Не было бы счастья, да несчастье помогло

Чонгук падал вверх. Это было странное ощущение — ветер свистел в ушах, земля уплывала куда-то вниз, а желудок настойчиво пытался остаться где-то на уровне цветника с гортензиями. — А-а-а-а! — Расслабься, — посоветовала пролетающая мимо сова. — Первый раз всегда страшно. По всему видать, та птица опытная и дурного не посоветует, поэтому Чонгук к наставлениям прислушался и попытался получить удовольствие. Чем выше Чонгук поднимался, тем прозрачнее становился воздух и ярче сияли звёзды. Падение его замедлилось, и он осторожно опустился на мягкое облако. Перед ним, словно из ниоткуда, возникла мерцающая всеми цветами радуги и уходящая к самой яркой звезде небесная лестница. Чонгук, не раздумывая, ступил на первую ступень. Он поднимался всё выше, мимо плывущих облаков, и было вокруг тихо-тихо, спокойно-спокойно, лишь танцевали искорки звёздного света, изредка сталкиваясь между собой с мелодичным тихим звоном. Чонгук почти выбился из сил, когда ступени привели его к небольшому, со светящимися тёплым золотистым светом окошками домику, парящему в самой выси. Не успел он постучать, как дверь отворилась и навстречу вышел Хосок. Он был прекрасен — светлая кожа его переливалась алмазной крошкой, а в глазах отражались несчётные созвездия. Лёгкие серебристые одежды, пошитые из Млечного пути, струились вокруг стройной фигуры и пахли свежим ветром. — Здравствуй, милый человек с земли, — голос Хосока был чистым и звонким. — Что привело тебя в мои небесные чертоги? Чонгук, собираясь с мыслями, неосмотрительно глянул себе под ноги и едва не задохнулся от высоты. Хосок переливчато рассмеялся и потянул его за рукав внутрь домика. Внутри избушка оказалась просторнее, чем снаружи. По стенам висели карты с маршрутами комет, на полках в банках хранились северные сияния, а в уголке маленькая чёрная дыра, ворча, поглощала крошки от раннего ужина Хосока. — Так, — звезда уселся поудобнее, закинув ноги на стол. — Сперва расскажи-ка, что там внизу происходит интересного? Я тут соскучился по свежим сплетням. — Э-э… Чонгук задумался. А потом начал рассказывать. Он рассказывал о забавных случаях из жизни лесных и болотных жителей: как выдры перехитрили старого барсука, как болтливые кулики устроили концерт для уток, как несмышлёный головастик запутался в водяных лилиях, а потом они с Тэхёном его спасали. Он рассказывал о запахе свежего хлеба по утрам, о тёплых дождях и о том, как солнце целует кувшинки на рассвете. — Я здесь, на небесах, вижу всё, но не всегда понимаю суть земных дел, — сказал Хосок, когда Чонгук остановился, чтобы перевести дух. — Расскажи мне ещё, что это за чувство такое, любовь? Из-за которого вы, люди, и страдаете, и радуетесь? Не понимаю, какова она на вкус. Чонгук почувствовал, как сердце его ёкнуло. Он посмотрел в полные любопытства глаза Хосока и начал говорить, вкладывая в каждое слово душу. — Любовь… это как запах оладий с брусничным вареньем, который наполняет весь дом. Мягкий мох под ногами на знакомой тропинке. Украшенный самой спелой малиной торт. Объятия в уютной постели, когда за окном шуршит по листьям дождь. Любовь — это тепло, свет и рука в руке. А потом Чонгук рассказал о Чимине и Юнги, чья любовь звучит лучше любой песни. И, конечно же, не забыл о Намджуне, который теперь рифмует для своего драгоценного Сокджина круче любого рэпера, и Беби Ёги, который наверняка сейчас мокрой тряпкой гоняет властелина Теней по его собственному замку с криками «совсем пылищей зарос, окаянный!». Хосок хохотал так, что свалился со стула на пол: — О боже! Да вы же все сумасшедшие! Я обожаю это! Время между тем летело незаметно. За полночь уже давно перевалило, и на востоке небо начало светлеть, предвещая рассвет. — Ох, милый человек, рассмешил ты меня так, как никто и никогда! — воскликнул Хосок, вытирая навернувшиеся от смеха слёзы. — Давненько я так не радовался гостям! Чонгук, пользуясь моментом, поспешил: — Раз уж я добрался до упавшей звезды, можно мне загадать желание? Я хочу найти Тэхёна! Хосок взглянул на него, его сияющие глаза вдруг потускнели. — Что? Желание? — он сладко зевнул. — Ах, ты так много рассказывал, а время-то уже… день на пороге, мне спать пора, — пробормотал Хосок. — Звёзды отдыхают днём, набираются сил. Приходи в следующую ночь, тогда и загадаешь. И прежде чем Чонгук успел хоть слово сказать, Хосок зевнул ещё раз, потянулся, закрыл глаза и уснул прямо на полу. Сияние его потухло, и он стал похож на обычного человека, сладко причмокивающего во сне. — И что мне теперь делать?! — расстроенно воскликнул Чонгук. Ходил, да ничего не выходил. И как прикажете добираться хотя бы до земли? Хосок, заворочавшись и что-то неразборчиво пробормотав, щёлкнул пальцами — и Чонгук снова почувствовал, что падает. На этот раз — вниз. Он приземлился прямо перед домиком на лягушачьих лапках. Стоявший на крыльце Царь-Лягушка — в новом плаще, между прочим, из модной серебристой ряски! — таращился на Чонгука во все свои изумрудные глазищи. — Тэхён?! — Чонгук затаращился в ответ: глазищи-то у чудища любимого слёз полны! — Где ты шлялся?! — закричал Тэхён, раскидывая руки в стороны. — Я весь лес обыскал! Плащ слетел на землю, являя всем болотным окрестностям мимимишные крылышки могучего царя… Только никому до этого дела не было. А если и было, так о том молчок. А Чонгук отвечать не стал — просто бросился в объятия. И уж так они миловались, что даже листья на осине покраснели. Только камыши, бесстыдники, шушукались: «Наконец-то! Теперь можно честным пирком да и за свадебку!»