Neon

Голова жутко трещит, а яркие солнечные лучи на мгновение ослепляют заспанные глаза. И первое, что видит Чонин перед своим носом, когда промаргивается, — задница. Здоровая такая, обтянутая черными мужскими боксерами. — Блять! И сонливость как рукой сняло. Он резко бьет по чужой жопе ладонью, пытаясь оттолкнуть ту от себя. Задница пропадает с дивана, скатившись вместе с ее обладателем на пол. — Бля-я-я… — слышит протяжное и болезненное. — Ты че, ебанутый?.. Джисон встает на четвереньки, показывая мелкому свое недовольное распухшее лицо. — А, это ты… — облегченно выдыхает Чонин. — А кто, блять, еще? Ян протирает глаза и оглядывается. Остатки страха и неловкости окончательно пропадают, когда он видит просторную гостиную квартиры Джи и Феликса. — Пиздец, ты бы знал, как я обосрался, — выдыхает он, устраиваясь на большом сером диване поудобнее. — Подумал, с каким-то левым мужиком из того клуба проснулся. — Ахуенно, а я не обосрался! — Джисон заползает обратно на диван. — Меня так в последний раз на тусовке в средней школе будили, когда родители хозяина домой вернулись. — Скажи спасибо, что не отпиздил. — Спасибо, — кривляясь, бормочет Джи и тут же жмурится из-за острой головной боли. — Бля, че вчера было?.. — А ты не помнишь? Прозвучавший в гостиной низкий бас с веселыми нотками режет по ушам, в которых начинает звенеть, больнее ножа. Феликс, в отличие от них с Чонином, выглядит свеженьким и бодрым. Он ставит на небольшой столик у дивана поднос с двумя стаканами воды и вручает своим горе-алкоголикам по таблетке. Парни набрасываются на воду, жадно осушают стаканы за раз и возвращают их Феликсу, одними умоляющими взглядами прося принести еще. Тот закатывает глаза, но все же уходит на кухню. Возвращается уже с целой бутылкой воды, которая начинает кочевать из рук в руки. Запив таблетку, Джисон отдает изрядно опустевшую бутылку Чонину и падает на диванные подушки, на его лице расползается мечтательная улыбка. — Помню, что у меня вчера был ахуенный секс, — запоздало отвечает на вопрос Ликса, растягивая затекшие мышцы. — А остальное так… смутно. — Фу, блять, — давится водой Нин. — Давайте вы свои гейские похождения без меня обсудите? Феликс вскидывает брови, медленно поднимая палец. — Хорошо-хорошо, — закатывает глаза мелкий, идя на опережение. — Ваши бисексуальские похождения. — Так-то лучше. Джисона же и такой ответ не устраивает. Он хитро щурится и так быстро, насколько позволяет его дрожащее от похмелья тело, запрыгивает на Чонина, седлая его бедра. Схватив друга за плечи, рвано притягивает к себе и самым отвратительно сладким голосом пищит ему в ухо: — Меня вчера так еба… — Заткнись! Заткнись, умоляю! — вопит Чонин, отбиваясь. — Мудила, я не хочу этого знать! Он резко вцепляется в спутанные серебристые волосы Джисона и с силой оттягивает назад, стаскивая с себя. Джи хватается за свой затылок, наигранно хнычет и уползает к Феликсу, роняя голову ему на колени. — Меня пиздюк обижает… Феликс ржет и принимается жалеть своего придурковатого друга, поглаживая по еще более взъерошенным волосам. — Кто еще кого обижает! — скрещивает руки на груди рыжий, показательно надуваясь. — Ты — меня! Я тебя в стрипушник провел! К девочкам отправил! А ты что? С самого утра меня пиздишь, неблагодарный! Нин тихо цокает и уже открывает рот, чтобы, так же как и Джисон, покривляться и все же поблагодарить за предоставленную вчера возможность, но тот вдруг перестает обижаться и переводит на мелкого восторженный взгляд. — Кстати! Что там у тебя было? Нас слушать не хочешь — так сам рассказывай! Чонин его энтузиазма почему-то не разделяет. Начинает мяться и заламывать пальцы, а Феликс — ржать в голосину, запрокидывая голову и давя своим смехом на чужие уши. — Да, расскажи-расскажи. — Хули ты ржешь-то? — А я тоже потом расскажу. Чонин переводит взгляд на панорамное окно, пожевывая губы, и тихо и как-то стыдливо начинает говорить: — Я сел за столик, заказал себе еще выпивки и смотрел выступления… — Ты че, не трахался? — округляет глаза Джисон. — Да подожди ты, блять! — шипит Ян, нервно теребя резинку своих трусов. — Залип на одну девочку. Прям глаз отвести не мог. Волосы длинные, тоже рыжие. Красивая, блять, как нимфа, и фигура нереальная. Ей бы в модели… — И-и-и? — И я позвал сотрудника, чтобы забронировать комнату. После того как она закончила танцевать, ей сообщили, что я хочу с ней… ну, вы поняли. Она ко мне подошла, начала заигрывать и как-то пристально разглядывать мое лицо… А потом погладила по голове, назвала малышом и сказала, что мне в таких местах еще рано бывать, типа хорошему здесь ничему не научат… В комнате повисает секундная тишина, которую после сменяет раскатистый гогот. Теперь вместе с Феликсом ржет и Джисон. Они цепляются друг за друга, не зная, куда выплеснуть эмоции, пока Чонин хватается за гудящую голову. — Ты серьезно? — сквозь слезы от смеха лепечет Джисон. — Нет, шучу! Конечно серьезно! Она со мной еще минут тридцать просидела, говорила, какой я хороший, спрашивала, куда поступать собираюсь, а потом в щечку чмокнула и с кем-то другим в приватку убежала! Феликс тоже едва не рыдает от смеха, периодически похрюкивая и задыхаясь собственным гоготом, из-за чего Чонин краснеет и бросает в них двоих увесистую диванную подушку. — Суки! — Не мы суки, просто ты идиот, Нинни, — смеется в пойманную подушку Джи. — Ты же мог какую-нибудь другую девочку позвать, раз эта не захотела бабла получить. — Не хотел я никого другого! Она там самая красивая! — Ну вот и упустил свой шанс. — А потом с горя нажрался, да? — хихикает Ликс, успокаиваясь. — Да. Не помню ни хрена, как мы уходили. — Я тоже, кстати, — вскидывает руку Джисон. И теперь настала очередь Феликса. Он хитро улыбается, оглядывая своих алкашей. — А вы и не уходили. Я вас уносил. — Ты в приватке не пил, что ли? — удивленно спрашивает Джи. — Нет. — Очень зря! У них ахуенные коктейли. — Я заметил по тому, как тебя унесло. — Ну не, это я просто еще все наши шоты допил. Вы разбежались кто куда, чего добру-то пропадать! — А коктейлями догнался, значит. — Ага-а-а, — довольно тянет Джи, явно ни о чем не жалея, даже несмотря на жуткое похмелье, из-за которого он время от времени прикрывает глаза и массирует виски. — Ага, блять, — закатывает глаза Феликс. — Ты только представь, как на тебя смотрел твой Лино, когда я вас оттуда выволакивал. Повисли на мне две бессознательные туши и даже не помогали! Еле в такси затолкал, а вы и там устроили! — Что устроили?.. — с опаской спрашивает Нин, копаясь в воспоминаниях, которые обрываются на моменте, когда рыжая бестия покидает его столик. Феликс ухмыляется одним уголком губ, вспоминая и пересказывая, как он усадил Джисона и тот начал блевать, едва высунув голову из машины. У Чонина, увидевшего рвоту, сработала цепная реакция, и его тоже начало выворачивать. Когда парни заблевали тротуар, кроссовки Феликса и пороги машины, водитель — слава богу, что попался понимающий, — дал Феликсу воду, дабы тот умыл друзей, а сам начал протирать салон машины. Пока Ликс отпаивал и полоскал лицо Хана, облеванный Чонин решил, что еще зеленая травка будет мягче, чем диван в гостиной друзей, и прилег на нее, засыпая и сильнее пачкая свои светлые джинсы. — Ебать… — нервно смеется Ян, запуская пятерню в грязные волосы. — А доехали-то нормально? — Ну, почти. Ты начал орать, что хочешь трахаться, а ты, — Ли переводит насмешливый взгляд на Джи, — что хочешь еще раз потрахаться. — Пиздец… — констатирует Нин. — Нет, пиздец был тогда, когда вы отрубились в машине и я не мог вас разбудить. — И че ты сделал? — с неподдельным интересом смотрит на друга Джисон. — Взял Нина на руки, а тебя подхватил таксист. Он, кстати, до самой квартиры твою тушку донес. — Ахуеть… Вот это мужик. — Ага, я ему пять звезд влепил, хороший отзыв написал и чаевые оставил. Ну а потом скинул вас на диван. Шмотки в стирку, телефоны на зарядку. — Пиздец… — повторяется Чонин, растирая лицо. — Я больше так пить никогда не буду. — Будешь, не зарекайся, — хихикает Джисон. — И ладно тебе! Зато какие воспоминания! — Ага, в голове Феликса. — Ну, мне в принципе все понравилось, — хмыкает Ли. — Кроме того, что вы мои кроссовки загадили. — Пардон, — зевает Джисон, потягиваясь на чужих коленях. — Ты лучший, Ликси. — Я знаю. — А знаешь, как ты можешь стать еще лучше? — Да куда уж лучше-то? — прыскает Нин. — Если подашь своему другу с больной башкой телефон, то ты станешь вообще святым! Феликс вновь закатывает глаза и скидывает голову Джисона со своих колен, из-за чего тот сразу же протяжно и болезненно стонет, хватаясь за виски. Сняв два телефона с зарядки, он протягивает их друзьям и вдруг спохватывается: — А… Нинни, тебе бабушка звонила. Тот резко выхватывает у него свой старенький телефон, с ужасом глядя на время, что показывает три часа дня, и кучу пропущенных от бабули. — Ебучий случай… Он подскакивает с дивана, пошатывается и хватается за голову, жмуря глаза. Когда темнота перед ними рассеялась, парень перезванивает бабушке, медленно, как еле живой старикан, плетясь через всю гостиную на кухню. — Алло? Да, привет, ба… — нервно хмыкает Нин. — Ты же знаешь, у Джисона и Феликса… Нет, не поздно вернулись… Нет, у меня просто телефон на беззвучном стоял, и я не слышал… Нет! Конечно не пили. Джисону вообще противопоказано. Просто сходили в караоке, а потом в ресторане посидели… Последние пропитанные враньем слова Феликс и Джи слышали уже глухо, потому что друг скрылся за дверью кухни. И стоило ей захлопнуться, как Хан переворачивается на живот и по-пластунски подползает к Ликсу, заговорщицки подергивая бровями. — Чего тебе? — усмехается тот, накрывая его лицо ладонью и слегка отпихивая. — Рассказывай! — громким шепотом, чтобы не услышал Нин, выпрашивает Джи. — Как тебе вчера? Понравилось в приватке? Феликс тяжело выдыхает и откидывается на подушки, раскинув руки в стороны. Он устремляет мечтательный взгляд в потолок, а затем благоговейно прикрывает веки, уже зная, какая картина будет поджидать его под ними: мягкая улыбка на проколотых губах. — Это был лучший минет в моей жизни… — еле слышно отвечает Ли. — Только минет? — недоумевает Джи. — Да… Но мне как будто большего и не нужно было… Мне даже просто целоваться с ним нравилось. — Это как же он там целуется? Феликс распахивает веки и переводит на Хана сощуренный взгляд. — А как целуется Лино? — Ла-а-адно, я тебя понял… — хихикает Джисон, вскидывая руки, а затем как-то томно вздыхает: — Лино целуется ахуенно… Лино вообще ахуенный. Блять, у меня от одной мысли о нем встает. — Феликс тихо усмехается, и тогда Джи тычет пальцем на свои трусы. — Не веришь?! Вот, смотри, уже встает! — Блять, ты ебанутый! — ржет Ли, с силой толкая его в плечо. Но тут же осекается, пока Джисон, хихикая, отползает. Какое право он имеет называть его ебанутым, если сам не лучше? Когда он свалил друзей на диван и ушел в свою комнату, то думал, что отрубится сразу, как только его голова коснется подушки. Но ошибся… Ликс, стеклянными глазами глядя в потолок, провалялся на кровати практически до самого рассвета. Иногда оглядывал комнату. Вместо своей двуспальной широкой кровати видел круглую. На месте рабочего стола и здорового игрового кресла — мягкий пуфик со спинкой. А дверь, ведущая в гардеробную, казалась стеклянным ограждением душевой кабинки. Закрывая глаза, он видел Сэма. Такого красивого, грациозного, в этой его сексуальной обтягивающей безрукавке. От одних воспоминаний краснели щеки и закатывались глаза. Феликс даже подрочил пару раз, хотя думал, что после такой бурной ночи уже не встанет. Но стоило ему вспомнить тот блядский взгляд, которым на него смотрел Сэм, стоя на коленях, как член выскакивал из трусов как по волшебству. После оргазмов щеки пуще прежнего заливались краской — становилось стыдно. Под закрытыми веками был обнаженный Сэм. Умытый, с милыми родинками и нежной, усталой улыбкой. Кажется, этот поход в клуб они с Джисоном будут забывать дольше, чем рассчитывали изначально. Должны были просто развлечься и вдоволь оттянуться в честь своих днюшек, а вышло так, что оба сейчас лежат и по-дурацки улыбаются, думая о парнях, с которыми провели время. — Кстати о ебанутых, — резко мрачнеет Джисон. Он разворачивает экран телефона к Феликсу, вынуждая того приподняться на локтях и прочитать диалог, которым друг так настойчиво тычет в лицо. Контакт подписан как «Ебанашка» — улыбка Ли пропадает так же стремительно, как и у Хани. Ебанашка: Джисон! Феликс с тобой? Если да, то пусть ответит мне! Почему он не берет трубку? Вы где? А вот ответ Джисона почему-то, наоборот, пробивает на смех. Такой короткий и лаконичный. По делу. Ничего лишнего.

Ханджи:

Пошла нахуй.

— Ты телефон так и не включил, что ли? — хихикает вместе с ним Джисон. — Включил, просто в мессенджеры не заходил и звук вырубил. Я же ненамного раньше вас проснулся. — Кинь ее в чс, ради бога, она уже всех заебала. — Я… — не закончив фразу, Феликс осекается из-за грохота посуды на кухне и громкого крика Чонина. — Ликс! Мне Мирин звонит! — Вот о чем я тебе и говорю, — тычет пальцем в сторону кухни Джи, а затем, повысив голос, вопит мелкому: — Пошли ее нахуй! — Оке-е-ей! — Блять, — Ли трет лицо ладонями, — я уже не знаю, что с ней делать. — Бросить в чс. — Хочешь, чтобы она у нас под дверью стояла и орала, почему мы ей не отвечаем? — Сука… Как бы от нее отделаться-то? Реально ж уже всех доебала. И вновь в подтверждение его слов с кухни выходит Чонин, втыкая в телефон. Недовольно цокнув, он протягивает его Феликсу с коротким недовольным «На». Опять диалог. Только контакт записан по-другому. Кан Мирин: Чонин, ты же с Феликсом, да? Скажи, чтобы ответил мне. И Джисону передай, чтоб из чс убрал! Я этому мудаку тоже пару ласковых скажу! Чонин на ее сообщения не ответил, оставив висеть прочитанными. Феликс же лишь раздраженно косит взгляд и возвращает телефон хозяину. — Съездить, что ли, к ней, забрать эти трусы несчастные… Может, успокоится? — Предлагаю сначала поесть, — кивает в сторону кухни Ян. — Точно, надо заказать что-нибудь. — Потом бабки на доставки будете тратить. Я уже все приготовил. Феликс и Джисон смотрят на мелкого с умилением и неописуемой благодарностью. Сами они готовят редко, чаще заказывают что-то из ресторанов или бистро. И так даже лучше. Если то, что готовит Ликс, есть еще можно, то после готовки Джисона придется еще дня три просидеть на троне в комнате раздумий. Он сам не понимает, что во время приготовления еды у него идет не так, но каждый раз, сколько бы он ни пытался, итог один — толчок. А Чонин вот готовить любит. И когда он остается с ночевой у ребят, постоянно балует их завтраками, а бывает, и ужинами. Даже если он на скорую руку сляпает им бутерброды, это будут самые вкусные бутерброды в мире! — Предлагаю план! — оттопыривает указательный палец Джисон. — Сейчас мы идем курить, едим, а потом едем за пивом. Там и решишь, поедешь к своей ебанашке или нет. — Куда тебе за руль-то, пьянь? — прыскает Ликс. — Похеру, и не в таком состоянии ездили. Тем более Нина до дома подкинуть надо. — План норм, если убрать пункт с заездом к Мирин, — соглашается Чонин. — Поддерживаю! — хихикает Джи и, опираясь на плечи Чонина, сползает с дивана. Больше всего в этой квартире Чонин любит открытый балкон. Он выглядит так, будто кто-то собрал все признаки «уютного уголка» с Пинтереста и аккуратно разместил их в одном месте. Хотя он сам все это и собирал, помогая друзьям обустраивать полупустую квартиру. Ковер в виде искусственной травки щекочет босые ступни. В углу, в подвесном кресле-коконе, темно-серые подушки ждут, чтобы кто-нибудь утонул в их мягкости. Небольшой бежевый диван ловит солнечные блики, а в тени у стены дремлют горшочные растения, которые притащил Джисон и благополучно забил на них, бросив обязанности по уходу на несчастного Ликса. За стеклом ограждения шумит город, но на такой высоте он звучит глухо — не мешает. Ян запрыгивает в кокон, а Джисон и Феликс растягиваются на диванчике. Джи даже закидывает свои пятки на ограждение, блаженно выдыхая из-за растяжки мышц и того, как ветерок щекочет стопы. Ликс сует руку за диванную подушку и вытаскивает золотистую пачку Davidoff, что так полюбились всем троим в последнее время. Прикурив три сигареты, Ли выдвигает маленький стеклянный столик, на котором стоит самодельная керамическая пепельница — в прошлом году они сводили Чонина на мастер-класс по гончарному мастерству и решили слепить самое нужное. Пепельницы Феликса и Джисона были жутко страшными и кривыми. А вот у Чонина получилась очень даже ничего — тоже кривоватая, но вполне симпатичная: темно-коричневая, с карикатурным ртом и высунутым языком на дне. Вспомнив тот день, Феликс затягивается поглубже и прикрывает глаза. Хаотичные мысли уносят его дальше, к другим воспоминаниям. С Джисоном они знакомы чуть ли не с самого рождения. Их отцы — друзья и бизнес-партнеры, которые вместе создали одну из самых успешных компаний в мире развлечений — VirtuCore. Эта фирма специализируется на разработке игр и приложений с дополнительной реальностью, где границы между настоящим и виртуальным мирами стираются. Раньше их отцы отвечали за техническую сторону и инновации, но сейчас целиком ушли в управление. Благодаря их совместным усилиям семьи живут в достатке и не знают нужды, а мальчики с детства растут в окружении высоких технологий и постоянных открытий. Которые к совершеннолетию уже надоели и стояли костью в горле. В школе приставали одноклассники, умоляя дать им «потестить новую виртуалку», на что у ребят закатывались глаза. Многие набивались к ним в друзья, а девчонки бегали толпами, зная, сколько денег крутится в этой компании. Так что к концу школы и Джисон, и Феликс уже были сыты по горло всем этим «О, вы же те самые!», вечными просьбами «Ну дай попробовать новый шлем» и пустыми попытками втереться в доверие. Игры, шлемы, сенсорные перчатки — все это для них давно стало таким же обыденным, как тостер на кухне. Когда пришло время решать, куда поступать, они дружно отмели любые варианты с IT, дизайном или бизнесом. Но и с другими не могли определиться. — Может, по считалочке? — усмехнулся Ликс, когда они отобрали более менее заманчивые профессии. Джисон смерил его ошарашенным взглядом и взял все в свои руки. Присвоил каждой профессии номер и загрузил их в приложение, которое выбирает результат случайным образом. Ребята завороженно смотрели на то, как одна цифра сменяет другую в хаотичном порядке, а потом бросились сверяться со списком, когда на экране загорелась жирная пятерка. — Стоматологи? — уточнил Джисон и перевел на друга горящий взгляд. Сначала это было чистой шуткой. Потом — идеей, от которой они почему-то не могли отмахнуться. Во-первых, это максимально далеко от семейного бизнеса. Во-вторых… зубы всегда нужны. И в-третьих, их просто умиляла мысль о себе в белых халатах с зеркальцем и бормашиной, изображающих серьезных врачей, когда на самом деле они всем раздолбаям раздолбаи. Так шутка превратилась в план. И пока их отцы думали, что сыновья готовятся поступать на что-то «продвинутое и технологичное», парни заполняли документы в медицинский, готовясь к новой роли — стоматологам с сомнительной репутацией и, возможно, слишком легким отношением к жизни. Родители были, мягко говоря, в шоке. Отцы немного помусолили эту тему, но в конце концов смирились — все равно компания рано или поздно перейдет в руки детей. И не важно, какое у них будет образование — всегда найдется человек, который сможет обучить наследников всему необходимому. Зато мамы были рады, когда ребята пришли с гордо вздернутыми носами и заявили, что идут учиться в медицинский. «Вдруг у них получится самостоятельно состояться в интересной им сфере», — думали женщины. Оценив «осознанный» выбор своих детишек, родители дали свое одобрение и купили этим идиотам квартиру поближе к университету. А парни и рады! Свободная студенческая жизнь. Авось стоматологический факультет, куда они поступили на коммерцию, действительно станет их призванием! Их энтузиазма не разделял только Чонин, который действительно хотел стать врачом. Как только друзья рассказали ему о своем выборе и грядущем поступлении, Ян чуть ли с кулаками на них не бросился. Разорался, что они даже не знают, что представляет из себя медицинский, и что все их будущие пациенты — если они будут, конечно, — останутся без зубов. Попсиховал да успокоился. Их уже не изменить. Вот когда поступит он, тогда и будет держать их за яйца, чтобы не учиняли свои выходки в стенах престижного университета. Он еще в школе понял, что они полные идиоты. Но самые лучшие полные идиоты… С ними Чонин познакомился в туалете, когда до него самого докопались одноклассники. Воздух сгущался, пахло приближающейся дракой. Главный задира уже держал его за грудки, шипя в лицо оскорбления, когда в туалет вошли Джисон и Феликс. Увидев, как пацаны толпой наседают на тощего, какого-то уже побитого жизнью мальчишку, Джисон даже не стал разбираться. Он влетел в толпу, разгоняя обидчиков, а Феликс пинками выгонял тех, кого Джи уже успел оттолкнуть. На золотое дуо школы никто и взгляда косого кинуть не смел, не то что поднять руку, а потому всех как ветром сдуло. Ребята на всякий случай отвели Чонина в медпункт, а после уроков сводили в кафешку, заметив, что того не было на обеде. И прилипли к нему, как банные листы к жопе, когда поняли, что Ян не заинтересован не то что в их деньгах и играх — даже в дружбе. Тот поначалу пытался избегать их, но все же купился на то, что они добрые, отзывчивые, незазнавшиеся и слегка ебанутые. Привязался и уже, кажется, никогда не отвяжется. С этими двумя Чонин и сам становился ебанутым. И жалел об этом только изредка — когда они втягивали его в какую-то полную муть на тусовках. Таких, после которых ничего не помнишь, а потом смотришь в галерею телефона и хочешь застрелиться. Ликс разлепляет веки, когда уголек сигареты начинает жечь пальцы. Тушит окурок о язык пепельницы и обводит взглядом умиротворенную обстановку на балконе. Джисон все так же сидит, закинув ноги на ограждение, а Чонин медленно выдыхает дым, разглядывая панораму города. Так и не скажешь, что ночью они блевали дальше, чем видели.

***

План слегка растягивается, потому что Джисон после позднего завтрака заседает в туалете. Но спустя добрых полчаса они, все еще помятые, наконец выходят на улицу. — Ну что? — ехидно улыбается Джи, поправляя лацканы расписной красной косухи. — Погоняемся? — Ты до первого столба только доедешь, — хмыкает Ликс. — Значит, до первого столба и погоняемся. Нин, с кем поедешь? — С Феликсом. С ним сегодня точно безопаснее. Джисон цокает, скорчив гримасу, но потом все же улыбается — без пассажира победа у него в кармане. И с этой довольной лыбой он подходит к двум припаркованным у подъезда мотоциклам. Они с Феликсом почти одинаковые. Одни взгляды на жизнь, интересы, увлечения… Но темпераменты и характеры все же отличаются. Джисон взбалмошный, а Феликс — более спокойный. И это ощущается во всем. В стиле одежды, оформлении комнат и даже в расцветке мотоциклов. Yamaha Джисона огненно-красный, яркий и заметный, а у Феликса — черный с темно-синими всполохами, которые красиво переливаются в свете ночного города. Ликс, вытянув из-под сидения свой шлем, вешает его на ручку и лезет в карман за кейсом наушников. Сунув один себе в ухо, протягивает второй Чонину и врубает музыку, под которую уже и самому хочется влететь в столб от быстрой езды. Джи бросает Чонину запасной шлем и залезает на свой байк. — Так что? До куда? — До магазина, — ухмыляется Ликс, соглашаясь на гонку. — Не разъебись только. — Ой-ой, — смеется Джисон, выкатывая мотоцикл на дорогу, — за себя переживай. — Сделаем его? — Ли оборачивается к Чонину, уже усевшемуся на сидение, и получает в ответ энергичный кивок. — Тогда держись крепче. Двигатели ревут, словно звери, почуявшие добычу. Пустая дорога тянется вперед, обещая короткий, но яростный заезд. Джисон наклоняется к рулю, играя пальцами на ручке газа. Ликс крутит головой, прислушиваясь к частым битам в наушнике. Чонин, вцепившись в его косуху, чуть подается вперед, готовясь к резкому старту. — На счет «три», — бросает Джисон. — Раз, два… Он даже и не думает говорить «три» — красный байк срывается вперед с оглушительным ревом, оставляя после себя шлейф выхлопа. — Вот же ж… — Феликс ухмыляется и вжимает газ — байк вырывается за ним. В ушах бьются ритм музыки и рев мотора. Улица смазывается в цветастое пятно, а ветер жжет открытую шею. Нин сзади смеется — резкие потоки воздуха смазывают слова, но взметнувшееся настроение и так слышится в его голосе. Джи лавирует между машинами, бросая короткие взгляды назад. Ликс держится на дистанции, словно выжидает чего-то. Первая прямая, резкий поворот налево — и Феликс сбрасывает скорость, чтобы не вписаться в бордюр. Джисон же проносится мимо, едва не задевая коленом асфальт. — Ты видишь это?! — орет что есть мочи Чонин. — Вижу! — усмехается Ликс. — И сейчас он за это заплатит! Магазин уже в нескольких метрах, «первый» столб, что негласно обозначен финишем, все ближе. Джисон чувствует, как адреналин впечатывает улыбку в лицо. Он вжимается в руль, мотор воет, и красный байк рвется вперед. — Есть! — выкрикивает, пересекая условную линию финиша, и резко сбрасывает газ. В боковом зрении мелькает темная тень. Феликс, не сбавляя скорости, уходит чуть правее, мотор взрывается низким рыком, и он будто сливается с байком в одном плавном движении. Переднее колесо резко берет дугу, заднее чуть срывается в скользящий занос. Асфальт визжит под шинами, темно-синие всполохи на корпусе мотоцикла вспыхивают в солнечных лучах. Байк описывает идеальный полукруг, как в замедленной съемке, и ровно в тот момент, когда Джисон тормозит, Ликс выкручивает газ. Колеса врезаются в лужу с гулким шипением и взметают грязную воду, превращая ее в мутный дождь. Брызги обрушиваются на Джи, окутывая его шлем и красную косуху — финальный штрих к победе. — Блять, Ликс! — верещит он, вытирая визор. — Ты что, ебанулся?! — Это тебе за кроссовки, — хихикает Феликс, снимая шлем. — И ты же выиграл. А я решил запустить в твою честь фейерверки. Чонин за его спиной смеется так, что почти падает с сидения. Джисон срывает с себя шлем и показывает свои надутые щеки, из-за чего Нин и вовсе начинает задыхаться. — Ну вы и суки! — машет рукой Джи, но улыбку уже скрыть не может. В итоге-то он первый! Однако радость от победы немного разбавлена… И пахнет теперь тухло.

***

Закупившись пивом, они довозят Чонина до дома, коротко прощаются и впаривают ему одну бутылочку, а затем спокойно возвращаются к себе, без всяких гонок и фейерверков-брызг. В шутку виляют, слегка подрезая друг друга, и смеются, давая пять, когда огибают какую-нибудь машину с разных сторон. Припарковавшись у подъезда, парни прячут шлемы в багажниках, наслаждаясь приятным послевкусием от отрезвляющей поездки. Джисон стирает разводы с корпуса своего мотоцикла, а Ликс убирает наушники в кейс и принимается осматривать свой. Но через мгновение чувствует легкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув от неожиданности, он рвано разворачивается и застывает. Перед ним стоит блондинка с короткими волосами и лисьими подлыми глазами. Она растягивает тонкие губы в смущенной улыбке и тихо выдыхает: — С днем рождения, Феликс…