Neon

— Это полный пизде-е-е-е-ец! — наигранно и протяжно хнычет Феликс. — Завались, ради бога. Джисон сидит рядом, активно пытаясь реанимироваться пятилитровкой воды и массажем висков. Он обнимается с этой баклажкой с самого пробуждения, а тут еще и Феликс со своими страданиями на мозги давит. И только Чонин пышет жизнерадостностью. Он уже состряпал на всех троих по тосту с вишневым, сука, джемом и фруктовый салат. — Да чего ты разнылся? — хихикает мелкий, похлопывая Ликса по плечу. Тот переворачивается на спину и разводит руки в стороны, наглядно показывая, в какой огромной заднице он потонул. — Мне кажется, это мимолетное, — отмахивается Нин. — Сколько у вас таких интрижек было. — Это другое! — в унисон возмущаются и Феликс, и Джисон, а затем удивленно переглядываются. — Ты тоже в этой заднице? — скептически спрашивает Ликс. — Да. Причем без фонарика. Но сейчас меня больше мучает похмелье, чем Лино. Так что, Ликс, родной… страдай потише. — Бухать меньше надо, — ухмыляется Нин, который проснулся бодрым и отдохнувшим. — Да там такие коктейли! — Тогда не жалуйся. Феликс натягивает на лицо подушку и протяжно стонет, приглушая звук: — Бля-я-я, я реально влип. — Повторюсь, — с важным видом поднимает указательный палец Чонин и заботливо подсовывает ему салат, — сколько раз у вас такое было, и вы на каждую интрижку так реагируете. — Да нет же! — взрывается Ликс, отбрасывая подушку на пол. — Это вообще не то! Он стриптизер, понимаешь? Стрип-ти-зер! У него работа такая — прикасаться, улыбаться, флиртовать и смотреть так, будто ты один-единственный в этом клубе. Это часть образа! Феликс резко садится, весь взъерошенный, с глазами, в которых плещутся одновременно паника и восторг. Хватает миску с салатом и прижимает к груди так, будто обнимает Сэма. — Я не идиот… Понимаю, что у него таких клиентов, как я, целая куча. Но, сука… меня так к нему тянет. Догадываюсь, что вчера до меня он был в приватке с кем-то другим. И, блять, ревную, как будто мы с ним уже встречаемся! — Феликс… Все эти улыбки, поцелуи и взгляды — за деньги. Ты платишь ему, чтобы он делал то, что тебе кажется особенным… — как-то виновато бормочет Чонин, пожевывая свой тост. — Знаю! Я все это прекрасно понимаю! Но я реально попал… — Ликс, если бы ты не платил ему, думаешь, он бы к тебе проявлял хоть какой-то интерес?.. Феликс поджимает губы, всем своим видом показывая, что не хочет размышлять над этим вопросом. Потому что уже знает ответ, который его отнюдь не тешит. — Мне кажется, ему это не нравится… — внезапно переводит тему Ликс, чтобы не терзать и так израненную душу. — Деньги не нравятся? — хмыкает Чонин. — Да нет же! Работа эта. Я спросил его вчера… — А он что? — наконец проявляет интерес к разговору полудохлый Джисон. — Сказал, что нравится… Что танцевать любит. — Ахуенно, Ликс! Тебе в лоб сказали, что все устраивает, а ты себе что-то придумываешь, — всплескивает руками Ян. — Да вы не видели его взгляд, когда он это говорил! — хмурится Феликс. — Мне кажется, он соврал. — Вот именно — кажется! Феликс злобно зыркает на Чонина и затыкается, скрестив руки на груди. Зря он вообще эту тему поднял. Надо было продолжать мариновать эти мысли в своей голове, как делал всю ночь. Снова пялился в потолок и вспоминал, как Сэм реагировал на самые банальные жесты заботы. Как он улыбался, непонимающе вскидывал брови и в целом выглядел так, будто Ли предлагает ему не воды попить и не интересуется, чего хочет он, а машину дарит. И Феликсу кажется, что он к этому не привык. Словно в том клубе всегда был игрушкой, у которой не спрашивают мнения или разрешения и с которой делают все, что душе заблагорассудится. Ликс снова тонет в Сэме и мыслях о нем. Ребята уже о чем-то переговариваются, а у него все так шумит внутри, что он их даже не слышит. Влюбиться в стриптизера… Звучит как шутка или проклятие. Феликс уже не может отрицать — это просто глупо. Ведь он действительно в Сэме по уши. За ребрами накаляются чувства. И каждый раз, когда Феликс вспоминает его восторженный, немного детский взгляд, он думает не о том, как хорошо им было в первую встречу. Не о том, как Сэм красив. А о том, что о нем хочется заботиться… Для него хочется быть не просто клиентом, а кем-то большим. Кем-то особенным. Хочется дать ему то, в чем он нуждается. Тратить баснословные деньги на многочасовое бронирование комнаты, чтобы Сэм просто мог отдохнуть и поспать. Дарить ласку и заботу. Ухаживать… Ликс сминает пальцами уголок диванной подушки и скрипит зубами. Хочется быть для Сэма единственным. Он не может ревновать его. Не имеет права. Но, черт возьми, уже ревнует. И это его убивает. Скребет острыми кривыми когтями по внутренностям, заставляя все органы сжиматься и дрожать. Интересно… Сэм смотрит на Феликса так же, как и на всех? Или все-таки иначе?.. Он сказал, что ему нравится эта работа. И, может быть, Феликс действительно просто себе надумал? Как понять, где маска, а где настоящий Сэм? И есть ли она вообще… Из удушающих мыслей в реальность его вырывает раздражающая трель. Феликс мотает головой и лезет в карман шорт, выуживая из него звонящий телефон. Коротко улыбнувшись, он смахивает ползунок и прикладывает гаджет к уху. — Мама… — выдыхает. В голосе безграничная нежность и трепет, который заставляет Чонина с Джисоном притихнуть и тоже улыбнуться. — Привет, солнце, — в том же тоне щебечет женщина. — Вы с Джисоном дома? — Да. Услышав из чужого динамика тихое, но что-то отдаленно похожее на его имя, Хан, превозмогая головокружение, подползает к Ликсу на коленках и вопит ему в трубку: — Здрасьте, тетушка Аюми-и-и! А затем падает лицом в подушки и сразу же хватается за голову. Мама хихикает и говорит Феликсу на ухо: — Привет-привет, родной. Ликси, солнце, ты тут? — Да, мам, тут. — Мы тут с мамой Джисона прогуляться решили. В ресторанчик какой-нибудь сходить. Не хотите с нами? Расскажете, как у вас дела, как учеба идет. Феликс хватается за это предложение, как за спасательный круг, мгновенно соглашаясь и скидывая Джисона с дивана, чтобы полз в душ и приводил себя в порядок. — Через сколько подъезжать? — Мы уже вышли, так что приезжайте, как соберетесь, — щебечет женщина. — Хорошо, тогда мы Чонина до дома подкинем и сразу к вам. — Ой, Нинни тоже с вами? Как у него дела? Ликс проходится насмешливым взглядом по другу, набившему щеки фруктами, и едва сдерживается, чтобы не прыснуть. Дела у него лучше всех. Завоевал самую красивую стриптизершу, получил желаемое и забыл. Будто и не было ничего. Феликсу даже как-то завидно… Он вот Сэма из головы выбросить не может. — У него все хорошо. — Может, его с собой возьмете? Ликс прикрывает микрофон и шепотом спрашивает у Чонина, не хочет ли он сходить вместе с ними в ресторан, но тот мотает головой, бросив взгляд на часы. — Его бабушка дома ждет, — отчитывается. — А, ну хорошо. Тогда передавай ему приветик. Чонин с теплой улыбкой тоже передает его маме привет и уходит искать свои разбросанные накануне по всей квартире вещи. — Все, солнце, увидимся, — быстро прощается мама, забавно чмокая губами у микрофона. — До встречи… — бормочет Ли, сбрасывая трубку. И облегченно выдыхает. Мама всегда вовремя появляется, будто чувствует, что Феликсу нужно отвлечься. А ему определенно нужно. Мысли уже гоняют друг друга по третьему кругу и путаются, расплываясь вязкой кашей в голове. Потому Ликс решает не засиживаться и тоже начать собираться. Дольше всего ждут Джисона, которого не ободрил даже контрастный душ. Глянув на себя в зеркало и неподдельно испугавшись, он натягивает на лицо массивные солнцезащитные очки и обреченно кивает, что готов идти. Выходят из подъезда под аккомпанемент джисоновского кряхтения, сопровождаемые дымом сигареты, которую тот поджег еще на лестничной площадке. — Ой не, в пизду, — констатирует Джи и, окликнув Чонина, бросает ему ключи от своего байка. — Давай за руль, мне явно опохмелиться надо. Нин смотрит на ключи в своей руке с таким видом, будто они не от мотоцикла, а от трехэтажного особняка, который Джисон ему просто так подарил. Ликс рядом улыбается, глядя на ошарашенного друга и заводя свой байк. — А если менты? — колеблется Нин, пока руки увереннее перехватывают ключ зажигания. — У меня наличка с собой, да и сколько раз уже так ездили. Мы с Ликсом, помнится, тоже без прав катались, и ничего — обошлось! — А потом ты как?.. — До тебя доедем — и к Ликсу на пассажирку. — А байк? — Завтра после школы к унику подгонишь. — Заметив, что Чонин снова открывает рот, чтобы выдать очередной вопрос, Джи трет виски и перебивает: — «А» да «а», все, мозги мне не еби и садись за руль. Несмотря на все опасения, Чонин с сияющей на лице улыбкой подскакивает к красному мотоциклу. Ребята дают ему покататься редко, да и он обычно не выпрашивает, но, когда они все-таки позволяют сесть за руль, у него словно крылья за спиной вырастают. Пока мелкий выкатывает чужой байк на дорогу, Феликс подключается к наушникам и разминает затекшую шею. Нацепив шлем, бросает взгляд на друзей, натягивающих свои, и кивает Нину. Гоняться он с ним не собирается, но не поиграть в любимую игру «смотри не обосрись, мелкий» просто не может. Этой игрой они с Джи закаляют собранность и внимательность Чонина, специально создавая стрессовые ситуации. А еще забавляются с того, как он постоянно на них потом орет. И стоит им выехать на главную дорогу, как Ликс начинает вилять и подрезать Чонина, резко тормозить и приближаться настолько близко, что их колени практически соприкасаются. В этот раз Ян ловко маневрирует и избегает Ликса, то и дело перестраиваясь на другую полосу, чем вызывает одобрение у обоих друзей-водителей. В этой игре у них есть еще один козырь. Больше всего Чонин теряется, когда начинает переживать за них. Феликс сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют под перчатками, и чувствует, как в ответ на выкрученный газ под ним оживает зверь. Yamaha рычит низко и глухо, а затем поднимает голос до пронзительного рева, разлетаясь по дороге. Воздух моментально становится плотнее, тяжелее, бьет в шлем упругой стеной, и кажется, что весь мир вокруг растворяется, оставляя лишь дорожную ленту под колесами. Он легко ложится в поворот, ощущая, как байк послушно откликается на каждый миллиметр движения тела. Город мелькает размытыми мазками: вывески, фонари, мимо проносящиеся окна машин. В такие моменты у Феликса идеальная реакция и, кажется, бесконечный запас жизней. Он знает, где спрятаны камеры, где можно дать по газам, а где стоит чуть сбросить, чтобы не привлекать лишнего внимания. И все же каждый раз, когда стрелка тахометра взлетает выше красной зоны, сердце отзывается тем же диким ритмом. Где-то позади слышится рев двигателя красного близнеца — Чонин старается не отставать, что Феликсу даже на руку, ведь он уже нашел свою цель. Впереди два автомобиля почти вровень перекрывают полосу. Это значит, что надо сбросить скорость и терпеливо пристроиться сзади. Но Феликс чувствует, как в жилах закипает адреналин, а губы сами собой расползаются в безумной улыбке под визором. Резкий рывок сцепления, и он бросает байк вперед, выцеливая щель между машинами. Асфальт дрожит под колесами, кофта облепляет тело из-за режущего ветра, обзор сужается до узкой полоски света. Ликс буквально вжимается в бак, будто пытается слиться с мотоциклом в одно целое, и пролетает между двух машин так близко, что боковые зеркала едва не цепляют его локти. Взрывной рев двигателя, и он уже впереди, оставляя за собой оглушительные сигналы и злое моргание фар. В зеркале заднего вида мелькает крошечная фигура Чонина, который явно орет что-то нечленораздельное и машет кулаком. Даже Джисон, похоже, ожил, потому что он размахивает руками и показывает другу большие пальцы. Феликс же только сильнее выкручивает газ, наслаждаясь приятной пульсацией крови в висках. Он тихо усмехается и несется вперед, врывается в поток машин, будто удирает от невидимого хищника. С каждым резким маневром, каждой рисковой щелью, в которую проскакивает, Ликс чувствует, что сбрасывает с себя все лишнее: тяжесть похмелья, чужие голоса, даже свое имя. Только одно сбросить не может… Мысли, в отличие от Чонина, не отстают. Басы музыки в ушах, рев мотора, что глушит все вокруг, а перед глазами все равно всплывает Сэм. Его взгляд, чуть насмешливый, но в то же время какой-то… теплый. Мягкая улыбка, будто посвященная одному-единственному Феликсу. Ли резко закладывает вираж, едва не задевая бампер фуры, и ловит себя на том, что сердце колотится не только от скорости. Он словно гонится за чем-то недостижимым. Или, может, убегает от того, что горит слишком ярко. «Стриптизер…» — почти зло шепчет он себе под шлемом. Слово, которое должно бы отрезвлять, обрушивать с небес на землю, снова превращается в искру. И чем быстрее он мчит, тем яснее осознает: дело не в работе Сэма. Дело в том, что Ликс впервые чувствует себя настолько зацепленным. Рыбой, которой уже не соскользнуть с острого крючка. Асфальт летит под колесами, машины расступаются, небо будто падает на плечи, а он все думает о нем. О том, что никакой скорости не хватит, чтобы обогнать собственное сердце.

***

Припарковавшись у панорамных окон небольшого ресторанчика, Ликс сталкивает ногой с сидения своего несчастного пассажира. Уши все еще горят от отборных матов Чонина, а щеки — от мыслей и воспоминаний. Но сейчас у него точно получится отвлечься. Потому что стоит им с Джисоном снять шлемы, как из ресторана их выходят встречать две женщины. Джи быстро цепляет на переносицу очки и поворачивается к ним с широченной улыбкой, раскидывая руки в стороны. — Маму-у-улик! — нараспев тянет он, бросаясь с объятиями на женщину в черном длинном платье и с такими же округлыми щечками, как и у него. — Солнце! — окликает Ликса женщина в приталенном голубом костюме и с россыпью веснушек на носу. — Мама, — благоговейно выдыхает Ли, укрывая ее своими руками. Голос звучит еще более трепетно, чем по телефону, а на губах расползается счастливая улыбка. Аюми бережно обхватывает плечи сына и коротко целует в щеку. Ликс прижимает ее сильнее, а затем они синхронно прыскают, заслышав недовольное сбоку: — Фу, Сони, ты бухал, что ли, всю ночь? И в противовес очень довольное и тягучее: — Ага-а-а. — Боже, от тебя воняет за километр. Как доехал-то вообще? — Так Феликс за рулем! Я сегодня пассажир. Женщина оборачивается к Ликсу и улыбается не менее тепло, чем мама. Она подходит ближе и тоже заключает его в объятия. — Здравствуйте, тетушка Юнхи! — Привет, родной мой. Надо было скинуть этого идиота по дороге. Ликс тихо хихикает ей на ухо, наблюдая за тем, как мама тискает щечки Джисона, а тот выдает возмущенное «э-э-э», услышав слова своей. Обменявшись приветствиями, они заходят в ресторан. Рассаживаются у окна. Солнечный свет играет на бокалах с водой, которые уже успели заказать женщины. Официант приносит хлебную корзинку и попадает в цепкие лапы Джисона, который сразу же запрашивает у него бокальчик вина. — Сони, — осуждающе буркает Юнхи. — Ну что, мам? Я поэтому сегодня и пассажир! Неужели ты не хочешь выпить с сынулей за встречу?! Юнхи цокает, закатывая глаза, но все же не может сдержать улыбку, которая так и рвется наружу. — Очки сними хотя бы. Мы не на улице. — Поверь, не стоит. Юнхи прикрывает свои глаза ладонью и мотает головой. Феликс же в это время заказывает себе кофе и десерт. Есть как-то не очень хочется, особенно после фруктового салата Чонина, который тот запихал в рот друзьям перед самым выходом. Официант кивает и быстро удаляется в сторону кухни. — Расскажите, где хоть были-то вчера, — улыбается Аюми, накрывая ладонью предплечье сына. — Да так, дома посидели вчера с Чонином, и все, — зевает Джисон, потягиваясь. — Ну матери-то не ври, — хмыкает Юнхи, моментально раскусывая очевидную ложь. — Если бы дома сидели, то Феликс бы выглядел точно так же, как и ты. Мама Ликса хихикает, прикрывая рот ладошкой, а Джисон тихо фыркает, сдаваясь, и бурчит себе под нос: — В клуб ходили. — День рождения после семейного застолья тоже в клубе отмечали? — фыркает женщина и попадает точно в яблочко. — Нет, — врет на этот раз Ликс, надеясь, что будет звучать убедительнее, чем друг. — В караоке, а потом в ресторан и домой. — Ой, тусовщики… Не рано ли мы вас во взрослую жизнь отпустили? — вздыхает Аюми. — Они в эту «взрослую жизнь» еще в старшей школе вступили, когда сбегали по ночам, — хмыкает мама Джисона, смеряя обоих парней псевдострогим взглядом. Все эти их побеги мусолились уже не один раз. Поначалу они получали по шапке и сидели под домашним арестом, но больше за то, что врали да скрывали. А потом, под конец школы, когда давали полноценную сводку о том где, с кем и до скольких, получали согласие. Родители у них были достаточно снисходительные: понимали, что ребята молоды, и делали скидку на то, что сами были такими же. — В караоке с Чонином ходили? — Ага, — кивает Ликс. — Как он? Как бабушка? — интересуется Аюми. — У Чонина все отлично, а вот бабушка приболела. — Ой, может, им дать номер нашего врача? — Да он сказал, что это обычная простуда и ей уже лучше. — Ну хорошо, — выдыхает мама. Как только им приносят заказанные блюда и выпивку, Джисон перво-наперво делает спасительный глоток вина, который раскрашивает его мир новыми красками, а женщины начинают нападать на них с допросом. Как учеба? Все нравится в университете? Хорошие преподаватели? Не голодают ли? Хватает ли денег? Не превратили квартиру в свинарник? Не хотят продать свои драндулеты и купить нормальную машину? У Феликса уже голова кругом от этих бесконечных вопросов. Они с Джисоном даже не успевают поинтересоваться, как там дела у пап и у самих женщин. Зато парень и правда отвлекается. Жует свой чизкейк и чувствует себя маленьким мальчиком, который пришел со школы и болтает с мамой. Они их вроде как отчитывают через слово, но без давления, просто потому, что переживают. И от этого становится так тепло и легко на душе. По-семейному тепло. И ведь действительно по-семейному. Мама Джисона Феликсу уже как родная тетя, а Джисону — его. На каждый праздник они собирались все вместе, за одним столом. Ликс даже не может вспомнить ни одного застолья, на котором бы не присутствовала семья друга. Родители создали свой союз еще до рождения детей, а с их появлением связь только укрепилась. Теплые размышления, за которыми Ликс и вовсе забывается, прерывает очередной вопрос, что буквально впечатывает его в диван: — М, Ликси, — причмокнув губами, говорит мама Джи, — как у тебя с девочкой той? Мирин вроде. Парень переглядывается с Джисоном и мамой. Та незаметно ведет плечом, мол: «Я не говорила ей», и натянуто улыбается. А лучше бы сказала, сняв эту ответственность с Ликса, чтобы не бередить неприятные воспоминания этими расспросами. — Никак, — пожимает плечами. — Мы расстались уже давно. — Расстались?.. — Да. — Ну и слава богу, — хмыкает женщина. — Знаешь, родной, она мне никогда не нравилась. Аюми взрывается смехом, запрокидывая голову. Джисон подхватывает его, полностью поддерживая свою маму. Ликс усмехается — видно, его пассия не устраивала не только друзей. — Она… как бы это сказать… просто не та. Это сразу было заметно. Найдешь… Найдете себе хорошеньких девочек, с которыми у вас все сложится. Вы же у нас вон какие красавцы-медики. «И дебилы», — думается Ликсу. Дебилы, которые за две недели успели вляпаться по самые уши. Мамы им тут про девочек, а они втрескались в парней. Да еще и в стриптизеров… Феликс отвешивает себе мысленную оплеуху. Потому что снова думает о нем. — Но вы помните, — тепло улыбается мама, — что мы примем любой ваш выбор. Пусть будет даже Квазимодо — главное, чтобы вы были счастливы. Феликса пробирает до мурашек. Мама с самого детства говорит ему эти слова, что из раза в раз непременно отзываются в самом сердце. Он сжимает ее ладонь и благодарно улыбается. — Спасибо, мам… — и тут же исправляется, переводя взгляд на Юнхи, — мамы. Остаток встречи проходит легко. Женщины рассказывают, как идут дела у отцов, про свои салоны и про домашние дела. А заканчивается все крепкими объятиями, наказами Джисону больше так не напиваться и теплыми улыбками, что согревают сильнее, чем солнце. Их родители поистине прекрасные, и ребята их безумно любят. Они смирились с тем, что парни пошли по другому пути, ведь все дороги в конце концов ведут к одному — компании. Рано или поздно им все же придется возглавить ее. Потому они делают все, чтобы на ребят не давила будущая ответственность, и потакают им практически во всем. Лишь бы были счастливы.

***

— Подъем, — Ликс бодает Джисона в бок по истечении пятнадцати минут, за которые преподаватель так и не явился на пару. Джи разлепляет сонные глаза и оглядывается, на мгновение потерявшись в пространстве и забыв, кто он вообще такой, после короткого сна. Заметив, что все одногруппники потихоньку сползают со своих мест, он подхватывает с пола свою сумку и поднимается вслед за Ликсом. — Курить? — зевает Джи, спускаясь между рядами длинных парт. — Курить, — апатично кивает Ли. — Потом за кофе с булками. — Не домой?.. — недоуменно щурится друг. — У нас еще одна пара. Ну как, лабу просто сдать надо. — И домой? — И домой. — А че это так? — Ты хоть в беседу группы иногда поглядывай. Староста сказала, что препод по анатомии хреново себя чувствует. Заберет у нас лабы и отпустит. — А, ну норм, — снова зевая, бормочет Хан и разминает шею. — Не норм. Нам во второй корпус катить. — Че?! — взрывается Джисон на всю аудиторию, из-за чего некоторые одногруппники на них оборачиваются. — Нам ради лабы ехать через весь город?! Ли-и-икс, давай старосте их отдадим и домой. — Он на посещаемость будет проверять, — буркает Ли, глядя себе под ноги. — Пока ты спал, уже все попытались на нее свои работы спихнуть. Джисон обреченно стонет, но все же послушно выходит за Феликсом из аудитории. Они плетутся на улицу, отказывают паре девчонок с их группы на просьбу подвезти и подходят к черному мотоциклу с синими всполохами, передавая зажигалку из рук в руки. Феликс садится за руль, облокачиваясь на бак, и медленно выдыхает едкий дым, а Джисон упирается бедрами в сидение, бросая косые взгляды на друга. — Загоняешься? Ликс смотрит на него через плечо, вглядывается проницательными глазами в заспанное лицо и, тихо хмыкнув, отворачивается, вновь прикладываясь губами к фильтру. — Как и ты. Джи тяжело выдыхает дым, потирая пальцами веки, и запрокидывает голову, всматриваясь в затянутое серой пеленой небо. Такое же безрадостное, как и они. — Я хотя бы с Лино спал, а ты… — Да не нужно мне его тело, — злостно выплевывает Ликс, щелчком отбрасывая окурок. — Мне он нужен. Джисон усмехается и кладет руку на плечо друга, мягко сжимая. — Ты, кажется, вляпался хлеще, чем я. Феликс ведет плечом, аккуратно сбрасывая ладонь Джисона, сплевывает горькую слюну под колеса и напяливает на голову шлем, бросая сухое: — Поехали. Заехав по пути в кафешку, парни покупают себе по пышной теплой плюшке и тыквенному латте, чтобы хоть немного подкрепиться и взбодриться. Утром они проснулись убитые и остались без завтрака, потому что Ликсу было лень готовить, а Джисона к плите подпускать не хотелось. Молча расправившись с короткой трапезой, доезжают до второго корпуса медицинского университета и медленно плетутся ко входу. Они прикатили намного раньше, чем все их одногруппники, так что у них еще есть время, чтобы прогуляться по университетскому скверу или выкурить еще по сигаретке. — Ликси, — тихо и как-то виновато поет Джисон. Тот дергает бровями, давая знак, что слушает. — Мне не нравится, что ты молчишь и маринуешь все эти мысли о Сэме в голове. Давай обсудим, выговорись. Кому еще, если не мне? Феликс медленно бредет вперед, сворачивая на аллею с рядом лавочек, на которых студенты обычно беззастенчиво курят и отдыхают во время перерывов. Он беззлобно хмыкает и, опустив голову, смотрит себе под ноги. — Хани, ты только не обижайся, но ты меня не поймешь. — Как это? — хмурится Джисон, нагоняя. — Ты в первую очередь влюбился в тело Лино. И тебе хватит того, что вы спите. А мне не хватит. — Так тебя же тоже сначала внешность Сэма зацепила! — Конечно, я этого не отрицаю. Люди в принципе сначала смотрят на внешнюю красоту, а уже потом хотят познакомиться с внутренней. Вот я и хочу… Не его тело, а его самого. Коснуться души, узнать его. Докопаться до реальной причины, зачем он там работает… — Ну опять! — всплескивает руками Джисон. — Мы ведь уже это обсуждали! Он дал тебе ответ, так почему ты продолжаешь себя накручивать? Может, ему правда просто нравится танцевать. И трахаться! Может, он нимфоман какой-нибудь! — Вот я и хочу это узнать! — вспыхивает Ликс, резко останавливаясь и поворачиваясь к Джисону. Хан поджимает губы и отводит глаза в сторону. Понимает, что сказанул лишнего, но внезапный крик Феликса задевает. — Ладно, извини… — выдыхает Ли. Складка меж его бровей расправляется. — Вот об этом я и говорил: ты меня не поймешь. Джисон выдавливает легкую улыбку и бодает его кулаком в плечо. — Ты тоже прости… Чет я погорячился. Но все равно выговорись, я же могу просто выслушать, а свое мнение в жопу запихать. Тебе же легче станет. Ликс кивает, собираясь со своими хаотичными мыслями в кучу, и сдвигается с места, все также глядя вниз. Едва передвигая ногами, они проходят мимо студентов, занявших лавочки. Феликс пытается подобрать слова, чтобы точнее описать свое состояние и желания. — Бля, да я сам не знаю, что у меня в голове творится. Прикинь, когда с Мирин разговаривал, он мне померещил… — …книгу дал, — долетает до слуха обрывок фразы. — Может, напрямую у генетика спросишь? У него же там целая библиотека. — Да он мне уже на почту все самое необходимое скинул. Феликс резко тормозит, округляя глаза и распахивая рот. — Ты чего? — хмыкает Джисон. — Сэм… — еле слышно мямлит Феликс себе под нос. — Че? Ликс не реагирует на Хана. Он медленно поворачивается всем корпусом в сторону лавочки, у которой они остановились, и едва сдерживает судорожный вздох. Расширенные зрачки скользят по слегка растрепанным угольным волосам, собранным в низкий хвост, сведенным бровям, маленькой родинке под левым глазом, горбинке на переносице и слепящему взор кольцу на нижней пухлой губе. — Сэм?.. — с опаской окликает, чуть повышая дрожащий голос. Парень поднимает голову, и Феликс рассыпается ореховой скорлупой прямо ему под ноги. Шоколадные глаза на солнце отдают охрой, и Ли в них растворяется, глупо улыбаясь и не замечая промелькнувшего испуга. Парень с медно-розовыми волосами, сидящий рядом с Сэмом, поднимает голову, смеряя застывшего Ликса колким взглядом, и косится в сторону ошарашенного танцора. — Хендж… Сэм резко подрывается на ноги, хватает друга за руку, не дав договорить, и бегом уводит с аллеи. — Сэм!.. — кричит ему вслед Ликс и уже хочет рвануть за ним, но тот внезапно пропадает из виду, теряясь в толпе студентов, вышедших из университета. Ли рвано поворачивается к Джисону, ослепляя его своей осоловелой улыбкой. — Это был Сэм! Он ведь? Пожалуйста, скажи, что я не сошел с ума! Джисон переводит на него широко раскрытые глаза и с трудом захлопывает раззявленный рот. — Если и сошел, то только вместе со мной.