Дом у леса

Геллерт Гриндевальд никогда не был хорошим человеком, и Альбус Дамблдор отлично это знает. Альбус Дамблдор не был хорошим человеком вслед за Геллертом. Это он знает еще лучше. Но иногда он задумывается, как бы сложилась его жизнь без Геллерта. Но представить не получается. Он словно на две трети состоит из Геллерта Гриндевальда. А еще Альбус Дамблдор ненавидит свою сестру. А Геллерт... Геллерт тот, кто разрешил ему ненавидеть. Нет, на самом деле, Альбус, конечно же, любит Ариану, как любой другой брат любит младшую сестру. Но то, что вернулось из леса, не было Арианой.

∾

1950

Родители в очередной раз уехали, оставив его присматривать за Аберфортом и Арианой. А ведь это последнее лето перед школой! Не перед той развалиной, в которую ходят все босоногие дети деревни, а настоящей школой-интернатом, куда поступают все поколения их семьи. Ему нужно подготовиться. Они как раз договаривались с Элфи сходить в лес за магическими травами. Альбус не то чтобы верил во все эти сказки про волшебство, но если есть возможность попробовать все, почему бы и нет? Отец сказал, что оберег на удачу точно поможет поступить в школу. А если уж он сказал, значит это точно правда. Альбус слышит, как Элфи уже бросает камешки в окно, и нетерпеливо отдергивает занавеску. Внизу и правда стоит нескладный Элфи и переминается с ноги на ногу, щурясь от солнца. Что может быть важнее магического талисмана Баджа? Альбус оглядывается на комнату: Аберфорт сладко сопит, растянувшись на своей кровати, а вот Ариана… Ариана, хоть он и перепел ей все колыбельные мира, так и не уснула. И теперь настойчиво обвивает его ногу своими ручонками. Альбус знает, что Аберфорт продрыхнет до трех, а родители вернутся только к вечеру. У них с Элфи есть целых два часа на вылазку. В стекло снова ударяются камешки, и Альбус выглядывает, машет рукой, мол, сейчас спущусь. Легко сказать, что он спустится, но что делать с этой прилипалой? Спала бы себе и не заметила, как он улизнул. Ладно, делать нечего. Он садится на корточки перед Арианой. Она смотрит на него недовольно, нахмурив брови, словно понимает, что сейчас он ее бросит одну дома, а сам пойдет заниматься интересными волшебными делами. Но у него есть идея получше. К тому же Ари все равно от него не отстанет. В лучшем случае наябедничает Форту. В худшем — то же самое. Потому что именно брат сдает все его проделки родителям. — Ариана, давай поиграем в секретную игру? Ариана медленно кивает, игры она любит. Но смотрит все еще насторожено. — Я покажу тебе секретное место, о котором нельзя никому говорить, ни папе, ни маме, вообще никому. Иначе оно исчезнет. — Секретное место? — по блеску больших голубых глаз Ари сразу все ясно: тактика сработает. — Очень секретное. Сейчас мы с Элфи покажем тебе его, но только если ты об этом никому не скажешь, договорились? — Альбус делает рукой знак, как будто застегивает рот на замок, а воображаемый ключик выкидывает. — Договорились! — Ариана прыгает от нетерпения, но потом останавливается, наблюдая за братом, и как можно точнее повторяет его жест. Альбус улыбается. — Это наш с тобой секрет. — Секрет! Секрет!

***

— Ну, а малую-то зачем притащил? — ноет Элфи и косится на Ариану, шмыгая носом. Элфи вообще парень талантливый, у него ничего не бывает хорошо. Если не насморк, то сыпь или коленка разбита, или шею защемило. Но это не мешает ему быть отличным лучшим другом. — Либо так, либо никак. Иначе вой будет стоять такой, что родители из Бристоля услышат. Ариана скачет рядом, сбивая палкой высокую траву и при каждом ударе бормочет: «Секрет! Секрет! Это наш с тобой секрет!» Элфи, кстати, только для вида привередничает. Вообще у них с Ари дружба. Альбус даже подумывает, когда вырастет, что выдаст Ари замуж за Элфи. Если Элфи не умрет раньше от какой-нибудь очередной болячки, разумеется. — Ну, ладно, малая, добро пожаловать в клуб, — Элфи с Арианой обмениваются их фирменным приветствием. Элфи дает ей легонький щелбан, а Ариана хихикает. — Смотри не отставай, а то оставим в лесу на съедение диким волкам. — Нет там никаких волков, — авторитетно заявляет Ариана, но на всякий случай цепляется за руку Альбуса. Альбус совершенно уверен, что если сделать талисман из книги Баджа, то его точно зачислят в школу. И папа совершенно точно говорил, что если с тропы свернуть у большого раскидистого дерева налево, то найдешь заросли таволги и вереска. Туда они и направляются. Папа не обманул. Альбус отсюда видит кружевные белые цветы и упругие стебли, унизанные мелкими фиолетовыми звездочками. Он плюхается на коленки и рассматривает растения. В травничестве Альбус не силен. Но он точно где-то слышал, что, когда собирают чай, листочки с самых верхушек считаются первосортными. А еще лучше — когда листик раскрылся не полностью, еще нежный и хрупкий. Альбус думает, что и с талисманом эта тактика сработает, поэтому дает указание своему маленькому клубу собирать самые нежные полураскрывшиеся цветки, и сам с головой углубляется в этот процесс. Когда достаточное количество цветков сорвано — честно, Альбус уверен, что тут хватит талисманов на десять — возникает очень серьезный вопрос: как правильно сложить счастливый конвертик для цветков и из чего его вообще сделать. Элфи предлагает найти лопух: его большие листья как раз подойдут для свертывания. Ари вдохновенно улепетывает глубже в лес, обещая добыть лист лопуха, пока Альбус и Элфи чертят палкой на земле схемы складывания листа в конверт. Определившись с классической схемой почтового конверта (были еще на манер биточков и рулетиков), Альбус оглядывает поляну. Поляна пустует. Отовсюду, как и прежде, доносится гудение насекомых и щебет птиц, но нигде не видно Ари. Прикинув, что сестре пора было бы вернуться уже раз десять, Альбус делает глубокий вдох, стараясь не паниковать раньше времени. Его беспокойство передается Элфи, и он вызывается пойти в ту сторону, куда ускакала Ариана, поискать ее, но Альбус не отпускает его одного, и они идут вместе. Они проводят в лесу не так много времени, но у этого места свои порядки, и темнеет здесь раньше, чем в деревне, из-за густых крон деревьев. Вообще папа строго-настрого запрещал Альбусу и Форту отправляться одним в лес, ходили слухи, что там творятся странные вещи. Но он ведь не один пошел, с ним Элфи! Да и талисман. И школа. К тому же, Альбус и Ариана все равно успеют вернуться до приезда родителей. Они идут с Элфи по тропинке между деревьями, и Альбус вертит головой из стороны в сторону, все пытаясь разглядеть проблеск желтого платьица Ари между стволами. Наверняка спряталась где-то и сидит, ждет, когда ее найдут, глупая Ари. Элфи в свою очередь обшаривает все кусты и заросли высокой травы, но и там Ари нет. — А-а-ари! — кричит Альбус, сложив ладони на манер рупора, — А-а-ари, не смешно-о-о, выходи! — Мала-а-я! — кричит Элфи. — Мы и тебе волшебный талисман сделаем. — Мала-а-я! Но Ариана как сквозь землю провалилась.

***

К вечеру они с Элфи, извозившись в грязи и траве, возвращаются в деревню прямо к приезду родителей. Еще оставалась надежда, что Ариане просто стало скучно, и она вернулась домой раньше них. По виду родителей становится ясно, что это не так. Элфи тут же отправляют домой. И, судя по лицу пришедшей за ним бабушки, разговор у них тоже будет серьезный. Как только за Дожами закрывается дверь, отец отвешивает Альбусу такую пощечину, что чуть зубы не вылетают, и выскакивает из дома, хлопнув дверью. Мать рыдает, качая на руках уже слишком взрослого для этого Форта, который перенял всеобщее настроение и тоже воет. След от ладони отца горит огнем, и тоже хочется завыть, как Форт, но он уже взрослый для этого, он не будет плакать. Спасает только злость на сестру. Почему потерялась она, а получил он? Это несправедливо! Это же не он ее потерял, это она такая глупая, что умудрилась потеряться. Сидит себе где-то за пнем, хихикает, что так далеко забралась, что ее никто найти не может. С улицы доносится какой-то шум, Альбус подходит к окну и приоткрывает штору. В этот момент раздается приглушенный звон — колокол на старой церкви. Сердце пропускает удар. Мама говорила, что в него звонят не только по праздникам, но и когда нужно собрать жителей. Альбус видит через окно, как перед их домом начинают собираться люди. Гомон, решительные, но испуганные лица и… ружья. Отец стоит перед толпой и что-то говорит, а затем машет рукой в сторону чернеющего леса. Через несколько минут все уходят. Отец шагает первым. Альбус следит за ними, пока свет факелов и керосиновых фонарей не скрываются за стволами деревьев. Лес словно потушил все огоньки до единого. Словно проглотил людей. В этот момент Альбус впервые думает о том, что с Ари действительно могло случиться что-то плохое. В ту ночь ему снятся кошмары, но никто не приходит его разбудить, обнять, погладить по голове, сказать, что это был всего лишь плохой сон. Альбус просыпается среди ночи и видит, что мать сидит у окна. Форт дрыхнет, беззаботно раскинувшись на своей кровати. Альбус зовет мать, но она даже не шевелится. И он засыпает снова. Утром он слышит, как отец говорит с мамой: они вернулись ни с чем. Ни следов босоножек, ни клочка ткани, ни Арианы. Так повторяется изо дня в день, и с каждым разом Альбус замечает, что людей у их дома становится все меньше и меньше. Однажды не приходит никто и отец, прождав чуть дольше обычного, берет свой фонарь и идет в сторону леса один. Альбус хочет спуститься и попросить взять его с собой — у него есть даже собственный фонарь, и плащ, и деревянное игрушечное ружье, — но ноги почему-то отказываются идти. Вспоминается пощечина. А при взгляде на чернеющий вдалеке лес становится страшно, и Альбус ежится. Это уже не тот ласковый летний мирок для приключений — теперь он видит его настоящего. Фонарь отца гаснет в черноте леса, и его фигура пропадает из виду. Альбус бросает взгляд на мать: она теперь всегда сидит у окна, бездумно перебирая в руках вязание, и смотрит в сторону леса. — Мам, пора спать, — Альбус говорит это каждый вечер, но, как и прежде, не получает ответа. — Мам, надо уложить Форта. Мать не шевелится. И Альбус идет укладывать Форта. Всю работу по дому ему пришлось взять на себя. Это было тяжело, но он чувствовал себя лучше, когда был занят, да и усталость приносила странное облегчение. Иногда Альбус ловил себя на мысли, от которой становилось и страшно, и легко. Скоро он уедет в школу, и Ари больше не будет его беспокоить. Элфи все еще был под домашним арестом, да и сам Альбус не рвался на улицу. Один раз ему на глаза попались злополучные цветы таволги и вереска для талисмана, и Альбус в сердцах швырнул их в камин. Потом еще долго проветривал комнату от удушающего белого дыма и запаха горелой травы. День на девятый после очередного рейда в лес отец не вернулся домой. Альбус уговаривал мать принять ванну и искупать Форта, но она словно окаменела у этого чертового окна. Тогда Альбус пошел к старейшине. Уже новая группа деревенских отправилась на поиски отца, и снова ничего. На третий день Альбус услышал, как у окна рыдает мать. Добровольцы шли к их дому, волоча на носилках что-то, завернутое в брезент. Это был отец. Они сказали, что нашли его в овраге со свернутой шеей. Похороны устроили немедленно, вырыв на их земельном участке две могилы, — одну для отца и вторую — пустую — для Ари. После похорон мать начала поправляться. Она задернула все шторы в доме, не позволяя открывать их, и снова начала ухаживать за Фортом и домом. Иногда Альбус просыпался ночью, замечая ее склоненную фигуру у кровати брата. Она подолгу сидела на краешке, поправляя одеяло или гладя брата по волосам. На Альбуса она не смотрела. А через две недели вернулась Ари. Альбус поливал цветы перед домом, когда она прошла мимо, даже не взглянув на него. Лейка выпала из его рук. На ней было то же желтое платьице, как в тот день, и такое чистое, словно она только что вернулась с той прогулки. Альбус ринулся в дом и застыл в проходе, наблюдая, как мать, исхудавшая и как-то уменьшившаяся за последние недели, отчаянно хватается за Ари, обнимая ее, цепляясь за нее пальцами. И на мгновение вся тяжесть прошедших дней схлынула. Но что-то было не так. Ари не обнимала мать в ответ, она даже не смотрела на нее. А еще… Ари молчала. Альбус вздрогнул, вспомнив свои слова: «...нельзя никому говорить, ни папе, ни маме, вообще никому». Так и не удалось узнать, ни где она пряталась, ни как она провела в лесу столько времени без воды и еды, ни как вернулась обратно. Через пару часов мать голыми руками вывернула из земли надгробие Ари и посадила на этом месте кусты малины. Об отце они не говорили, словно его никогда и не было. Ариана проводила все время, молча уставившись в одну точку. Когда мать просила ее о чем-нибудь, она безропотно выполняла ее просьбы, но потом снова возвращалась в прежнее состояние. Они все так же вчетвером посещали церковь и деревенские ярмарки, но Ариана оставалась бессловесной куклой. Мать этого словно не замечала. Форт сторонился сестру, да и Альбус старался лишний раз к ней не подходить. Ее поведение было пугающим, хотя она ничего не делала. Раньше Ариана постоянно носилась по дому, рисовала на обоях, болтала без умолку, истерила, чавкала, доставала всех своими причудами, фыркала, спотыкалась и падала, сопела, смеялась, а теперь просто сидела там, где ее оставили, уставившись в никуда. Один раз Альбус знатно испугался, когда пробирался ночью на кухню, чтобы попить, и увидел, как Ари, стоящая посреди прохода, резко повернула голову на шум, и в темноте у нее, как у кошки, сверкнули глаза. Это была не Ари. Иногда она казалась невменяемой. Один раз ударила плачущего Форта по голове, и он стукнулся о подоконник лбом. После этого мать прекратила оставлять их наедине. Осенью следующего года Альбус отправился в школу и наконец смог вздохнуть спокойно. Там ему было уже не до отсутствующих писем матери, он стал лучшим учеником и только изредка вспоминал эту летнюю трагедию. На праздники и каникулы он предпочитал оставаться в школе. У него появился новый лучший друг — Гел Гриндевальд. И хотя Альбус находил его немного странноватым, это не мешало их общению. Альбус считал очень интересными его рассказы о магических артефактах, утерянных в веках, которые якобы даруют владельцу бессмертие, и он изо всех сил старался помогать Геллерту в их поисках. Их интерес друг к другу не пропал и после выпуска: уже восьмой год они снимали квартиру в Лондоне. Они обедали, когда ему сообщили. В приступе гнева то чудовище, которое соседи упорно продолжали называть Арианой, сбросило его мать со второго этажа. Геллерт поехал с ним на похороны. В тот день он впервые увидел Ариану, а Альбус впервые услышал это страшное слово: маахис. Геллерт был уверен, что его сестра, заблудившись в лесу, попала в лапы к подземным чудищам-маахисам. Вслед за ним в этом уверился и Альбус.

∾

Он пытается считать дни после собрания. Кажется, прошло не больше четырех. Дамблдор привычным жестом подносит руку к носу, чтобы поправить очки, но их там нет. Забрали при аресте. Он медленно выдыхает. Геллерт будет им недоволен. Снейп, этот бастард Принцев! Геллерт давно говорил, что надо избавиться от этого мальчишки, слишком опасен со своим этим лесом. А Геллерт всегда прав. Ну и ладно. Снейпу воздастся рано или поздно. Его прикончит его же ручная тварь. Альбус горько усмехается. — К вам посетитель. Ну наконец-то. Он уже заждался. — Геллерт... Это не Геллерт. Перед решеткой возникает стройная фигура в темном пальто. Снейп поджимает губы и кривится. Позлорадствовать пришел? Хотя нет, один пришел, без своей обезьянки. Значит, по делу. Губы против воли ползут вверх. Сейчас ты у меня попляшешь, как на горячих угольках. — Рад тебя видеть, Северус. Эта змея подколодная дергается, будто у него нервный тик, но быстро берет себя в руки. Поразительная все-таки живучесть у этих недоносков. — Расскажи им все, — бастард смотрит ему в глаза, ишь какой смелый нашелся. — Про Аберфорта. Альбус чувствует, как его рот перестает изображать улыбку. Рассказать им про Аберфорта?