Пари на Рождество

Гермиона сидела в кресле у окна, укутанная в вязаный плед и грызла конец пера. На коленях лежала записная книжка с перечеркнутыми идеями: книга? Слишком предсказуемо. Шарф? Банально. Коллекция редких зелий? Нет, он и сам может её собрать. Она откинулась на спинку и простонала: — Зачем я только придумала, что подарок должен быть сделан своими руками? Её взгляд упал на конверт, выглядывающий из ящика стола. Сертификат в магическую гончарную лавку. Гермиона вдруг села ровнее. — Ну конечно!

***

Комната наполнялась мягким золотистым светом камина, но Драко не замечал ни уюта, ни тепла. Он хотел сделать для неё особенное украшение. На полу лежали эскизы — десятки. Все отвергнуты. Ни один не был про неё. Малфой провёл рукой по лицу, сел на диван — и снова… этот запах. Едва уловимый — ваниль. Он повернул голову и посмотрел на своё пальто, которое утром кинул на спинку мебели. Этот сладковатый аромат казался уже неотъемлемой частью его мира. Она ассоциировалась у него с чем-то… настоящим. Не вычищенным и напыщенным, как его аристократический дом, а живым. Как руки в муке, горячий шоколад и эти чёртовы кудри, в которых, наверное, можно было заблудиться. Он резко поднялся. Ему хотелось… сохранить его. Материализовать. Поэтому он через час был уже в мастерской у старого гоблина — ювелира семьи Малфой. Когда Драко рассказал ему, что он хочет, тот с недоверием прищурился: — Мистер Малфой, неужто решили опуститься до ручного труда? — Не опуститься, — отрезал Драко. — А подняться до смысла. Они работали вдвоём. Гоблин подсказывал чары, Драко плавил, лил, шлифовал, ругался, сжёг одну перчатку и слегка подпалил бровь. Но в итоге — цветок ванили из белого золота, с жёлтым бриллиантом в сердцевине. — Бриллиант пять карат, как вы просили. Позвольте полюбопытствовать, это подарок для миссис Малфой? — сказал гоблин, вынося камень на подносе. — Нет, это для одной невероятной занозы, — усмехнулся Драко. — Увлекательно, — проворчал ювелир, — весьма дорогая эта ваша… заноза. — Не поверишь, НАСКОЛЬКО. Слэган только хмыкнул. — Мы закончили, мистер Малфой. Я могу идти? — Да, иди. Он остался сидеть, глядя на нежный и, казалось, хрупкий кулон на ладони. Камень был сияющим, но не ослеплял. Цвет зимнего солнца. Цвет её крапинок в шоколадных глазах. Цвет того, что обволакивало его сердце, как мёд. — Чёрт, Грейнджер… Что ты со мной делаешь?

***

— Ужасно. Это будет ужасно. Он расплавит её, потому что это — грязно-коричневая кружка с кривой ручкой, — бормотала она, входя в «Гончарную магию миссис Нильконс». Когда Гермиона подняла кружку с полки обжига, руки дрожали.

«Я не токсичный. Просто я — Малфой».

Надпись вышла неровной. Но она почему-то засмеялась. Это было про него. Её пальцы прошлись по остуженной керамике. — Идеально ему подходит, — хмыкнула, — какой бы он вредный ни был.

***

Кафе было наполнено ароматами корицы, шоколада и свежей выпечки. Рождественские гирлянды отбрасывали тёплые отблески на лица посетителей. На фоне играла джазовая версия «Let It Snow». Грейнджер уже сидела у окна, слегка покрасневшая от холода, пальцы обвивали кружку с карамельным латте. Гриффиндорка подняла взгляд и улыбнулась. Он на секунду замедлил шаг. В голове тут же пронеслось: «Она снова… чертовски прекрасна». Волосы распущены, мягкими локонами спадают на плечи, а её потрясающие глаза сияют ярче всех известных ему звёзд. — Ты опоздал, — сказала она, поднимая бровь. — Я нервничал, — признался Драко с лёгкой усмешкой, садясь напротив. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал он, вынимая из кармана маленькую бархатную коробочку. Она открыла и замерла. Подвеска в виде цветка ванили: тонкие лепестки из белого золота, в сердцевине — жёлтый бриллиант, словно капля солнца. — Драко… — голос дрогнул. — Это… это потрясающе. Я никогда в жизни не видела ничего красивее. Не поверю, что ты это делал своими руками… — Под надзором гоблина. Но я был главным художником. Она, казалось, не слушала дальше, её глаза вдруг налились влагой. — Грейнджер? Ты чего, это всего лишь… Девушка резко поднялась и обняла его. Крепко и искренне. Драко сначала растерялся — руки зависли в воздухе. А потом прижал её к себе. Осторожно. Вдыхая аромат, исходящий от её волос. — Спасибо, Драко. Он закрыл глаза. От того, КАК она произносила его имя, сердце начинало выбивать рёбра. — Всегда пожалуйста. — Я хочу его надеть, — смущённо прошептала она и отстранилась, держа кулон на цепочке в руке. — Но, кажется, у меня не получится застегнуть самой. — Я помогу, — сказал он, и его голос стал мягче. Малфой встал за её спиной почти церемониально. Пальцы бережно коснулись её волос, отодвигая их в сторону. Запах ванили окутал его полностью — это был её аромат. Его ладони едва касались её шеи. Он намеренно застёгивал медленно, секунду за секундой, позволяя себе быть ближе, чем позволительно. Тепло её кожи, хрупкость ключиц, тонкий изгиб плеча — всё казалось невыносимо притягательным. Когда замок на цепочке защёлкнулся, он не отступил сразу, задерживаясь на долю мгновения дольше, чем следовало. Потом тихо выдохнул. — Готово. Она повернулась, их взгляды встретились — тишина между ними была почти осязаемой. На губах у неё трепетала улыбка. А потом Грейнджер протянула свою коробочку. — Кажется, теперь моя очередь. Он развернул упаковку. Внутри — керамическая кружка. Глубокий синий цвет, немного неровная. А сбоку надпись:

«Я не токсичный. Просто я — Малфой».

Он фыркнул и улыбнулся — искренне, от души. Повернул кружку в руках, провёл пальцами по буквам. — Ты делала её сама? — До последнего комочка глины. Он долго смотрел на неё. Что-то простое, смешное и бесценно личное. — Спасибо, Грейнджер. Лучше подарка у меня не было, — Драко покачал головой. — Клянусь Мерлином, я буду пить из неё каждый день, — и в его взгляде было что-то, от чего у неё внезапно порозовели щёки. Они ели шоколадные круассаны, потягивая какао с маршмеллоу. — Что ты даришь своей маме? — вдруг спросила она. — Я уже подарил. Браслет с реликтовым аметистом. Скука смертная. — Малфой, это же Рождество. Нужно вложить душу, а не только галлеоны. Расскажи, что она любит? Я помогу тебе сделать настоящий подарок. Он замер и задумался. — Она… любит чай. Заваривает, будто участвует в древнем ритуале. С лепестками, всякими кореньями. Мне казалось, что она однажды призовёт кого-нибудь, — Драко усмехнулся и сделал глоток какао. — Я раньше думал, что это просто снобизм. Грейнджер подняла брови и осуждающе покачала головой: — Ты такой идиот, Малфой. Я иногда поражаюсь, как в одном человеке уживается столько личностей. — Я многогранен, Грейнджер. — Пошли.

***

В лавке царил волшебный уют: воздух был плотным, пряным — пахло сушёной сливой, лесным мхом, сандалом, кедровыми шишками и цветами, которые давно не росли в дикой природе. Маг-старичок с висячими усами сразу поприветствовал их: — Ну надо же. Какая красивая пара. Только взгляните! — Мы не… — начали оба одновременно. — Ну-ну. Старик Браер знает, как выглядят не пары. Я в браке уже 55 лет. Малфой усмехнулся. А Грейнджер покраснела до ушей. Они шли между полками с ароматными коробками. — Грейнджер… — Драко прислонился к стойке, наблюдая, как она бесстрашно открывает очередную банку. — Я знал, что ты фанатка книг, но не подозревал, что чай — твоя вторая стихия. — Я многогранна, Малфой, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Он скривил губы, но не стал спорить. Внутренне, если быть честным, ему всё это… нравилось. Увидеть её в этой атмосфере — расслабленную, с пылающими от холода щеками, с растрёпанными кудрями и таким огоньком в глазах, будто она и есть праздник — было чем-то особенным. — Давай сделаем не просто чай, а магический купаж, — предложила она, поворачиваясь к нему. — Такой, который раскрывается в зависимости от настроения. — Это звучит как алхимия на минималках. — Это и есть алхимия. Чувств, — она подмигнула и подала ему банку с прозрачными лепестками. — Это цветки лунной вербены. Они раскрываются только в теплоте. Малфой взял горсть в ладонь, и, действительно, цветки затрепетали, чуть подсветившись изнутри. Грейнджер смотрела с лёгкой улыбкой: — Это будет база вечернего бленда. Успокаивающий, согревающий и… тонко улавливающий, с кем ты рядом. — Подожди, ты хочешь сказать, что чай будет пахнуть по-разному в зависимости от… компании? — Именно, Малфой. — Отлично. Моя мать подумает, что у неё приступ, если рядом окажется отец. Они оба рассмеялись. Его пальцы чуть задели её, когда он передавал банку, но она не отдёрнула руку. — А что это? — он указал на маленький ящик, украшенный лентами и латинскими письменами. — Это жемчужная лаванда из Долины Авалона. Её почти не экспортируют. Снимает усталость, а ещё добавляет лёгкую мечтательность. Отлично для послеполуденного чая. — Ты явно составляешь чай для идеального человека. Она чуть смутилась. — Для женщины, которой ты хочешь сделать по-настоящему добрый подарок. Драко замолчал. Смотрел на неё, пока она аккуратно насыпала ингредиенты в керамическую чашу, а затем медленно перемешивала, палочкой создавая мягкое свечение. — Я добавлю немного измельчённого лепестка звёздного анемона, — сказала она почти шёпотом. — Они символизируют утешение и преданность. — Ты и правда волшебница, — сказал он тихо. Она подняла глаза. — Думаешь, Нарциссе понравится? Он не ответил сразу. Подошёл ближе, так, что почувствовал тепло её плеча. — Если ей хоть наполовину понравится, как мне сейчас, она будет в восторге. Грейнджер смутилась, но взгляда не отвела. Они всё упаковали в коробку из магического тёмного дерева, украшенную серебряным тиснением. Было создано три купажа: «Рассвет Кассиопеи» — белый чай с лунной вербеной, ванилью, лимонной мятой и цветами персика. Лёгкий, утренний, пахнущий новыми начинаниями. «Тени Авалона» — вечерний, глубокий: чёрный цейлон, жемчужная лаванда, вяленая слива, лепестки гибискуса и несколько капель эфирной эссенции кардамона. «Сердце Северной Звезды» — успокаивающий: ромашка, магнолия, анемоны и немного сухой груши. Его аромат менялся в зависимости от настроения владельца. — Упакуем с золотыми лентами? — предложила Грейнджер. — Только если ты завяжешь узел. У меня с этим проблемы. Малфои — мы либо безупречны, либо никак. — Тогда дай сюда, — она подошла ближе, завязывая аккуратный бантик. — Вот так. Драко смотрел, как её пальцы ловко двигаются, как она слегка прикусывает губу от сосредоточенности, как её волосы щекочут его руку. — Грейнджер? — М-м? — Я надеюсь, ты понимаешь, насколько… бесценен этот подарок. Ты сделала его с душой. Для моей матери, — он выдохнул. — Это многое значит для меня. Она улыбнулась и опустила взгляд. — Я просто хотела, чтобы она почувствовала твою любовь. Через вкус и аромат. Через каждую деталь. Он не выдержал и осторожно взял её за руку. — Спасибо. — Пожалуйста, — прошептала она. В окне зажглись первые гирлянды. Снег начал кружиться как в замедленной съёмке, будто даже зима не хотела прерывать этот момент.

***

Драко шагнул из камина, отряхивая с плеча пепел. Холл был, как всегда, безупречно элегантен: высокие потолки, золочёная лепнина, ковры цвета старого вина. Но теперь здесь пахло иначе. Не холодом и старым деревом. А хвоей, пряным апельсином и корицей. Где-то играло рождественское трио — фортепиано, скрипка и арфа. Тихо, ненавязчиво. Нарцисса спустилась по лестнице, как всегда величественная. Её шёлковое платье цвета слоновой кости мягко скользило по мрамору, а серебряное украшение в волосах мерцало, как ледяная звезда. — Сын мой, — произнесла она, сдержанно, но с искренним теплом. — Я уж начала думать, что ты задержишься. — Никогда бы не осмелился, мама, — он улыбнулся, чувствуя, как в нём поднимается лёгкая нервозность. — У меня… есть для тебя подарок. — Ты же уже подарил мне прекрасный браслет, — её взгляд скользнул к запястью. — Это другой подарок, — тихо сказал он. — Особенный. Он протянул ей коробку, перевязанную золотой лентой. Упаковка была тёплой на ощупь — из дерева, напитанного магией и ароматами. Нарцисса приняла её с осторожностью, как будто держала что-то хрупкое. Она сняла ленту, открыла крышку, и на лице мелькнуло изумление. Три стеклянных отсека с чайными смесями сверкали в мягком свете свечей, как драгоценности. Каждый подписан от руки изящным почерком. Нарцисса поднесла одну из баночек к лицу и вдохнула аромат, закрыв глаза. — Драко… — голос дрогнул. — Ты составил это сам? Он кивнул, чуть неловко. — Не совсем, мне кое-кто помог. Нарцисса медленно прикоснулась к его щеке, глядя на него с любовью. — Это самое внимательное и самое трогательное из всего, что ты мне дарил за все годы. Ни одни из моих колец, браслетов и брошей… не несут такого тепла. Драко улыбнулся, отведя взгляд. — Я рад, что тебе понравилось. Она заварила один из сортов этим же вечером, с теми церемониальными движениями, которые он помнил с детства. А потом, за чашкой, вновь посмотрела на него. — Ты сказал… тебе помогли? Драко откинулся назад в кресле, смотря в пламя камина. — Да. — Это была девушка, ведь так? Он бросил на неё короткий взгляд, но ничего не ответил. Лишь слегка кивнул. — Кто она? — спокойно, без нажима. — Я так понимаю, раз ты позволил ей участвовать в выборе подарка для меня, она значит нечто важное? Он сжал пальцами чашку. Потом отставил её. — Да, мама. — Она умна? — Блестяще умна. — Честна? — До боли. Иногда хочется наложить на неё Силенцио. Нарцисса тихо рассмеялась. — Очевидно, именно она предложила добавить в чай лунную вербену. Очень личный выбор. Он снова кивнул. Нарцисса подошла ближе и ласково положила свою ладонь ему на плечо. — Я рада. Потому что если она смогла вдохновить тебя на такой подарок… у неё по-настоящему доброе сердце. И я надеюсь, ты ответишь ей тем же. Будешь внимателен и бережен. Он кивнул с чуть заметной улыбкой в уголках губ: — Она стоит того, мама. — Тогда постарайся быть мужчиной, который стоит её.