Наследник престола и его странные предпочтения

Зима пришла внезапно, как дыхание призрака на затылке. Едва забрезжил рассвет, как весь Архей накрыла тишина — не гробовая, нет... А та самая, из которых рождаются сказки. День был первый. Декабрьский. Хрупкий, будто стеклянный шар на ёлке, что вот-вот должен рассыпаться от одного неловкого прикосновения. Иней расцвел по подоконникам замков, по медным перилам и крышам городских лавок. Деревья, словно окаменевшие хранители времени, стояли недвижимо, в их ветвях застыли сны прошедшей осени. Ветер осторожно скользил по улицам, неся запах льда, хвои и чего-то неуловимо нового — как будто воздух сам знал: осталось ровно тридцать дней. Тридцать — до того самого мгновения, когда всё изменится. А пока... Серебряное утро только начиналось. Медленно, почти лениво, солнце прокралось в окна королевского дворца, растекаясь по гобеленам и холодным плитам. Где-то далеко за стенами дворца начали пробуждаться трубачи, кухонные служанки, стражники смены. А внизу, у самого подножья гор, первые дети бросали в друг друга снежками. Королевский колокол не звонил — по старой традиции, в первый день декабря Архей дышал в полной тишине, как будто готовился к великой симфонии грядущего. И никто ещё не знал, что именно в этот день некто откроет письмо, что должно было быть сожжено... ****** Серебристый свет рассвета проник в покои короля. И в этом холодном сиянии Тадмавриэль выглядел иначе — не монархом, а усталым человеком, чьи плечи изогнулись не от старости, но от тяжести грядущего. Он уже был на ногах. У окна, в ночной рубашке, босиком на мраморном полу. Тишина царила вокруг — только вьюга за стеклом водила свои хороводы, касаясь стекла так, будто искала путь внутрь. Тадмавриэль не спал этой ночью. Мысли терзали, будто псы. Вчера он ещё сомневался, но сегодня — чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы. И вот, с первыми лучами нового месяца, он протянул руку к тому самому ящику, ключ от которого не трогал двадцать лет. Письмо лежало там, словно ждало. Незапечатанное, но нетронутое. Старая бумага, пожелтевшие края, едва видимая вензельная печать дома Лунарис. Он знал, чье оно. Он сам запретил прикасаться к нему. Сам повелел забыть, скрыть, спрятать. И всё же… в это утро — рука дрогнула, и он развернул его. > «Если ты читаешь это, значит время пришло. Значит, наш договор больше не может быть тайной. Ты знаешь, кому принадлежит истинное наследие. Знаешь, на чьих плечах лежит цена за светлое будущее Архея. Не отрекайся. Не молчи. Не позволяй им наступить на те же грабли, что мы. Иначе тьма вернётся. Она уже близко. — А.» Тадмавриэль закрыл глаза. Внутри все сжалось, как тогда, когда он, ещё юношей, стоял над телом своего брата. Тогда тоже был декабрь. Тоже было утро. Тоже шла зима… За дверью раздался лёгкий стук. — Ваше Величество? — голос камердинера едва касался воздуха, это был Лукий, по уши влюбленный в короля. — Принц проснулся. Он спрашивает, можно ли его сегодня отпустить в город. Говорит… хочет увидеть, как украшена центральная площадь. Король молчал. Потом прошептал — почти одними губами, глядя в окно, где снежинки плавно ложились на подоконник: — Через тридцать дней всё изменится. Позволь ему быть свободным… пока ещё можно. Он сжал письмо в кулаке. Но не сжёг. ****** Тишина рассвета вплелась в улицы и коридоры, укутала шпили замка и притихшие деревья. Декабрь пришёл не с шумом — а с дыханием, едва различимым, как шёпот судьбы. В северном крыле дворца, в комнате, где стены были украшены сотканными вручную гобеленами, а из окна открывался вид на заснеженные сады, медленно просыпался Эграссель. Но не от звуков, не от шума — от прикосновения. Ло, робко, почти неслышно, склонился к нему. Он долго стоял рядом с кроватью, наблюдая, как тот спит: тени от ресниц, мерцание дыхания, полуулыбка, что пряталась в уголке губ. И вот — он склонился и коснулся его лба губами. Тихо, едва дотронувшись. Но для Ло — это было почти как признание. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он ждал, что Эграссель дернется, вздрогнет, обидится. Но… — Хм… — голос, тихий и хрипловатый от сна, пробежал по воздуху, словно шелковая нить. Глаза медленно приоткрылись, и на лице Эграсселя заиграла та самая — хорошо знакомая, хитрая, теплая улыбка. — А вот и первый снег, — прошептал он, глядя прямо на Ло. — И первый поцелуй… — Я… я просто… ты спал, — начал быстро Ло, отведя взгляд от принца — Ты разбудил меня правильно, — Эграссель сел в постели, откинувшись назад на локти. — Если бы меня всегда так будили, я бы, пожалуй, стал самым покладистым человеком в Архее. Он потянул Ло за руку. Ло не успел даже опомниться, как оказался на груди Эграсселя, прижатый к нему одной рукой, а другой — принц всё ещё опирался на локоть, глядя на него сверху вниз с тем самым, слишком понимающим взглядом. — Вот теперь я точно не встану, — хмыкнул Эграссель, опуская подбородок на его волосы. — Кто станет с кровати, когда на ней — утро, тепло… и ты? Ло застыл, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я… я просто хотел разбудить тебя, — пробормотал он, пряча взгляд в складках одеяла. Он не знал, куда девать руки. Они как будто стали чужими. Висели неловко, пока одна не легла, почти случайно, на грудь Эграсселя, чувствуя, как под ней спокойно и глубоко бьётся сердце. — М-м, тогда поздравляю, ты справился, — усмехнулся Эграссель. Его голос звучал лениво, сонно, но с какой-то удивительно мягкой, тянущей ноткой в каждом слове. Он чуть сильнее прижал Ло к себе. — Разбудил… и теперь не сбежишь. — Я не собирался сбегать… — едва слышно прошептал Ло. Молчание повисло между ними — не напряжённое, а будто шёлковое, уютное. За окном медленно кружились снежинки. Декабрьское утро разворачивалось без спешки, как письмо, в котором каждое слово было важно. — Скажи, — нарушил тишину Эграссель, его пальцы скользнули по плечу Ло. — Ты часто так целуешь людей в лоб? Ло чуть не задохнулся от собственного смущения. — Нет! — он дернулся, но рука Эграсселя тут же мягко удержала его. — Только… только тебя. Эграссель тихо рассмеялся, совсем по-доброму, как будто услышал нечто важное. Его лоб коснулся лба Ло. — Тогда тебе придётся делать это чаще. Уж слишком хорошо ты умеешь возвращать к жизни… даже из самых тёмных снов. Они лежали, прижавшись друг к другу, пока мир вокруг медленно оживал. Скоро — дворец зашумит, коридоры наполнятся голосами, придворные начнут плести свои сети, и на городскую площадь выедет юный принц. Но пока — было только это утро. Эта кровать. Этот миг. И ощущение, что с началом зимы… что-то в их мире действительно меняется. Время, казалось, остановилось. Тело Ло мягко покоилось на груди Эграсселя, а дыхание обоих стало общим, будто зима за окном не смогла добраться до них. Ло слегка приподнял голову, заглядывая в глаза, которые смотрели на него с тем самым выражением, от которого у него дрожали колени. — Ты... всегда так смотришь, — прошептал он. — Только на тебя, — ответил Эграссель, почти не раздумывая. Тонкая пауза. Взгляд к взгляду. Миг — как снежинка на ладони: хрупкий, неуловимый, настоящий. И Ло всё-таки решился. Он потянулся немного ближе к нему — медленно, неуверенно — и прикоснулся губами к губам Эграсселя. Коротко. Осторожно. Как будто боялся обжечься. Но Эграссель ответил. Глубже. Увереннее. Ласково. Не требуя — а принимая. Его рука всё ещё удерживала Ло за талию, а вторая — скользнула вниз, туда, где когда-то — он дал ему это в своих интересах и любопытству думая оденет он это или воздержится. Хвост был привязан, и с тех пор стал почти частью образа Ло — маленькая игра между ними, тайная, невинная, но чертовски значимая. Эграссель обвёл пальцами меховой кончик, медленно, лениво, будто размышляя, как далеко может зайти, прежде чем это перестанет быть только игрой. — Ты знаешь… — прошептал он у уха Ло, — …что когда ты в этом хвосте и ушках, мне хочется… Он не договорил. Пальцы, будто сами по себе, скользнули чуть ниже — под мягкую ткань платья горничной, которое Ло носил с первых дней во дворце, как униформу, и как щит, скрывающий его смущение. Ло вздрогнул, прикусил губу. Его дыхание стало неровным. — Эграссель… — голос почти исчез. Но прежде чем что-то могло произойти — резкий стук в дверь. — Эграссель? — раздался знакомый, холодно-сдержанный голос. Королева. Ло мгновенно дёрнулся, будто его окатили ведром ледяной воды. Эграссель зажал ему рот рукой, мягко, и прошептал на ухо: — Не вздумай отвечать. — Я вхожу. Дверь чуть скрипнула — Эграссель, не теряя ни секунды, резко перевернулся, укладывая Ло под одеяло, а сам сел на кровати, лениво потирая шею, как будто только что проснулся. Королева вошла — высокая, с идеальной осанкой, в зимнем халате цвета горького шоколада, подбитом мехом. Взгляд её скользнул по комнате, на секунду задержался на двух чашках на тумбе и смятое второе одеяло, но ничего не сказала. — Я хотела поговорить, — начала она. — О твоём отце. Он… изменился. С этим письмом, с молчанием. Ты заметил? Эграссель коротко кивнул, кидая взгляд на свернувшегося под одеялом Ло — тот замер, не дыша. — Ты ведь знаешь: он не просто так разрешил Талверину пойти в город. В этом — что-то большее. Мне это не нравится. — Я поговорю с ним, — мягко сказал Эграссель. — Но… может быть позже? Тейрасса задержалась ещё на мгновение, будто обдумывая что-то, потом сухо кивнула и вышла. Щелчок двери. Эграссель выдохнул и рухнул обратно на подушку. — Мы с тобой живём слишком опасно, — хмыкнул он. — Но, признаться… это было великолепно. Ло вынырнул из-под одеяла, красный как рассвет. — Я больше никогда… — Не врёшь, — перебил его Эграссель, легко касаясь губами его лба. — Ты обязательно повторишь. И я обязательно тебя поймаю, помое Эграссель откинулся на подушки, глядя в потолок, но одной рукой по-прежнему держал Ло — не позволяя тому отдалиться. Ло лежал рядом, укутанный в одеяло, с пылающим лицом и непослушным сердцем. — Ты видел её лицо? — тихо рассмеялся Эграссель. — Я почти уверен, что она всё поняла. Но сделала вид, что нет. Классика королевских манер. — Мне теперь страшно появляться в замке, — пробормотал Ло, прячась носом в плечо Эграсселя. — Меня уволят. Или сошлют… куда-нибудь в заснеженные конюшни. — Если тебя уволят, я последую за тобой, — лениво ответил тот, зарываясь пальцами в волосы Ло. — А если сошлют — мы построим там наш маленький замок из снега. Со встроенной кроватью. Огромной. Ло фыркнул, но улыбка всё же пробежала по его губам. — Ты неисправим. — Я просто… впервые за долгое время чувствую, что живу, — ответил Эграссель, глядя на него с той тихой уверенностью, от которой мурашки пробегают по коже. — С тобой. Некоторое время они просто лежали так, обнявшись, в уютной, затихающей тишине. Где-то вдалеке били колокола, ознаменовывая начало нового дня. Но снежное солнце всё настойчивее лилось в окна, и Ло с лёгким вздохом поднялся. — Нам стоит выйти… пока замок не начал искать нас по углам. — Убедил, — протянулся Эграссель, подтянулся, встал и перекинул через плечо шёлковый тёмный халат. — Но с одним условием. — С каким? — Я сам тебя одену. Не хочу, чтобы замёрз. Ло хотел было возразить, но не успел — Эграссель уже натягивал на него тёплые чулки, выуживал из шкафа меховой накид, начав оборачивать его клетчатый шарф его вокруг шеи с почти болезненной нежностью. — А это обязательно? — слабо сопротивлялся Ло, когда тот достал мягкие варежки. — Ты весь дрожишь от одного взгляда на снег, — хмыкнул Эграссель. — Конечно обязательно. И шапку тоже. — Не хочу! — запротестовал Ло, пряча голову. — Тогда надевай ободок, — подмигнул Эграссель, выуживая с полки тот самый ободок с белыми кошачьими ушами. — С ними ты хоть выглядишь как герой какой-нибудь зимней сказки. — Ты чудовище, — прошипел Ло, но всё же позволил водрузить аксессуар на голову. — Но твоё чудовище, — отозвался Эграссель, отворяя двери. ****** Снег скрипел под ногами. Деревья стояли укутанные в серебро. Ветви едва касались друг друга, как будто не хотели нарушать тишину. Ло судорожно прижимал ладони к груди, прячась под плащом. — Эграссель… — простонал он, вжимаясь в шарф, — …я тебя очень люблю, но прогулка по саду — пытка. Я создан для шёлковых простыней, горячего чая и каминов. — И для того, чтобы быть самым милым мерзляком в королевстве, — улыбнулся Эграссель, заметил что тот уже дрожит как осиновый лист и сказав ни слова — просто подошёл сзади и, как тёплая волна, укутал Ло руками, словно создавая из себя живой щит. — Слишком холодно, — прошептал он, прижимаясь щекой к его виску. — И ты упрямый. Я бы мог утащить тебя обратно под одеяло, и не отпускать до весны. — Не смей… — хрипло выдохнул Ло, — …иначе я соглашусь. — Потерпи ещё немного. Смотри, как красиво. Заметил Эграссель, подходя ближе, чтобы накрыть его сзади руками. — Идеальный фон для поцелуев, между прочим. Снежный, нежный, будто весь мир застыл, чтобы подождать, пока мы будем честными. — Здесь кто-то может увидеть! — зашептал Ло, оглядываясь. — Так пусть смотрят, — усмехнулся Эграссель. — Я не хочу больше прятаться. И прежде чем Ло успел возразить, он снова поцеловал его. На этот раз — не как тогда, украдкой. А по-настоящему. Под ветвями инея. Под дыханием зимы. Под звоном приближающихся перемен. …И в тот миг, когда дыхание Эграсселя смешалось с его собственным, Ло почувствовал, как мир вокруг стал глухо-тихим, будто затаил дыхание. Даже ветер замедлил шаг, перестал шевелить ветви, позволив им целовать друг друга без свидетелей. Но это иллюзорное одиночество разрушил голос, от которого кровь в жилах похолодела: — Любопытная сцена… для начала зимнего дня. Оба резко обернулись. Из белой дымки утреннего пара, с каждым шагом проступая всё отчётливее, к ним приближался король Тадмавриэль. Его движения были неторопливыми, но в каждом чувствовалась привычка властвовать. На плечах — длинный чёрный плащ, отороченный густым белым мехом, в волосах — лёгкая изморозь, словно сама зима метила его своим знаком. Он шёл, не отводя взгляда, и этот взгляд был тем опаснее, что в нём не было ни гнева, ни удивления — только ровная, хищная внимательность человека, привыкшего читать и скрывать чужие секреты. — Отец… — Эграссель выпрямился, будто только что вспомнил, что он — наследный принц, а не мальчишка, застуканный в шалости. Ло вжал подбородок в меховую накидку, будто хотел спрятаться в ней целиком. Его пальцы судорожно сжали ткань — то ли от холода, то ли от страха. Тадмавриэль остановился прямо напротив них, между ними и дорожкой к замку. — Я вышел подышать свежим воздухом первого зимнего утра, — произнёс он негромко, почти ласково, но в каждом слове звенела сталь. — Но, как вижу… воздух тут и без того накален. Эграссель сжал губы. Он не отводил взгляда, но плечи его напряглись. — Ваши утренние привычки… иногда приводят к неожиданным открытиям, — продолжил король, переводя взгляд с Эграсселя на Ло и обратно, словно взвешивал, кто из них даст больше ответов. — Скажи, сын мой, это новая традиция? Начинать зиму с тайных прогулок… и не менее тайных признаний? Ло затаил дыхание. Его щеки горели от мороза и от осознания, что каждое слово Тадмавриэля — это не просто вопрос, а испытание. — Это не тайна, отец, — медленно, сдержанно произнёс Эграссель. — По крайней мере, я не собирался её скрывать. — Правда? — в голосе Тадмавриэля скользнула едва заметная тень насмешки. — Тогда, возможно, я — первый из королевского совета, кто должен поздравить вас обоих? Он сделал полшага вперёд, так близко, что Ло почувствовал, как на него ложится тень короля. — Или мне следует… предостеречь? — его голос стал чуть тише, но от этого ещё опаснее. — Зима — время хрупкое. Одно неловкое движение — и лёд треснет. Между ними повисла тишина. Тонкая, как стекло, готовая разбиться от любого слова. ****** Тишина между ними натянулась, как тонкий лед под ногами. Ло казалось, что если он сделает хоть один глубокий вдох, этот лед треснет, и они все трое рухнут в бездну. Тадмавриэль медленно скользнул взглядом по лицу сына, затем на Ло — и задержался. В этом взгляде не было прямого обвинения, но он жёг сильнее, чем любой крик. — Знаешь, Эграссель, — произнёс он негромко, — я всегда считал, что выбор спутника — это не просто вопрос сердца. Это вопрос короны. Его глаза блеснули сталью. — И любой, кто приближается к тебе… должен понимать цену этого шага. Ло почувствовал, как по спине пробежал ледяной ток. Он уже не был уверен, мерзнет ли он от зимнего воздуха, или от того, что его словно прижимали к стене без единого движения. — Отец… — начал Эграссель, но Тадмавриэль поднял ладонь. — Не перебивай. Прогуляйся со мной. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Король повернулся, не глядя, идя по заснеженной аллее, но остановился, заметив, что Эграссель не двинулся. — Один, — добавил он, бросив короткий взгляд на Ло. На мгновение в глазах Эграсселя мелькнуло колебание, но затем он всё же снял с Ло меховую накидку, укутал его плотнее и тихо шепнул: — Жди здесь. Я вернусь. И пошёл за отцом, оставляя за собой глубокие следы в снегу. Ло остался стоять посреди белого сада, словно брошенная фигурка на шахматной доске. Он видел, как два силуэта постепенно исчезают за поворотом аллеи, а внутри его всё сильнее сжимало чувство, что эта «прогулка» — не просто разговор, а тонкая проверка, где на кону стоит не только любовь… но и будущее. А где-то вдали, над ветвями инея, закаркала одинокая ворона. ****** Снег скрипел под сапогами. Шаг за шагом они уходили всё глубже в белую тишину сада. Холодный утренний свет окрашивал мир в бледно-голубые и серебряные тона, а их дыхание вырывалось короткими облаками пара, что таяли в воздухе. Тадмавриэль шёл впереди, не спеша, словно прогуливался без всякой цели. Но Эграссель слишком хорошо знал отца, чтобы обманываться этим спокойствием. Каждый поворот головы, каждый размеренный шаг — всё было выверено. Как на тренировочном поле, когда мастер меча обводит ученика кругами, выбирая момент для удара. — Я смотрю, — заговорил король, не оборачиваясь, — ты уже сделал свой выбор. Голос его был спокоен, но в нём было что-то такое, что заставило Эграсселя невольно выпрямиться ещё сильнее. — Если ты имеешь в виду Ло… — начал он, но снова получил в ответ поднятую ладонь. — Я имею в виду последствия, сын. — Тадмавриэль остановился, повернулся лицом, и его взгляд вонзился в Эграсселя, как ледяной клинок. — Ты, кажется, забыл, что твой брак — это не просто твои чувства. Это — договор. Политика. Кровь домов. И каждое твоё решение отражается на короне. Снег под ногами вдруг показался Эграсселю слишком хрупким, будто он и вправду стоял на замёрзшем озере. Но он сдержал ответ, выжидая. — Ты думаешь, что готов отстаивать его перед всеми? — продолжил король, делая шаг ближе. — Перед лордами, перед советом, перед народом? Даже если они отвернутся от тебя? — Я… — Эграссель замялся, но затем поднял глаза. — Да. Тадмавриэль медленно обошёл его кругом, и Эграсселю показалось, что он слышит, как у отца под плащом шуршит ткань, как тихо хрустит снег под его шагами. — Красивое слово, — произнёс он, задевая плечом. — «Да». Знаешь, сколько таких «да» я слышал от юнцов, которые верили, что любовь сильнее власти? ****** Лололошка всё ещё стоял там, где Тадмавриэль оставил его, — среди хрупкой тишины зимнего сада, где каждый вздох оборачивался в воздухе бледным облаком. Снег, казалось, стал ещё белее, а ветви — тяжелее от инея. Ветер, едва ощутимый, шевелил пряди его волос, заставляя холод медленно просачиваться к коже. Но Ло не двигался. Он всё ещё чувствовал на себе тяжёлый, пронизывающий взгляд короля, будто тот и после ухода оставил в этом месте невидимую тень, от которой было трудно избавиться. Тадмавриэль ушёл, сказав пару коротких, обжигающе спокойных слов с оттенком угрозы, и его шаги по каменным плитам двора эхом отдавались в ушах, медленно тая вдалеке. Но даже когда последний звук стих, в груди Ло продолжал жить тот странный, давящий холод, не имеющий ничего общего с зимней стужей. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, но тепло от ладоней не спасало. Каждый миг тянулся слишком долго. Эграсселя всё не было. В груди постепенно нарастало беспокойство — то самое, которое не просто тревожит, а медленно превращается в панический комок под рёбрами. Ло вспоминал, как тот ушёл за кобольдами, уверенный, что вернётся быстро… но уже прошло гораздо больше времени, чем он ожидал. ****** Снег медленно опускался с тяжёлого зимнего неба, ложась на плечи и волосы Ло, словно тонкая вуаль холода. Он всё ещё стоял там, на том самом месте, где только что развернулась тяжёлая сцена. Слова Тадмавриэля, произнесённые с едва уловимой угрозой, всё ещё звенели в ушах, будто отзвуки далёкого колокола, бьющего прямо в сердце. Он видел, как величественная фигура короля скрылась за высокими воротами замка, и в груди его нарастало странное, гнетущее чувство — не просто тревога, а вязкая, почти осязаемая тень, которая ползла вглубь его мыслей. — Почему он так смотрел?.. — тихо прошептал Ло сам себе, сжимая пальцы в перчатках так, что суставы побелели. Лёгкий ветер тронул его плащ, но не принес облегчения — наоборот, холод пробрался под ткань, скользнул по спине, заставляя невольно вздрогнуть. Ему хотелось уйти в тепло, но ноги будто вросли в снег. Всё его существо ожидало — жадно, с замиранием дыхания — чтобы Эграссель вернулся, чтобы его тёплый, уверенный голос разрезал тишину. Но минуты тянулись вязко, и с каждой из них страх медленно вплетался в ожидание. Ло то и дело оборачивался на звук шагов, которые оказывались всего лишь шорохом ветра или тихим скрипом обледеневших веток. А вдруг с ним что-то случилось?.. — мелькнула мысль, и сердце болезненно сжалось. Тревога уже была почти невыносима, когда вдруг где-то в глубине сада послышался знакомый ритм шагов. Ло поднял взгляд… Сначала показалось, что это снова обман — шорох снега под ветром. Но шаги становились всё отчётливее, ровные, уверенные, будто отбивали сердечный ритм Ло, который и так уже бился слишком быстро. Из туманной белизны зимнего сада, там, где голые ветви переплетались, как тёмные пальцы, появилась знакомая фигура. Эграссель. Высокий, в тёмном плаще, с налетевшими на плечи снежинками, он шёл неторопливо, но в каждом движении читалось — он спешил. И всё же взгляд его был сосредоточенным, серьёзным, а в прищуре глаз — какая-то едва уловимая усталость. — Ло? — тихо, но отчётливо произнёс он, когда расстояние между ними сократилось. В его голосе слышалось то тепло, которое Ло так ждал… и что-то ещё, тёмное, словно след недавнего разговора с отцом. — Ты… долго, — выдохнул Ло, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он не был уверен, от холода она или от тревоги, что всё ещё не отпускала. Эграссель подошёл ближе, и его тёплая ладонь коснулась щеки Ло — проверяя, не слишком ли он замёрз. Снежинки с его перчаток таяли, скатываясь на кожу холодными каплями. — Прости. — Взгляд принца на мгновение ушёл в сторону, к воротам, за которыми исчез Тадмавриэль. — У нас с отцом был… разговор. В его голосе это слово прозвучало так, что Ло понял — разговор был далеко не из приятных. Ветер поднялся, и Эграссель, не раздумывая, накинул на Ло край своей накидки, притянув его ближе. В этом движении было что-то почти отчаянное, словно он хотел защитить не только от холода, но и от невидимой угрозы, витавшей в воздухе. — Ло… — его голос стал тише, почти шёпотом. — Если он скажет тебе что-то… если будет пытаться запугать — не слушай. Обещай мне. Ло поднял глаза, в которых тревога смешалась с вопросами. Но прежде чем он успел что-то спросить, Эграссель крепче сжал его руку. — Обещай. Снег вокруг них падал всё гуще, отрезая этот миг от остального мира. Снег уже не падал — он кружился, словно медленные белые искры, подхваченные невидимыми вихрями. Каждая снежинка казалась ледяным шёпотом, который пытался заглушить слова, прозвучавшие минутами ранее из уст Тадмавриэля. Но для Ло этот шёпот только подчёркивал гнетущую тишину, царившую вокруг. Он всё ещё стоял, прижавшись к плечу Эграсселя, чувствуя, как тёплый, живой жар исходит от его тела сквозь плотную ткань накидки. От этого тепла хотелось не просто согреться — хотелось утонуть в нём, забыть всё, что было сказано королём, забыть холод, забыть страх. Но слова Эграсселя застряли в сердце, как тонкий осколок стекла. — Ты… правда думаешь, что он… — Ло запнулся, не решаясь произнести вслух то, что крутилось в голове. — Думаю, — тихо, но твёрдо ответил Эграссель, не отводя взгляда. Его глаза, обычно мягкие и спокойные, теперь напоминали гладь озера перед грозой: в них было и напряжение, и решимость, и что-то ещё — чувство, которое он не позволял вырваться наружу. — Он привык контролировать всё, Ло. И тех, кто мне дорог… тоже. Эти слова прозвучали так, что Ло невольно вдохнул глубже, пытаясь прогнать ком в горле. Ветер снова пронзил сад, заставив ветви скрипнуть, и Эграссель притянул его ещё ближе. — Я не хочу, чтобы он смог коснуться тебя хотя бы словом, — сказал он уже тише, почти вкрадчиво, так, словно боялся, что их кто-то подслушает. — Мне хватило того, что он сказал сегодня… и то, что он мог сказать тебе, если бы остался. Ло слабо улыбнулся, пытаясь хоть чем-то разрядить тяжесть в голосе принца. — Я не настолько хрупкий, как ты думаешь. — Нет, — мягко возразил Эграссель, — ты именно настолько хрупкий… но это не упрёк. Просто я не хочу, чтобы мир ломал то, что мне… — он запнулся, словно вдруг понял, что готов сказать слишком много, и отвёл взгляд на снежные дорожки, петлявшие между мраморными статуями. Тишина повисла на пару секунд, но не давила — наоборот, она была как тонкая ткань, которую они держали вместе, боясь порвать. Эграссель наконец посмотрел на Ло снова, и в этот момент между ними будто стало ещё теплее, несмотря на мороз. — Когда я шёл сюда, я думал только о том, что ты стоишь тут один, — признался он. — И что каждую секунду, пока меня нет, тебе может быть холодно… или страшно. — Было, — честно ответил Ло. — Но я ждал. Эграссель чуть усмехнулся уголками губ, а затем, не отпуская его руки, медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Ло — так мягко, будто боялся, что он растает, как снег. — Тогда, пожалуйста… жди меня всегда. Как бы ни было холодно. Эти слова упали куда-то глубоко, согревая сильнее, чем накидка или близость. Ло почувствовал, как его дыхание стало тише, почти синхронным с дыханием Эграсселя. Казалось, стоит чуть наклониться вперёд — и он окажется настолько близко, что слова уже не понадобятся. Но вдруг от замка донёсся глухой звук — будто кто-то резко захлопнул тяжёлую дверь. Они оба чуть вздрогнули, и взгляд Эграсселя снова стал напряжённым. Он обернулся на мгновение, прислушиваясь, а затем снова посмотрел на Ло. — Нам пора уходить, — сказал он, но голос его стал мягче, словно он уже жалел о необходимости разрывать этот миг. — Идём в мою комнату. Там тепло… и я смогу быть уверен, что ты рядом. Ло кивнул, и они медленно пошли по заснеженной дорожке, всё ещё делясь одной накидкой, словно делили одно дыхание. Путь до покоев занял меньше времени, чем Ло казалось. Он почти не замечал, как под ногами хрустел снег — всё внимание было приковано к рядом идущему Эграсселю. Принц не отпускал его руку, и эта простая, но уверенная хватка действовала как обет, как молчаливое я не отдам тебя никому. Когда за ними закрылась дверь, мир будто сузился до мягкого света каминного огня, до запаха прогретого камня и дорогих трав, что тлели в чашах у стены. — Согрейся, — тихо сказал Эграссель, помогая снять плащ, но Ло поймал его за запястье, не давая отойти. — Не надо… — его голос прозвучал ниже, чем обычно, почти хрипло. — Я уже греюсь. Принц чуть приподнял бровь, но не успел ответить — Ло сам шагнул ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Его пальцы скользнули к вороту Эграсселя, а взгляд стал почти дерзким. — Всё время ты оберегаешь меня, — тихо сказал он, и на его губах появилась тень улыбки. — Но иногда… я тоже могу. Не дав времени на ответ, Ло потянулся и поцеловал его. Не мягко, не робко — жадно, настойчиво, будто хотел смыть остаток холода, который всё ещё держался на губах Эграсселя. Принц чуть удивлённо выдохнул, но не стал отстраняться, наоборот, прижал его к себе крепче. Ло позволил себе чуть больше — лёгкий прикус нижней губы, такой, что Эграссель чуть сжал пальцы на его талии. От этого Ло только сильнее потянул его вниз, заставляя наклониться. Их дыхания смешивались, в каминном свете глаза Эграсселя потемнели, а в уголках губ появилась опасная улыбка. — Осторожнее… — произнёс он, но в голосе не было настоящего предупреждения, только вызов. Ло ответил тем же — коротким, почти невинным на вид поцелуем в уголок губ… и тут же оставил на шее принца лёгкий, но заметный засос. Эграссель тихо выдохнул, но не остановил его. — Теперь ты мой, — почти шёпотом сказал Ло, и в этих словах было не столько игривое, сколько неожиданно властное. Эграссель усмехнулся, обнял его за талию и опустился вместе с ним на диван у камина, притянув так, чтобы Ло оказался сверху. — Тогда докажи, — сказал он низко. В этот момент за окнами прошёл порыв ветра, и Ло вспомнил о тени Тадмавриэля, о том холодном взгляде, что сегодня впился в него. Но именно это заставило его прижаться к Эграсселю ещё крепче, будто сказать: пусть весь мир за дверью, но здесь — только мы. Огонь в камине трещал, бросая на стены тёплые отблески, но в их взглядах тепла было больше, чем в любом пламени. Ло, устроившись на коленях у Эграсселя, провёл пальцами по его щеке, едва касаясь, будто проверяя, до конца ли он здесь, с ним, а не в мыслях о недавнем разговоре с отцом. Эграссель тихо выдохнул, и этот выдох оказался опасно близким к стону, когда Ло наклонился и коснулся губами линии его подбородка. Потом — чуть ниже, к шее. Там кожа была теплее, чем ожидалось, и Ло не удержался — оставил ещё один засос, чуть сильнее, чем предыдущий. — Ло… — в голосе Эграсселя прозвучало предупреждение, но пальцы на его талии невольно сжались. — Что? — шёпотом спросил Ло, не отрываясь от дела. — Боишься, что заметят? Эграссель усмехнулся, но не успел ответить. Ло снова поцеловал его — так, что на этот раз принц перехватил инициативу. Рука Эграсселя переместилась на затылок, притягивая ближе, а второй он уверенно скользнул по спине Ло, заставляя того выгнуться. Поцелуй стал глубже, властнее. Теперь уже Ло чувствовал, как губы Эграсселя диктуют ритм, а его дыхание сбивается не от холода, а от слишком близкого жара. Но он не собирался сдаваться — ответил прикусом, чуть царапнул ногтями его плечо, сквозь ткань тонко ощущая напряжённые мышцы. — Дерзкий, — тихо сказал Эграссель, отстранившись всего на пару сантиметров. Его губы были чуть припухшими, взгляд — тяжёлым и тёмным. — И всё же… мой. Ло в ответ провёл кончиком пальца по его губам, будто проверяя, насколько они тёплые. — Сегодня — да. Но это я решу, когда и насколько. Он снова поцеловал его, на этот раз сам задавая темп, играя с паузами, то резко прерывая, то возвращаясь с ещё большей жадностью. Эграссель позволял ему это, но каждый раз, когда Ло слишком увлекался, принц ловко переворачивал ситуацию, притягивая его так, что тот оказывался под ним. Они смеялись между поцелуями, тихо, прерывисто, но в этих звуках было что-то острое — как будто оба знали, что за этой дверью может появиться кто-то, чьё присутствие разом обрушит весь этот хрупкий мир тепла. В какой-то момент Ло, прижатый к мягкой поверхности дивана, всё же взял себя в руки. Его ладони оказались на груди Эграсселя, он толкнул его чуть назад и, пользуясь секундным замешательством, сам оказался сверху, тем самым оседлав его. Лицо его оказалось в тени, но глаза блестели в свете огня. — Запомни, — прошептал он, опускаясь к его губам, — даже если ты принц, здесь, в этой комнате, я могу быть тем, кто решает. Эграссель только усмехнулся, и в этой усмешке было что-то одновременно гордое и одобрительное. — Тогда решай правильно, Ло. И они снова слились в поцелуе — долгом, медленном, в котором каждое движение было одновременно вызовом и признанием. За дверью тихо что-то скрипнуло. Оба замерли, не разрывая взгляда, и дыхание вмиг стало тише. Ло почувствовал, как ладонь Эграсселя нашла его руку и сжала крепче, словно говоря: пусть, кто бы это ни был — мы всё равно останемся вместе. *** Пламя камина мягко играло на их лицах, бросая золотые отсветы на кожу, будто пытаясь выхватить из тени каждый намёк на желание. Ло, не отводя взгляда, чуть подался вперёд, его колени уверенно упирались по обе стороны от бёдер Эграсселя. Диван под ними тихо заскрипел, но Ло даже не подумал остановиться — наоборот, он нарочно выпрямил спину, словно демонстрируя, что полностью владеет ситуацией. Он медленно стянул с пальцев белые перчатки, одна за другой, и отложил их на край дивана. Его пальцы — теперь свободные, тёплые, с тонкими линиями прожилок на коже — легко, но властно легли на грудь Эграсселя, прижимая того к мягкой обивке. — Видишь? — голос Ло был низким, чуть хрипловатым, будто наполненным током. — Даже твой титул не спасёт тебя от того, что я решу. Эграссель чуть приподнял уголок губ, позволяя этой дерзости скользнуть в его сердце вместе с жаром. — Опасная игра, Ло… — выдохнул он, но в глазах не было страха. Ло, чувствуя, как их дыхания смешиваются, слегка наклонился, едва касаясь его губ — не поцелуй, а мучительное ожидание. Его бёдра чуть сильнее надавили, как будто проверяя, выдержит ли принц это напряжение. За дверью снова послышался осторожный, но явный скрип. Кто-то был рядом. Эграссель чуть напрягся, но Ло, не меняя позы, лишь медленно, нарочито провёл пальцами по его шее, по ключицам, спускаясь вниз, будто хотел сказать: пусть они стоят хоть весь вечер — я не сойду. — Не двигайся, — почти неслышно прошептал Ло, его губы скользнули к уху принца. — Пусть знают, что ты занят… мной. — Он знал, что у большинства эльфов чувствительные уши, так что сделал даже специально, чтоб посмотреть на того, как он отреагирует. И в этот момент тишина стала почти осязаемой — такая, что каждый вдох и каждое биение сердца были громче любых шагов за дверью. Тишина за дверью тянулась липкой нитью, и в этой тишине Ло словно нарочно действовал медленнее, чтобы каждое движение становилось вызовом. Его взгляд оставался цепким, а улыбка — дерзкой, почти хищной. Ло чуть подался назад, всё так же уверенно сидя верхом на Эграсселе, и, не сводя с него взгляда, медленно склонился к своим щиколоткам. Одно неторопливое движение — и лакированная туфелька соскользнула с ноги, упав на ковёр с тихим, но явственным стуком. Он сделал нарочитую паузу, позволяя звуку растечься по комнате, прежде чем так же снять вторую и откинуть её чуть в сторону. — Ты понимаешь, что играешь с огнём? — низко, почти срываясь на шёпот, произнёс Эграссель. — А я люблю обжигаться, — хищно улыбнулся Ло и, не дожидаясь ответа, подался вперёд так, что их тела сошлись плотнее, а дыхания смешались. Его колени чуть сильнее сжали бёдра принца, демонстрируя властность, которой от омеги вряд ли кто-то ожидал. Пальцы Ло скользнули вверх, задержавшись у висков Эграсселя, а затем мягко, но с вызывающей медлительностью коснулись его длинных эльфийских ушей. Он провёл по ним подушечками пальцев, надавливая то нежно, то чуть грубее, будто проверяя, какая реакция будет сильнее. — Знаешь… — прошептал он, наклоняясь к самому основанию уха и касаясь его дыханием, — я могу сделать так, что ты забудешь, что за дверью кто-то есть. Он продолжил медленно играть с ушами — лёгкие касания сменялись ленивыми поглаживаниями, иногда он едва-едва прикусывал кончик, чтобы услышать, как дыхание Эграсселя сбивается. Всё это сопровождалось плавными движениями бёдер Ло, которые лишь усиливали близость и напряжение между ними. За дверью послышался глухой шаг… потом ещё один, будто кто-то замешкался. Ло лишь усмехнулся, не прекращая ни одного из своих движений, явно наслаждаясь тем, что контроль полностью в его руках. Эграссель уже тяжело дышал, его пальцы невольно сжимали ткань дивана, а взгляд — тёплый, но чуть затуманенный — никак не мог оторваться от Ло. Каждый новый каскад прикосновений к его ушам, каждое ленивое движение бёдер вгоняло его всё глубже в сладкое безумие. Ло чувствовал, как принц почти на грани… и именно в этот момент он внезапно остановился. Он отстранился медленно, словно нарочно давая понять, что это его решение, а не случайность. Его улыбка была слишком довольной, чтобы не заметить. — Жаль, но обед сам себя не принесёт, — тихо сказал он, каснувшись губами щеки Эграсселя, как лёгкая дразнящая точка в их незавершённой игре. — Я ведь всё ещё твой личный слуга. Он плавно поднялся, соскользнув с коленей принца, и, будто ничего особенного не произошло, взял свои лакированные туфельки. Сел на край дивана, неторопливо натянул их на ноги, поправил ремешки, словно это был важнейший ритуал, а не продолжение недавней сцены. Затем надел белые перчатки — одна, вторая, аккуратно разглаживая ткань по пальцам. Подошёл к стоявшему у стены зеркалу. Отражение вернуло ему безупречного, слегка надменного лакея, в котором не осталось и следа от того властного, почти развратного омеги, что минуту назад держал принца в своих руках. Ло чуть приподнял подбородок, поправил ворот, встряхнул плечами, придавая фигуре ещё больше выправки. Он ещё раз скользнул взглядом в зеркало, убедившись, что вид у него самый приличный, и только тогда, не спеша, направился к двери — будто не оставил за спиной полураздетого, едва справляющегося с дыханием наследника престола. Ло шёл по коридорам замка размеренным, уверенным шагом, держа под контролем каждое движение — осанка ровная, подбородок чуть приподнят, взгляд спокойный. Никто из встречных слуг или стражников не заподозрил бы, что всего пару минут назад он держал наследника престола в таком состоянии, что тот едва мог произнести связное слово. Он кивал знакомым лицам, иногда обменивался короткими вежливыми фразами, как и подобает личному слуге принца. По пути он даже поправил пару свечей в канделябрах, снял с подоконника осыпавшийся лепесток розы и откинул его в сторону — всё выглядело так, будто в голове у него не было ничего, кроме обязанностей. Но Эграссель, оставшийся в покоях, сидел на диване, не в силах сразу встать. Его сердце всё ещё стучало так, будто он пробежал ползамка, а дыхание приходилось ловить глубоко. Чёртов Ло… — пронеслось в его мыслях, и это прозвучало больше восхищённо, чем сердито. Он играет со мной, как хочет. И ведь знает, что я позволяю. Принц закрыл глаза, провёл ладонями по лицу, пытаясь вернуть себе обычное выражение, но перед внутренним взором всплывали последние секунды — касания к ушам, то мучительное замедление, и тот момент, когда Ло просто… ушёл. Он довёл меня до края и бросил, как будто это он здесь главный… — Эграссель усмехнулся про себя. — И ведь этот нахал пойдёт за обедом, словно ничего не случилось. Тем временем Ло уже сворачивал к дверям кухни, откуда доносился аромат свежего хлеба и тушёного мяса. Он вдохнул этот запах, как будто именно ради него и пришёл, и лёгким движением открыл дверь, готовый войти внутрь так же безмятежно, как и всегда. В кухне стоял привычный утренний хаос: пар от котлов, звон кастрюль, быстрые шаги поваров и помощников. Ло вошёл, словно всё это не касалось его вовсе — тихо, но с такой уверенностью, что даже самые занятые повара невольно поворачивали головы, чтобы кивнуть в знак приветствия. — О, здравствуй Ло — с уважением проговорила кухарка в пышном переднике, — к обеду для его высочества всё готово. — Благодарю, — вежливо улыбнулся он, принимая поднос. Его движения были точными, почти изящными: он проверил, чтобы приборы лежали ровно, хлеб был тёплым, а соус не пролился. Кто-то из молодых помощников по привычке попытался заговорить, спросив про погоду за окнами, но Ло лишь коротко ответил, избегая лишних слов. Он держал тот же безупречно-спокойный образ — будто в его жизни не было ни тени страсти, ни намёка на то, что он оставил в покоях принца. В это время Эграссель, всё ещё сидя на диване, пытался справиться с собой. Его пальцы машинально теребили край подушки, а в голове витала одна-единственная мысль: Как он смеет так спокойно ходить по замку после того, что сделал? Он вспомнил, как Ло, снимая туфельки, смотрел на него снизу вверх — чуть насмешливо, как хищник, который уже загнал добычу, но решил отпустить её… на время. Когда он вернётся… — Эграссель провёл рукой по волосам, чувствуя, как в груди медленно разгорается нетерпение, — я заставлю его пожалеть, что он ушёл. А Ло, выйдя из кухни, шагал обратно тем же размеренным шагом, неся поднос с такой осторожностью, словно нёс корону. И всё это время в его глазах, скрытых за лёгкой маской спокойствия, теплилась едва заметная искра — воспоминание о том, что принц ждёт его… и что игра ещё далеко не закончена. Коридоры замка были тише, чем обычно. Ло шёл по ним с безупречной выправкой, держа поднос ровно, так что ни капля соуса не дрогнула. Он выглядел образцом идеального слуги — собранного, холодного, безмятежного. Но в каждом шаге, в каждом движении пальцев, удерживающих поднос, скрывалась та самая скрытая власть, которую он только что продемонстрировал. Слуги, проходившие мимо, лишь почтительно кивали. Никто бы и подумать не мог, что в голове Ло сейчас вовсе не список дел и обязанностей, а картинка, как он оставил Эграсселя в кресле, полурасслабленного, полунапряжённого, с глазами, полными желания. Он сейчас считает минуты, пока я вернусь, — мысленно усмехнулся Ло. — А я ещё заставлю его подождать. Тем временем в покоях Эграссель уже встал, прошёлся по комнате, словно пытаясь выплеснуть остатки напряжения. Но чем больше он ходил, тем сильнее в груди нарастало раздражённое влечение. Он остановился у окна, глядя на заснеженный сад, но вид не помог — перед глазами всё равно стоял Ло: улыбка, прикосновения к ушам, наглая манера садиться сверху, как будто титул принца ничего не значит. Проклятье… Он умеет сводить с ума. В коридоре за дверью уже послышались ровные шаги — шаги, которые Эграссель узнал бы из тысячи. Поднос чуть звякнул, когда Ло остановился у двери. Принц почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Дверь отворилась. Ло вошёл так, словно только что вернулся с самого обыденного поручения, — спокойный, аккуратный, с лёгкой вежливой улыбкой. Он подошёл к столу, поставил поднос и, чуть склонившись, произнёс: — Ваш обед, ваше высочество. И ни одной тени в голосе, ни намёка на то, что десять минут назад между ними творилось. Только в его взгляде, брошенном на секунду, сверкнула тихая, едва уловимая насмешка. Эграссель не двинулся сразу. Он стоял у окна, спиной к Ло, и только после долгой паузы медленно повернулся. Взгляд его был прищуренным, как у хищника, что выслеживает добычу, хотя внешне он сохранял почти холодное выражение. — Поставь ближе, — тихо сказал он, и Ло послушно придвинул поднос на низкий столик возле дивана. Принц подошёл медленно, почти бесшумно, но каждый его шаг отдавался в Ло лёгким напряжением в груди. Эграссель остановился напротив, будто оценивая, как тот выглядит теперь — безупречно одетый, с идеальными складками на перчатках, со взглядом, в котором, казалось, нет ни грамма лишних эмоций. — Ты… быстро вернулся, — произнёс он, но в голосе слышался намёк, что это скорее обвинение, чем похвала. Ло чуть склонил голову, сохраняя вежливую маску. — Не хотелось, чтобы ваш обед остыл. — Правда? — Эграссель медленно сел в кресло, но не притронулся к еде. Его локти легли на подлокотники, пальцы переплелись. — А я подумал, что ты просто боишься… оставить меня одного надолго. Ло тихо усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то острое, как клинок под шёлком. — Если бы я боялся, ваше высочество, я бы не ушёл вообще. Повисла пауза. Их взгляды сцепились, и в этой тишине воздух будто стал гуще. Эграссель медленно откинулся назад и, чуть прищурившись, сказал: — Ешь со мной. Ло на секунду задержал дыхание — не от самого приказа, а от того, как он был произнесён: не как просьба, не как приказ принца слуге, а как… приглашение в продолжение утренней игры. Он тихо снял перчатки, положил их рядом на стол и сел напротив, прекрасно понимая, что этот обед не будет просто обедом. Они молча ели несколько минут, но молчание было не пустым — оно вибрировало, словно натянутая струна. Эграссель ел медленно, будто намеренно растягивая момент, а Ло, сидя напротив, закинул ногу на ногу, чуть приподнявшись на сиденье, и аккуратно поправил подол, так, чтобы движение выглядело невинным… но только на первый взгляд. Он поднёс бокал к губам, сделал небольшой глоток вина и, поставив его обратно, позволил пальцам лениво скользнуть по ножке бокала, а затем — по собственной линии бедра. — Ваш обед и правда хорош, — заметил Ло с тихой улыбкой, наклонив голову. — Но знаете… есть способ, которым я могу насытиться сам… куда быстрее. И куда… приятнее. Эграссель замер, медленно отложив вилку. В его глазах сверкнул тот самый опасный блеск, в котором смешивались недоверие, ожидание и азарт. — Ах вот как?.. — протянул он. — И что же это за способ? Ло чуть подался вперёд, опершись локтем о край стола, а другой рукой всё так же играючи поправляя подол, открывая ровно столько, чтобы подразнить, но не показать лишнего. — Думаю, ты прекрасно догадываешься, Селя, — произнёс он тихо, но с той хищной уверенностью, что заставляла слова проникать глубже любого прикосновения. Он говорил, но взглядом уже словно примерял расстояние между ними, оценивая, как скоро сможет оказаться достаточно близко, чтобы выполнить обещанное. И в этой тишине стало ясно: этот "способ" был не просто шуткой, а предельно прозрачным намёком на то, чем именно он собирался "насытиться". Эграссель медленно откинулся в кресле, приподняв подбородок. — Докажи, — сказал он низко, и в этих двух словах уже был приговор — игре продолжаться. Ло медленно откинулся на спинку стула, взгляд его стал чуть мягче, но в нём всё так же жила насмешка. Он облизнул губы, будто смакуя момент, и наконец перешёл на запретное для их положения обращение: — Знаешь, Селя… — тихо, почти ласково, но с явной дерзостью. — Мне нравится, когда ты вот так смотришь… словно уже всё решил, но ждёшь, что я сделаю первый шаг. Эграссель приподнял бровь, но не остановил его — напротив, уголок его губ чуть дрогнул, выдавая скрытое удовольствие. Ло поднялся из-за стола неторопливо, обходя его сбоку, словно давая принцу время обдумать, что будет дальше. Он двигался лениво, как кошка, уверенная, что жертва уже в капкане. Остановившись напротив, он специально пригладил подол своей горничной униформы… но сделал это так, что ткань чуть сдвинулась, обнажив лишнюю деталь. — Ох, подол опять сел плохо… — будто бы вполголоса, как замечание самому себе, сказал он, глядя при этом прямо в глаза Эграсселю. — Наверное, мне стоит… присесть поудобнее. Он медленно опустился на колени, но не сразу приблизился — сначала аккуратно поправил ткань на бёдрах, потом снова разгладил её, как будто больше заботился о том, как он выглядит, чем о том, что собирается сделать. — Не отвлекайся, Селя, — произнёс Ло уже тише, с лёгкой тенью усмешки. — Я ведь собираюсь насытиться. Он наклонился чуть ближе, так, чтобы его дыхание коснулось кожи Эграсселя, но продолжал действовать с той же мучительно медленной, выверенной грацией, будто хотел довести его до предела одним только темпом. Ло подошёл вплотную, чуть наклонился вперёд, так что аромат свечей смешался с его собственным запахом. Его взгляд был одновременно дерзким и тёплым, а в уголках губ пряталась та самая лукавая улыбка, из-за которой у Эграсселя перехватывало дыхание. Он не спешил — наоборот, каждый шаг, каждый поворот головы был будто отмерен и выверен. Ло скользнул взглядом вниз, затем снова поднял глаза, встречаясь с его зрачками, и медленно опустился на колени, ни на миг не теряя этого контакта. — Знаешь… — голос его звучал почти шёпотом, но в нём была уверенная, тягучая интонация, — я делаю такое впервые. Он слегка склонил голову, будто изучая его реакцию, а пальцы, не торопясь, скользнули по складкам своей униформы, поправляя подол так, чтобы он лежал «прилично»… и при этом оставлял достаточно намёков. — Но… — он выдохнул, и это «но» прозвучало почти как обещание, — я сделаю это так, что тебе захочется ещё. На губах снова мелькнула та же улыбка — на грани невинности и откровенного вызова. Ло чуть приблизился, его руки осторожно упёрлись в бёдра Эграсселя, а в глазах промелькнул огонёк азартного предвкушения. Ло чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то только ему понятному, и медленно, с тягучим изяществом, начал снимать перчатки. Пальцы, освобождаясь от белой ткани, выглядели тонкими и хищными одновременно — каждое движение казалось продуманным, будто он намеренно заставлял Эграсселя следить за каждым своим жестом. Он аккуратно положил перчатки на край стола, едва заметно скользнув взглядом по лицу принца, будто проверяя его реакцию. Затем потянулся к лакированным туфелькам. Щёлк — первый ремешок. Щёлк — второй. И туфли с лёгким стуком коснулись пола. Ло вытянул носки, расслабленно разминая ступни, и при этом не переставал держать с ним зрительный контакт, как будто говорил без слов: всё это — только для тебя. — Так… гораздо удобнее, — тихо произнёс он, чуть сев глубже на колени и наклонившись вперёд, так, что подол его униформы слегка скользнул вверх, обнажая белоснежную подвязку на тонкой ноге. Аромат ванили и сирени, исходивший от зажжённых им свечей, теперь казался гуще, теплее, и в нём смешивалось что-то ещё — напряжённое, притягательное ожидание. Ло, играя, провёл пальцами по колену Эграсселя, будто намечая дальнейший маршрут… и всё это делал медленно, с той самой лукавой улыбкой, что уже успела свести его с ума. Поднимая взгляд Ло уловил этот взгляд и ответил на него едва заметным наклоном головы, будто принимая вызов. Его пальцы, тонкие и ловкие, скользнули по коленям Эграсселя, медленно поднимаясь выше, к поясу. Каждое движение было выверенным, обдуманным — он словно растягивал момент, наслаждаясь тем, как принц следит за каждым его жестом. — Ты такой нетерпеливый, — прошептал Ло, его губы почти касались ткани брюк, а горячее дыхание пробивалось сквозь материал, заставляя Эграсселя слегка вздрогнуть. — Но я не тороплюсь. Он намеренно задержался, позволяя напряжению нарастать, а затем, наконец, приступил к делу. Его пальцы ловко расстегнули пряжку, неспешно освобождая путь. Ло не сводил глаз с Эграсселя, наблюдая, как его зрачки расширяются, как дыхание становится чуть чаще. — Селя… а ведь ты меня удивил. — Он сделал лёгкий выдох, едва заметно прикусив губу, и добавил с тёплой усмешкой: — Не думал, что… настолько. — сказал тот с небольшим азартом слегка приоткрыв губы — Вот так… Первое прикосновение было едва ощутимым — лишь лёгкий поцелуй через тонкую ткань нижнего белья. Эграссель резко вдохнул, пальцы вцепились в подлокотники кресла. Ло усмехнулся, довольный реакцией, и повторил, на этот раз чуть сильнее, оставляя влажный след. — Ло… — голос Эграсселя звучал хрипло, почти предупреждающе. Но тот лишь приподнял взгляд, игриво прищурившись. — Что, ваше высочество? Разве я делаю что-то не так? Эграссель не ответил — он лишь слегка приподнял бёдра, давая понять, что ждёт продолжения. Ло, конечно, не заставил себя упрашивать. Он медленно стянул последний барьер, освобождая Эграсселя от ткани, и на мгновение замер, оценивая взглядом. Затем, не отводя глаз, слегка облизнул губы и, наконец, прикоснулся языком к кончику, едва касаясь, словно пробуя на вкус. Эграссель резко выдохнул, голова запрокинулась назад. — Чёрт… Ло ухмыльнулся и повторил, на этот раз уже увереннее, обхватывая губами. Он не спешил, двигался медленно, смакуя каждый момент, каждый вздох, каждый сдавленный стон, который ему удавалось вытянуть из принца. Его язык скользил вдоль длины, то мягко, то с лёгким нажимом, а пальцы в это время ласкали основание, создавая двойное удовольствие. Воздух вокруг них стал густым, наполненным жаром и сладковатым ароматом свечей. Ло то погружался глубже, почти до предела, то отступал, оставляя лишь лёгкие поцелуи вдоль напряжённого живота. Он играл с ритмом, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя Эграсселя терять контроль. — Ты… — Эграссель попытался говорить, но голос сорвался, когда Ло внезапно взял его полностью, глубоко, почти до самого горла. Ло прищурился, довольный собой, и начал двигаться в новом ритме — ровном, настойчивом, таком, от которого у Эграсселя потемнело в глазах. Его пальцы вцепились в волосы Ло, но тот даже не попытался освободиться — напротив, он лишь глубже принял его, словно бросая вызов. И когда Эграссель, наконец, не выдержал, сдавленно прошептав его имя, Ло лишь прикрыл глаза, давая понять, что принимает всё — до последней капли. Он отстранился лишь тогда, когда был уверен, что довёл дело до конца. Губы его блестели, дыхание было чуть сбившимся, но в глазах по-прежнему светилась та самая хитрая искра. — Ну что, ваше высочество… — прошептал он, слегка запрокинув голову. — Удалось мне… насытиться, но не думал что так быстро пройдет.. Эграссель, всё ещё пытаясь отдышаться, провёл рукой по его щеке, затем резко потянул за подбородок, заставляя Ло подняться выше. — Ты… чудовище, — прохрипел он, но в голосе не было ни капли злости — лишь хриплое, почти благодарное признание. Ло рассмеялся, лёгкий, довольный смех, и позволил принцу притянуть себя ближе. — А ты разве не знал? Эграссель резко перехватил его запястье, втягивая в себя его смех вместе с дыханием – горячим, сладковатым от вина и чего-то более острого. — Знал, — прошипел он, прижимая Ло к себе так, что тот почувствовал, как пульсирует его собственная кровь в такт его ярости и желанию. — И потому сейчас ты получишь своё. Ло не сопротивлялся. Напротив – он расслабился в его хватке, позволив Эграсселю перевернуть их так, что теперь уже он оказался прижатым к спинке кресла, а принц навис над ним, дикий, небритый, с тёмными прядями волос, падающими на лоб. — Ох, — Ло притворно-испуганно приподнял брови, но уголки губ дёрнулись в усмешке. — Кажется, я перестарался. Эграссель не ответил. Вместо этого он схватил его за подбородок, заставив запрокинуть голову, и впился в его губы так, будто хотел вырвать тот самый смех зубами. Ло ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, царапая кожу, пока принц не застонал прямо ему в рот. — Ты думал, это закончится на твоих коленях? — Эграссель оторвался, чтобы прошептать это, его голос звучал хрипло, почти зверино. Ло, задыхаясь, ухмыльнулся. — Я надеялся. Принц оглушительно рассмеялся – низко, грубо, без тени привычной холодности. — Ошибка. И прежде чем Ло успел что-то ответить, Эграссель перекинул его через подлокотник кресла так, что тот едва не слетел на пол, успев лишь вцепиться в ткань. — С-селя! — в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме насмешки. Но Эграссель уже прижимал его спиной к себе, одной рукой заламывая ему руки за спину, а другой – безжалостно затягивая подол его униформы выше талии. — Ты хотел играть? — его дыхание обжигало шею Ло. — Так играй до конца. Ло закусил губу, но не стал сопротивляться. Напротив – он прогнулся, намеренно демонстрируя покорность, но при этом его пальцы сжались в кулаки, и он тихо, почти невнятно прошипел: — Давай же, принц. Покажи, на что ты способен. Эграссель усмехнулся. И показал. Эграссель не заставил себя ждать. Его пальцы впились в бедра Ло, оставляя на бледной коже красные отметины, а зубы сомкнулись на чувствительном месте между шеей и плечом — не кусая, но обещая. — Ты сам напросился, — прошептал он, и Ло почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на жар, разливающийся по телу. Он не стал тратить время на прелюдии — одна рука осталась сковывать запястья Ло, а другой Эграссель резко рванул вниз его бельё, обнажая гладкую кожу. Ло резко вдохнул, но не отпрянул — напротив, его тело слегка прогнулось навстречу, будто бросая вызов. — Неужели ты думал, что я позволю тебе держать всё под контролем? — Эграссель провёл пальцем вдоль его позвоночника, заставляя того содрогнуться. — Я на всё надеюсь, — Ло повернул голову, чтобы поймать его взгляд, и в его глазах читался тот самый вызов, который сводил принца с ума. Эграссель зарычал что-то нечленораздельное и, не дав ему закончить, приставив, и резко войдя в половину длины — без подготовки, но хотя бы с предупреждением. Ло ахнул, пальцы вцепились в ткань кресла, но он не закричал — лишь резко выдохнул, закусив губу. — Б-блин…— его голос дрогнул, но тут же перешёл в низкий смешок. — А ты… не церемонишься… Эграссель наклонился к его уху, дыхание горячее, чем прикосновение. — Ты хотел горячее? Получай. И он начал двигаться — резко, грубо, безжалостно, будто намеренно стирая ту насмешливую ухмылку с его лица. Ло сначала пытался сохранить контроль, сжимая зубы, но с каждым толчком его дыхание становилось прерывистее, а тело — податливее. — С-селя… — его голос звучал хрипло, почти сдавленно. — Что? — Эграссель намеренно замедлился, заставляя того выгибаться навстречу. — Неужели тебе… мало? Ло резко повернулся, с трудом вырвав запястье из его хватки, и в следующее мгновение их позиция перевернулась — теперь уже он сидел верхом, прижимая Эграсселя к креслу, его пальцы впились в его плечи, а глаза горели. — Мало? — он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я только начал. И прежде чем Эграссель успел что-то ответить, Ло резко опустился на него, принимая его полностью, и начал двигаться — медленно, чувственно, с той самой хищной грацией, которая сводила принца с ума. Эграссель закинул голову, его пальцы впились в бёдра Ло, но тот лишь усмехнулся и, наклонившись, прошептал: — Ну что, ваше высочество… кто кого сейчас заставляет пожалеть? Ответом стал резкий рывок, заставивший Ло потерять ритм и вскрикнуть. — Я, — прошипел Эграссель, перехватывая инициативу. Игра только начиналась. Ло выгнулся под очередным резким движением Эграсселя, его пальцы судорожно вцепились в обивку кресла, когда внезапно угол зрения выхватил знакомый блеск экрана на соседнем столике. —Ах, черт... Селя, подожди секунду. Он вырвался рывком, игнорируя возмущенный взрыв ругательств принца, и потянулся к телефону. Экран вспыхнул отпечатком пальца. — Ты серьезно СЕЙЧАС—? — Эграссель попытался перехватить его запястье, но Ло ловко увернулся, уже включая камеру. "Всего одно фото, ваше высочество," — он задыхаюсь хихикнул, задирая униформу еще выше и прижимаясь спиной к потному торсу принца. Большой палец тыкнул в экран, переключая на 0.5x. Щелчок. На снимке — размытое плечо Эграсселя с четкими следом зубов, его собственная растрепанная челка, капелька пота на шее и... ну, очевидный ракурс происходящего. Фоном — бардак из сброшенных на пол перчаток и перевернутый бокал вина. — Убью, — хрипло пообещал Эграссель, выдирая телефон. — Стояло того, — Ло рассмеялся, позволяя отобрать гаджет, но не раньше чем успел отправить фото в "Избранное". Экран упал на ковер, а пальцы принца впились в его бедра с новой силой. — Теперь ты точно не уйдешь отсюда живым. Ло только облизнул губы: — Угрозы — это так мило... когда твой член все еще во мне. Камера телефона, лежащего экраном вниз, тихо зафиксировала еще три случайных кадра. Эграссель резко выдохнул, чувствуя, как пальцы Ло скользят по его груди, расстегивая оставшиеся пуговицы рубашки. Ткань медленно разошлась, обнажая горячую кожу, и Ло не удержался — наклонился, чтобы провести языком по ключице принца, чувствуя, как тот вздрагивает под ним. — Ты слишком одет для такого момента… — прошептал Ло, откидывая рубашку с его плеч. Эграссель не сопротивлялся, лишь приподнял подбородок, позволяя тому снять ткань, но его пальцы тут же вцепились в волосы Ло, притягивая его обратно — к своим губам. Поцелуй был жадным, но уже не таким яростным — теперь в нем было что-то медленное, почти сладострастное. Ло отвечал с той же нежностью, его пальцы скользили по обнаженной груди Эграсселя, запоминая каждый изгиб, каждый шрам. — Мне нравится, когда ты вот так… — Ло прервал поцелуй, чтобы прошептать это прямо в его губы, — …когда ты перестаешь быть принцем и становишься просто… моим. Эграссель замер на секунду, его взгляд стал глубже, темнее. Потом он резко перевернул их, прижимая Ло к спинке кресла, но теперь его движения были уже не такими грубыми. Он опустил голову, чтобы провести губами по шее Ло, затем — по ключице, оставляя легкие, почти невесомые укусы. Ло закинул голову назад, наслаждаясь каждым прикосновением, его пальцы запутались в волосах Эграсселя, удерживая его ближе. — Ты… слишком хорош в этом… — он едва мог говорить, когда губы принца скользнули ниже, к его соску, обхватывая его теплым ртом. Эграссель усмехнулся, чувствуя, как тело Ло выгибается под ним. — А ты слишком много говоришь. Ло рассмеялся, но смех тут же перешел в стон, когда Эграссель снова вошел в него — на этот раз медленно, давая тому привыкнуть. Движения стали ритмичными, но не резкими — теперь они оба наслаждались каждым моментом, каждым касанием. Ло обхватил его плечи, притягивая ближе, чтобы их губы снова встретились в поцелуе, горячем и влажном. — Селя… — его голос звучал сдавленно, прерывисто. Эграссель не отвечал — он лишь прижал лоб к его плечу, дыхание стало чаще, глубже. Ло почувствовал, как его собственное тело напрягается, как волна удовольствия нарастает где-то глубоко внутри. Его пальцы впились в спину Эграсселя, оставляя следы, но тот, кажется, даже не заметил — он был слишком поглощен моментом. Когда наконец волна накрыла их обоих, Эграссель прижал Ло к себе так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. Их сердца бились в унисон, дыхание смешалось, и на секунду весь мир сузился до этого кресла, до их тел, до тихого шепота имен. Ло первым нарушил тишину, слабо усмехнувшись: — Ну что… все еще хочешь меня убить? Эграссель фыркнул, но не отпустил его. — Позже. Ло рассмеялся и прижался к его груди, слушая, как бьется его сердце. Возможно, игра и правда еще не была окончена. Эграссель медленно провёл ладонями вверх по бёдрам Ло, ощущая под пальцами тонкую ткань чулок и тёплую кожу выше. Его пальцы впились в мягкие места под коленями, и прежде чем Ло успел что-то сказать, принц резко поднял его на руки, прижимая к себе. —О-о! — Ло инстинктивно обхватил его бёдрами, руками вцепившись в плечи Эграсселя. Униформа горничной съехала ещё сильнее, обнажая перекошенный набок корсет и покусанный сосок. — Решил сменить обстановку, ваше высочество? Эграссель не ответил — он лишь прикусил оголённое плечо Ло, заставляя того выгнуться, и шагнул вперёд, прижимая его спиной к ближайшей колонне. Холодный мрамор контрастировал с раскалённой кожей, и Ло дёрнулся, чувствуя, как мурашки побежали по спине. —Ты... везёшь меня куда-то? — Ло задыхался, но усмешка не сходила с его губ. Его ноги плотнее обвили талию Эграсселя, а пальцы запутались в его растрёпанных волосах. —Терпеть не могу это кресло. — наконец процедил Эграссель, целуя его в основание шеи. Его расстёгнутая рубашка скользила по их телам, смешиваясь с кружевами униформы. Ло рассмеялся, откинув голову назад, и тут же застонал, когда Эграссель намеренно сильнее прижал его к колонне, создавая нужное трение. —Ах, так вот зачем ты меня тащишь... — он облизал пересохшие губы, чувствуя, как горячее дыхание принца обжигает его кожу. Эграссель приподнял его чуть выше, чтобы их глаза встретились. — Заткнись.. — прошептал он, но в его голосе не было злости — только хриплое, почти нежное раздражение. Ло подчинился — но лишь настолько, чтобы захватить его губы в новый поцелуй, медленный и сладкий, в полной противоположности тому, как их тела двигались ниже. Униформа окончательно сползла с одного плеча, обнажая следы зубов и пальцев. Чулки порвались в нескольких местах, но Ло, кажется, было всё равно — он лишь крепче впился ногтями в спину Эграсселя, когда тот ускорился, используя стену как опору. — С-селя... — его голос сорвался, когда принц намеренно сменил угол, задевая нужное место. Эграссель усмехнулся прямо в его губы: — Вот теперь можешь продолжать жаловаться. Но Ло уже не мог говорить — только стонал, запрокинув голову, пока волны удовольствия накрывали его снова и снова. А Эграссель... Эграссель просто держал его. Крепко. Будто боялся, что если ослабит хватку — Ло исчезнет, как всегда. Эграссель медленно опустил Ло на ноги, но не отпустил — его руки скользнули под разорванные кружева униформы, обхватывая талию, а губы прижались к влажной коже под ухом: — Ты весь дрожишь...— его голос звучал приглушённо, с ноткой сарказма, но пальцы осторожно гладили выступающие рёбра, будто проверяя, всё ли на месте. Ло слабо рассмеялся, обвисая всем телом на нём: — Ну конечно дрожу... тебя бы попробовать в роли опорной колонны... Но несмотря на шутливый тон, его пальцы дрожали, когда он попытался откинуть растрёпанные волосы со лба. Эграссель поймал его запястье, прижимая ладонь к своей оголённой груди — прямо над бешено колотящимся сердцем. — Врёшь. Ты дрожишь потому, что я тебя не отпускал. Тишина. Ло замер, вдруг осознав, что принц прав — его колени подкашивались не от усталости, а от того, как долго Эграссель не давал ему отстраниться ни на секунду. Как будто... — Ты боялся, что я убегу? — он приподнял бровь, но голос звучал странно мягко. Эграссель резко отвернулся, подбирая с пола свою рубашку: — Задолбал своими глупостями. Но когда он повернулся обратно, Ло уже стоял вплотную — без тени насмешки, только с полурасстёгнутой униформой, растрёпанными чулками и неожиданно серьёзным взглядом. — Я никуда не денусь, Сель. Рубашка снова упала на пол. Эграссель впился в него губами так яростно, что Ло отшатнулся назад — прямо на разбросанные подушки у камина. — Докажи. — прошипел принц, падая следом, уже снова запуская руки под кружевные лямки. Где-то в стороне забытый телефон наконец разрядился, так и не сохранив последние кадры. Но они оба знали — эти снимки всё равно останутся в памяти куда чётче, чем любой фотообъектив смог бы запечатлеть. Ло вдруг замер, его пальцы, только что впившиеся в плечи Эграсселя, слегка дрогнули. В голове пронеслась тревожная мысль, от которой кровь буквально застыла в жилах. -Чёрт... а ведь я могу... Он резко отстранился, разрывая поцелуй. Его глаза, ещё секунду назад затуманенные страстью, теперь были широко раскрыты от внезапного осознания. Эграссель нахмурился, не понимая резкой перемены: — Что случилось? Ло медленно опустил взгляд вниз, на себя, затем снова поднял его на принца. В его голосе прозвучала странная смесь иронии и лёгкой паники: — Ты же знаешь, что у омег... особенная физиология. Принц замер на мгновение, затем его брови медленно поползли вверх. Он действительно на секунду забыл. — Ты... — Да, я вполне могу оказаться в интересном положении после всего этого, — Ло усмехнулся, но в его глазах читалось лёгкое беспокойство. Тишина повисла между ними, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. Затем Эграссель неожиданно рассмеялся — грубо, почти по-звериному, и притянул Ло обратно к себе. — Ну что ж... — он провёл рукой по его животу, голос звучал одновременно насмешливо и... с нежностью. — Буду ждать наследника. Ло фыркнул, но не стал отстраняться: — Ты издеваешься, а мне теперь месяц ждать, чтобы узнать. — Месяц? Эграссель приподнял бровь. — Думаешь, я позволю тебе скрываться так долго? Его руки снова обхватили Ло, уже без прежней ярости, но с новой, странной... бережностью? Ло закатил глаза, но не сопротивлялся: — О боги, ты уже ведёшь себя как одержимый отец семейства. — А ты как раздражающе мил, когда паникуешь. — Эграссель прикусил его нижнюю губу, заставляя того замолчать. И хотя Ло продолжал ворчать, в глубине души он ловил себя на мысли... что эта перспектива почему-то не пугает его так сильно, как должна была. Возможно, потому что где-то между угрозами и безумными схватками они оба уже давно сделали свой выбор. Просто не говорили об этом вслух. — Чёрт с тобой... — он потянулся к нему, целуя так, будто хотел передать всё, что не мог сказать словами. А Эграссель... Эграссель просто держал его ближе, как будто боясь, что если отпустит — это тепло между ними исчезнет. Ло лениво потянулся, его пальцы скользнули по разорванным чулкам, и он вдруг осознал, что солнечный свет из окна уже сменился золотисто-розовыми сумерками. — О чёрт...— он приподнялся на локте, глядя на часы на каминной полке. — Кухонный зал закрывается через полчаса. Эграссель, полулежащий рядом с бокалом вина, лениво поднял бровь: — И? — И мне нужно забрать твой ужин, ваше высочество, — Ло саркастически подчеркнул титул, разыскивая свои разбросанные вещи. — Но, похоже, я слегка... не в форме. Он поднял порванные чулки, демонстративно тряся ими перед лицом Эграсселя. — Ты их просто уничтожил. Принц усмехнулся, допивая вино: — Купи новые. — О, конечно! — Ло закатил глаза, натягивая корсет. — "Здравствуйте, метрдотель, дайте мне пару новых пар, да поажурнее. Да, принц порвал прошлые. Нет, не спрашивайте как." Эграссель фыркнул, вставая и набрасывая рубашку: — Скажешь, что это из гардероба фрейлин. — Ага, и тогда завтра весь дворец будет обсуждать, почему ты снимаешь чулки с фрейлин. Принц подошёл к нему, ловко застегивая пряжки на его корсете — слишком умело для человека, который якобы "никогда этим не занимался". — Тогда сбегай босиком. Или... — он наклонился, чтобы прошептать прямо в ухо, — ...останься. Ло замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Это угроза или предложение? Эграссель отстранился с едва заметной ухмылкой: — Догадайся сам. Ло вздохнул, драматически закатив глаза, но в уголках губ дрожала улыбка. — Ладно... но если меня уволят за непристойный вид — ты меня содержать будешь. Эграссель медленно шагнув к шкафу, достал оттуда свой тёмный плащ с серебряной вышивкой. — На. Ло поймал брошенную ткань, смотря на принца с недоумением. — Ты серьёзно? Твой королевский плащ? — А у тебя есть варианты лучше? — Эграссель скрестил руки на груди. Ло на секунду задумался, затем вздохнул и накинул плащ на плечи. Ткань была тяжёлой, пахнущей дорогими духами и... им. — Ладно, но если кто-то спросит, я скажу, что ты его мне подарил. Эграссель фыркнул. — Скажешь, что украл. Так правдоподобнее. Ло закатил глаза, но улыбка выдавала его. Он застегнул плащ повыше, скрывая самые очевидные следы их "переговоров", и направился к двери. — И купи чёрные. Шёлковые. — бросил ему вдогонку Эграссель. Ло обернулся на пороге, игриво приподняв бровь. — А может, алое кружево? Эграссель бросил в него ещё одной подушкой, но дверь уже захлопнулась. Но через мгновение вновь открылось, это зашёл Ло чтобы хотя бы немного привести себя в порядок Ло задержался у зеркала возле двери, критически осматривая своё отражение. Плащ Эграсселя сидел на нём немного мешковато, но скрывал главное — следы их страсти. Однако лицо, шея и общий вид всё ещё выдавали слишком многое. Он провёл пальцами по растрёпанным волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди, затем влажными ладонями сгладил покрасневшие губы. — Чёрт, я выгляжу как... — Как тот, кого только что трахали? — раздался голос Эграсселя из глубины комнаты. Ло бросил ему через плечо убийственный взгляд. —Спасибо, что прояснил. Он наклонился, подбирая с пола свою сброшенную ранее ленту для волос, и быстро собрал волосы в небрежный хвост, чтобы хоть как-то придать себе вид "не только что с постели". Затем провёл ладонями по чулкам, пытаясь расправить самые заметные затяжки — безуспешно, но хотя бы теперь это не бросалось в глаза с первого взгляда. Эграссель наблюдал за этим действом, облокотившись о дверной косяк с явным развлечением. — Ты забываешь самое главное. — Что ещё? — Ло обернулся, хмурясь. Принц шагнул вперёд и неожиданно провёл большим пальцем по его шее, затем по собственному воротнику рубашки, оставляя на ткани едва заметный след. — Пудра. Ло замер, затем рассмеялся. —Ты хочешь сказать, что у тебя в спальне есть... — Не смейся.— Эграссель потянулся к комоду и достал небольшую пудру. — Дипломатические приёмы требуют. Ло с любопытством принял флакон, нанося лёгкий слой пудры на самые заметные покраснения. Эффект был мгновенным — его кожа приобрела более ровный, "невозмутимый" оттенок. — Ну что, теперь я выгляжу как приличный слуга?т— он сделал шаг назад, демонстративно расправляя складки плаща. Эграссель окинул его оценивающим взглядом, затем слегка наклонил голову. — Как слуга — нет. Как любовник принца — вполне. Ло фыркнул, поправляя воротник. — Ну и ладно. Всё равно почти все знают, просто кое кто распустил большие слухи. Он уже собирался выйти, когда Эграссель неожиданно дёрнул его за край плаща, притягивая обратно. — Чёрные. Шёлковые. Не вздумай вернуться с чем-то ажурным. Ло только ухмыльнулся, выскальзывая из его хватки. —Как скажешь, ваше высочество. Дверь закрылась, оставив Эграсселя одного — с лёгкой ухмылкой и странным чувством, что этот вечер ещё не закончен. Ло шагал по коридорам, стараясь сохранять вид невозмутимого слуги, но каждый встречный взгляд заставлял его внутренне съёживаться. Плащ Эграсселя был слишком роскошным для простого горничного, а лёгкая хромота (спасибо недавней "активности") выдавала его с головой. У дверей кухни он наткнулся на младшую кухарку Лину. Девушка округлила глаза, оглядев его с ног до головы. - Ло! Ты... - её взгляд задержался на чулках, выглядывающих из-под плаща. - Не спрашивай, - буркнул он, пытаясь прикрыть ноги. - Мне нужен ужин для его высочества. И... - он покраснел, - завтрашний завтрак тоже. Лину фыркнула, скрестив руки: - Ужин понятно. А что с твоими чулками? Они же... - Новые куплю! - выпалил Ло, чувствуя, как горит лицо. - Чёрные. Шёлковые. Без всяких... там... кружев. За его спиной раздался смех поваров. Ло готов был провалиться сквозь землю, когда вдруг заметил на своём запястье едва видный след от зубов Эграсселя. Он поспешно затянул манжет. Лину, хихикая, протянула поднос: - Держи. И... передай его высочеству, что у нас есть отличный крем от укусов. Ло схватил поднос и бросился к выходу, под восторженные возгласы кухонной челяди. По пути он мысленно составлял список: 1. Ужин - ✔ 2. Чулки - купить (чёрные! шёлковые! А можно и другие) 3. Крем - украсть 4. Никогда больше не смотреть кухонной прислуге в глаза Когда он вернулся, Эграссель, уже переодетый в свежий камзол, поднял бровь: - Что так долго? Ло швырнул поднос на стол но так что бы все оставалось не двинутым и ничего не упало - Ты счастливчик, что я вообще вернулся. Придётся мне теперь неделю отсиживаться в твоих покоях, пока слухи не утихнут. Эграссель лишь усмехнулся и потянулся к вину: - Значит, вечер свободен? Ло застонал, повалившись на диван: - Ты невыносим. Но когда принц протянул ему бокал, их пальцы встретились - и Ло не смог сдержать улыбку. Возможно, неделя взаперти с Эграсселем - не такое уж наказание.