Дорога домой

– Твой выбор ужасен. Ты готова сравнять меня и миллионы людей с грязью ради чего?! - голос буйствовал. Сдержанно, но чётко. Каждое слово прорывалось кровавым надрезом на сердце говорящей. – Ради будущего. Империя нуждается в биорезонаторах и репликах. Обычные люди бессмысленны. - в речи её возникла секундная пауза. Морозная, сдержанная. - Такова наша судьба. Прими знание о жизни, дорогая. Прекрати сопротивление. – Никогда. Это слово, простое и краткое, значило всё для уходящей. Уходящей с болью, с гневом, с непониманием того, что могло произойти. Она - та, кто сообщил ей эти слова, смогла так с ней поступить. Поступить с ними. С людьми. Это больше не тот человек, которому она преданно служила. Этот человек заслуживает умереть. ___ Пробуждение. Снова. Опять она здесь. И вновь в этом странном месте. Таком знакомом, но таком тяжёлом. – Вот бл...- хотела выплеснуть эмоции Виктория, но шорох за дверью её остановил. Пистолет, на сей раз, оказался рядом на тумбочке, верхняя полка которой была приоткрыта. Осторожно просунув туда руку, женщина обнаружила две вещи: датчик и банка таблеток. Последняя вызвала у неё шквал воспоминаний, кратких и обрывистых. Крик, плач, гул ветра на крыше. Взрыв, выстрел, стон боли. Ничего, что было бы приятно вспомнить. Только то, что после каждого из этих звуков она пила одну таблетку. Зачем? Она не помнит. Возможно, чтобы сохранить остатки человечности. Надпись на этой банке была странной: "Показания: принимать при критическом влиянии биорезонанса." – Мда. Всё-таки, я в психушке. - аргументы "за" перевешивали "против". Первая вещица была единой темой связана со второй. Датчик биорезонансного поля: старенький, ржавый, ещё времён молодой Империи. Но, на удивление, рабочий. Щёлкает, как счётчик Гейгера. А раз так, значит тут "фонит". Хорошая идея уйти. На сей раз, лучше смотря по сторонам. Не хватало ещё раз получить раздавленный череп от очередного металлолома. Коридор, несколько раз оглянутый со всех сторон не предмет противников, казался иным. Постеры, висевшие на стене, оборваны, на стенах отпечатаны следы когтей и крови. Как будто кто-то, ранее бывавший здесь, погиб от лап хищника. Да не простого. – Тьфу ты. Вандалы. - по-старушачьи прошипела Виктория. - Вот, найду вас, и сразу всех, всех под трибунал! Сволочи. За ближайшими окнами виднелась непроглядная темнота. Даже ночью на Хаймате такого нет. Кольца Кайману видны на небосводе всегда. – Это не мой дом. И не психушка. Где я, чёрт возьми?! - подобная неизвестность не пугала, а, скорее, злила Викторию. Ей всегда хотелось знать достаточно, чтобы считать происходящее или логичным или забыть о его существовании, как о страшном сне. К сожалению, о биорезонансе так не забудешь. Слишком он ценен для Нации. Шорох вновь дал о себе знать, доносясь со стороны кабинетов. – Ещё б кошелёк на верёвочке передо мной кинули. Как вы меня достали со своей заманухой. - кажется, в этот цикл женщина точно встала не с той ноги. Шорохи привели её к кабинету, рядом с которым щёлканья датчика усиливались. Ощущение, что за дверью кто-то есть, не покидало Викторию. – Гиблое место, не иначе. - но увы, бесцельно болтаться по коридорам ей более не хотелось. Дверная ручка поддалась нажиму руки и дверь медленно отворилась, раздражающе скрипнув. Анна сидела за столом, формируя из документов Нации идеальную стопку. Виктория была рада увидеть её, как никого другого. Она шагнула к ней, надеясь на взаимную радость, но встретила лишь недовольство. – Виктория. Сядь. - отчеканила дама в деловом костюме, стуча бумагами о стол. – Анна. - женщина удивилась. - Кто позволял тебе разговаривать так со своей...- Её оборвали. – Я не хочу тебя ею считать. Я устала от тебя. Мы устали. Из темноты, расползшейся по всей комнате, вышли люди. Мужчины и женщины, старики и дети. Они были облачены в стандартную форму Нации, каждый под свою профессию. Но, из странного, ни у кого их них не было лиц. Несмотря, что каждый казался Виктории знакомым. Они смотрели на неё, пусто, без глаз. – Отныне, твои полномочия окончены. - Анна встала из за стола. Люди поспешили отдать ей честь. - Твои поступки не заслужили доверия граждан. Твои решения не привели нас к победе. Ты отстранена. – Ты не имеешь права, Анна! - выкрикнула Виктория, сделав шаг вперёд. В её глазах горела уверенность. Уверенность в своей правоте. Она и только она может знать, что лучше для человечества. - Война ещё не окончена. Я должна оставаться с людьми. Должна вести их к победе. Ты понимаешь? – Понимаю. Но твои методы изжили своё. Я и, теперь уже, мой народ, устали жить в страхе под предводительством безумицы. Никто не предлагает тебе сложить полномочия. Не заставляет. Это произошло за тебя. Внутри Виктории поселился страх. Старые воспоминания вновь дали о себе знать. Осколки, медленно складывающиеся в серую, параноидальную картину, напитанную верой в лучшее. Нет. Они не могу так о ней думать. Она - герой Нации. – Ни для кого ты больше не герой.- сообщила девушка, словно прочитав её мысли. - Последняя, кому ты была нужна, мертва. - Анна ещё раз стукнула бумагами по столу. - Тебя больше не рады здесь видеть. Безликие люди зааплодировали, довольные речью. Виктория отступала, пока за ней из толпы смотрела женщина, чьи волосы давно побелели от нахождения здесь. "– Откуда в ней столько наглости? Откуда в НИХ столько наглости?!" - мысли резали разум. Рука Виктории потянулась за пистолетом. "– Я отдала ради них своё счастье, свою свободу. И вот как они отплатили." - на лице воплощалось безумство. Оружие было нацелено на Анну. Она, кажется, была нисколько не удивлена такому повороту. – Предатели. Убью!!! - не своим голосом заорала Виктория, совершая выстрел. Голова Анны была прострелена. Тело рухнуло на стол, испуская из себя зеленоватую, почти чёрную, кровь. Резкий запах гнили растекался по комнате вместе с чернотой, а в глубине помещения, глубже стен и потолка, раздался пронзительный крик. Виктория спешно покинула комнату, слыша, как датчик резонанса увеличивал частоту треска. – Чертовщина, не иначе. - она старалась сохранить самообладание, но страх давал о себе знать дрожью в руках. Не сердцем. Оно молчало, не издавая ни стука. Что странно. Неужели женщина всё-таки потеряла свою человечность? Или же ответ до банальности прост. В коридоре ещё уже ждали незваные гости. Опять они, безумные имперские реплики, чей разум по чьей-то извращённой воле был наделён биорезонансом. Ослепшая из-за мутации GEIR, она же Гайер, вскинула ржавый автомат и приготовилась палить в сторону двери. Пистолетный выстрел её опередил. Под грохот туши из пустоты коридора появились мелкие RABE. Птички-почтальоны были достаточно проворны, чтобы увернуться от последующих выстрелов, так что Виктории пришлось отступать, уходя в поворот коридора. Реплики поспешили за ней, пытаясь нарушить её координацию биорезонансными вспышками, к которым женщина, на удивление, была имунна. Бежать и стрелять было бессмысленно, чёртов резонанс дал Рабе нечеловеческую скорость реакции. Встать на месте - тоже не вариант. Догонят, схватят, разорвут. Оторвавшись от преследователей на достаточное расстояние, Виктория спряталась в одной из комнат, раздумывая над дальнейшими действиями. Времени было немного. Кажется, маленькие охотницы уже знали, где она засела. Но не нападали, словно играя с жертвой в прятки. Что-то должно было дать подсказку. Осмотрев пустой кабинет и пошарившись в карманах, женщина нашла банку таблеток, найденных ранее. Надпись на ней изменилась. "Выпей меня" – А вам Алиса в стране чудес что-ли? Что за бред? - в ту же секунду в дверь начали скрестись. Чтож, была не была. Женщина заглотила горькую на вкус пилюлю. Шум за дверью прекратился, настала полная тишина. Даже дыхания не слышно, будто бы оно было. Мир перед глазами поплыл: объекты обращались в силуэты, силуэты в тени, тени в пятна. Всё это продолжалось до тех пор, пока Виктория не рухнула на пол, потеряв сознание. Очнулась она в месте, совсем забытом и почти неизвестном. Небольшая медицинская каюта приветствовала её своей заброшенностью. Пыльные простыни, разбросанные лекарства, упавшие капельницы, сломанный шлюз. А полустёртая надпись, обрамлённая имперским гербом, гласила. “Вавилон„