Neon

Феликс хватает Мирин за локоть и оттаскивает подальше от байков, чтобы Джисон, у которого глаза налились кровью при виде нее, не начал бросаться шлемами. — Ликс! — возмущенно вопит друг, всплескивая руками. — Иди домой, я сейчас приду, — бросает ему Ли и поворачивает голову к девушке. — Что ты здесь делаешь? — Пришла тебя поздравить, — бормочет она, невинно хлопая глазками. — Спасибо, ночью уже поздравила. Феликса всего передергивает. Когда они ушли из караоке и переместились в бар, начался настоящий пиздец. Он чокался, говорил тосты за здоровье Джисона, а между выпитыми коктейлями отвечал на абсурдные сообщения своей бывшей, что подпортило настроение не только ему, но и друзьям. — Зачем ты вообще пришла? — смотрит на нее свысока с нескрываемым пренебрежением. — Говорю же… поздравить. И… вот. Мирин робко протягивает ему пакет, что держала в руках. Ликс тяжело вздыхает, забирает его и бросает быстрый взгляд внутрь. Там лежат его трусы, футболка, старая зарядка от наушников, которая уже не нужна, и на самом дне виднеется уголок упаковки шоколада. Кажется, его любимого. — Ты же хотела сжечь, — скептически тянет Ли. — Делать мне нечего, как твои вещи сжигать, — мнется девушка, глядя себе под ноги. — А зачем тогда так писала? Все мозги мне вынесла. — Просто… хотела, чтобы ты пришел. Феликс мелко вздрагивает. От ее слов и того, что увидел внутри пакета, сдвинув шмотки в сторону. Упаковка темного шоколада. С начинкой из вишни. Он медленно прикрывает глаза, опуская пакет на землю, чтобы успокоиться. — Я соскучилась, Феликс… — шепчет Мирин еле слышно. — Очень соскучилась. Ликс поднимает веки и чуть снова не вздрагивает. На секунду показалось, что на ее губах блеснуло колечко пирсинга. Но нет, это всего лишь блик солнца на увлажняющем бальзаме. Уже мерещится… Он внимательно вглядывается в аккуратное лицо своей бывшей девушки. Ее макияж, как и всегда, легкий и сияющий. Взгляд печальный, будто умоляющий, а тонкие губы сжаты в плотную линию. Переживает. Феликс тоже переживает. Потому что у него в груди ничего не екает. Глухо. Сердце не выбивает азбукой Морзе короткое «Я тоже». Стучит так же ровно, как и до ее появления. Оно не екало и тогда, когда они расставались — наоборот, наступило какое-то облегчение. Но спустя пару дней начало обливаться кровавыми тоскливыми слезами. Да, давно остыли друг к другу. Да, не любили. Да, ссорились постоянно. Но привычка-то осталась. Сейчас же, стоя перед ней, Феликс не чувствует этой привычки. Ни тоски по объятиям, ни скорби по совместным вечерам, ни желания снова увидеть ее обнаженной. — Феликс?.. Мирин зовет, не может спокойно стоять под этим изучающим, будто незнакомым взглядом. Но Феликс все молчит. Не знает, что сказать… Я не скучаю? Не люблю? Не тоскую? Не потому, что охладел и забыл, а потому, что ты не та. Не та, кем хочется дышать. Ликс не желает обидеть ее. Говорить что-то колкое и отталкивающее смысла нет — наругались уже вдоволь. Но и врать тоже не хочет. Между ними было много плохого, но эти плохие моменты не отменяют всех хороших. И он не будет говорить что-то назло. Тяжело выдохнув, он протягивает руки и аккуратно подталкивает Мирин к себе. Накрывает одной рукой лопатки, а второй — затылок, укладывая ее голову себе на плечо. — Спасибо за поздравление, Мир… — на его талию ложатся тонкие руки, отчаянно прижимая крепче. — Но… Пожалуйста, отпусти меня. Хватит. Нас уже давно нет. — Феликс… Она шмыгает носом, прячет лицо в складках черной косухи и вжимается в его грудь сильнее. — Пожалуйста, больше не пиши мне. И Джисону с Нином тоже. Ладно? — Нет, Феликс, прошу… — ее голос дрожит, а у парня дрожат руки — не любит он чужие слезы. Кажется, расставаться было проще, чем просить исчезнуть. — Не могу. Я очень сильно по тебе скучаю… Феликс тоже больше не может. Он мягко отстраняется и сразу же отводит глаза, чтобы не смотреть на заплаканное лицо. Подхватив пакет с земли, быстро разворачивается на пятках и, по-прежнему не глядя в ее сторону, бросает тихое: — Я отнесся к твоему решению о расставании с уважением. Будь добра, отнесись так же и ко мне. Не мучай ни себя, ни меня. Гулкий стук ботинок об асфальт заглушает девичьи рыдания. У Феликса нет ни малейшего желания обернуться. Ему все равно. Он горел, а затем резко потух, когда узнал о первой измене. Простил, повелся на слезы и мольбы. Простил и во второй раз, чтобы они были рядом — по привычке. Но сейчас он выбирает себя. Не привычку и мнимую стабильность. А себя и те эмоции, которые его зажигают. — Ну че? — вопит Джисон, стоит только хлопнуть входной двери. — Ниче, — буркает Ликс, вешая косуху на крючок. Пройдя в гостиную, он видит недовольную мордашку друга. На стеклянном столике покоятся его босые ноги, два бокала с пивом и тарелка чипсов. Сам Джисон сидит в своем любимом легком темно-синем халате на голое тело и с тканевой маской на лице, явно все еще пытаясь привести свою морду в человеческий вид. — Куда ты свои грязные культяпки закинул? — хмыкает Ликс, шлепая его по ноге. — Отстань, я уже в душ сходил, пока ты там пиздел. Ли кидает ему в руки пакет и с протяжным стоном заваливается на диван лицом в подушки. Джи с интересом разглядывает то, что лежит внутри, и хихикает, вытаскивая чужие трусы на свет. — Сама вернула все-таки. — Ага… — Так что там у вас?! Ликс переворачивается на спину и принимает протянутый ему бокал. Прогоняет в памяти диалог и тихо хмыкает: — Я же сказал — ничего. — Это не отв… — Джи, мне вообще на нее плевать, — перебивает друга Ликс. — Вот прям совсем. Мы давно не виделись, и я думал, что при встрече что-то екнет, но нет… — Так это же отлично! — Ага, я сказал, чтобы она перестала мне писать. — Это еще лучше! Теперь ты полностью свободен и открыт для новых знакомств! — Ага… — повторяется Феликс, а сам думает о шоколадке, что лежит на дне пакета. С вишней. И о вишневых губах, которые так жадно, но одновременно нежно целовали его. Руках, что крепко сжимали и гладили. Глазах, утопивших Ли в топком шоколаде. О Сэме. Который не выходит у него из головы на протяжении всего дня. Феликс не влюбился. Точно нет. Он не мог влюбиться в стриптизера, с которым просто хорошо провел время. Он просто прокручивает в голове тот час и испытанные эмоции, что напрочь затмили все его прошлые отношения. Те искры и чувства, всколыхнувшие нутро, парень еще никогда не испытывал с Мирин. Феликс перекатывается на бок и подкладывает ладонь под ухо. Пиво в бокале уже нагрелось, но он этого даже не замечает. В голове крутится одна и та же картинка: Сэм, освещенный мягким неоном сцены, с ленивой уверенностью в каждом движении. Он не влюбился. Абсурдно даже думать об этом после одной ночи с характерным подтекстом. Но вот странное дело — лицо Мирин, с которой он виделся только что, толком уже и не вспоминается, а лицо Сэма выжжено под веками до мельчайших деталей: прищуренные глаза, родинка под левым, тень ямочки на щеке, блеск на ключице от капли пота… «Это все потому, что давно не было ничего нового», — пытается убедить себя Феликс. Но память упрямо подкидывает фрагменты: зацепивший смех, взгляд, от которого в груди стало тесно, и тот момент, когда Сэм коснулся его волос и все вокруг перестало существовать. Он не влюбился. Но откуда тогда это желание снова увидеть его? Не пофлиртовать, не повторить ту ночь — просто увидеть. Убедиться, что настоящий, что не приснился. — Ты там в астрал, что ли, ушел? — Джисон взъерошивает его светлые волосы, пытаясь обратить на себя внимание. — Ага, — рассеянно отзывается Ликс, глядя куда-то мимо. За грудью все же разливается еле заметное, раздражающее тепло. Не то, что разъедает изнутри, как с Мирин, а тихое, упорное, как первая искра во тьме, от которой еще можно отмахнуться… но почему-то не хочется.

***

Феликс дуреет с каждым днем все больше и больше. Блядский Сэм прописался в его голове и, кажется, съезжать совсем не собирается. Не проходит и дня, чтобы Феликс о нем не думал. Пусть мимолетным фрагментом, но вспоминает. Думает по дороге в университет, едва не пролетая на красный свет, из-за чего получает по шлему от Джисона. На парах, перед выговором от преподавателя по патологии. В спортзале, пока разминается на беговой дорожке. И ночью, глупо пялясь в потолок и сжимая член в кольце своих пальцев. Джи тоже какой-то рассеянный. Ходит тенью, вздыхает, покупает пиво по вечерам и залипает в телевизор, развалившись на диване в гостиной. Эта учебная неделя дается как-то совсем тяжело. Кроме пива по вечерам, совсем никаких развлечений. Да и не хочется никуда. Ни на какие тусовки, куда их все зазывают одногруппники, ни в клубы… Кроме одного конкретного. И как только наступает долгожданная суббота, Джисон с первыми петухами вламывается в комнату Феликса с горящими глазами. Споткнувшись о ножку игрового кресла, валится к нему на кровать, а затем и вовсе заползает на друга. — Ликси… — тяжело дыша, будто загнанный зверь, шипит ему в лицо Джи. — Фу, блять, у тебя изо рта воняет, — морщится Феликс, отворачиваясь. — Хоть бы умылся. — У тебя тоже воняет, — хмыкает Джи. — Че приперся-то?.. — Ликси, я больше так не могу! — Да что?! — Пошли сегодня в «Вишенку», пожалуйста. Если ты не пойдешь, я пойду один, и не факт, что доползу до дома! — Куда? В какую «Вишенку»? — зевая, тянет Ли. — Ну, в Cherry! В стрип-клуб тот. Ликса как в воду холодную окунают. Он подрывается на кровати, скидывая с себя Джисона, и пялит на него во все глаза. — Блять, у тебя тоже он из головы не выходит? — Да, — энергично кивает Джи. — Ну, не столько сам клуб… — Лино? — Да, это вообще пиздец… — Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю! — с придурковатой улыбкой бросается на него Ликс и принимается тискать в шутливых объятиях. Радость от того, что он не один головой поехал, почему-то окрыляет. И за предложение снова посетить эту «Вишенку» Феликс готов расцеловать Джи, ведь сам не решался. А Сэма увидеть хочется. Очень хочется. — Сэм? — будто читая его мысли, спрашивает друг. — Сэ-э-эм, — отчаянно тянет Ликс, заваливаясь вместе с ним на постель. — Влипли… — хихикает Хан. — Мне чет так стремно было тебе сказать о том, что я по стриптизеру сохну. — Мне тоже. Феликс несколько раз для пущей убедительности кивает и вдруг осекается. Он же не сохнет по Сэму. Не сохнет ведь? Подумаешь, целую неделю о нем думает. Это все потому, что хочет увидеть! Посмотреть ему в глаза, в которых можно раствориться ореховой крошкой. Посчитать родинки на теле, соединив в один узор… Нет! Он точно не сохнет. И точно не влюбился! Но своих слов, сказанных лучшему другу, назад не забирает. — Чонинку берем с собой? — спрашивает Джи, хватаясь за телефон. — Однозначно берем. Принарядим его — может, та рыжая все-таки даст ему, — хихикает Феликс, чувствуя, как настроение поднимается до максимума от одного предвкушения сегодняшнего вечера.

***

— Вы ебанутые?.. Чонин, только вошедший в их квартиру, с ошалевшими глазами смотрит на шмотки, разложенные на диване. — Че ебанутые-то сразу? — наигранно дует щеки Джисон, скрещивая руки на груди. — Мы помочь тебе хотим! — И чем мне ваша одежда поможет склеить ту Нимфу?.. Феликс прочищает горло, медленно подкрадываясь к Нину, и закидывает руку на его плечи. — Как бы сказать… По тебе прям видно, что ты пиздюк. После его слов уже Чонин начинает дуться и переводит скептический взгляд с одного на другого. — Я младше вас на год. — А выглядишь на все пятнадцать, — всплескивает руками Хан. — Ну серьезно, Нинни, ты бы еще надел футболку с машинками, чтобы тебя даже за миллион вон туда не пустили! Ты идешь в стрип-клуб, чувак, а не на детский утренник. — Да нормально я выгляжу! — Да никто и не спорит! Просто оденься чуть более по-взрослому, что ли. — Во что, блять? Вы мне волшебную «взрослую» куртку дадите, которая возраста прибавит? — Дадим, — ухмыляется Феликс, начиная рыться в шмотье. — И еще как прибавит. Спустя пару мгновений они нападают на Чонина, как хищники на добычу, принимаясь насильно его раздевать. Несмотря на все вопли и попытки Яна отбиться, его любимая красная клетчатая рубашка летит в свободный полет, джинсы с цветастыми вставками-заплатками вскоре отправляются за ней, а оранжевую футболку Чонин все-таки снимает самостоятельно, сославшись на то, что уже сам себя чувствует стриптизером. И через каких-то пять минут он разглядывает себя в зеркале гардеробной Джисона, нервно поджимая губы. Сзади него стоят парни, довольно оценивая результат. — На улице же еще не так холодно… — бормочет Нин. — Оно легкое, не выебывайся, — хмыкает Феликс и подходит ближе, чтобы поправить лацканы черного пальто, которое любезно одолжил — несколько минут назад пытался подарить — Чонину. — Ну в клубе-то я его сниму… — И все равно будешь выглядеть ахуенно, — улыбается во все зубы Джисон. Под пальто у Чонина черный свитер и строгие классические брюки, которые смотрятся на нем просто идеально. Но все равно словно чего-то не хватает… Джи просит друга покрутиться, а затем хватает его за руку, заставляет снять пальто и усаживает за стол в комнате. Выудив небольшую косметичку, которой пользуется крайне редко, гордо ставит ее на стол и с ехидной рожей просит Феликса подержать его «модель». — Не дергайся, — лыбится Хан, когда Ликс хватает Нина за плечи. — Что ты хочешь… О нет… В руках Джисона мелькает черный карандаш для глаз. — Хани, пожалуйста… — Да я ничего не сделаю! Нормально все будет, не ссы! Но Ян все равно ссыт и дергается, когда Джисон начинает быстро прокрашивать слизистую нижнего века. Спустя десять минут борьбы с вертлявым Чонином и черным карандашом Джи растушевывает нанесенные штрихи ватной палочкой, что-то поправляет и пальцем наносит на губы друга какой-то бальзам. — Я пидорас… — обреченно тянет Ян, пока нехотя бредет обратно к зеркалу. — Не надумывай! Ты очень хорошо выглядишь! — подбадривает его Феликс. — И почти ничего незаметно! — поддакивает ему довольный Джисон. Нин подходит к зеркалу, страшась поднять глаза, и мнется у него добрых пять минут, разглядывая свои носки. Но его все же вынуждают это сделать, пнув под зад. Буквально. Вскинув голову, он едва сдерживается, чтобы не ахнуть. Не соврали. Макияж действительно практически не заметен, но красиво подчеркивает глаза. Лисий разрез выглядит еще более выразительно и пленительно, а вечно бледные и обкусанные губы оттеняет персиковый бальзам. — Ебать… — мямлит Чонин, разглядывая свое лицо со всех сторон. — Непривычно? — хмыкает Ликс. — Ага. Но вроде ничего… — Еще как ничего! Твоя рыжуля точно тебе даст, — хихикает Джи. — Да я сам тебе сейчас дам. — Фу, блять, — закатывает глаза Нин, теряя весь свой восторженный вид. Треснув ржущего Джисона по плечу, Нин улыбается и оглядывает друзей, которые все еще стоят какие-то зачуханные и невзрачные. — А вы в чем пойдете? Феликс не планировал сильно наряжаться. Вот прям говорил пацанам, что не хочет выебываться. Но, насмотревшись на Джисона в его удлиненном темно-синем пиджаке с легким блеском и фактурой, рваных джинсах и с хитрой лыбой на лице, все-таки побежал рыться в своем гардеробе. И теперь он стоит перед «Вишенкой» так, словно сам приперся танцевать стриптиз. Под пристальным взором Джи он напялил полупрозрачный топ с длинными рукавами в тонкую блестящую полоску, поверх которого был черный кожаный жилет, а на ноги натянул обычные джинсы с градиентом от темного к светлому. Так Джисону снова чего-то не хватило, и он с важным видом профессионального парикмахера заколол ему волосы. Еще в такси Феликс чувствовал себя неловко, но сейчас, глядя на друзей, ему кажется, что они самые пиздатые на всем белом свете (помимо Сэма, конечно). Миновав гада охранника, Джисон с горящими глазами летит к стойке администратора. Стоит девушке заметить новых гостей, как ее улыбка гаснет. Джи с ходу сует ей в руки подготовленные заранее паспорта с деньгами и наваливается грудью на столешницу. — Забронируйте приватную комнату на мое имя! Девушка дежурно улыбается, вбивая что-то в компьютер. — Хотите посетить ее с кем-то конкретным или… — Лино, — перебивает Джи, улыбаясь, как одержимый. — И еще одну, — втискивается Ликс. — С Сэмом. На два часа. — Поняла вас, — кивает администратор, — комнаты освободятся через полчаса. Вам зал… — С танцорами, — вновь перебивает Джисон, практически переваливаясь через стойку. — Я к танцовщицам, — бегло вставляет Нин. — Ты комнату бронировать не будешь? — шепчет ему Ликс. — Нет пока. Вдруг она снова откажет… Ли кивает и, выудив из своего кошелька несколько крупных купюр, засовывает их в карман пальто Нина. Карту в этот раз не дает — вдруг снова напьется и код ввести не сможет. — К сожалению, столики свободны только во втором зале, — бормочет администратор, указывая на дверь, в которую должен отправиться Чонин. — В первом вы можете расположиться у бара. Джисон машет рукой а-ля «и так сойдет». Они прощаются с Нином, договорившись встретиться здесь же через три часа, и на всякий случай просят его отписываться в беседе. Тот послушно кивает и, взмахнув полами пальто, отправляется вслед за девушкой, что должна усадить его за столик. А Феликс и Джисон в свой полюбившийся зал проходят самостоятельно. Стоит им перешагнуть порог, как музыка оглушает и оседает на коже электрическими импульсами. В глазах горят неон и блеск сияющих костюмов танцоров. Сегодня они пришли немного позже, чем в прошлый раз, поэтому выступления уже в самом разгаре. — Идем! — вопит Джисон на самое ухо и хватает Феликса за руку. Ведет к бару, у которого мест тоже не то чтобы много, но они все-таки умудряются протолкнуться и даже усесться на стулья. — Две текилы! — Хан хлопает по стойке, обращаясь к полураздетому лысому бармену. — Ты че, больной?! — тут же возмущается Ликс. — Какую текилу сразу и на голодный желудок? — Для храбрости! Посмотри, как у меня руки трясутся! Джи поднимает ладошки, демонстрируя другу нервный тремор, и тот тихо усмехается, пряча свои под задницу. Потому что его пальцы тоже дрожат. Ликс целенаправленно не смотрит в сторону подиума, на котором танцоры едва не срывают с себя одежду. Очень хочется обернуться, найти глазами одного-единственного, столкнуться взглядами, улыбнуться… Но почему-то страшно… Он летел сюда на всех парах, желая одного — увидеть. Однако сейчас волнение взяло верх над разумом и предвкушением. Бармен отвлекает. Ставит перед ними две рюмки с текилой, поверх которых лежит свежий лайм. Джи хватает обе, протягивая одну Ликсу. — Ну, — рвано выдыхает он, — будем. Взяв дольки лайма в руки, они быстро чокаются и с дурацкими ухмылками слизывают соль с каймы рюмок. Ликс опрокидывает ее над головой, сразу проглатывая, но все же морщится от крепости и горечи. Зубы смыкаются на мякоти цитруса, чей сок перебивает противный вкус. — Хорошо зашла! — встряхивает серебром своих волос Джи, возвращая рюмки на стойку, а затем поднимает на друга какие-то щенячьи глаза. — Можешь посмотреть, где Лино? Мне чет страшно прям. Феликс прыскает, понимая, что они оба ведут себя как девчонки, которые стесняются посмотреть на объекты обожания. — Так мне тоже, — честно признается Ли. — Давай вместе. Джисона и самого вся эта ситуация начинает забавлять. Он согласно кивает, и они, как самые настоящие идиоты, считают до трех, оттягивая момент, но в конце концов оборачиваются, прокрутившись на своих стульях и упершись спинами в стойку. Взгляд Феликса скользит от одного пилона к другому. Неоновые лазеры слепят, но он все же старательно осматривает выступающих. Сегодня они все одеты в одном стиле. На каждом танцоре есть какой-то блестящий элемент. Однако ни на ком из них глаза Феликса не задерживаются. И он понимает, что его нет… Ни знакомого силуэта, ни этой уверенной пластики, ни взгляда, прожигающего до костей. Феликс хмурится, проводя глазами по сцене еще раз, будто Сэм мог просто спрятаться за спинами других танцоров. Но нет. В груди что-то нехорошо екает. Он же тысячу раз повторял себе, что не сохнет по этому стриптизеру, что не влюбился, что просто хочет еще раз взглянуть. Но откуда тогда ощущение, будто его тихо и подло обокрали?.. — Блять… — еле слышно выдыхает Ли. — Че такое? — наклоняется к нему Джи. — Его нет. Джи уже открывает рот, собираясь что-то сказать, как его взгляд цепляется за столик в глубине зала, и выражение лица мгновенно меняется. — Ликс… Феликс нехотя смотрит в указанную сторону и замечает у одного из столиков Лино. Он облачен в серебристую сетчатую рубашку, сидит, смеясь над чем-то, что шепчет ему один из посетителей. Другой парень, с бокалом в руке, лежит на его колене, лениво водя пальцами по бедру танцора. — Сука… — в голосе Джисона смесь зависти, ревности и какой-то детской обиды. Ликс возвращает на него взгляд и сочувственно поджимает губы. — Чувак, расслабься. Это его работа. Но Джи его не слушает, разворачивается к бару и просит повторить их заказ. Феликсу вдруг становится смешно: вот он — клиент, утонувший в своем танцоре. Смешно — но только на секунду. Потому что, в отличие от Джи, он даже не может уткнуться взглядом в своего. Его просто нет. И эта пустота звучит громче музыки в зале, а предвкушение вечера уже ощущается липкой тягучей тенью. Ликс берет новую рюмку текилы и бодает Джисона локтем в бок. — Ну чего ты? Давай выпьем и забудем об этом. — Легко тебе говорить… — хмурится друг, но все-таки хватается за рюмку. — Все равно он придет к тебе. Мы же забронировали… Собственные слова обжигают глотку. Феликс имел в виду комнаты, но чуть не выплюнул «их». Их… Они же не вещи… Ликс отвешивает себе мысленную пощечину, резво чокается с Джисоном и выпивает алкоголь, даже не слизав соль. Осушает рюмку в один глоток, не чувствуя вкуса, и пытается отвлечься, влиться в ритм клуба. Музыка бьет в грудь, неон пляшет по коже, на сцене блестят тела. Все вроде бы как и в прошлый раз, но нет. Не то. Не те. Он смотрит на сцену, якобы наблюдая за шоу, но взгляд живет своей жизнью, скользя от танцора к танцору и выхватывая каждое лицо, каждый поворот корпуса… все впустую. В голову проникают мысли, где может быть Сэм, которые Ликс старательно пытается отогнать. Он прячет нарастающее в груди раздражение за ленивой ухмылкой, чтобы не выдать себя ни другу, ни кому-либо еще. — Ты его ищешь, да? — вдруг говорит Джи, даже не глядя на него. — Кого? — Феликс делает вид, что не понял. — Да брось, Ликс. Я же знаю этот взгляд… У меня такой же был. Только я Лино уже нашел. Феликс фыркает и отворачивается, сжимая ладони до побелевших костяшек. Он не сохнет по Сэму. Не сохнет, блять. Просто… было бы неплохо его увидеть. Убедиться, что существует не только в его голове. И он ловит себя на том, что продолжает искать: в полутьме, среди мельтешащих тел, в тени столиков... Кто там говорил Джисону расслабиться, ведь это его — то есть их — работа? Минут двадцать они тупо сидят у бара, лениво прихлебывая заказанные коктейли и перекидываясь обрывками фраз, заглушаемых музыкой. За это время сцена сменила троих исполнителей, но ни одного из них Феликс не запомнил — все внимание скатывалось к пустоте, оставленной отсутствием Сэма. Джисон, наоборот, постоянно украдкой поглядывал в сторону определенного столика, нервно подергивая ногой. И вот, когда он снова переводит взгляд на Лино, напарывается на кошачий прищур и лукавую улыбку. — Ебать! — вопит Джи Феликсу, а когда поворачивается обратно, видит, как Лино грациозно поднимается со своего насиженного места и направляется прямиком к ним. — Я же говорил, что подойдет, — ухмыляется Ликс. Из полумрака выплывает танцор, сопровождаемый легким ароматом сладкого парфюма и мягким шелестом ткани. Серебристая сетчатая рубашка полупрозрачным облаком обтягивает его плечи, а на губах играют дразнящие тени улыбки. Подойдя вплотную, он наклоняется так близко к Джисону, что тому приходится чуть откинуться назад, чтобы их лица не столкнулись. — Соскучился, Сони? — голос у Лино мягкий, почти мурлыкающий, но пробивающийся сквозь шум зала так отчетливо, будто он говорит прямо в ухо. — А мы вот… я… — Джи кашляет в кулак, скрывая рассеянность, чем вызывает тихий смешок у танцора. Лино цепляет его подбородок пальцами и мягко оглаживает большим нижнюю губу. — Через десять минут жду тебя, — говорит еле слышно, склоняясь еще ниже и едва не касаясь своими губами джисоновых. — Комната на твое имя, да? Хан кивает слишком спешно, будто боится, что кто-то другой может занять его место. Лино же скользит взглядом по Феликсу, кивает в знак приветствия и снова возвращает все внимание на Джисона. — Не опаздывай. Он выпрямляется и уходит в сторону сцены, оставляя за собой шлейф парфюма и след из завистливых взглядов других посетителей. — Ликси-и-и! — вопит Джисон, хватая друга за плечи. — Я сейчас трусы сниму нахуй! Феликс тихо смеется, сжимая его предплечья, и отводит глаза в сторону. Внутри что-то кольнуло — собственный вечер все еще пустой. — В приватке снимешь. Джисон на радостях заказывает еще по рюмашке текилы и в нервном предвкушении начинает теребить свой пирсинг на брови, постоянно поглядывая на часы. Ликс выпивает с ним, бормочет подбадривающие слова и по истечении десяти минут практически пинком отправляет к выходу из зала. С легкой радостью за друга провожает его спину, оставаясь одиноким одиночкой среди толпы незнакомцев. Берет себе коктейль и, вместо того чтобы посмотреть выступления, хватается за телефон, проверяя, не писал ли чего Чонин, а затем и вовсе залипает в ленту новостей, тяжело вздыхая и потягивая алкоголь через розовую трубочку. Но не проходит и пары минут, как все его тело покрывается мурашками, а дыхание к чертям сбивается. Глупое сердце начинает колотиться о ребра так быстро, как не билось даже во время самого скоростного заезда на мотоцикле. И всему виной чужие пальцы, что аккуратно коснулись выбившейся прядки волос и заправили ее за ухо. — Скучаешь, красивый? Ликс медленно отнимает взгляд от экрана и так же медленно, будто не веря, поднимает его. Перед ним стоит Сэм собственной персоной. Такой красивый и практически раздетый. На ногах у него белые кожаные брюки, а сверху… Его верх Феликс даже постеснялся рассматривать, почувствовав, как щеки обдало жаром. На его груди мерцают десятки серебряных нитей, каждая из которых усыпана крошечными камнями, вспыхивавшими при свете прожекторов радугой. Нити спускаются каскадами, едва касаясь кожи. Этот топ не прячет — он открывает и пленит. Взгляд Сэма тоже пленит. Только вот помимо игривых ноток в шоколадных глазах отражается усталость. — А я думал, что ты больше не придешь… — мягко говорит Сэм, сминая его волосы на затылке. Не дерзко, а будто проверяя, действительно ли это он. — Пришел… — бормочет Ликс, снова глупо вторя его словам. Смотрит на Сэма завороженным взглядом. Гладит зрачками тело между нитей топа, проколотую губу и… мешки под глазами. — Что? — танцор наклоняется чуть ниже, не расслышав Ликса, и повышает тон: — Слушай, ты же забронировал комнату? — В ответ робкий кивок, на что Сэм начинает ласково улыбаться. — Пойдем? Не хочу кричать тебе на ухо. Феликс снова кивает, и Сэм, тихо прыснув, бережно переплетает их пальцы и уводит парня за собой. Они маневрируют между толпами людей и голодных взглядов, но Ликс не видит ничего, кроме обнаженной спины перед собой: тонкие нити-бретельки оплетают талию и шею танцора, открывая обзор на родинку меж лопаток, на которой Ли конкретно завис. Настолько, что даже не заметил, как они вышли из зала, миновали стойку администратора и вошли в приватную комнату. Она выглядит так же, как и та, в которой они были в прошлый раз. А может, и вовсе та же. Феликс не запомнил, в какую дверь они зашли. Но и долго разглядывать помещение ему не дают. Сэм подводит к кровати, садится и, будто машинально, как запрограммированный робот, сгребает его в охапку, сажая на свои колени. — Сэм?.. Танцор раздвигает воротник его жилета и прижимается губами к белоснежной коже шеи, начиная прокладывать дорожку поцелуев от основания до подбородка. С губ сердечком скатывается тихий вздох, когда чужие сменяются языком. Ловкие пальцы расстегивают жилет и, осторожно сняв с плеч, отбрасывают куда-то в сторону, а затем проникают под полупрозрачный топ, оглаживая уже знакомый рельеф мышц. И Ликса словно прошивает. Опомнившись и сморгнув тягучую пелену, застелившую глаза, он мягко давит на голые плечи Сэма, отстраняя от себя. — Что такое, красивый? — Сэм поднимает на него полный нежности и непонимания взгляд. Словно его насильно оторвали от сладкой конфеты, о которой он мечтал не один день. Феликс шумно сглатывает, скользя зрачками по его лицу. Вблизи и при более теплом свете замечает подпорченный макияж. А еще то, каким же измученным и уставшим на самом деле выглядит танцор. Поджав губы, Ликс кладет одну ладонь на его щеку и осторожно ведет большим пальцем по нижнему веку. Там, где под слоем тональника скрывается милая родинка. — Я пришел сюда не за этим… Сэм недоуменно хмурится, но рук с чужой талии не убирает. Наоборот, стискивает пальцы чуть крепче. — А за чем?.. — Я просто хотел увидеть тебя, — сдает себя с потрохами Ликс, растягивая губы в смущенной улыбке. Взгляд Сэма меняется. В шоколаде проскальзывает мимолетное восхищение, а на губах появляется совсем другая улыбка. Такая, какую Ликс у него еще не видел. По-детски искренняя и завораживающая. — Хороший… — лепечет Сэм, поглаживая чужую спину. Он резко притягивает Ликса к себе, утыкаясь лбом в грудь, и тихо-тихо спрашивает: — Зачем же комнату на два часа забронировал? — Не знаю, — мягко хихикает Ликс, зарываясь пальцами в длинные волосы на затылке. — Нам сегодня необязательно что-то делать… Я бы предпочел просто поговорить с тобой. — Забавный, — хмыкает Сэм. — Забавный Ли Феликс, — и снова имя, произнесенное его устами, прошивает до мурашек. Ликс даже и не надеялся на то, что он запомнит его… — Все в подобные места приходят за одним, а ты за разговорами. — За тобой. Сэм поднимает голову и бережно касается его скулы костяшками пальцев, очерчивая понятный одному ему узор. — И… — слегка смущенно начинает Ли, отводя глаза в сторону, — если ты не против, я бы правда не заходил дальше поцелуев… — Ты… — вскидывает брови Сэм. — Я правильно понимаю, что ты спрашиваешь разрешения поцеловать меня? Ликс стыдливо поджимает губы и рвано кивает. Опять ведет себя как школьница-девственница, ей-богу. Сэм же в этот момент закусывает нижнюю губу, неверящими глазами рассматривает россыпь веснушек. Он цепляет подбородок Феликса, поворачивая его голову к себе, и ловит застенчивый ореховый взгляд. — Конечно можно, хороший, — шепчет танцор, топя орехи в шоколаде. — Можем полежать, включить что-то на фоне, болтать и целоваться. Все, что пожелаешь. — Включить?.. — Ну, на телике, — улыбается Сэм и кивает в сторону небольшой плазмы у самого потолка напротив кровати. Ликс вскидывает брови. Ни в прошлый, ни в этот раз он не замечал телевизора — все его внимание поглощает Сэм. — Что ты любишь смотреть? — спрашивает танцор, отпуская талию Феликса, и поднимается с кровати. Тот спрыгивает с чужих колен и теряется — из головы пропали все любимые жанры фильмов. Пусто. Перекати-поле да хлопающая в тарелки обезьянка. — Ужасы и драму, — выдает спустя пару минут молчания, пока Сэм достает из тумбочки пульт. — Боевики с комедией тоже ничего. — Мне тоже драма нравится, — мягко улыбается Сэм, по-кошачьи грациозно забираясь на кровать. Он открывает сайт с кинотекой и предлагает Феликсу фильм с хорошей оценкой из выбранного жанра. Ликс кивает, хотя даже не услышал название, и Сэм включает его, убавляя звук, чтобы не мешал разговорам, а затем похлопывает по кровати рядом с собой, приглашая Ли наконец-то лечь. Встряхнув головой, Ликс залезает на постель, устраивается полулежа, плечом к плечу с танцором, и бездумно смотрит на экран. — А какие жанры тебе еще нравятся? — спрашивает то, что первое в голову пришло, лишь бы не молчать. — Детективы и фэнтези. — Вот это разброс, — нервно усмехается Ликс. — Кто бы говорил, — улыбается Сэм. — Ужасы, комедия… А выглядишь таким молоденьким, будто вчера мультики перестал смотреть. — М-мультики?.. — ошарашенно бормочет Ликс, медленно переводя взгляд на хитрые глаза Сэма. — Ты тоже не совсем пенсионером кажешься, — колет в ответ, пытаясь расслабиться. Сэм запрокидывает голову, лаская уши Феликса своим смехом. — Сколько тебе, хороший? — все хихикая, спрашивает танцор. — Девятнадцать. — На прошлой неделе исполнилось? — Ага… А тебе? — Постарше буду, — лукаво хмыкает Сэм. — Погадаешь? Ликс вновь бродит взглядом по его лицу. Макияж и усталость прибавляют возраста. Но умытый и бодрый Сэм, кажется, навсегда отпечатался в его памяти. — Двадцать четыре? — тычет пальцем в небо. — Мимо, хороший. Мне двадцать один. — Двадцать один? — глупо переспрашивает парень, искренне удивляясь. — Да, — вновь хмыкает Сэм, подпирая голову ладонью. Ликс внезапно хмурится. Вновь вспоминает, где и с кем на самом деле находится. Неожиданная цифра будто выбила его из колеи. Перед глазами картинка: Сэм, такой молодой, сидит перед ним в сверкающем топе и с усталым взглядом, а за стеной гул толпы — там кто-то уже ждет, чтобы он вновь вышел на сцену и отдал себя чужим взглядам. Ли медленно прокручивает в голове их прошлую встречу. Яркий свет прожекторов, блеск неона на влажной коже, ловкие движения на сцене. И почему-то чем больше он думает, тем сильнее грудь сжимают железные тиски — Сэм с его лукавой улыбкой начинает казаться здесь каким-то нелепым недоразумением. Ликс тихо втягивает воздух, подбирая слова. — Ты… — начинает он и тут же осекается, понимая, что может прозвучать слишком резко. Сэма обижать не хочется. Только не его. — Тебе всего двадцать один, Сэми… Почему ты здесь? Танцор смотрит на него проницательно и вдумчиво, не отводя взгляда. Улыбка все также венчает его проколотые губы, но кажется уже не такой игривой. Будто усталость поборола и ее. — Мне нравится, — просто отвечает он спустя несколько мучительных минут молчания. — Нравится?.. — опешивает Ликс. — Да. Я люблю танцевать. Сэм пожимает плечами и переводит взгляд на экран, где уже давно мелькают актеры. Феликсу в его слова почему-то не верится. Что-то мелькнуло в шоколадном взгляде. Что-то такое, что он не успел разобрать. А еще назревает вопрос, который Ли точно озвучить не осмелится. Торговать телом тебе тоже нравится? Заметив, как изменилось выражение лица Феликса, Сэм тихо хихикает и, будто невзначай, опускает голову на его плечо. — А тебе что нравится? Чем увлекаешься? Хобби, может, какое-то? И Ликс подвисает, даже не зная, что ответить на сменивший тему вопрос. Действительно, а какое у него хобби?.. Разъезжать на мотоцикле по ночному городу? Ходить на тусовки вместе с Джисоном?.. Залипать в компьютерные игры, хоть они уже и поперек горла стоят? Слушать, как друг играет на гитаре, и тихонько бренькать что-то в уголке?.. — Я что-то даже и не знаю, — усмехается Ликс, застенчиво почесывая затылок. — Что, совсем никаких увлечений? — прищуривается Сэм. — Какие-то они все пустые… Танцор поднимает голову, улыбается, снова игриво и ехидно, с озорным блеском в глазах, и мягко обнимает Феликса за талию, притягивая к себе. — Значит, на сегодня я буду твоим увлечением. Думается Ликсу, что не только на сегодня. Потому что он, кажется, уже пропал. Еще до того, как Сэм впервые его поцеловал, передав вишню. И понимание, что он обречен, приходит за мгновение до того, как пухлые губы невесомо касаются его. Сэм целует мягко, поочередно сминая его губы, и не торопится углублять. Словно тоже не хочет спугнуть вязко-спокойную атмосферу между ними. Будто и сам не хочет переходить сегодня грань, наслаждаясь отдыхом, который ощущается рядом с Феликсом до жути расслабляющим и умиротворенным. Целуются долго. И часто. Иногда прерываются на бессмысленную болтовню, которая Феликсу кружит голову. Разговор с Сэмом льется легко и непринужденно. В какой-то момент они отвлекаются на фильм, что уже подходит к кульминации сюжета, и Сэм закидывает на Феликса ногу, устраиваясь поудобнее. Ликс по-дурацки улыбается, прижимает его к себе покрепче и начинает легонько поглаживать чужое бедро. Без какого-либо подтекста. Просто потому, что хочется касаться. Сэм весь сжимается от приятных мурашек, побежавших по телу, и практически мурчит Феликсу на ухо. А потом засыпает. Устроившись на чужой груди, под мелодию трепыхания сердца в костяной клетке.

***

— Сэми, — ласково зовет Ликс, когда и фильм, и их время подходят к концу. Он прижимается губами к его щеке и едва сдерживает умилительную улыбку, когда танцор смешно морщит нос. — Сэми, вставай. Нам… Нам пора, — добавляет с еле слышной ноткой разочарования. Парень елозит на его груди и нехотя разлепляет глаза. Бегло осмотревшись, понимает, что отрубился в приватной комнате, и подрывается, потирая заспанные веки. — Ой… Извини. — Ничего, — мягко говорит Ликс, осторожно касаясь его руки и переплетая пальцы, — я рад, что ты отдохнул. Прощаться не хочется, но приходится. Они неторопливо целуются, уже держась за ручку двери. Едва соприкасаются кончиками языков и еле слышно хихикают прямо в губы. А за дверью Феликса уже ждут ухмыляющийся Лино, пьяный вдрабадан Джисон, поддатый, но очень довольный Чонин и тихое, но такое трепетное от самого Сэма: — Приходи еще…