Пари на Рождество

Понедельник выдался особенно серым: кабинеты Министерства тускло отражали слабый зимний свет. Гермиона сидела за столом в своём кабинете, завершая годовые отчёты, ведь уже завтра все отправятся на праздничные выходные. Листы медленно слипались в аккуратную стопку, а в голове всё время мелькал вчерашний вечер — мука, имбирь и… смех Малфоя. Она невольно улыбнулась. Вдруг в кабинет влетел бумажный самолётик, мягко пикируя на стол. Она нахмурилась, наклонилась и развернула его. На пергаменте был знакомый, аккуратный почерк.

«Грейнджер, я зайду за тобой в 18:00.

Сегодня у нас по списку ярмарка.

Одевайся теплее.

Д.М.»

Гермиона шепнула с улыбкой на лице: — Хорошо, Д.М.

***

Он не знал, почему стоял у её двери за двадцать минут до назначенного времени. Не то чтобы он стремился прийти раньше. Скорее, хотел успеть… продумать выражение лица. Не слишком заинтересованное. Не слишком равнодушное. Достаточно нейтральное, чтобы не выдать себя. Дверь открылась ровно в шесть и он чуть не забыл, как дышать. На пороге стояла Грейнджер — волосы распущены, густые кудри струились по плечам, спадая на ворот серого кашемирового пальто. Глаза — ясные, как в тот вечер, когда она, вся в муке, смеялась на кухне. Только сейчас всё было подчёркнуто мягким светом уличного фонаря, и выглядела она, чёрт возьми… волшебно. — Ты вовремя, — сказала она, застёгивая последнюю пуговицу. — Я пунктуальный, когда дело касается ярмарки и потенциального обморожения, — он слегка склонил голову, скрывая, как её образ врезается в память. Грейнджер закатила глаза и захлопнула за собой дверь. — Признай, ты ожидал увидеть меня в рождественском колпаке с бубенчиком. — Если бы я это увидел, я умер, — спокойно ответил Драко. — А значит, ты бы проиграла. А этого ты точно не хочешь. Когда они добрались, город будто сменил реальность. Маггловская ярмарка у Трафальгарской площади светилась огнями, как витраж в кафедральном соборе. И где-то посреди всей этой праздничной вакханалии стояли они. Здесь всё было насыщенно, как на сцене театра: лавки из дерева, увитые хвойными ветками и лампочками, фигурки из марципана, кружки с оленями, булочки с сахарной корочкой. Из одной палатки доносился аромат топлёного шоколада и апельсиновой цедры, из другой — жареных орехов в сахарной глазури. Малфой вдыхал и чувствовал, как каждый вкус цепляется за него: гвоздика, обожжённый сахар, выпечка, и снова — ваниль, откуда-то со стороны гриффиндорки. — Так пахнет твой шарф? — спросил он, наклоняясь ближе. — Вообще-то это мой парфюм! — фыркнула она. Драко усмехнулся. И, к своему удивлению, поймал себя на том, что идёт рядом с ней… будто это норма. Будто их прогулка среди мандариновых свечей и карамельных сердечек — это не случайность. — Пойдём возьмём горячий шоколад, — сказала она, схватив его за рукав. — Вон там, у палатки с лавандовой вывеской. — Я знал, что ты заведёшь меня в заведение с оттенком ПРЕКРАСНОГО вкуса, — он поднял брови. — Грейнджер, ты уверена, что они не плюнут в него? На вид всё чересчур… мило. — Драко! — она прыснула со смеху. — Ты всерьёз думаешь, что рождественский продавец какао будет настолько… злобен? — Всё воз… Стоп! Ты что? Только что назвала меня по имени? — он указал на неё пальцем и нагло ухмыльнулся. Грейнджер покраснела и отвернулась, быстрым шагом направляясь к палатке. Драко лишь тихо засмеялся и догнал её. Горячий шоколад он всё же заказал. И не посмел признаться вслух, что это один из лучших горячих напитков, что он пробовал за всю жизнь. Густой, с настоящим шоколадом, тёплым молоком и лёгким вкусом корицы. Взбитые сливки медленно таяли, оставляя на губах белый след. Грейнджер открыто смеялась, когда он вытирал варежкой нос. Она ткнула его в плечо: — Ты наслаждаешься этим. — Как можно не наслаждаться переоценёнными сувенирами, криками детей и толпами туристов в вязаных шапках? — Удивительно, что ты всё ещё не растаял, — поддела она. Они шли дальше. Лавка за лавкой — мёд, свечи, глиняные фигурки, наборы для изготовления пряников, вязаные вещи, мягкие игрушки с рождественскими мотивами. Грейнджер останавливалась почти у каждой витрины, разглядывая мелочи с восхищением. Драко — бурчал, но, когда она не видела, с улыбкой наблюдал за её реакцией. Они уже собирались сворачивать с ярмарочной улицы, когда Гермиона вдруг замерла. Слегка наклонившись вперёд, Грейнджер вглядывалась в витрину небольшой антикварной лавки, затерявшейся между палаткой с глинтвейном и лавкой пряников. Вывеска покачивалась на цепочке: «Забытое время». Внутри мерцал мягкий янтарный свет, отражаясь в хрустале и латунных подвесках. — Давай зайдём? — предложила она, толкая дверь. Малфой закатил глаза, но не стал возражать. Внутри пахло воском, старым деревом и чем-то пряным. На узких полках стояли старинные часы, музыкальные шкатулки, фарфоровые статуэтки, подвески и невыносимое количество безделушек, каждая из которых явно имела свою историю. И вдруг Грейнджер остановилась. Прямо посреди прохода. Он едва не врезался в неё. — Не может быть… — прошептала она, как будто увидела что-то невероятное. Малфой проследил за её взглядом. Под стеклянным куполом среди ёлочных игрушек начала прошлого века стояла изящная хрустальная лошадка. Почти прозрачная, с чуть заиндевевшими гранями и тонкой серебристой гривой, которую, вероятно, кто-то нарисовал вручную. — У меня была такая, — сказала она с лёгкой улыбкой. — В детстве. Однажды я случайно разбила её. Думала, мир в тот момент кончится. Мне казалось, она волшебная. Она повернулась к продавцу — пожилому магглу в вязаном жилете и очках на шнурке. — Простите, можно её купить? Продавец развёл руками с добродушной грустью. — Боюсь, нет, мисс. Это экспонат. Подарок владельцу от его бабушки. Не продаётся, увы. Грейнджер на мгновение прикусила губу. Было видно, как в ней борются взрослость и лёгкое разочарование. — Игрушка до сих пор… кажется мне прекрасной, — тихо сказала гриффиндорка. — Спасибо, что позволили посмотреть. Когда они вышли из лавки, Малфой заметил, как она задержала взгляд на витрине, чуть дольше, чем нужно. Он ничего не сказал. Но уже знал, что вернётся туда один. — Слушай, — вдруг сказал Драко, — там… каток. Она приподняла бровь. — О, нет. Нет-нет-нет. Мы не настолько сблизились, чтобы ты требовал моих акробатических способностей на льду. — А если я тебя попрошу? И… она сдалась. Не сразу. Но точно без возможности сопротивления. — Только потому, что ты впервые меня о чём-то попросил. Да ещё и вежливо. Малфой победно ухмыльнулся и они пошли в сторону ледяного круга, где фонари отбрасывали свет на прозрачную гладь. Он ощущал, как её рука едва касается его пальто, и думал… как, чёрт возьми, он мог не видеть её раньше? — Пожалеешь, — пробормотал она, затягивая шарф. — Посмотрим, — улыбнулся Драко. — Если ты меня не уронишь — возможно, я даже куплю тебе ещё одну чашку шоколада. Сливки — по желанию. Он уже знал. Этим вечером он бы купил хоть литр шоколада. Лишь бы держать её за руку, пока снег ложится им на ресницы. Каток оказался меньше, чем он ожидал — не центральная ледовая арена, а уютный, слегка кривоватый круг в парке, с искусственным льдом и светящимися лампочками по периметру. Из радио доносилась песня: Jingle Bell Rock. Грейнджер оглядела лёд с недоверием. — Я плохо катаюсь, Малфой. Очень плохо. — Тогда, возможно, тебе повезло, — сказал Драко, уже завязывая коньки. — Ты хочешь сказать, что умеешь? — Нет, я вырос в поместье, где лёд использовался исключительно для подачи шампанского, — ответил он. — Это выглядит небезопасно, — сообщила она, держась за бортик и смотря на то, как пятилетний ребёнок с красным носом исполнил нечто, напоминающее сальто. — Давай, герой кухни. Посмотрим, на что ты способен без миксера в руках, — проворчала она. — Я надеялась, что вечер закончится чем-то более взрослым. Например, обсуждением политики Министерства под кружку грога. — Это ещё не конец вечера, — сказала он с хитрым блеском в глазах. Это была ловушка. И он, как идиот, шёл в неё, завязывая шарф потуже, будто это могло защитить от того, что в нём начинало подниматься. Его ноги, казалось, сами помнили ритм. Он скользил по льду с лёгкой небрежностью, словно вырос в Скандинавии. На фоне скрежета коньков новичков и их падений у палатки с пряниками он был чертовски хорош. Грейнджер стояла с открытым ртом. — Ты издеваешься? — Я же говорил: я многогранен. Мой талант выходит далеко за пределы сарказма. — Ты мог бы предупредить, что умеешь кататься! — А ты могла бы предупредить, что собираешься выглядеть вот так на льду. — Как? — Как персонаж из очень приличного романа. С шарфом, румянцем и улыбкой, которую хочется… — он замолчал, как будто рот сам понял, что только что выдал. Она покраснела и спрятала улыбку. Малфой посмотрел в сторону. Снег начал идти гуще — мелкий, мягкий, как сахарная пудра. Они катались молча минут десять. Вернее, он катался. А Грейнджер — боролась за выживание. Он ловил её трижды. На третий раз она уже не отодвинулась. — Ладно, — пробормотала она, хватаясь за его руки. — Научи меня нормально стоять, мастер льда. — Будет непросто. Прежде всего, тебе нужно расслабиться. — Я расслаблена. — Ты напрягаешься, даже когда это говоришь, — Драко усмехнулся и придвинулся чуть ближе. — Смотри на меня. Не на ноги. Не на лёд. На меня. — Почему? — Потому что я стабилен, Грейнджер. Она рассмеялась. Звонко и искренне. И в этот момент, под белыми гирляндами, с музыкой, переходящей в «Have Yourself a Merry Little Christmas», он понял, что попал. Без возврата. Сначала было трудно. Её ноги дрожали, дыхание сбивалось, а руки цеплялись за его пальто. Малфой смеялся, её это злило. И смущало. И, возможно, ей это нравилось. Потом стало легче. Они медленно ехали по периметру, и он держал её ладонь в своей. Её руки были в варежках, его — в перчатках, но всё равно чувствовалось тепло. — Не думал, что ты согласишься, — сказал Драко в какой-то момент. — На каток? — На всё это, — кивнул он. — Мы с тобой, похоже, не из тех, кто… празднует. — Может, мы просто не с теми пытались. Он посмотрел на неё. Долго. — Хочешь ещё кружок? — спросил он. — Только если ты не отпустишь руку. Он не отпустил. — У тебя снег на ресницах. Драко наклонился ближе. — У тебя… шоколад на губах, — ответил он мягко. Почти шёпотом. Они остановились. Малфой был близко. Она — неподвижна. Их губы почти коснулись. Почти, потому что он почувствовал резкий и сильный толчок сзади с громким: — ПРОСТИТЕ! Грейнджер вскрикнула, Малфой схватил её за талию и, чудом удержав, рассмеялся. Настоящим, тёплым, живым смехом. — Ну вот. Кажется, надо было останавливаться после горячего шоколада. — Наглец, — выдохнула она, всё ещё не отпуская его руки. — Уверена, что хочешь дальше кататься? Или… купим по прянику и будем изображать спокойную зрелость? — Я проголосую за пряник, если ты купишь тот, что в виде ёлки, с глупыми глазками. Он усмехнулся и покачал головой: — Для тебя — всё, что угодно… даже с глупыми глазками. Драко повёл её к выходу, и когда она держалась за его локоть, он подумал: если это ловушка, то он не хочет выбираться.