Гипервентиляция 404∞

Машина матери Джеймса припаркована у здания, мотор еще не заглушен. Через лобовое стекло видно, как Джеймс выходит, поправляя галстук. Он садится на пассажирское сиденье, лицо его спокойно, но пальцы нервно теребят край пиджака. – Ну что, как всё прошло? — мать поворачивается к нему, её глаза блестят от нетерпения. – Меня приняли, — Джеймс говорит ровно, но уголки его губ дрожат. Мать вскрикивает от восторга, хлопает в ладоши, затем резко обнимает сына, прижимая его к себе. Её духи — сладкие, цветочные — смешиваются с запахом автомобильного освежителя. – Я знала, что у тебя всё получится! Джеймс отстраняется, оглядывается через плечо. Вывеска «Грегори Хаус & Партнёры» отражается в стекле автомобиля, искажаясь по мере того, как машина трогается с места. --- Вода в ванне молочно-белая от мыла. Джеймс лежит, его тело почти невесомо в теплой воде. На краю ванны стоит стеклянный шар с дельфином внутри — красивый суверир. Он берёт его в руки, перекатывает между ладонями. Стекло холодное, скользкое от пара. — Алло? — его голос звучит глухо, играючи. Он задерживает взгляд на дельфине, застывшем в вечном прыжке, затем резко ставит шар обратно. Через секунду хватает его снова и швыряет в мусорное ведро у двери. Стекло звонко бьётся о пластик. Телефон звонит. Джеймс вытирает мокрую руку о край ванны и берёт трубку. – Вы позвонили в офис мистера Грегори Хауса, — его голос вдруг становится официальным, ровным, хотя губы дрожат от сдерживаемой улыбки. – Пожалуйста, оставьте сообщение с указанием времени звонка... — он ритмично постукивает пальцами по краю ванны, – ...и номера вашего телефона. И скажите, когда с вами связаться. И мы... — тут он не выдерживает и прикусывает губу, – ...при первой возможности ответим вам. Он бросает воображаемый телефон на полотенце рядом, затем резко погружается под воду с головой. Пузыри воздуха поднимаются к поверхности. Когда он выныривает, его лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу. — Ох... секретарь... — он шепчет, как ребенок, узнавший волшебное слово, и снова исчезает под водой, смех его растворяется в воде. --- Оранжевые лучи восхода скользили по фасаду здания, когда Джеймс подбегал ко входу, поправляя галстук одной рукой, другой придерживая перекидывающуюся через плечо кожаную сумку. Его оксфорды гулко стучали по мраморным ступеням. В кабинете светил мягкий свет — Хаус предпочитал работать при приглушенном свете. Джеймс сидел за винтажной печатной машинкой "Underwood", его пальцы летали над клавишами. – Напечатайте это письмо и отправьте в фирму «Омелли и Баррет», — бросил Хаус, глядя на пальцы Секретаря. – Уже выполняю, сэр, — язык Джеймса слегка высунулся изо рта, как у мальчишки, сосредоточенно выводящего буквы в прописях. --- Хаус мчался по коридору, как ураган, швыряя через плечо: – Досье Теннанта! Протоколы заседания! Кофе без этой дурацкой корицы! Джеймс едва поспевал, на ходу подхватывая падающие папки, его сумка била по бедрам. Один особенно толстый том выскользнул из рук, рассыпав бумаги по полу. --- На коленях посреди кабинета, Джеймс аккуратно сортировал документы по цветным маркерам. Его пальцы быстро перебирали бумаги, создавая аккуратные стопки. – Хм, — раздался голос Хауса из-за спины. — Очень даже... приемлемо. --- Зеркало в уборной отражало Джеймса, склонившегося над раковиной. Он тщательно обрабатывал зубной нитью каждый промежуток, когда дверь распахнулась. Женщина в фиолетовом пиджаке от Chanel изучала его через отражение, намыливая руки. – Значит, вы новый "секретарь"? – Да, — Джеймс не прерывал свою процедуру. — Извините, а чем именно занимается помощник юриста? Ответом был щелчок замка сумочки и хлопок двери. – Вы забыли... — Джеймс взял из полки палетку теней, но коридор уже был пуст. --- Уилсон замер в дверях: кружка дымящегося кофе и упаковка с пончиками. Хаус, отвернувшись, возился с орхидеей, вооружившись стоматологическим зеркальцем во рту и хирургическим шприцом. – Ваш ланч, — Джеймс поставил гостинцы на единственный свободный угол стола. – Я, кажется, случайно выбросил записи по делу Фельдмана, — голос Хауса звучал рассеянно, его инструменты осторожно раздвигали лепестки. — Вы не могли бы... – Поискать их в мусорке? — закончил за него Джеймс. Адвокат вынул зеркальце из рта и медленно повернулся, изучая Джеймса новым взглядом. — Да, Джимми. И... благодарю вас. Джеймс медленно отступал к дверному проему, спиной ощущая прохладу коридора. Его взгляд не отрывался от Хауса, который стоял у массивного террариума, возясь над цветами. Стоматологическое зеркальце в его руке мерцало, отражая блики на потолке. Хаус проводил Джеймса взглядом. Затем плавно развернулся обратно к террариуму, где среди туманной дымки покачивались экзотические цветы. Его пальцы снова взяли шприц, продолжая ювелирную работу над бутонами. – Цветок почти опылен, — пробормотал он, уже больше самому себе, аккуратно раздвигая лепестки инструментом. – Документы... в прекрасном порядке. — Вода над террариумом тихо пшикнула, выпуская пар. Джеймс, наконец повернулся и исчез в коридоре, оставив дверь открытой. Звук его шагов быстро растворился в гуле вентиляции, а в кабинете осталось только мягкое шипение системы увлажнения и едва слышные металлические щелчки хирургических инструментов. Хаус аккуратно отложил хирургические инструменты на край террариума, оставив орхидею с аккуратно раздвинутыми лепестками. Его взгляд скользнул по столу с гостинцами, остановившись на упаковке пончиков. Одним резким движением он схватил ее и швырнул в мусорную корзину. Бумажная упаковка глухо шлепнулась о дно. За окном кабинета, во внутреннем дворике, Хаус заметил движение. Джеймс, сбросив пиджак и закатав рукава, неуклюже перелезал через край большого мусорного контейнера. Его ноги на мгновение зависли в воздухе, прежде чем он с грохотом исчез внутри. Губы Хауса дрогнули. Внутри контейнера Джеймс, отряхивая от крошек важную папку, вдруг ухмыльнулся сам себе. Хаус растянулся на персидском ковре, руки за головой. Его мышцы напрягались в ритмичных движениях, сопровождаемых громкими: "Вдох-ыыых... Выдох-хааа..." Пот стекал по вискам, пропитывая дорогую рубашку. Когда Джеймс, слегка перепачканный, возвращался к зданию, его взгляд уловил знакомый силуэт машины матери. Эвелин сидела за рулем, наивно улыбаясь через лобовое стекло. – Что ты здесь делаешь? — Джеймс постучал костяшками пальцев по стеклу, брови сведены в строгую складку. – Жду тебя, дорогой, — ее голос звучал через приоткрытое окно, слишком бодро для этой ситуации. – Но мне еще работать пять часов! – Я знаю, — Эвелин беззаботно поправила зеркало заднего вида. Джеймс закатил глаза, слегка помотав головой. Его пальцы непроизвольно сжали папку. Джеймс замер у стола, протягивая спасенную папку. Его пальцы оставили слабые отпечатки на обложке. Хаус, уткнувшись в документы, будто намеренно игнорировал его присутствие. Секунда. Другая. Капля пота скатилась по виску Джеймса. – Извините, сэр... — его голос сорвался на полтона выше обычного. Хаус наконец поднял взгляд, скользнув по помятой папке. – Не нужно, — он щелкнул пальцем по стопке бумаг справа, — я нашёл копии. Джеймс почувствовал, как горячая волна разливается по шее. Его рука с папкой замерла в воздухе, затем медленно опустилась. Без лишних слов швырнул её в мусорную корзину у стола. Адвокат пододвинул к краю стола кофейную кружку. Его указательный палец с идеально отполированным ногтем дважды стукнул по ободку. – Добавьте сюда сахара. – Са... сахара? — Джеймс моргнул, его взгляд перескочил с кружки на лицо Хауса. Не удостоив ответом, адвокат толкнул в его сторону другую папку, перевязанную жгутом. – А это — в шести экземплярах. Джеймс подхватил папку одной рукой, кружку — другой. Кофе расплескалось, оставив коричневое пятно на манжете его рубашки. – Смените приманку в мышеловке, Джимми — голос Грероги догнал его уже у двери, – и поставьте ещё одну. Джеймс приоткрыл офисный холодильник. На блюдце аккуратными рядами лежали кубики желтого сыра. Он взял два, пальцы слегка прилипли к охлажденной поверхности. Мышеловка лежала рядом, на нижней полке. Джеймс, придерживая папку под мышкой и балансируя кружкой, опустился на колени. – Осторожнее с пружиной, — раздался голос Хауса, пока его Секретать возился с механизмом. – В прошлый раз она сработала досрочно. Джеймс вздрогнул, но продолжил. Запах сыра смешался с ароматом кофе. Когда он пополз к следующей точке установки, его взгляд наткнулся на мусорную корзину. Верхний слой бумаг приподнялся, обнажив знакомую упаковку. – Оу... — вырвалось у него невольно. Хаус, не отрываясь от документов, провел маркером по строке: – Мыши — стратеги. Любят застолья и пути к отступлению. — Печать в его руке громко щелкнула по бумаге. – Но мы не обязаны обеспечивать им и то, и другое. Джеймс, все еще на четвереньках, почувствовал, как кровь приливает к лицу. После чего начал возиться с механизмом. – Ну-ка, дайте мне, — внезапно протянул руку Хаус. Секретарь поднялся с пола. Передавая мышеловку, он смотрел, как пальцы Хауса, — ловко проворачивают механизм, усиливая натяжение. – Благодарю, — сказал Джимми, забирая устройство. Взгляд адвоката скользнул по фигуре Джеймса, когда тот взгромоздился на кресло. Брюки натянулись, обнажив щиколотку. Пять маленьких пластырей, аккуратно наложенных на икру. Хаус замер, брови непроизвольно сдвинулись. Уилсон издал стон, после чего чувствуя на себе взгяд, оглянулся на адвоката. Потеряв равновесие, кресло качнулось. В этот момент зазвонил телефон — резко, пронзительно. Мышеловка со звоном упала за кресло. Джеймс слез, подхватил папку и кружку, уже наполовину пустую. Его отступление к двери сопровождал самодовольный взгляд адвоката.