Дом у леса

На следующий день, взяв с собой немного воды и бутерброды, Северус выходит из дома, только над горизонтом появляется сизая полоска рассвета. Сначала идет по привычному маршруту, чтобы посчитать количество развилок и тупиков до поворота к подземному городу и получше запомнить ельник, в который они с Гарри тогда сворачивали. Он смотрит на множество тонких тропок, расходящихся в стороны от основной тропы, — в голову приходят слова Дамблдора: гуляют по ним не только животные. Северус срывает несколько еловых веток на поляне, собирая из них импровизированный веник, и движется обратно к началу, набрасывая снег на тропу, усыпая ее иголками и заметая следы ветками. Изредка по дороге встречаются низкорастущие кусты и молоденькие елочки. Северус, искалывая себе все руки, расправляет их ветви так, чтобы они смотрели на тропу, а не казались отодвинутыми человеком, который часто здесь проходит. Уже на подходе к первой развилке Снейп поднимается от очередного кустика, отряхивает руки и критично осматривает свое творение. Не черт весть что, конечно, но пойдет. Через пару дней, если никто сюда не сунется, тропа будет выглядеть нехоженой. К тому же он сомневается, что Дамблдор настолько рехнулся, чтобы вести своих головорезов в лес средь бела дня. А в сумерках никто тропы не заметит. Так Северус возвращается обратно к началу и останавливается на первой развилке. Дело за малым: проложить новый маршрут. Он решительно шагает влево, на тропу, по которой никогда в жизни не ходил, и идет вглубь леса. Если он и ожидал, что, как только сойдет с дороги, разверзнутся небеса и его поразит ударом молнии, то ничего этого не случается. Тропа как тропа, снег как снег, ничего примечательного. Но все-таки все те бедняги, которые сгинули в лесу, не просто так здесь остались… Ветки, которыми заметал следы, Снейп подкидывает к елям, растущим рядом с тропой, и надламывает некоторые лапы, чтобы создать ощущение, что человек, часто ходящий по этой тропе, освобождал себе путь. То уходит вперед, то возвращается обратно и снова идет вперед, наступая слева и справа от тропы. Так доходит до следующей развилки. А потом до следующей. И дальше. Помня о предостережениях деда, подвязывает к веткам елей сушеные ягоды рябины, чтобы они яркими маячками вывели его обратно. На пути домой соберет. Так он забирается все дальше и дальше в лес. Когда тени от деревьев становятся совсем короткими, решает, что пора возвращаться. Заведет он их по ложной тропе в самую чащу, а там подумает, что делать дальше. Для начала этого будет достаточно. Собирая на обратной дороге рябиновые гроздья, Снейп начинает насвистывать какую-то арию, засевшую в голове. Поддевает ягодку рябины пальцами и подносит к лицу: ярко-красная, холодная. Он отрывает ягоду и кладет в рот. Раздавливает языком и тут же морщится. Надо бы потом нарисовать карту тропинок и вообще получше исследовать лес. На пути в чащу он видел несколько деревьев, которые могут быть полезны для его новых составов. Снимает с елки очередную веточку ягод и движется дальше. Он точно помнит, что следующая тоже была на ели. Вот оно. Ветка рябины, которую он привязал на седьмой развилке. Хорошо. Северус уверенно вышагивает в ее сторону, огибая дерево. Теперь направо. У дальнего кедра должен быть низкий пень. Он хмурится и тормозит: вот кедр — точно тот, который он запомнил, — но вокруг него только поломанные ветки и серый мох. Северус хмурится еще больше и подходит ближе. Обходит дерево со всех сторон. Возвращается на тропу. Пня нет. Он поднимает голову — со всех сторон небо перекрывают длинные и голые ветки. Уродливая картина. Снейп переводит взгляд на тропинку, которая через несколько десятков ярдов резко поворачивает налево. Плохой знак. Он смотрит назад: обратная дорожка ровная. Северус чертыхается. И куда теперь? Если пойдет назад, вернется в чащу, а впереди он, кажется, еще не проходил, иначе были бы его следы. Видимо, свернул куда-то в сторону от уже проложенной тропы. — Чтоб вас всех, и тебя в первую очередь, Альбус, — Северус давит на глаза большим и указательным пальцами. Ну ладно, во всяком случае, если до этого он шел правильно, свернув налево, он выйдет недалеко от деревни. А тот пень, по которому он ориентировался, мог быть у кедра подальше: в этой части леса их много. Тогда почему рябина была именно здесь?.. Снейп бросает размышления и вышагивает по тропе. Вот и поворот налево. Картина все та же: сосны и кедры вперемежку с дубами и кленами. Он упрямо идет по тропинке, запоминая приметы этого места: три сосны в ряд, над ними дугой свисает огромная еловая лапа и… тут какой-то особый запах. Слишком сырой. Северус смотрит себе под ноги и замечает, как при ходьбе валенки проваливаются в снег глубже обычного. Он поправляет шарф и проходит дальше. За четверть часа он не увидел ни одной рябиновой грозди. Все же стоило сразу вернуться обратно в чащу по следам и попробовать пройти назад. Он поворачивает направо и внезапно замечает почерневший сучок, на котором точно оставлял красные ягоды, но это дерево было на другой тропе. Неужели он вышел на нужную? Но ягод нет. Снейп сжимает зубы: — Кто бы сомневался… Он пробегает по дороге, выглядывая через елки, но не видит ни одного яркого маячка. Хорош лесник. Снейп выравнивает дыхание и медленным шагом идет дальше. В конце концов, лес ведь не бесконечный. Если повезет, он выберется к деревне, а если нет, то с другой стороны леса должна быть железная дорога. Твердые и вечные рельсы всяко надежнее растительности с протоптанными путями. Через некоторое время он съедает два бутерброда и выпивает половину бутылки с водой. Ему кажется, что лес стал расходиться: сквозь ветки пробивается все больше света и слой снега под ногами становится тоньше. В груди начинает что-то трепыхаться, и Северус невесело выдыхает, чтобы не сглазить раньше времени. Перед глазами все проходит одним коричнево-зеленым полотном, только с изредка разными оттенками. Снейп опускает взгляд на наручные часы: половина третьего. Он находит невысокий пенек и садится передохнуть, осмотреться. Практически сразу же в глаза бросается странное на вид дерево: идеально гладкая кора и всего лишь десяток веток. Они расходятся на манер веера и делают его издалека похожим на замершего павлина-переростка. Северус встает и подходит ближе. От дерева пахнет… железом. Трогать кору или ветви не решается. Он резко разворачивается и каменеет: из глубины леса донесся какой-то вой. Отступает от дерева и возвращается на тропу. Шум повторяется, к нему присоединяются голоса взмывших в небо птиц, и Северус едва ли не бросается дальше по дороге, откуда светит особенно ярко. Через несколько минут широкого шага и плотно сжатых кулаков светлее не становится: тропа расходится на две дорожки, которые едва можно проследить взглядом. — Твою мать, — Северус оборачивается туда, откуда эхом все еще доносятся протяжные завывания и крики птиц, и впервые за очень долгое время ощущает страх. Пока что он мелкими конечностями копошится в груди, медленно подкатывает к горлу, сжимая изнутри легкие. Снейп переводит взгляд на тропинки и вопреки здравому смыслу выбирает левую. Останавливаться нельзя — он быстро проходит вглубь, оглядываясь назад, и не замечает, как натыкается на гору отсыревших веток. В то мгновение, когда его валенок проваливается в снег, с высокого дуба глухо каркает ворона, и Северус едва успевает вытянуть перед собой руки, прежде чем упасть на колени. Спешно поднимается и проходит дальше, по пути отодвигает очередную голую ветку. От падения сердце стучит с новой силой, и теперь в груди ноет что-то совсем неприятное. Из-за спины слышится вой — и Снейп пускается бежать. Ладонь становится липкой. Он на ходу поднимает руку и всматривается — толстый наст и ветки оцарапали руку, и из порезов тонкими капельками выступает кровь. Северус пропускает момент, когда занесенная нога не находит опоры, и падает на что-то очень твердое. Откуда-то снизу доносится треск, и в следующее мгновение тело парализует холод. Снейп судорожно пытается вдохнуть, дергает ногами и руками, разгребая снег вперемежку со льдом перед собой. Глаза лихорадочно ищут опоры. Он провалился под лед. Северус не чувствует дна, тяжелое пальто и штаны сковывают движения, он тянется к пуговицам, чтобы скинуть одежду, но, чтобы расстегнуть пальто до конца, он должен будет фактически согнуться и уйти под воду. Оставив эти попытки, смотрит наверх и беззвучно охает: он упал с обрыва. По ногам проходится что-то быстрое и длинное, и Северус, закусив щеку до крови, вскрикивает. Блядь. Вот так все и случится: он, Северус Снейп, до этого ни разу в жизни не сходивший с тропы, закончит свою жизнь в замерзшем озере посреди леса. Северус цепляется за кромку льда, но он неизменно ломается, и пальцы рук постепенно перестают слушаться. В глазах попеременно темнеет, уши закладывает, и Северус делает несколько глубоких вдохов. Легкие пронзает колющая боль. Когда его обдает жаром и руки соскальзывают со льда, перед глазами возникает странная картина: совершенно голая женщина, укутанная длинными темными волосами, протягивает к нему руки. На мгновение ему кажется, что сейчас она его поцелует. Он никогда бы не подумал, что смерть может быть так красива. Снейп собирает все свои силы для последнего действия: он улыбается.

***

Снейп резко открывает глаза и тут же со стоном щурится от яркого света. Его что-то удерживает в этом положении, не давая сдвинуться ни на дюйм. Он медленно, насколько позволяет гудящая голова, опускает подбородок и осматривает себя: закутан как мумия в пару-тройку одеял, и его конечности под ними ощущаются таким неподъемным грузом, что вытянуть руку сейчас кажется просто невозможным. Радует одно: он дома на своей кровати. Следующими приходят звуки: через гул в ушах он слышит, что на кухне кто-то разговаривает. Вычленяет из звуков знакомый голос — маахис. Второй — женский, и это точно не Горчица. Тут же на него обрушиваются воспоминания: лес, обрыв, лед, озеро, женщина с протянутыми руками… Как он вообще выбрался? Он делает усилие и старается приподняться на подушке, но тяжесть одеял прибивает к кровати. Со второй попытки удается привстать на локтях и положить голову повыше: с этого ракурса видна часть кухни. Северус замечает маахиса, что-то мешающего в миске у плиты. Тут же его силуэт закрывает от взгляда другая фигура. Снейп моргает несколько раз, пытаясь смахнуть наваждение: он видит голую стройную спину, переводит взгляд чуть ниже и… закрывает глаза. Открывает. Ничего не изменилось. Владелица спины и не только медленно поворачивается в его сторону и смотрит прямо на него. Снейп цепенеет. То есть он еще не умер, но смерть дожидается его конца? Его терпеливая смерть подходит ближе и садится у него в ногах, и он машинально подскакивает, сам удивляясь тому, как легко это удается сделать. Он честно старается смотреть ей в глаза, но взгляд постоянно съезжает на едва закрытое волосами голое тело. — Ну что, с пробуждением, пловец, — она кладет узкую ладонь на одеяло, под которым лежит его ступня, и широко улыбается. Не успевает открыть рот, как с кухни слышится строгий голос: — Он там проснулся? — Проснулся, проснулся, — тянет женщина, начиная гладить его ступню. Северус одергивает ногу и гаркает: — Вы в своем уме?! — А ты в своем?! — доносится с кухни, и тут же на пороге оказывается маахис с полотенцем в руке, и Северусу кажется, что сейчас он этим полотенцем его отхлестает, таким взбешенным выглядит мальчишка. — Поперся в дебри, никого не предупредив, ни слова ни сказав! Да если бы не она… Придушил бы, — и резко скрывается на кухне, из которой доносится громыхание кастрюлями. Снейп переводит взгляд на женщину. Она склоняется к нему и шепчет: — Не думай об этом, — притворно улыбается, — это он еще остыл, хотя… небольшой урок тебе бы точно не помешал, — она хватает его скрытую под одеялом лодыжку и легко сжимает. Снейп резко брыкается от такой повторной наглости и сам неожиданно для себя начинает орать: — Да кто вас вообще сюда впустил?! Кто вы такая, чтобы… чтобы… — Северус задыхается от гнева и чувствует, как на лбу проступает испарина. Приходится откинуться на подушки, чтобы остаться в сознании. Он прикрывает глаза и из-под ресниц видит, как женщина медленно поднимается и скрещивает руки на груди. Улыбка испаряется с ее лица, и глаза делаются такими страшными, что Снейпу на мгновение становится стыдно от своей истерики. Но только на мгновение. Она ловит его взгляд и вздыхает. Затем ее губы снова растягиваются в уже знакомой улыбке: — Пойдем к столу? — говорит она мягко, протягивая ему руки. Выждав минуту, Снейп раздраженно скидывает с себя одеяла и проходит на кухню, демонстративно отказываясь от помощи. Они сидят за столом: маахис уже разлил горячий чай и выставил варенье. — Через час дам тебе суп, — говорит мальчишка и спокойно отпивает из кружки. Снейп открывает рот, чтобы возразить, но тут же его закрывает под яростным взглядом маахиса. Заслужил. Северус прочищает горло: — Кто вы? — он смотрит в глаза женщине и внутренне удивляется, насколько они темные, почти что черные. Прямо как у него. — Кто я? — она обнажает зубы в улыбке. — Неужели не узнал? Столько лет под одной крышей, и ни одной догадки? Северус сдвигает брови. — Это какой-то розыгрыш? — он переводит взгляд на маахиса. Он лишь прячет улыбку и смотрит исключительно на женщину. Снейп подавляет раздражение и тоже поворачивается к ней: — Я уже больше десяти лет живу… жил один. Она усмехается: — Северус… когда я на четырех лапах, общаться с тобой легче, — она наматывает на длинный палец прядь волос, — никаких пререканий, только еда и мягкая ладонь на спинке. Северус выплевывает только что сделанный глоток чая и начинает безудержно кашлять. Маахис напротив уже откровенно ржет. — Ну ладно, раз с моим амплуа мы разобрались, теперь можем перейти к сути? Мальчишка перестает смеяться и серьезно кивает. Женщина острыми коготками нетерпеливо постукивает по предплечью, смотря на Северуса: — Не думай так громко, уши чешутся. И да, меня по-прежнему зовут Кирица. Ну так что, я уже могу начать? Снейп вздыхает, пытаясь запихнуть все свои мысли о кошачьих спинках подальше и собраться. Получается плохо. Он смотрит на маахиса, который весь внимание и глаз не сводит с вочеловечившейся кошки. Это немного отрезвляет, и Северус тоже кивает. Кирица окидывает их обоих уничижительным взглядом. — Дети малые, Jumal, — Кирица наклоняется вперед и кладет голову на сплетенные в замок пальцы, по очереди рассматривая то одного, то второго. — Наворотили же вы дел. Маахис опускает взгляд в стол, и Северус открывает рот, чтобы ответить на такую наглость, но осекается. От глаз Кирицы разбегаются морщинки смеха, но вертикальные зрачки буквально пригвождают к месту. И как он раньше их не заметил… — Гарри, — Кирица тянется через стол и приподнимает его голову за подбородок. Мальчишка щерится. Снейп наблюдает. — Не разочаровывай меня. — Ты знаешь, что он обещал сделать, — маахис показывает клыки, от него волнами исходит горечь, но на Северуса он не смотрит. И Снейп ловит себя на инстинктивном страхе. Таким разъяренным его он видит впервые. Кирица улыбается. — Не пугайся, Северус. Он злится не на тебя. Просто перепугался, как котенок, когда понял, что с тобой случилось, вот и ершится от бессилия. Мальчишка не двигается, но волосы встают дыбом, как у кота, а глаза дикие. Кулаки на столешнице сжимаются и разжимаются. Северус расслабляется. Это похоже на правду, потому что тему с головорезами они уже обсудили. Кирица поворачивается к мальчишке: — А ты, maalaps, поумерь пыл. Он поступил как человек. — Он согласился привести их к маахисам, — медленно выкорчевывает он слова по одному. — Если Шеклболт… — он резко замолкает и зыркает на Снейпа. — Откуда ты вообще… — начинает Северус. Кирица прерывает его взмахом руки: — Ты же не всерьез думал, meesrumal, что живешь с наивным ребенком? — Кирица медленно поднимается со стула. Тянется вверх и встает на цыпочки, похрустывая костями. Опускается на стопы и наклоняется к маахису. — Послушай меня внимательно, maalaps. Он виноват только в том, что хочет защитить тебя. Или мне стоит назвать тебя че-ло-ве-ком? — хитрая быстрая улыбка. Мальчишка дергается. Ему так противно называться человеком? — Нет? — Кирица уже открыто улыбается. — Тогда, Issand Jumal, хвост в лапы и веди себя как маахис. Или ты забыл, чему тебя научило твое племя? Мальчишка что-то невразумительно бурчит, опустив голову. Снейпу странно видеть, как маахис краснеет. — Не слышу! — Не забыл я! — Полностью! — Я ничего не забыл, maaproua! — Хорошо, — Кирица садится. — Тогда к делу. Это люди, — она ставит на стол перед собой сахарницу. А это маахисы, — ставит мельничку. Северус фыркает. — Да… маахисы сделают из людей посыпку для пирога, Северус, — она кладет на стол неочищенный грецкий орех. — А это Альбус Дамблдор. Мельничке его не сломать, потому что орехи разбивают молотком. Кирица поворачивается к мальчишке и почти мяукает, прежде чем обернуться кошкой: — Подумай-ка об этом, laps. Северус еще с минуту сидит и пялится на то, как черная кошка с упоением вылизывает лапу, подергивая кончиком хвоста. Когда он отрывается от созерцания идиллической картины, маахис уже сидит на тахте с бумагой на коленях и карандашом в руках. Северус решает пока его не трогать — у них обоих нет на это сил. Смотрит на часы — почти восемь вечера, ярмарка еще работает. Чтобы не мешать, одевается, выскальзывает за дверь и тихо притворяет ее за собой. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь перспектива провести время на деревенской ярмарке покажется ему приятнее, чем возможность остаться дома.

***

Вечером торговые ряды утрачивают дневное великолепие, превращаясь в подобие балагана или вертепа. По узким дорожкам среди палаток шатаются подвыпившие деревенские, лица которых из-за разноцветных гирлянд кажутся и вовсе нездешними. Северус с трудом протискивается в узкие проходы, руками раздвигая заполонивший все остролист. Как раз в этот момент через громкоговоритель объявляют, что на небольшой полянке, не заставленной палатками, начинаются соревнования, и Снейпа чуть не сносит потоком желающих. Он-таки добирается до палатки с напитками, и еще минут десять ищет продавщицу, которая, как оказалось, дремала в соседнем обогреваемом ларьке со сладостями, уже не рассчитывая на поздних покупателей. Северус забирает две последних бутылки глега — купленной вчера бутылки, кажется, будет мало — под ворчание старухи, которой приходится, видите ли, впотьмах считать мелочь, и спешит к следующей палатке. Деревенская ярмарка и днем-то сущий ад, а впотьмах, как выразилась торговка, и вовсе не самое приятное место. Снейп осматривает рынок на предмет шатра побольше — у самой поляны с соревнованиями сияет электрической вывеской павильон «Медовое герцогство». Снейп скрипит зубами: у этого лондонского кондитера непомерно высокие цены, но всегда широчайший ассортимент, и если Северус хочет побыстрее убраться отсюда, это отличный вариант. Пробравшись по опустевшим извилистым дорожкам между палатками, он доходит до павильона, намереваясь юркнуть внутрь, пока его не снесла толпа безумно топочущих болельщиков соревнований по сальсе. Выступает их любимый Локхарт, которого из-за белозубой улыбки и сладкого голоска все старушки чуть ли не на руках носят. И точно: по толпе то тут, то там проносятся охи и ахи, а поверх платков мелькают брезгливые физиономии мужчин. Внутри павильон кажется даже больше, чем снаружи, и Снейп морщится от яркого электрического света, бросающего на товары тень какой-то мертвенной бледности. Прилавки завалены горами конфет, мармелада, тянучек, шоколадок и прочего с цветастыми ценниками, гордо обещающими каждому вошедшему сладкую жизнь за месячную зарплату. Казалось бы, такому помпезному магазину не место в деревенской глуши, но покупатели, как ни странно, имеются, и владелец, Амброзиус Флюм, навещает это захудалое местечко с завидной периодичностью, сопровождая все деревенские торжества. А вот и он сам. Из соседнего помещения, потирая пухлые руки, выходит низенький толстоватый человек с блестящей лысиной. — Добрый вечер! Чего изволите? Снейп изволит того, чего не купил в прошлый раз, и, пока Флюм занят упаковкой сладостей, рассматривает витрину. На обратном пути приятная тяжесть новых покупок уравновешивает неприятную в кошельке. Маахис сидит за столом, уплетая что-то из миски. Сумка с мягким стуком опускается на пол. Мальчишка поворачивается на звук, и Северус видит за ним еще одну миску, свою, полную. Снейп разогревает на огне вчерашнего глега и наливает в чашки, делая свой шажок к примирению. Маахис кивает и берет у него из рук напиток. Северус опускается напротив. — Король — это Дамблдор, — говорит мальчишка, делая глоток, и указывает на бумажку. На ней начерчена шахматная доска. Черный король занимает клетку G8. Северус тысячу лет не играл в шахматы. Вспомнить бы хоть, как ходят фигуры… — Мы не можем просто убрать Альбуса, — говорит Северус, посмотрев на расстановку. Маахис кивает. — Сейчас и не станем. Мы просто лишим его фигур. Тогда можно будет «ударить молотком». Северус удивленно смотрит на маахиса, который продолжает: — Амбридж верна Малфою и только из-за него голосовала за Дамблдора. Но на деле ей не выгодно то, что делает старик, поэтому она, — он показывает на белого слона на C3, — просто не будет вмешиваться и, тем самым, оставит Дамблдора без защиты. Северус еще не успел привыкнуть к мысли, что мальчишка был в курсе всего происходящего, и теперь с любопытством разглядывает этого на удивление серьезного маахиса. — Малфой не стоит стараний, остаются Слизнорт и Шеклболт. Когда они сменят сторону, мелкие сошки отпадут сами собой. Ты ладья, — он указывает пальцем на белую начерченную ладью на G1. — Пока Альбус мечется, пытаясь убедить Совет в необходимости войны, ты поработаешь над перевесом общественного мнения. Сама того не зная, Амбридж, которая не поддерживает его, уже заставит Совет и Малфоя сомневаться. Северус слушает маахиса. Потирает пальцем нижнюю губу. Маахис подпирает подбородок кулаком и смотрит сквозь Северуса: — Основная задача — поговорить с окружением Амбридж, а уж оно ее убедит, — маахис поджимает губы, переводит взгляд на листок и складывает его. — С Шеклболтом и Слизнортом. Первый труслив — ты просто расскажешь ему о численности моего племени и вооружении. Слизнорт же падок на горячительные напитки, — мальчишка убирает листок в карман и уже вертит в руках кружку. — От бутылки твоей медовухи, той самой, довоенной, он не сможет отказаться. К тому же Слизнорт в восторге от мистики. А еще он будет в двойном восторге, когда под медовуху увидит мое превращение. Потом можно будет убедить его, что все померещилось. Он допивает глег и наливает себе еще. Северус смотрит в свой почти полный стакан и дует на него. Глег расходится рябью и вновь отзеркаливает склоненное лицо. Снейп замечает глубокую морщину, залегшую между бровей. Он закрывает глаза и медленно выдыхает. — Я зайду к Шеклболту с утра, думаю, до полудня управлюсь, — Северус поднимает взгляд на мальчишку, — там можно будет дойти и до Горация. Маахис кивает и делает глоток: — А я поговорю с Перси Визлимым, у меня есть, чем его убедить, — он шумно выдыхает и едва морщится от выпитого, — а потом я пойду к Муди. — К Муди?.. — Северус замирает на месте. Мальчишка спокойно смотрит на него, ничуть не изменившись в лице. — К Муди. Перед глазами встают картины из прошлого, и Северус дергается, пытаясь сбросить с себя воспоминания. Он смотрит на маахиса и встречает его уверенный взгляд. — Обещай, что перед походом к нему ты меня выслушаешь. Мальчишка внимательно его рассматривает и словно нехотя кивает. Снейп делает два больших глотка глега: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Маахис только отставляет кружку. Повисает тишина. Шестеренки часов тикают двадцать два раза. — В отличие от некоторых лесников, решивших погеройствовать, знаю. Северусу нечего сказать. — Всех оббегал, кого ты мог знать, — мальчишка держит пустую кружку за ручку и крутит ее, — и подумать не мог, что твой блестящий интеллект внезапно тебе откажет, — он дергает плечом и отворачивается в сторону. Трясет головой. — Из всех твоих затей, эта — наиглупейшая. Северус молча склоняет голову. Проходит еще несколько минут. — Ладно, пойдем спать, — мальчишка забирает их кружки, быстро моет и ставит сушиться. Снейп поднимается следом и смотрит за тем, как маахис проходит в комнату и ложится на тахту. Северус гасит свет. Уже засыпая, вспоминает, что хотел кое-что спросить. — Что такое meesrumal? Снейп слышит, как маахис с тахты поворачивается в его сторону. — Глупый человек. Северус хмыкает. Он может поклясться, что в голосе мальчишки промелькнула ухмылка.