Не было бы счастья, да несчастье помогло

Болото встретило Чонгука привычным утренним туманом и доносящимся издалека пением птиц. Теперь он знал и тайные тропки, и лучшие кочки, и почти всех обитателей этих мест. Почти, да не совсем — о существах, похожих на людей, но обладающих особой силой и мудростью, только слышал, но, кроме Тэхёна, других не видел. И, возможно, кто-то из них знал, куда мог деться Царь-Лягушка. — Куда же мне идти? — прошептал Чонгук, оглядываясь. Доверившись интуиции, пошёл по тропе, которая вела в самую чащу. Болото больше не хлюпало под ногами, но всё мрачнее становилось вокруг. И жалобно скрипели деревья, сочувствуя чужой печали, и витал в воздухе сладковатый запах увядающих цветов — сама природа тосковала вместе с хозяином этих мест. Наконец деревья расступились, открывая взору высящийся среди древних, поросших мхом и лишайником камней чёрный замок. Стоящий возле тропинки скелет неведомого зверя — до колена заросший травой, ветхий и совсем не страшный — держал в лапах табличку: «Кощеев удел». Ох не так Чонгук представлял вотчину кощея! Всё выглядело… заброшенным. Балконы украшала не драгоценная мозаика, а паутина, серебряные ставни скрипели на ветру, похожие на пустые глазницы окна смотрели на мир с печальной обречённостью, а у входа вместо грозных стражей стояли два покрытых пылью скелета — и то, стыдно сказать, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся искусной подделкой. Чонгук набрался смелости и подошёл ближе. Дверь замка, огромная и окованная железом, оказалась приоткрыта, словно приглашая войти. Он осторожно толкнул её и шагнул внутрь. Внутри стояла мёртвая тишина, а в воздухе витал запах пыли и старой грусти. — Ау, есть здесь кто? — нерешительно позвал Чонгук. В ответ послышался тяжёлый вздох. — Входи, коли не боишься разбитого сердца, — донёсся голос, в котором тысячелетняя грусть смешалась с горькой иронией. Чонгук замер на пороге тронного зала, который должен был ослеплять роскошью, а напоминал скорее неряшливый чулан. Золотые слитки валялись под ногами, словно обычные булыжники. Тут и там лежали потрёпанные старинные книги. Драгоценные кубки, доверху наполненные клюквенным морсом — видимо, бессмертные тоже следят за здоровьем — стояли нетронутыми. А на троне из слоновой кости сидел сам Кощей Бессмертный, смуглолицый, широкоплечий и печальноглазый, Повелитель Теней и… самый несчастный влюбленный всех времён и народов. Он сидел, подперев щёку одной рукой, другой бесцельно перебирая нитку жемчуга. Чёрный камзол его был помят, волосы — растрёпаны, а под глазами красовались внушительные синяки — видимо, бессонные ночи давали о себе знать. — Целый век люблю, — вдруг заговорил кощей, не глядя на гостя. — Целый век дары посылаю, сонеты пишу, даже… — он сдавленно кашлянул, — даже танцевал перед его избушкой. А он… Потом, опомнившись, перевёл взгляд на Чонгука и снова вздохнул. — Чего тебе надобно, юноша? — беззлобно спросил повелитель. — Не до тебя нынче, грусть-тоска меня снедает. — Простите, Ваше Кощейство, — начал Чонгук, склоняя голову. — Меня зовут… — Ой, только давай без официоза, — махнул рукой и недовольно скривился тот. — Кощей, ясное дело, титул знатный, только лучше зови меня просто Намджун. А второе моё имя Коще. Ах, — он вперил мечтательный взор в гирлянды паутины на потолке, — а мог бы звать меня Коще-я. Или Джун-и, — в голосе явственно зазвенели непролитые слёзы. Чонгук смущённо кашлянул и проблеял: — Весьма польщён, ваша милость, однако это не совсем удобно. Точнее, совсем неудобно. Видите ли, я ищу Тэхёна, мы с ним… — Щибаль! — опять перебил Намджун. — Причём тут ты и этот квакающий мудрец? — он с зарождающимся интересом посмотрел на переминающегося с ноги на ногу человека. — Погоди, так ты тот самый Чонгук? Никуда твой Тэхён от тебя не денется, — и снова тяжёлый вздох. — А моя беда похлеще твоей в сто раз будет. — А что случилось? — осмелился спросить Чонгук, поняв, что миловаться с кощеем, слава богу, не придётся. Намджун смахнул со стола груду изумрудов и взял потрёпанный свиток. — Видишь? Отказ. Собственноручно написанный. Третий за этот месяц. Чонгук осторожно принял из его рук пергамент. Стройными буквами было выведено: Не надо мне ни злата, ни камений, Твои мне клятвы — словно шум ветвей. Отстань, кощей! Сокровищ всех ценней То, что не купишь за богатства Тени. Неожиданно Намджун вскочил и начал мерить шагами зал, с каждым словом всё больше распаляясь: — Я ему и алмазы размером с кулак — возвращает! Шубы из лунного света — швыряет в лицо! Целую библиотеку магических фолиантов собрал — даже не открыл! Кощей с отчаянием схватился за голову. — А в прошлом месяце целый сад волшебных яблонь перед его избушкой посадил! Своими руками! Я! Кощей Бессмертный! Ты представляешь, каково это — владыке копаться в земле, как какому-то кроту?! Он швырнул в стену золотой кубок, и свежая красная клякса расползлась по пыльному гобелену рядом со своими собратьями постарше. — И знаешь, что он сказал? «Яблоки кислые». Кислые! Да это же кислинка бессмертия! Намджун повалился обратно на трон с таким видом, будто собрался тут же умереть. Тронутый до глубины души разыгравшейся перед ним драмой Чонгук робко поинтересовался: — И всё-таки он — это кто? — Да ты, братец, дурнем городским так и остался? Всем ведомо, а ему — нет, — Намджун закатил глаза и фыркнул. — Знамо дело, кто, Баба Яга… Сколько лет я по нему сохну, сколько лет добиваюсь, а он всё ни в какую. Уж силы мои иссякли, не знаю, что делать. — Баба Яга? По нему? — переспросил Чонгук. Образ страшной старухи — или старика? — что отказывает в любви великому кощею, казался ему нелепым. Намджун поднял на него удивлённые глаза. — Конечно, по нему! А по кому же ещё? Ну дурень ты как есть! Наша Баба Яга, Сокджин, он мужчина, да какой! Красивый, что глаз не оторвать, и уж поверь мне, хозяйственный да хороший, каких свет не видывал. И готовит — пальчики оближешь. Только вот упрямый до невозможности. — А ты пытался поговорить с ним по душам? Объяснить ему всё, рассказать о своих истинных чувствах, а не просто свататься? — спросил Чонгук. Намджун удивлённо поднял бровь. — Поговорить? Я отправлял ему послания, драгоценности, пел песни… Но говорить? Разве это поможет? — Поможет, — уверенно сказал Чонгук. — Иногда самое важное — просто быть искренним. Намджун посмотрел на юного пекаря и стыдливо прошептал: — А если я боюсь? — Могу выступить парламентёром, — Чонгук ободряюще улыбнулся. Кощей медленно повернул голову. В его глазах вспыхнула искра надежды. — Ты действительно думаешь, что сможешь? — он вдруг оживился. — О, если ты уговоришь его хотя бы принять моё приглашение на чай… Я… я… — Намджун окинул взглядом свои сокровища. — Я отдам тебе половину всего, чем владею! Нет, две трети! Чонгук поспешно замахал руками: — Нет-нет, мне бы только Тэхёна найти! Намджун порылся в карманах, вытащил видавший виды клубок чёрной шерсти и протянул его Чонгуку. — Вот, укажет дорожку, — и снова вздохнул. — Помоги мне, царёв возлюбленный, а я в долгу не останусь. Не теряя времени, Чонгук бросил волшебный навигатор под ноги и побежал за резво припустившим клубочком.