Гипервентиляция 404∞

Хаус. Офис. Раннее утро. Он вошел резко, дверь отлетела в стену. Руки сами потянулись к рамкам на стенах — дипломы, грамоты, благодарности, фотографии. Одну за другой срывал их, швырял под ноги. Стекло трескалось, осколки разлетались по зданию. --- Джеймс сидел один у стойки. В стакане таял лед, в ушах звучал голос подкастера: Большинство людей считает, что проще всего жить убегая от боли. Но жизнь становится намного интереснее, когда в ней присутствует весь спектр человеческих чувств. Если мы можем сполна испытать боль так же, как и наслаждение, наша жизнь наполнится новым смыслом. --- Пламя костра жадно лизало фотографии. Джимми улыбался на последнем снимке, прежде чем огонь скрутил его в черный пепел. Хаус стоял неподвижно на заднем дворе, пока не сгорела последняя. --- Печатная машинка. Пальцы ударяли по клавишам резко, но без энергии: Дорогой Джеймс, это отвратительно. Прости. Я не понимаю почему я такой... Он медленно положил голову на стол. --- Приёмная. Джеймс вошел с пакетом. Его шаг замедлился – стены голые, пол усеян осколками. У двери валялась разбитая рамка с той самой фотографией, что он подарил адвокату. --- Хаус за столом. Авторезка перемалывала бумагу. Полоски падали в урну ровными рядами. – Мистер Уилсон... – голос из динамика звучал чужим. – Да, сэр? – Принесите результаты экзаменов. Джеймс вошел, с помятым документом. Кабинет был холодным, несмотря на лето за окном. – Что случилось? – он кивнул на коридор. Хаус взял документ, не глядя на него. – Это ваши отметки? – Да. Наступила тишина. Где-то за окном проехала машина. Джеймс Уилсон. Двадцать шесть лет. Адвокат наклонился вперёд, но в его голосе не было прежней игривости. – Скажите, мистер Уилсон, вы случайно не родственник тому Уилсону, который должен мне пять тысяч за игру в покер в восемьдесят седьмом? Джеймс медленно поднял взгляд. – Нет. – Жаль. — Хаус откинулся в кресло, даже не пытаясь изобразить разочарование. – А то я уже подумал… Он взял дротик для дартса, покрутил в пальцах и бросил обратно на стол. – «Машинопись… двести пятьдесят знаков в минуту». — Произнёс это без восторга, как констатацию факта. Потянулся к механизму на краю стола, что-то поправил. – Кофе любите? — спросил, глядя мимо него. В террариуме сработала система полива. Тихий звук распыления, ничего больше. – Я могу приготовить, — ответил Джеймс, но Хаус уже протягивал ему листок с неразборчивыми каракулями. – Расшифруйте. Джеймс нахмурился, разбирая строчки. – «Клиент Миллер — не платит с двенадцатого»? Хаус кивнул, без улыбки. Пододвинул телефон, взял дротик, но так и не набрал номер. – Чёрный. Три ложки сахара. — Взгляд скользнул в сторону. – И не проливайте. Последний устроил тут потоп. Говорил ровно, без намёка на шутку. Как будто просто зачитывал инструкцию. Хаус медленно обошел его, остановившись вплотную сзади. Дыхание адвоката обожгло шею Джеймса. – Вы нравитесь мне, Джеймс, — голос Хауса звучал неестественно ровно, – но я не могу оставить вас на этой должности. Джеймс ощутил, как по спине пробежал холодок. Его пальцы сжали край стола. – Почему? — он не поворачивался, чувствуя, как Хаус приближается еще ближе. – Ваше поведение. — Ладонь Хауса легла на его плечо, сжимая ткань рубашки. Джеймс резко развернулся, заставив руку Хауса соскользнуть. – Что не так с моим поведением? – Оно очень плохое. — Хаус сделал шаг назад, поправляя запонку. – Собирайте вещи. – Тайм-аут!? – Тайм-аут! Вы уволены! – Это вы уволены! Хаус резко шагнул вперед. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Вы замазали клеем документы по делу Нортона! – Я чинил ваш шредер! Вы стояли и смотрели! Рука Джеймса взметнулась — звонкая пощечина оглушила комнату. Хаус медленно повернул голову обратно, на его щеке заалел след пальцев. – Вы... — он провел языком по внутренней стороне щеки, – Вы не замечали, что, сидя за столом, снимаете свои туфли? Я чувствую запах ваших ног. – Я меняю носки каждый день! — Джеймс тряхнул головой, его глаза блестели. – А вы? Когда в последний раз стирали этот пиджак? Хаус резко схватил его за запястье, когда Джеймс указал на пятно на лацкане. – А когда вы что-то стираете ластиком, на вашем столе остается мусор! Я же просил вас унести свой плеер домой! И я не желаю, чтобы вы слушали чертову музыку в то время, когда должны работать на меня. Я знаю что он в столе. – Depeche Mode и Escape With Romeo — отличные группы! На мгновение воцарилась тишина. Хаус вдруг наклонился — так близко, что Джеймс почувствовал запах алкоголя на его дыхании. Но в последний момент адвокат отпрянул. – Уходите, — прошептал он, сжимая виски пальцами и садясь за стеклянный столик. – А то я не остановлюсь... – И не надо.. – Уходите. Я больше так не могу... Джеймс стоял сзади в пару шагах от адвоката, он двинулся с места. Его рука медленно поднялась, пальцы заплелись в мягкие волосы Хауса. Тот замер, веки дрогнули... – Я хочу узнать вас поближе. Плавным движением Хаус отстранился, доставая из кармана конверт. – Простите за всё то, что между нами произошло. Я понял, что взяв вас на работу, — я совершил ошибку. Надеюсь, вы меня поймёте. Но, конечно я дам вам блестящие рекомендации.. — он дрожащей рукой протянул конверт, не глядя. Джеймс посмотрел на конверт, потом на Хауса. Без слов развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Хаус стоял, слушая, как шаги затихают в коридоре, затем медленно закрыл лицо руками. --- Офис. Первый рабочий день на Хауса. Джеймс распахнул дверь — и застыл на пороге. Приемная выглядела так, будто здесь пронесся ураган: папки валялись на полу, стул лежал опрокинутый, телефонная трубка болталась на шнуре. В воздухе витал запах кофе и чего-то горького. Из-за угла вышла женщина. Рыжая. В смятом пиджаке, слишком большом для ее хрупких плеч. В руках — картонная коробка, битком набитая личными вещами. Во рту — зажатый конверт. Глаза — красные, опухшие, влажные. – Здравствуйте, я... — начал Джеймс. Женщина даже не замедлила шаг. Лишь бросила на него взгляд — странную смесь жалости и презрения — громко хлопнув входной дверью. Улица. Сегодняшний день. Дождь. Холодный, беспощадный. Джеймс стоял, прижимая к груди свою коробку — точную копию той, что уносила рыжая. Тогда он подумал: "Странная сотрудница". Теперь, — он понимал этот взгляд. Понимал всё. Вывеска над входом засветилась неоновым. Где-то наверху, за затемнёнными окнами кабинета, силуэт Хауса замер у окна, наблюдая, как фигура у здания медленно растворяется. --- Я открыл конверт, как только пришел домой. Внутри был чек на 680 долларов. Это было больше, чем он должен был мне заплатить. Сначала мне хотелось разорвать чек, но я этого не сделал. Мне казалось, что я поступаю правильно. И поэтому я никому ничего не сказал. Я стал делать вид, что, как и прежде, хожу на работу. Я наблюдал за его офисом, стоя на другом конце улицы. Он взял новую сотрудницу и сменил замки на дверях. Я ничего не мог с этим поделать. Мой врач в клинике как-то сказал, что каждое путешествие начинается с первого шага. Я решил: пришло время найти нового мужчину или девушку. Я обвел обьявление: "Садист ищет мазохиста." Первая пыталась хватать и щипала меня за соски ещё до того, как мы успели дойти до её машины. Другой все время хотел, чтобы я помочился у него во дворе. А когда я отказался, он сказал: "Я думал, ты романтичный". Потом был парень, который любил, чтобы его привязывали к газовой плите при работающих горелках. При этом я должен был забрасывать его помидорами. На какое-то время я прекратил свои поиски, и стал больше бывать дома. Я помогал папе привыкнуть к новому для него ощущению трезвости. А потом, однажды ни с того ни с сего, я сделал предложение руки и сердца Пайпер. Свадьба должна была состояться в подвале универмага «JC Penney». Наверное, я сделал это, потому что не знал, чем бы ещё заняться. --- Зеркало в комнате отражало Джеймса в отцовском свадебном костюме. Он поправил галстук и начал спускаться. – Оййй! — Пайпер закрыла лицо руками. – Я не должна видеть тебя до свадьбы! – Джеймс! — раздался голос отца. – Куда ты? --- Джеймс ворвался в здание, заставив новую секретаршу выронить папки. Его шаги гулко раздавались по коридору. Хаус делал упражнения на полу кабинета, когда услышал: – Я должен вам кое-что сказать. – Джеймс? — Он медленно опустился на спину. – Я люблю вас. Хаус поднялся, вытирая пот со лба полотенцем. Его взгляд задержался на свадебной брошке Джеймса. – Джеймс, тебя здесь не должно быть. – Я люблю вас... – Извините, но я вам просто не верю... – Это правда. Это так. Хаус схватил его за плечо, направляя к выходу. Джеймс резко дернулся, освобождаясь из хватки. – Мне всё стало ясно, когда я получил погашенный чек с вашим выходным пособием, Джеймс. Уилсон стряхнул руку Хауса, как назойливую муху. – Я. Вас. Люблю. – Мы не можем заниматься этим 24 часа в сутки, Джеймс... – Почему нет? Джеймс подошел к столу Хауса и сел в его кресло, положив ноги на стол. Его пальцы сжали подлокотники. На стене тикали часы, — подарок от предыдущего сотрудника. – Положите руки на стол, — сказал он ровно. – Ладонями вниз. Джеймс медленно опустил ладони на полированную столешницу, не сводя с Хауса глаз. – Я хочу заняться этим прямо тут и прямо сейчас... Хаус рвано вдохнул через нос, как будто ловил терпение где-то в воздухе. – Не отрывайте ноги от пола, пока я не вернусь. Он резко развернулся, сорвал пиджак с крючка у двери и вышел. Уже на ресепшене Хаус набросил пиджак на плечи, не продевая руки в рукава. Опустился на диван у стены, локти на коленях. В кабинете Джеймс сидел неподвижно, ладони все еще прижаты к столу. --- На улице уже вечер. Пластиковый стакан с кофе в руке Хауса. Он сделал глоток, слишком горячий, но он даже не поморщился сидя на рулём неподвижной машины. --- Адвокат стоял в тени, наблюдая за освещенным окном своего кабинета. Там, за стеклом, силуэт Джеймса со спины — все так же неподвижный. Он достал визитку, провел пальцем по рельефным буквам. Набрал номер. --- Машина Пайпер. Телефон зазвонил, разрывая тишину салона. – Алло? — ее голос, натянутый, как струна. – Если вам интересно, ваш жених у меня в офисе. Пайпер бросила трубку на пассажирское сиденье. Рывок ключа в замке зажигания, мотор взревел.