Его Высочество Пятый Принц всё ещё обманывает себя

Чу Яньчуань не ожидал такого поворота событий, но, учитывая молодость и энергию Цзин Фэйжуна, для последнего было естественно то и дело бросаться из одной крайности в другую. Вместо того, чтобы превращать исполнение супружеского долга в испытание, как это было в первый раз, и беспокоиться о том, что из этого получится, лучше было позволить природе идти своим чередом. Поцелуй Цзин Фэйжуна был недвусмысленным и беззаботно безрассудным. Потершись губами о зубы Чу Яньчуаня, он разомкнул их, обхватил его язык своим липким языком и, обняв его талию одной рукой, крепко прижал Ди-цзюня к себе. Чу Яньчуань, внезапно увлёкшись, откинулся назад, и Цзин Фэйжун толкнул его к краю кровати. В мгновение ока Ди-цзюнь упал. И Его Высочество оказался на нём, мешая дышать. Их губы и языки долгое время влажным образом переплетались, и вдруг Цзин Фэйжун, казалось, внезапно пришёл в себя. Пятый Принц поднял голову. Его уши и лицо покраснели. Он уставился на влажные, алые губы Чу Яньчуаня. Губы были того самого цвета, который дракону ужасно нравился, — великолепного, но чуть сдержанного. Словно снег, смешанный с кровью. Цзин Фэйжун вспомнил сцену, как-то увиденную им в Мире Смертных: ночь полнолуния, чистое озеро, яркое лунное отражение, падающее на водную гладь, и персиковый лепесток, похожий на румянец, плывущий над бездонной глубиной, вызывая круги на воде. Он запомнил это надолго. — Ди-цзюнь… — Цзин Фэйжун моргнул и вежливо спросил: — Могу я тебя поцеловать? Они уже поцеловались, и, согласно процедуре, теперь могли сделать что-то ещё. Но делать это в одежде было неудобно, поэтому Чу Яньчуань честно сказал: — Да, мы можем раздеться и… кхм… поцеловаться, Ваше Высочество. Его предельно ясное предложение зажгло глаза Цзин Фэйжуна. Принц ловко стянул с Чу Яньчуаня его светло-серый пояс и бросил под кровать. Кончики его пальцев пробрались под одежду Ди-цзюня и коснулись его невероятно мягкой, но обжигающе горячей кожи. И как только Пятый Принц коснулся её, магический знак на его ладони мягко засветился в полумраке комнаты. Ярко-голубой свет исходил из межпальцевых промежутков и завораживающе отражался от гладкой бледной кожи Чу Яньчуаня. Свет этот, конечно, был совершенно неосязаемым, но, казалось, нёс в себе столько жара, словно вот-вот вспыхнет безумным пламенем. Вокруг мерцали свечи, и ночной ветер Небесного Царства, залетая в распахнутые окна, приносил аромат цветков груши, развевая полог кровати. И пока полог колыхался, можно было смутно разглядеть фигуры, перекрывающие друг друга на смятых простынях. Чу Яньчуань прикрыл глаза, полураздетый, с обнажёнными плечами и небольшой частью спины, кости которой напоминали спрятавшиеся крылья. Все изящные одежды Изначального божества где-то сползли, где-то задрались и живописными складками собрались на талии. Цзин Фэйжун упёрся десятью пальцами в кровать, вцепившись в шею Чу Яньчуаня, словно собака, и изо всех сил толкался снизу. Пятый Принц не успел даже снова заплакать, как его глаза налились кровью, он захлебнулся и неопределённо спросил: — Ди-цзюнь, можно мне… Чу Яньчуань уже искусал губы до крови, и жадно хватал ртом воздух. Он хрипло произнёс: -… нет… да… Что?.. Цзин Фэйжун простонал нечто невразумительное со слезами на глазах и наконец попросил: — Могу ли я пососать твои соски? Он хотел спросить об этом и в прошлый раз, но тогда они с Ди-цзюнем ещё не были знакомы, поэтому ему было неловко просить о подобном. Хотя они и сегодня ещё не очень-то знакомы, но, в конце концов, уже вполне могут сделать вид, что знают друг друга, и всё будет в порядке. Цзин Фэйжун притворился послушным, но ничуть не ослабил настойчивую силу в нижней части тела. Чу Яньчуань невообразимо выгнулся навстречу темноте перед глазами и невольно застонал. Его тело было таким горячим, что он готов был вот-вот расплавиться. Через некоторое время он тихонько вскрикнул: — Нельзя. В такие моменты любой отказ звучит особенно неубедительно. И Цзин Фэйжун ничуть не расстроился, к тому же он помнил о том, как сильно его любит Чу Яньчуань. Нет ничего невозможного, Ди-цзюнь просто стесняется. Подумав об этом, Цзин Фэйжун обнял Чу Яньчуаня за тонкую талию, развернул его к себе и поцеловал в уголки его влажных, покрасневших глаз. Затем он с нетерпением двинулся вниз, словно голодный щенок, обнажая острые клыки и открывая пасть, чтобы укусить ярко-алую нежную плоть. Чу Яньчуань издал приглушённый стон и как-то неловко потянулся, чтобы толкнуть Цзин Фэйжуна в плечо, но вдруг обнаружил, что руки прижаты к телу. Тем временем чувствительные соски яростно облизывались, покусывались и посасывались, а губы и язык Цзин Фэйжуна были замечательно горячими. Слёзы покатились по груди Чу Яньчуаня, дракон довольно урчал, и было понятно, что оторвать его от Ди-цзюня теперь не сможет никакая сила. Чу Яньчуань выпрямился, горло его сжалось, щеки покраснели, а лицо стало холодным от похоти, словно тающий снег. Волосы, пропитанные потом, портили прекрасный вид Изначального бога и подчёркивали свежий и благоухающий вид Его Высочества. * * * Пожалуй, можно сказать, что этой ночью Цзин Фэйжун снова едва не замучил Чу Яньчуаня насмерть. В конце концов, у Изначального Божества не осталось сил даже просто поднять руки. Он закрыл глаза и тихонько вздохнул. Цзин Фэйжун наклонился к его уху, понюхал и сказал: — Ди-цзюнь, я кончил в тебя… кажется. Чу Яньчуань с трудом пошевелил ресницами и хриплым голосом ответил: — Замечательно… Ваше… Высочество… спасибо… Он вновь ощутил внутри жизненную силу молодого божества. Спустя мгновение после эякуляции дух дракона, словно поток обжигающих искр, хлынул в кровь Ди-цзюня. Хотя его тело всё ещё ощущалось опустошённым и безжизненным, он ясно чувствовал, как его собственная сила восстанавливается. Сердце Цзин Фэйжуна дрогнуло, когда он услышал этот его ответ, и он подумал, что Ди-цзюнь действительно слишком сильно его любит. Пятый Принц снова уткнулся лицом в его грудь и заскулил, желая пососать. Чу Яньчуань протянул руку и схватил его за волосы, слабо прошептав: -… чуть осторожнее… Цзин Фэйжун снова с большим чувством облизал грудь и соски Чу Яньчуаня, а затем встал. Его лицо и глаза покраснели, и он гнусаво спросил, неопределённо указав немного ниже талии Изначального бога: — Ди-цзюнь, хочешь вытереть? — Не нужно, — у Чу Яньчуаня совсем не осталось сил, его сознание было немного рассеяно, и даже его речь походила на слабые вздохи: — Спи… Глаза Цзин Фэйжуна слегка расширились от удивления и некоторого замешательства. Он подумал, что Ди-цзюнь снова оденется и уйдёт. Но неожиданно для себя самого тот решил провести здесь ночь. Пятый Принц тихонько накрыл его тонким одеялом и осторожно лёг с краю. Лёгким движением кончиков пальцев он погасил свечи в комнате за пологом. Но ещё какое-то время его тень лениво покачивалась на тонкой вуали и белых занавесках, пока Цзин Фэйжун украдкой ощупывал край кровати. Вскоре Чу Яньчуань заметил это и спросил раздражённым шёпотом: — Что ищет Ваше Высочество? — Ничего-ничего, — Цзин Фэйжун тут же тихонько лёг и попытался притвориться то ли спящим, то ли мёртвым. — Вы это искали? — спросил Чу Яньчуань, подняв небольшой предмет. Тот был странной формы, круглый, плоский и мягкий на ощупь. На первый взгляд, было совершенно непонятно, что это такое. Не говоря уже о том, что Чу Яньчуань нашёл его в темноте. Но немного подумав, Ди-цзюнь понял, что это… черепаха, с большой любовью сшитая из потёртой временем ткани и набитая соломой. Жизнь безжалостно потрепала несчастное животное — слегка глуповатая расписная морда почти совсем стёрлась с ткани, как и знаки, приносящие удачу, на панцире. Кое-где из разъехавшихся швов проглядывала солома, а маленький острый хвост совершенно точно выглядел так, будто его долго и с большим удовольствием сосали и грызли. Ди-цзюнь озадаченно смотрел на черепаху, та подслеповато смотрела на него и вовсе не спешила объяснять, что она делает в спальне Его Высочества Пятого Принца. Цзин Фэйжун на мгновение опешил, а затем быстро протянул руку и выхватил мягкую игрушку из рук Ди-цзюня с таким видом, словно желал что-то сказать, но был не в силах вымолвить ни слова. Пятый Принц лишь фыркнул от досады и в гневе повернулся спиной к Чу Яньчуаню, прижав черепаху к груди. — Ваше Высочество не желает объяснить? — спросил Чу Яньчуань с таким видом, будто обнаружил в кровати супруга очаровательную любовницу, а не это сомнительное чучело с кривыми лапами и покусанным хвостом. Он вдруг вспомнил, как Цзин Фэйжун спал в одиночестве у пруда с лотосами на следующий день после их свадьбы, и как он сегодня вечером неловко пытался спрятать нижнюю одежду Ди-цзюня, поедая цукаты. И даже его одержимость сосками Ди-цзюня также начала обретать новый смысл. Драконы очень благородные, мудрые и загадочные существа… за исключением Цзин Фэйжуна. Спустя долгое время Цзин Фэйжун угрюмо спросил: — Нельзя, да? Чу Яньчуань озадаченно моргнул и уже собирался сказать, что ему в общем-то всё равно, как вдруг услышал голос Пятого Принца, еле слышно всхлипнувшего: — Все мои братья и сёстры в порядке, только у меня такая проблема. Кто заставил меня потерять отца ещё до того, как меня отняли от груди?.. Когда прозвучало слово «отец», Чу Яньчуань тоже на мгновение замер. Он ошеломлённо смотрел на мерцание света и тени на пологе кровати. Ему вдруг послышалось, будто сквозь семь тысяч лет раздался пронзительный вопль, от которого сердце Ди-цзюня снова заныло. Цзин Фэйжун наконец не выдержал и расплакался. Небесный Император сурово наказывал его за это в детстве, но он ничего не мог поделать, поэтому ему оставалось лишь скрывать это и никому не рассказывать. Он чувствовал себя очень огорчённым, ведь причина была в том, что у этого дракона с самого рождения не было отца. Маленький секрет, который так долго скрывал Пятый Принц, был раскрыт. Цзин Фэйжун не ощущал ни гнева, ни стыда, но внезапно почувствовал сильную обиду. Он всё ещё смутно помнил, как его держал на руках отец, но лицо его было настолько размытым, что, как бы Пятый Принц ни старался восстановить воспоминания, ему не удавалось собрать их в более чёткую картину. — Ваше Высочество, не плачьте больше, — Чу Яньчуань коснулся руки Цзин Фэйжуна и нежно развернул её. Осторожно разгладив кончиками пальцев линии талисмана на его ладони, он просто сказал: — Спи спокойно. Цзин Фэйжун обнял черепаху. Затем он обнял Чу Яньчуаня, уткнулся лицом ему в грудь, вытер слёзы, всхлипнул, закрыл глаза и вскоре уснул. Сегодня он был очень усталым и вообще-то собирался лечь спать сразу после битвы. Чу Яньчуань ещё какое-то время поглаживал его ладонь, потом медленно поднял её и, вздохнув, посмотрел на точно такой же, но постепенно исчезающий, магический знак на собственной ладони.