Гипервентиляция 404∞

Ледяной дождь хлещет по трассе, превращая асфальт в чёрное зеркало. Фиолетовый дождевик Джеймса хлопает на ветру, пока он вылезает из машины, прижимая к груди помятый конверт с документами. Вода стекает с козырька капюшона, когда он вглядывается в вывеску у дороги. «Грегори Хаус & Партнёры. Требуется секретарь». За спиной — окно машины, где мать подбадривающе машет рукой: «Давай же!». Джеймс делает шаг, спотыкается о разбитый бордюр, ловит равновесие. Дверь с серебристыми цифрами «2640» приоткрыта. Он толкает её рукой — внутри полумрак и запах старой бумаги. Папки валяются на полу, как после урагана. Стул опрокинут, телефонная трубка болтается на шнуре. Из глубины выходит женщина — рыжая, в смятом пиджаке, с коробкой в руках. Во рту у неё зажат конверт, глаза красные от слёз. – Здравствуйте, я... — начал Джеймс, но женщина лишь бросила на него взгляд, полный чего-то между жалостью и презрением, и вышла, хлопнув дверью. Джеймс провёл ладонью по лицу, смахивая капли дождя, и застыл в начале коридора, который вёл к приоткрытой двери в конце. Коридор встречал Джеймса уютной полутьмой. Приглушенный свет бра в стиле ар-деко отбрасывал теплые блики на лососевые обои с едва заметным геометрическим узором. На резных дубовых полках, расставленных через равные промежутки, красовались фарфоровые статуэтки — изящные балерины, охотничьи собаки, миниатюрные вазочки с живыми фиалками. Между ними висели картины в золоченых рамах: пейзажи с охрой осенних лесов, морские закаты, пара старинных гравюр... Джеймс медленно шел вперед, его подошвы бесшумно тонули в плотном ковровом покрытии цвета бордо. Где-то тикали старинные часы, их ритм сливался с мерным шумом дождя за окном. Он уже почти дошел до последней двери, когда заметил на одной из полок странную статуэтку — сову с необычными глазами, которая словно следила за ним стеклянным взглядом. – Здравствуйте? — раздался голос Джеймса из коридора. – Сюда, — раздался из кабинета спокойный мужской голос. Грегори Хаус, сидя за столом в безупречном костюме, быстро сунул фотографию в карман. Затем резко выдвинул нижнюю тумбочку — там, прикреплённое ко дну, лежало квадратное зеркальце. Он наклонился, поправляя прядь волос, когда... – Привет, — сказал Уилсон, замечая, как Хаус быстро захлопывает выдвинутый ящик. – Привет, — ответил Хаус, уже полностью собравшись. Его лицо выражало лишь вежливую заинтересованность. – Вы адвокат? — Джеймс переминался с ноги на ногу, оставляя мокрые следы на полу. – Последний раз проверял — да. Хотя, — он постучал пальцами по виску, – учитывая, сколько я плачу налогов, возможно, я благотворительная организация. Джеймс неуверенно улыбнулся, не зная, как реагировать на эту шутку. – Простите, я, наверное, зайду позже... – Нет-нет, останься, — Хаус махнул рукой, указывая на стул. – Просто у меня был... насыщенный день. Джимми прикусил губу, затем сделал шаг вперёд и протянул слегка помятый документ. Адвокат смотрит на Джеймса с недоумением. – На вывеске написано, что Вам требуется секретарь. Хаус взял бумагу, его пальцы на мгновение коснулись влажных от дождя кончиков пальцев Джеймса. – Да, всё верно.. — он откинулся на спинку кресла, изучая документ. – Джеймс Уилсон. Двадцать шесть лет. Адвокат внезапно наклонился вперёд, его голос стал игривым: – Скажите, мистер Уилсон, Вы случайно не родственник тому Уилсону, который должен мне 5 тысяч долларов за игру в покер в восемьдесят седьмом году? Джеймс широко раскрыл глаза. – Э... нет? – Жаль, — Хаус вздохнул, разочарованно разводя руками. – Я уже представлял, как вычитаю их из вашей зарплаты. Адвокат берёт дротик для дартса со стола и вертит в пальцах. – «Машинопись… 250 знаков в минуту». Боже, ты же опасен! — С поддельным ужасом произнёс Хаус. Грегори поправил запонки и начал возиться с каким-то механизмом возле стола. – Кофе любите? — спросил Хаус, не оборачиваясь. В террариуме с орхидеями влючилась система распыления и мягкий свет. Вода зашипела, окутывая цветы дымкой. – Да... то есть, я могу приготовить, — поспешно ответил Джеймс, с восторгом оглядываясь на террариум. – Для начала, можешь расшифровать вот это? — Адвокат ложит на стол листок с каракулями — явно пьяные записи, где буквы наползают друг на друга. Джеймс морщится, тянет листок к себе. – Это... «Клиент Миллер — не платит с 12-го»? – О! Значит, Ты ещё и криптограф. Ладно, беру. Адвокат пододвинулся к телефону и дротиком начал набирать чей-то номер телефона. – Чёрный кофе, три ложки сахара. И... — он обернулся, его губы тронула лёгкая улыбка, – постарайтесь не пролить. Последний кандидат устроил тут маленькое кофейное наводнение. Джеймс кивнул. Он повернулся к двери, спиной ощущая взгляд Хауса – тот изучал его, как коллекционер рассматривает новое приобретение. Дверь закрылась с мягким щелчком. Грегори, сгреб все красные маркеры в металлическую урну у стола. Они звякнули, падая на дно. Затем, не глядя, он достал из внутреннего кармана пиджака фотографию — женщина в солнечных очках смеялась, придерживая широкополую шляпу — и швырнул ее в шкаф с документами. Джеймс стоял перед кулером, облизывая пересохшие губы. Пустой пластиковый бак болтался на креплении, как высохший кокон. Он схватил 19-литровую бутыль, пальцы соскользнули по мокрому пластику. Вода хлюпнула, выплеснулась на пол, залила туфли. – Черт... — прошептал он, прижимая тяжелую емкость к груди. Капли стекали по рубашке, оставляя темные следы. С третьей попытки ему удалось вставить горлышко в приемник. Вода заурчала, наполняя систему. Джеймс вытер руки о брюки, оставив мокрые отпечатки. --- Гостиная тонула в полумраке — серые бархатные шторы пропускали лишь полосы фонарочного света, которые ложились на стеклянный стол рваными прямоугольниками. Хаус развалился в углу кожанного дивана, его пальцы барабанили по подлокотнику в ритме какой-то внутренней мелодии. – Уилсон, — он протянул фамилию, будто пробуя на вкус. – Вы всерьёз хотите стать моим секретарём? Джимми сидел на краю кресла, словно готовый в любой момент вскочить. Его пальцы теребили мокрый платок — пятно от воды на рубашке уже расползлось, превратившись в бесформенное озеро. – Да, хочу, — он кивнул, слишком резко. Хаус скользнул взглядом по его мокрой груди, затем медленно опустился на диван, растянувшись во всю длину. – По оценкам с курсов машинописи, — он зевнул, прикрыв глаза, – вы превосходите всех моих предыдущих кандидатов. Вам здесь будет смертельно скучно. Джимми замер. Его глаза, широко открытые, неотрывно следили за Хаусом. – Я этого даже хочу, — промолвил он так тихо, что слова едва достигли противоположной стороны стола. Хаус внезапно поднялся, как марионетка, которой дернули за нитку. Теперь они сидели друг напротив друга, разделенные лишь тонкой стеклянной поверхностью. – У меня уже есть помощница на полставки, — он провел рукой по подбородку, щетина шуршала под пальцами. – Мне нужен только машинист. Приходит вовремя. Отвечает на звонки. — Хаус наклонился вперед. – Без инициативы. – Я не против. – У нас только пишущие машинки. Не компьютеры. – Прекрасно. – Это адски нудная работа. – Я люблю скучную работу. Хаус откинулся назад, его брови поползли вверх. Губы сложились в невольную улыбку. – Вы.. чертовски необычны, — он выдохнул, впиваясь взглядом в Джимми. – Вы... — палец Хауса описал круг в воздухе, — напряжены как струна. И закрыты крепче моего сейфа. – Я знаю... – Вы вообще умеете расслабляться? Джимми улыбнулся — губы дрогнули, словно против его воли. – Я не знаю, — признался он, и улыбка вдруг расползлась по его лицу, неожиданно теплая. В этот момент зазвонил телефон. Хаус закатил глаза и цокнул языком. Его пальцы сжали подлокотник. – Меня здесь нет, — проворчал он. Джимми посмотрел на звенящий телефон, затем на Хауса. Адвокат внезапно схватил аппарат и сунул его секретарю в руки. – Утром, — произнес Хаус, его голос вдруг стал низким, влажным, как дождь за окном, – пожалуйста, не сладкий кофе... Его пальцы на мгновение задержались на Джеймсе — легкое прикосновение, которое длилось дольше, чем нужно. Затем, он покинул здание. – Кабинет адвоката Г. Хауса, Уилсон слушает...