Пари на Рождество

Он стоял на ступеньках перед её дверью с лёгким ощущением абсурдности. Пальцы зацепились за пуговицу пальто, воротник был поднят, защищая кожу от снега, который мягко оседал на плечи. На стене рядом с дверью висел венок из еловых веток, украшенный корицей, сушёными апельсинами и лентами. Это выглядело как сцена из какого-то маггловского рождественского фильма… уютно. Дверь распахнулась. — Ты опоздал, Малфой, — сказала Гермиона, скрещивая руки на груди. — Имбирь не ждёт. Она была в свободном бордовом свитере, пушистые носки торчали из-под домашних брюк, волосы собраны в небрежный пучок с выбившимися прядями. Её щёки были румяны — вероятно, от духовки. Драко посмотрел на неё с лёгким прищуром. — Имбирь — это ты сейчас о себе? — лениво отозвался он, сбрасывая с плеч тёмно-серое пальто и озираясь. — Пряная, острая и с оттенком раздражения? Грейнджер закатила глаза, но на губах мелькнула улыбка. Он прошёл внутрь. Пространство наполнило ощущение дома: книжные полки, вязаный плед на кресле, мягкий свет, играющее маггловское радио — лёгкий джаз, вкрадчиво праздничный. В воздухе витал аромат корицы, гвоздики, цитрусовых и чего-то сладкого — возможно, мёда. И вся эта смесь была приправлена ярким запахом ванили. — Надень, — сказала она, держа перед ним тёмно-синий фартук с надписью «Пекарь-перфекционист». — И не стой столбом. Нам нужно успеть, пока тесто не убежало. — Грейнджер, я надеялся, ты будешь подходить к выпечке более… умеренно. Ты же в Отделе Тайн, а не в Хогвартсе на занятии по домоводству. — А ты — аврор, но, кажется, боишься венчика, — парировала она, кивая на миску. — Не переживай, я не отравлю тебя. Хотя мысль любопытная. Он подошёл к столу, закатал рукава белоснежной рубашки с монограммой на манжетах и критически оглядел ингредиенты и сопутствующую утварь: мука, сливочное масло, яйца, имбирь, мёд, формы для печенья в виде снежинок, ёлочек и ангелов. Драко взял в руки маггловский миксер с видом человека, державшего в руках артефакты пострашнее. — Это надо… включать? — Господи, Малфой, как ты вообще выжил без базовых навыков? — Денежной магией и очарованием, — невозмутимо ответил он. — Но ладно. Где у него кнопка «не убей меня»? Он возился с миксером, щурясь, как будто тот вот-вот выстрелит. Она тем временем ловко мешала тесто венчиком вручную. Он подглядывал за её движениями — уверенными, лёгкими. В ней была какая-то умиротворённая энергия — совсем не та Грейнджер, что шпарила цитаты из «Устава магических международных отношений» в лифте. Драко ухмыльнулся, подошёл ближе и ткнул её щёку пальцем, оставляя коричневое пятно теста. — У тебя тут… имбирная угроза, Грейнджер. Она моргнула. И в следующий момент — швырнула в него горсть муки. — Война, значит? — прищурился он. — Считай, что ты подписал договор о полном погружении в кондитерский конфликт, — усмехнулась она. Началось. Мука в воздухе, сахарная пудра на полу, одинокий венчик, катящийся к плите. Грейнджер пихала его плечом, он нарочно обсыпал её макушку корицей. Где-то в процессе Малфой шлёпнул её по бедру фартуком — и получил в ответ меткий пинок в голень. Они оба смеялись. До слёз, до хриплого кашля, заглушая рождественскую музыку на фоне. Грейнджер впервые при нём так смеялась. Малфой впервые с… Хогвартса? И вдруг — она остановилась, откинула голову назад и зажмурилась от веселья. Он смотрел на неё. Просто смотрел. Без иронии. Без насмешки. Неожиданно долго. Потом резко отвернулся и буркнул: — У тебя мука в волосах. И, кажется, корица за ухом. Грейнджер неловко заправила прядь волос за ухо и прочистила горло. После чего они принялись вырезать печенье. Она делала звёзды, снежинки. Малфой сделал… змею. Гриффиндорка посмотрела на него и усмехнулась: — Классика. — Не жди от меня ангелов, Грейнджер. Она вдруг вырезала маленькую книгу. — Это… ты? — смеётся он. — Это — мы. Ты можешь быть змеёй, я — книгой. И всё равно как-то уживаемся в одной духовке.

***

Она заметила, как он смотрел. Почти с удивлением, как будто впервые видел её такой. Настоящей. А не сотрудником высокой должности Министерства и собственной головной болью. Но сказала лишь: — У тебя… мука на ресницах. Малфой ничего не ответил, только усмехнулся краем губ и потёр глаз. — Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Без какао мы не закончим. Что за имбирное печенье без него? И пока пряники отправлялись в духовку, Гермиона взмахнула палочкой: на плите загорелось пламя. Какао закипало, она добавила туда щепотку соли, ванили, и немного корицы. Малфой молча смотрел. Потом вдруг сказал: — Ты добавила щепотку настроения. Так делают? — Только когда печеньки делаются под угрозой боевых действий, — улыбнулась она. Быстрой магией они прибрались: мука исчезла с пола, сахарная пудра — со столешниц. Только в воздухе всё ещё висел тёплый запах. Музыка сменилась на следующую и красивый, бархатный голос пропел: Have Yourself a Merry Little Christmas. Они сели за стол. Она налила какао в две кружки. Одна была с совой, вторая — с надписью «Шоколад спасает жизни». Гермиона отломила кусочек тёплого печенья и протянула Малфою. Он без зазрения совести наклонился и надкусил прямо из её рук. Прожевал с напускным задумчивым видом и сказал: — Это… неплохо. — Подожди, это мы ещё не дошли до глазури, — ответила она с озорной искрой в голосе. И, отпивая какао, Гермиона поймала себя на том, что ей впервые за долгое время было так хорошо дома. Тихо. Смешно. Просто. И тепло — не только от плиты. Молчание между ними было странно насыщенным. Свет от лампы в углу мигал, отражаясь в его глазах. Он смотрел на неё слишком долго. — Так… — пробормотала она, вставая и стряхивая с себя остатки муки. — Пункт второй выполнен. Имбирная битва закончена. — Победила дружба? — усмехнулся он, вставая следом. — Победила кухня, — сказала она. — И позже я требую реванша. В украшении ёлки, например. Он хмыкнул и уже у порога оглянулся. — Грейнджер? — М-м? — У тебя красивая улыбка, — сказал он тихо. — Когда ты улыбаешься искренне. Дверь за ним закрылась. А Гермиона ещё долго стояла на кухне, прислушиваясь к тому, как остывает духовка, и как внезапно ей стало жарко — вовсе не от имбиря.