Летние приключения

Следующей по плану была канатная дорога на Машук. Кирилл обнимал Егора за плечи — они сидели в кабинке, медленно поднимаясь над городом. Кабинка чуть покачивалась, стёкла дрожали от ветра. Кирилл, как обычно, не мог удержаться от шутки. — Ужас, представляешь, сколько людей умерло в этих кабинках, — произнёс он серьёзным тоном, а потом, склоняясь к уху Егора, тихо добавил: — Ни одного. Егор покусывал губы, чтобы не рассмеяться. Несмотря на высоту, страха не было — всё внимание занимал Кирилл. От него всегда ждал какой-то очередной выходки, и это скрашивало любой момент. — Да-а, жуть какая, — ответил он нарочито серьёзно. — Я, вообще-то, клаустрофоб. Кирилл прищурился, перестал улыбаться. — Правда? — Нет. Не ты один умеешь глупо шутить. — Я шучу глупо? — надулся Кирилл, но не выдержал и рассмеялся. — Потому что твоё чувство юмора, мягко говоря, специфическое, — ответил Егор, тоже улыбнувшись. — Но ты смеёшься. — Вот в этом и дело. То ли я уже тоже поехал, то ли просто привык к твоему странному юмору за какие-то пару дней. А вообще, мне правда смешно. Знаешь, я уверен, что главное в паре — совместимость по чувству юмора. Кирилл обнял его. — А всё остальное? — Всё можно пережить, если вместе смеяться. Они посмотрели друг на друга, улыбаясь. Егор уткнулся в плечо Кирилла, вдыхая запах — немного пряный, тёплый, волнующий. За стеклом под ними город расплывался в лёгком мареве, крыши и улицы становились всё меньше, а он думал только о руках Кирилла, не позволяющих отстраниться даже на миг. — Ты мечтаешь о чём-нибудь? — спросил Кирилл, поглаживая его по волосам. Егор вслушивался в ровное биение сердца и ответил не сразу: — О спокойной жизни. Мы снимаем квартиру, я работаю в небольшой компании с адекватным начальством. Приходим домой, и весь мир остаётся за дверью. Он замолчал, немного смутившись — слишком уж прямо прозвучало про совместные планы. Но Кирилл выглядел не смущённым, а задумчивым, даже мечтательным. — Представь, — сказал он мягко, — два года спустя. Пятница, осенний день. С работы отпустили пораньше. Дождь, но ты почти не промок, потому что перед выходом я всучил тебе зонтик. Ты спешишь, зная, что дома я уже соскучился. Открываешь дверь, а в квартире пахнет жареной курочкой, я ведь фрилансер, нахожу время для готовки. Подхожу, помогаю тебе снять влажное пальто, целую и веду на кухню. На тарелке — куриная ножка в хрустящей корочке, как ты любишь, картошка с укропом и холодное пиво. Сегодня можно, пятница же. Мы сидим вплотную, наши ноги переплетаются под столом, и к ним вдруг прикасается что-то мягкое. Кот — рыжий, наглый, пушистый. Мы назвали его Машук, не в память о Лермонтове, а в честь нашей поездки, первых поцелуях… и не только поцелуев. Голос Кирилла был мягким, чуть ниже обычного, дыхание щекотало ухо. Егор смотрел вниз, на бледнеющий в дымке город, а Кирилл — только на него. Под этим взглядом было жарко и щёки краснели. Кабинка замедлилась, двери распахнулись. Кирилл спрыгнул и протянул руку Егору — тот принял, хоть помощь и не требовалась, они пошли к смотровой площадке. — Пятигорск знаешь почему так назван? — Пять гор? — Егор посмотрел на горизонт, пытаясь посчитать. — Не угадал! Гора одна, Бештау, но пятиголовая. А ещё с Машука видно Эльбрус! — добавил Кирилл, будто хвастался. Егор смотрел по сторонам. Горы впечатлили. Гулять здесь, на высоте, было приятно, как будто всё, что осталось внизу сейчас ощущалось гораздо дальше, будто происходило давно. Настоящим же был Кирилл, свежий воздух и горы. Они приближались к Пятигорской телевышке. — Местные нескромно называют её нашей Эйфелевой башней, — сказал Кирилл. — Ночью она светится. Если не устанешь, дождёмся темноты. Мне сравнение с Парижем не нравится, слишком банально, даже как-то пошло, обесценивающе. Я, смотря на неё, скорее думаю о маяке: когда пасмурно, башня прорезает облака, как морскую пену. Егор поднял голову. Башня выделялась на фоне голубого неба, пока солнце медленно пряталось в сизую дымку. Скоро опять будет пасмурно. Он уже знал, что ночь будет волшебной — и неважно, встретят они её здесь или в другом месте. Туман ложился густой пеленой, город утопал в молочном мареве. Было тихо, лишь ветер свистел над вершинами. Они стояли на самом краю смотровой площадки, и казалось, весь мир замер. Кирилл уткнулся носом в висок Егора, и от этого лёгкого прикосновения дрожь пробежала по всему телу. — Боишься высоты? — спросил Кирилл, и потянул Егора в сторону башни. — Нет, наоборот, я очень люблю высоту... В детстве мы с друзьями постоянно лазили по заброшенному карьеру. А ещё прыгали в воду с вышки в двенадцать метров, а сейчас, конечно, страшно и подумать. Кирилл посмотрел с уважением и поднял брови. — Я честно говоря, боюсь высоты. Но, знаешь, скорее в хорошем смысле. — Это как? — Ну, мне страшно, а от этого сердце бьётся чаще и ощущения острее, часть меня говорит "спустись, дурак!", а другая часть смеётся первой в лицо: "один раз живём, нужно преодолевать свои страхи". Егор усмехнулся: — По-моему, это называется адреналин. Кирилл пожал плечами. — Да, но адреналина не чувствуешь без страха... — Кирилл снял рюкзак, перевесил на грудь. — Голодный? Егор кивнул. Вообще после завтрака шашлыками он долго не чувствовал голода, но лёгкий перекус был бы сейчас не лишним. Кирилл отвёл его на траву, расстелил плед, достал термос, разлил по кружкам чай, достал контейнер с пирожками, сыр в треугольничках и яблоки. Они устроились с видом на город, Кирилл подложил Егору под спину рюкзак. Они ели, попивая горячий чай, и Кирилл выглядел тихим и безмятежным. Егор с наслаждением ел пирожки, запивал чаем. Страшно было представить, во сколько проснулся Кирилл, если так подготовился! Было уже прохладно в тени, хотя на горе в целом было холоднее, чем внизу. Егор подтянул колени к себе. Чай оказался с лимоном и имбирём, очень пряный, он приятно покалывал горло. Кирилл достал из рюкзака худи и надел на Егора. — Нельзя мёрзнуть, — сказал он почти строго. — Спасибо, — Егор крепко прикрыл худи на себе, спрятав нос в воротнике, но Кирилл потянул за рукава, заставляя раскинуть руки. Теперь Кирилл обнимал его и удерживал, согревая своей теплотой. Егор уткнулся носом ему в ключицу, вдыхая запах кожи, теплый и немного пряный. — Ты очень мило выглядишь, — Кирилл прошептал в его волосы. Егор усмехнулся, прильнул теснее, пряча лицо в тёплой ткани. Было хорошо, он чувствовал себя защищенным... и не хотел, чтобы это ощущение заканчивалось. Кирилл перебирал волосы Егора невесомыми поглаживаниями, и Егор почти задремал, ложась головой Кириллу на колени, уткнувшись носом ему в живот. Он вслушивался в дыхание Кирила, медленное и сильное. — Как мне повезло, — пробормотал Кирилл, явно уверенный, что Егор уже спит. Егор ответил, прикрыв глаза и едва шевеля губами. — Согласен, мне тоже ужасно повезло. Егор уткнулся носом ему в ключицу, вдохнул запах кожи. Было уютно, он уже не представлял жизнь, в которой Кирилл ему не принадлежал бы. Егор всё таки уснул, а когда проснулся, уже темнело. Он потянулся, сонно открыл глаза, всё ещё полусонный, и не сразу понял, что Кирилл смотрит на него, ухмыляясь. Егор поморщился и потёр глаза. — Как ты? Отдохнул? — спросил Кирилл как-то лукаво. — Да, отлично, — ответил Егор, и только сейчас осмотрелся, — Ого, я долго спал. Темнота сгущалась, небо казалось ниже. Было свежее, он на руках у Кирилла не холодно. — У меня есть идея. Она чуть-чуть опасная, но ты, как я уже понял, не против иногда рискнуть. Егор заинтересовался и сел, наклонив голову на бок. — Мне интересно, что же у тебя на уме. — Видишь, телебашня зажглась... Я читал на одном специфическом форуме, где люди незаконно проникают на разные объекты, что туда можно пробраться. Всегда хотел попасть наверх. Егор посмотрел на подсвеченную телевизионную вышку, которая теперь мерцала в темноте. Сверху было бы видно весь город, наверное, прекрасный вид... Но он явно понимал подводные камни: — А если поймают? Кирилл пожал плечами. — Если ты скажешь нет, мы просто поедем домой. Егор ещё секунду посомневался, а потом кивнул. — Ладно, давай попробуем, но аккуратно. Кирилл чмокнул его губы: — Спасибо, Егор. Обожаю тебя. Пойдём. Они убрали вещи по рюкзакам, направились к телебашне, светящейся голубоватым сиянием. Стемнело уже почти полностью, когда они дошли до телебашни. Они обходили по кругу, вдоль забора. Со всех сторон основание башни было закрыта слишком обычным двухэтажным зданием, или... — Она что, на крыше? — Нет, конечно. Во дворе. Сейчас увидишь. У большого куста оказалась неприметная дыра в заборе. Они скользнули внутрь, прошли вдоль стены, вошли в ярко освещённый внутренний двор: башня светила ярко, Кирилл потянул Егора к металлической лестнице, пошёл наверх, ловко забираясь по ступеням, Егор следовал за ним и старался идти так же аккуратно... ему не было страшно — скорее интересно. Кирилл двигался увереннее, но в темноте не было видно, чем всё закончится. Они поднимались всё выше и выше, ступени стали немного уже, Егор сжался, стараясь не смотреть вниз. Кирилл обернулся: — Ты в порядке? Остановимся, когда скажешь. Снизу нас не видно: башня ярко подсвечена, никто не разглядит, что внутри. Егор кивнул, оглядывая окрестности. Кирилл оказался прав: ночью с такого расстояния их вряд ли кто увидит, тем более, что иллюминация башни слепит глаза. Они остановились отдыхать на узкой площадке, опершись на перилла. — Красиво, — выдохнул Кирилл, смотря на город внизу. Он казался совсем маленьким. — Но это только треть. Егор тоже любовался, с высоты город казался совсем небольшим и таким уютным, как диарама. Кирилл положил голову ему на плечо, Егор скользнул губами по виску Кирилла и усмехнулся. — О чём подумал? — спросил Кирилл тихо. — Сидим на высоте, в месте, куда нам вообще нельзя, и это ночью. Это настоящее приключение. Я даже не думал, что такое может со мной произойти! А ещё ты тут со мной, и это делает всё ещё интереснее. — Согласен. Вдвоём хорошо. Они продолжили путь, поднимались всё выше, лестница тянулась бесконечно, ступени становились уже и шатались, казалось, от ветра дрожала вся башня. Металл скользил под руками, пальцы немели, дыхание сбивалось, ноги наливались тяжестью. Каждый шаг требовал усилия, и Егор ловил себя на том, что уже считает пролёты и повторяет про себя ритм: шаг, вдох, выдох. Иногда хотелось остановиться, но Кирилл двигался впереди, оборачиваясь и поддерживая его взглядом, и это заставляло продолжать. И всё же они достигли вершины, забрались на площадку среди антен, сели на решётку. — Мы крутые! Это высота тридцати этажей! — восклинул Кирилл, а Егор лишь пытался отдышаться. Металл под ними дрожал, ветер бил в лицо и трепал одежду, прохладный и живой, будто сам воздух хотел вытолкнуть их обратно вниз. Сердце колотилось так сильно, что Егор слышал его стук в ушах; казалось, он ощущает не только свой адреналин, но и возбуждение Кирилла. Мир внизу растворился в мягкой россыпи огней, и от этой хрупкой гранницы между страхом и восторгом кружилась голова. Было тихо, только башня гудела, Кирилл покрывал поцелуями его ключицы, и от внимания кожа Егора покрылась мурашками. Кирилл потянул Егора на себя и поцеловал. Егор ответил, с готовностью открывая губы, Кирилл сразу воспользовался этим, жадно пробуя язык Егора, не давая отстраниться, держал, вжимая спиной в холодный металл какой-то коробки. Егор отвечал ему жадно: руки забрались под футболку Кирилла, касались кожи, оглаживали... Кирилл застонал. — Боже, Егор. Опять меня возбуждаешь! Егор усмехнулся прямо в губы Кириллу. — А ты сам-то? — Тут такой умопомрачительный ты! А ещё я говорил, меня заводит адреналин, например, высота. — прошептал он. Егор усмехнулся и наклонил голову, утыкаясь носом в шею Кирилла. — Я помню, — ответил он, целуя кожу под челюстью, Кирилл запрокидывал голову назад, давая лучший доступ, произнёс, хитро улыбаясь: — И что ты хочешь? Снова взять меня? Или попробуем наоборот? — его рука погладила бёдра Егора, — Ты ещё в определённом смысле девственник, я прав? Егор всхлипнул. — Я ещё ни разу никому не отдавался, и даже сам не пробовал... Но... я хочу... Кирилл поцеловал его в шею. — Я буду очень нежным. Обещаю. Встань, обопрись на перила. Егор послушно вскочил и подошел к перилам, опёршись на них грудью. Внизу, в долине, в городке, казавшемся сейчас игрушечным, жили люди, суетились, ужинали, наверное... А здесь, над ними, над всем миром, Кирилл прижался сзади, целуя Егора в шею, и руки его легли поверх рук Егора, удерживая его на месте. — Ты доверяешь мне? Скажи, если что-то не так. И тонкие пальцы начали расстёгивать ширинку на джинсах Егора. Он кивнул, сжимая кулаки на перилах. Он уже возбудился слишком сильно, и от одной мысли о том, что будет дальше, кружилась голова. — Представь, прямо сейчас кто-то смотрит на эту башню и даже не догадывается, что здесь происходит, — Кирилл спустил с него джинсы и трусы и целовал ягодицы. Егор прогнулся в пояснице, прикрывая глаза, представил, как люди смотрят прямо сюда, но не видят, как он стоит тут с голым задом и Кирилл целует его так нежно, что хочется стонать. Язык Кирилла уже привычным движением провёл меж ягодиц Егора, хотя привыкнуть к такому всё же было невозможно, а потом там оказался прохладный скользкий палец. — Если не торопиться, боли практически не будет, — успокоил Кирилл, но Егор боли и не боялся. Высоты — да. Он уткнулся лицом в предплечье, стараясь расслабиться, Кирилл растягивал его медленно, осторожно, и в этом не было никакой боли, только странный дискомфорт, Егор скулил, стараясь не кричать, потому что звук мог эхом разлететься по горам. — Такой узенький, боже... — Кирилл сам почти стонал, хоть и входил пока только пальцами. Егор не мог ответить, только мычал, Кирилл растягивал его долго, нежно трогал за бёдра, прошептал, — Какой ты красивый и податливый... Готов? Егору не хотелось ни отвечать, ни вообще говорить в этот момент, но Кирилл ждал согласия, поэтому он ответил коротким: — Да, не медли. Кирилл нежно рассмеялся, вынул пальцы, и Егору стало холодно и пусто. — Сейчас, только презик надену. Какой ты горячий... — шептал Кирилл и Егор почувствовал, как в его анус упёрлось гладкое, твёрдое и довольно большое. — Расслабься, дыши. Кирилл стал медленно погружаться. Где-то очень далеко у канатной дороги послышалась музыка. Кто-то смеялся, кто-то громко разговаривал. А у Егора в голове шумела кровь, сердцебиение грохотало так, что казалось, все внизу слышат. Но первая боль уходила, наполненность становилась уже не странной, а приятной. Мысль, что он прямо сейчас отдаётся Кириллу заводила так, что прохладный вечер становился горячим. Кирилл постепенно вошёл полностью, упёрся бёдрами в ягодицу Егора. — Ах, как в тебе хорошо... Скажи, когда привыкнешь, чтобы я мог двигаться. Егор сжался на несколько мгновений, но усилием воли заставил себя расслабиться, хрипло ответил: — Ты можешь... аккуратно, мне уже не больно. И Кирилл осторожно двинул бёдрами, и Егор вцепился в перила двумя руками. Постепенно внутри становилось не просто не больно, а очень горячо и приятно. Кирилл держал Егора за бёдра, двигался быстрее, жёстче врезался внутрь, выбивая сладкие неконтролируемые стоны. Облака приближались, свет башни отражался в них, стало светлее. Егор смотрел вниз, страх высоты был, но такой, что возбуждение становилось лишь сильнее. Кирилл двигался всё быстее, каждый раз задевая что-то внутри, что посылало сладкую дрожь по телу. Егор уже не старался сдержать стоны, но внизу никто наверное не мог увидеть, как они стояли на самом краю, буквально у самой пропасти, и Егор отдавался так, как давно мечтал. — Боже, Кирилл... Пожалуйста! Одна рука покинула бёдра Егора и легла на его член. Кирилл двигался очень умело, Егор был на грани. Всё ощущалось острее, и оргазм быстро нарастал. Реальность плыла, казалось, они оба медленно падали в темноту. Но Кирилл держал его на месте. — Я так долго мечтал об этом, — простонал Егор, когда его тело сотрясалосось от разрядки. — Я тоже... Егор ощутил оргазм Кирилла уже через пару мгновений: резкие движения, жар, теснота. И лишь когда Кирилл вышел, снял презерватив, Егор обмяк, опустился в его руки. Они ещё какое-то время сидели на пледе, любуясь ночным городом. — Жаль, слишком светло из-за башни и звёзд не видно, — сказал Кирилл, кладя голову Егору на плечо. Егор прильнул к его губам коротким поцелуем. — Да, но всё равно красиво, — Егор обнял его за талию, вслушиваясь в звуки. Гудение башни, ветер, дыхание Кирилла рядом. Лучшая музыка. Спускались они молча, держась за перилла, и за руки. Ширина с трудом позволяла, но разрывать контакт не хотелось. Им попался сторож, дедушка с синей форме едва не земетил вторженцев, хотя они уже были на высоте второго этажа. Просто повезло. Уже покинув территорию, они упали на траву и вместе засмеялись. — Пойдём, — потянул за рукав Кирилл. — Ещё успеем на электричку.