резала?       — Случайно, — бурчит Мун, — за ветку зацепилась, когда ползла.       — Я бы поверил, но здесь на лицо — вскрытие вен, — хмыкает Макс, — ты знаешь, я бы тебе в справке написал «советует психологический диспансер после наложения повязки» и тебя бы отправили к душевнобольным. Здесь так не получится, мы все тут — душевнобольные и неадекватные, так что просто зашью порез, потом наложу повязку, — объясняет парень, — будешь приходит ко мне четыре раза в неделю.       — А если я буду на другом участке? — спрашивает Мун.       — Будешь сама менять, — вздыхает парень, — очень важно, Джун, менять повязку вовремя. Кто тебе эту наложил?       — Калеб.       — А вчера?       — Тоже он.       — Вот он молодец, — хвалит товарища Макс, — не знаю, что у тебя произошло, но повезло, что он был рядом.       — Не дал мне умереть, — усмехается Джун с горечью, и вскрикивает, когда Макс, воспользовавшись моментом, резко отрывает ткань от раны.       — Он тебе и потом не даст, поверь мне, — Макс ей подмигивает и Джун строит дурочку, будто бы не понимает о чём речь.       Знает, что эта забота от Калеба не случайна, что он так бегает за ней, потому что она ему нравится, но Джун не знает, что такое любовь в принципе. Она не представляет, как это — кому-то нравиться. Не понимает, что с этим делать, как относится и как себя вести. Ей страшно и неловко рядом с ним, но из-за своей маски холодности, она молчит. Через пару дней, когда Макс и Джун вышли из комнаты после очередной перевязки, Калеб сообщил, что ему, Джун, Максу и Лане необходимо быть на одном из аванпостов через двадцать минут, туда планируется нападение сопротивления, нужно их отбить. Людей там не хватает.       Мун затаилась в кустах как обычно, она контролировала каждый шаг своих людей и замечала лишние шорохи, рука немного побаливала, поэтому держать оружие двумя руками было трудно. Джун вздрогнула, когда рядом появился Калеб. Он присел рядом, чтобы тоже контролировать ситуацию сверху и, если что, напасть неожиданной стороны. Макс и Лана составили компанию остальным, они ходили с обычным оружием и были внимательны, даже несмотря на то, что кто-то сказал, что может быть ничего не будет. Паника была внутри в любом случае.       — Как твоя рука? — спрашивает Калеб.       — Немного болит, — честно говорит Джун. — Всё нормально, Макс зашил рану, сказал, что будет шрам.       — Значит всё нормально, — мужчина будто бы выдыхает после этой информации. — Ты могла отказаться, если тебе болит рука.       — Это ведь приказ был, — хмыкает Мун, — да и жизнь Макса сейчас в моих руках.       Она собирается сказать что-то ещё, как видит фургон. Джун чётко целится и быстро стреляет, вынося мозги водителю фургона, когда автомобиль врезается в столб, из него выбегают ещё люди. Подъезжают ещё машины, Калеб говорит, что оставит её и бежит на помощь с оружием в руках, Джун еле сдерживается, чтобы не сказать ему «будь осторожен». Она отстреливает всех, кто есть в зоне её видимости и злится, что сопротивление слишком активно работает, слышит, что вызвано подкрепление с двух сторон и меняет позицию.       Остаётся только один человек, он выходит из гаража держа Макса за горло, приставив пистолет к его виску. Джун целится мужчине в голову, но рука соскальзывает из-за внезапной боли, и она промахивается, слышны два выстрела.       Макс лежит на земле. Рядом с ним мужчина из сопротивления.       — Накладывай повязку четыре раза в неделю, перед этим заживляющая мазь, помнишь? — когда Джун склоняется над телом Макса, выдавливает из себя он. Калеб зажимает ему рану, пока Лана ищет ключи от машины. — Не забудь, Джун, об этом.       Джун опускает взгляд на свой шрам на руке, когда развешивает одежду и вздыхает, она смахивает выступившие слёзы с глаз и поворачивается, когда слышит голос покупателя, которому необходима помощь.       В кармане нащупывает заживляющую мазь.