Ложь и немного правды

Морозный воздух щипал щёки, когда Джаред стоял на пороге дома, в котором вырос. Почти три года. Три долгих года он не переступал этот порог, не слышал знакомого скрипа половиц под ногами, не вдыхал запах корицы, который мама всегда добавляла в зимний глинтвейн. Пальцы сжали лямку рюкзака. Зачем он здесь? Дверь открылась. — Джаред? — Голос мамы дрогнул. Она выглядела старше, волосы посеребрились, но глаза светились всё той же теплотой. — Привет, мам. Она пахла пудрой и чем-то неуловимо родным. Джаред позволил себе уткнуться в её плечо, как в детстве. — Заходи, заходи, я как раз пирог достала! Дом был странно пустым. Тишина давила на барабанные перепонки. — Шеннона… нет? — спросил он, стараясь звучать просто любопытствующим, разглядывая новую трещину на потолке. Мама вздохнула, ставя перед ним тарелку с ещё дымящимся яблочным пирогом. — Уехал, я же тебе рассказывала. Сначала говорил, что снимает комнату где-то в центре, потом… — она развела руками. — Ты же знаешь Шеннона. Джаред знал. — А где он сейчас? — Бог его знает, — мама отпила чай. — Звонил пару месяцев назад, сказал, что всё хорошо. Адрес не оставил. Вечером, сидя в своей старой комнате, Джаред перебирал телефонную книжку. Томми, Рик, Дэйв… Кто-то из них должен знать.

***

На следующий день он отправился в «Подземку» — подвальный бар, куда пару раз отводил его брат. — Лето-о-о! — Толстяк-бармен Тед узнал его сразу. — Ты ж пропал! — Шеннона не видел? — Джаред постучал костяшками по липкой стойке бара. Тед задумался, вытирая пивную кружку. — Недавно как раз заходил… Эй, Сара! — неожиданно крикнул он через плечо. — Ты же с Шенноном вчера тусовалась? Джаред обернулся. За угловым столиком сидела девушка в кожаном жилете поверх клетчатой рубахи. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, в ухе — ряд тоннелей. Она подняла глаза, и Джаред узнал её. Значит ее зовут Сара. Та самая девушка, с татуировкой Bad Girl на пояснице. — Это же младший Лето, — её губы растянулись в ухмылке. — А Шеннон говорил, ты в Нью-Йорк свалил. Голос у неё был все такой же сладкий, с насмешливыми нотками. Джаред почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Где он? Сара потягивала пиво, намеренно медля с ответом. — Угол пятой и восьмой улиц. Третий этаж, пятнадцатая квартира, — она бросила взгляд на его сжатые кулаки. — Что, соскучился? Ревность. Горячая, глупая, невыносимая. Она поднялась из глубины, как давний похмельный синдром. — Спасибо, — сквозь зубы выдавил он и развернулся к выходу. — Передай привет братцу! — донеслось ему вслед

***

Джаред стоял перед дверью с облупившейся краской, пальцы сжимали ручку так, что костяшки побелели. Из-под двери тянуло сладковатым дымком и бензиновым холодом с улицы. Под давлением его ладони дверь в квартиру приоткрылась с противным скрипом. — Шенн? Тишина. Тяжёлый сладковатый запах марихуаны ударил в нос, перемешиваясь с затхлостью немытой посуды. Джаред моргнул, привыкая к полумраку. Квартира выглядела брошенной. На кухонном столе — горка пивных банок, несколько окурков в переполненной пепельнице. В углу гостиной стояла ударная установка, наполовину заваленная вещами. Казалось, на ней не играли лет сто. Сердце сжалось. Он двинулся дальше, к приоткрытой двери спальни Шеннон. Раскинулся на неубранной кровати, в потрёпанной футболке и рваных джинсах. Глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком глубокое — знакомая наркотическая отключка. Одна рука свисала, пальцы почти касались пола. Над левой бровью — свежий шрам. Джаред застыл на пороге. Три года. Три года он бежал от этого. От этих глаз, которые смотрели на него как на брата, и только брата. От этого запаха пота и травки, от этого саморазрушения, которое всегда было частью Шеннона. Он сделал шаг вперёд. — Шенн, — тихо позвал его Джаред, присев на край кровати и осторожно коснувшись пальцами плеча. — Шенн, это я. Тот медленно повернул голову. Глаза — стеклянные, значок сужен в точку — скользнули по нему без удивления. — О, Джей, — Шеннон смотрел куда-то сквозь него, — я скучал. Он неуверенно поднял руку и положил дрожащую ладонь на щеку Джареда: — Любимый младший брат, — еле слышно выдохнул он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у Джареда перехватило дыхание. — Такой красивый. Его рука прочерчила неровную дорожку от скул до губ Джареда и тот замер под этим прикосновением. Пальцы брата были теплые и все такие же мозолистые, как будто он и не прекращал играть. Как будто сам Джаред никуда не уезжал. Как будто не было этих трех лет его бегства, и он по-прежнему один на один своими демонами и ненужными, больными чувствами. Он чувствовал, как что-то трескается, разрывается у него внутри навстречу этим пальцам. — Шенн, — позвал он, вцепившись в его ладонь двумя руками. — Шеннон. Через мгновение взгляд Шеннона потерял всякую осмысленность и его рука повисла. Джаред судорожно сглотнул, невидяще оглядев комнату. Потом подумав, снял ботинки и устроился рядом, спиной к стене, стараясь не потревожить брата. Тело Шеннона было теплым и податливым, как будто он растаял в этом сне. Пружины скрипнули под весом Джареда, но Шеннон лишь глубже ушел в забытье, повернувшись к нему всем телом. В рассеянном свете дня Джаред разглядывал знакомые черты, измененные временем. Ресницы, все такие же густые, отбрасывали тень на скулы. Новый шрам над бровью розовел тонкой ниточкой. Дыхание было ровным, но губы слегка дрожали, будто Шеннон что-то говорил во сне. Джаред замер, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Он протянул руку, остановившись в сантиметре от брата. Ты ведь настоящий? За окном прогрохотал грузовик, и этот звук слился с воспоминанием — они с Шенноном в детстве стучали ложками по кастрюлям, пока мама не отбирала их "инструменты". Шеннон внезапно зашевелился. Его рука нащупала Джареда, пальцы впились в запястье с мягкой силой спящего. — Я здесь, — вслух ответил Джаред, накрыв ладонью руку брата. Три года. Три долгих года он бежал от этого момента — от тепла этого тела, от знакомого запаха кожи, смешанного с табаком и дешевым шампунем. Три года он твердил себе, что это неправильно, что нужно забыть, выжечь эти чувства из памяти. Но ни Нью-Йорк с его бешеным ритмом, ни неторопливая Филадельфия, ни случайные связи не помогли. Каждый раз, закрывая глаза, он видел одно и то же — Шеннона, смеющегося на их старой кухне, Шеннона, настраивающего ему гитарные струны, Шеннона, который даже не подозревал, какую бурю вызывает каждое его случайное прикосновение. А теперь он просто сидел, слушая ровное дыхание брата, и понимал, что все это время носил в себе эту пустоту. Джаред закрыл глаза. Впервые за все это время он почувствовал что-то, похожее на покой. Я дома.

***

За окном начало темнеть, когда со стоном Шеннон наконец задвигался, слепо нашаривая на тумбочке полупустую бутылку с водой. Жадно допив остатки, он закинул её куда-то в угол комнаты и снова откинулся на подушки. Потом потер лицо руками и наконец заметил сидящего рядом Джареда. — О, так это и правда ты, — хрипло пробормотал он. — А я думал, что это очередной приход. Ну и забористая дурь была в этот раз. Джаред молча наблюдал, как тот медленно встал, снял футболку и потянулся, мышцы на руках и спине перекатились под кожей в неровном свете фонарей. Он отвернулся. Шеннон пошел куда-то в сторону кухни, Джареда потянуло за ним как магнитом. — Шенн, — начал он, — Шенн, ты что творишь? Это же героин, я прав? — Не твое дело, я не лезу к тебе, а ты не лезь ко мне. — Но… — Иначе заткнись и выметайся. Джаред молча встал в кухонном проеме. — Так что ты тут забыл? — спросил, наконец, Шеннон, разглядывая полки пустого холодильника. — У меня каникулы, — подумав, Джаред все-таки присел на ближайший стул. — Решил приехать. — А, да? — не найдя ничего брат со вздохом закрыл дверцу и оперся на нее боком, сложив руки на груди. — Раньше у тебя такого желания не возникало. Упрёк попал прямо в цель и Джаред неловко дёрнул плечом: — Ну вот, а сейчас захотел. Шенн, — снова начал он, — послушай, то, что ты с собой делаешь… — Уже выяснили, что не твоего ума дело, — резко прервал его тот и поморщился. — Черт, голова раскалывается. Он вернулся в комнату и, найдя в куче вещей какую-то очередную футболку, натянул её на себя. — Ладно, рад был тебя увидеть, бывай, — и он направился к двери. Джаред отмер: — Шенн, стой! Ты куда? — Дела-дела. Ты остаешься или уходишь? — Я с тобой. — Эээ, нет, — Шеннон устало провалился к косяку. — У тебя свои дела, у меня свои. Все, не жди меня. Он прихватил потрёпанную кожаную куртку и двинулся к двери, даже не обернувшись. — Шенн… — Ну что еще? — он остановился в дверном проёме. Джаред видел, как напряглась его спина под тонкой тканью футболки. — Ничего. Дверь захлопнулась. Джаред остался один среди разбросанных вещей и пустых бутылок. Он подошёл к окну. Через минуту внизу появилась знакомая фигура в кожаной куртке. Шеннон шёл быстро, не оглядываясь, дым от сигареты тянулся за ним как шлейф. Джаред вздохнул и начал собирать разбросанные по полу банки.

***

Телевизор мерцал в темноте, освещая лицо задремавшего Джареда синим светом, когда дверь с грохотом распахнулась. — Шшшто ты такой тихий? — девушка в облегающем красном платье висела на Шенноне, её пальцы запутались в его волосах. — Здесь же так… о. Она замолчала, заметив фигуру у дивана. От резкого звука Джаред мгновенно проснулся и вскочил, моргая от света. Перед ним стояла незнакомая девушка и Шеннон — куртка расстёгнута, волосы в беспорядке, на шее краснел свежий след от помады. — Это твой сосед? — она скользнула взглядом по Джареду, от его растрёпанных волос до босых ног. — Миленький… — Брат, — резко сказал Шеннон, сбрасывая её руку со своего плеча. Девушка тихо засмеялась, шатаясь: — Ого… Ну что ж, меня про тройничек не предупреждали, но я не… — Вон. Шеннон перехватил её запястье, когда она потянулась к Джареду. — Эй! — она надула губы. — Я просто… — Я сказал, вон. Его голос прозвучал остро как клинок. Она на секунду замерла, потом пожала плечами: — Ну и ладно. Ты вообще… Дверь захлопнулась за её спиной прежде, чем она договорила. Затем Шеннон неторопливо обогнул Джареда и сел на диван, подтянув себе коробку с остывшей пиццей. Оторвав кусок он молча откинулся на диван и уставился в телевизор. Только тогда Джаред отмер и сел рядом. — Извини, — Шеннон не мигая смотрел в экран, — я думал, ты давно ушел. — Ничего, — ответил Джаред. Шеннон скинул куртку и остался в одной футболке, в неровном свете телевизора Джаред видел следы от уколов на руках. Он столько хотел сказать, но вспоминая недавний разговор и резкий ответ "не твое дело" молчал. Через какое-то время Шеннон подал голос: — Как дела в Нью-Йорке? — Хорошо. Они снова замолчали. Какое-то время Шеннон ещё сонно моргал, пытаясь смотреть в телевизор, но потом сполз по спинке дивана ниже и закрыл глаза. Минут через десять его голова оказалась, на плече Джареда и он услышал размеренное дыхание. Брат уснул. Телевизор бубнил что-то о рождественских чудесах, когда картинка сменилась резким переходом на вечернее ток-шоу. Знакомый логотип, знакомый ведущий с масляной улыбкой. — Сегодня в программе — семьи, нарушившие закон Божий! Джаред замер. На экране промелькнул заголовок: Близость в семье: где граница? Шеннон посапывал у него на плече, его дыхание горячее и неровное оседало на коже. — Левит 20:17 ясно говорит — проклят всяк, кто приблизится к плоти своей! — орал седой пастор в дешевом костюме, стуча кулаком по столу. Джаред почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Те, кто делают такие дела, не могут наследовать Царства Божьего! Он хотел выключить. Должен был выключить. Но пальцы не слушались. Шеннон пошевелился, его губы коснулись ключицы Джареда — случайно, неосознанно. — Такие люди будут гореть в геенне огненной! На экране показывали статистику: 82% зрителей проголосовали за то, что таких, как он, нужно изолировать от общества. Ведущий перешел к следующей теме: — А после перерыва — как распознать греховные наклонности у своих детей! Джаред наконец выключил телевизор. Тишина. Только их дыхание. Где же Твой гром, Боже? Где молнии? Он уткнулся носом в макушку брата и вдохнул. Шеннон пах сигаретным дымом, цветочными духами и где-то в глубине самим собой. От родного запаха внутри все сжалось и Джаред зажмурился как от боли. Сейчас, сидя на диване и ощущая, как тяжелая голова брата лежит на его плече он думает, что с собой он давно смирился, но в чем виноват Шеннон? Он провёл пальцами по его запястью, нащупывая пульс, осторожно касаясь красных точек на сгибе локтя. Да, Джаред грешник, но за что Бог решил наказать брата? Он прижался губами к чужому виску — один раз, быстро, как воровство. Я украду этот момент. Перед тем как утро все заберет.