Neon

Феликс с Джисоном буквально заталкивают Чонина в свою квартиру. Тот непонимающе лупит на них, щуря глаза, потому что стоило ему прикатить байк Джисона ко второму корпусу, как эти двое заставили его гнать к дому, толком ничего не объяснив. Но по дурацким ухмылочкам он понимает: что-то тут нечисто. Обычно эта парочка улыбается так только тогда, когда натворила полную херню или узнала какую-то сочную сплетню. Чонин уже готов молиться, лишь бы в этот раз была сплетня. — Вы странные… — констатирует Ян и следом признается: — Это меня пугает. — Ты сейчас вообще ахуеешь… — Мы встретили Сэма! — едва не визжа и тупо улыбаясь, перебивает Джисона Феликс. После девчачьего писка в гостиной повисает тишина. На лице мелкого не отражается ни шока, ни даже мимолетного удивления. Он лишь начинает щурится пуще прежнего и медленно опускается на диван, то ли не разделяя масштаба трагедии-восторга, то ли не понимая, о ком речь. — Стриптизера? — уточняет, переводя взгляд с одного на другого. — Да! — вновь вопит Ликс. — Где это? Разве так рано клуб открывается? И когда сходить успели? — В том-то и дело, что никуда мы не ходили! — всплескивает руками Джи. — Приехали во второй корпус, свернули на аллейку, а там… — А там он! — Так, и? — все еще не впечатляется Чонин. Джисон с Феликсом переглядываются так, будто они родители тупого ребенка, до которого не доходит, как сложить два и два. — Нинни, это территория университета. Сам же сегодня видел, что надо через шлагбаум проехать или через турникет пройти, — чуть поубавив пыл, объясняет Ликс. — И пропустить могут, только когда прикладываешь студенческий. Просто так туда не пройдешь, чтобы в скверике покурить. В глазах Чонина появляется ясность, а брови медленно ползут вверх. — Стриптизер учится в меде?.. Джисон с Феликсом начинают быстро кивать, как игрушечные собачки на панелях машин. — Так, встретили, а дальше? Поговорили хоть? Теперь они одновременно поджимают губы, и Феликс отводит глаза в сторону, стыдливо бормоча, что он успел его только окликнуть, а тот практически сразу сбежал. Чонин выкатывает глаза, нервно хмыкая: — И ты даже не пытался его найти потом? — Я весь универ оббежал, пока мы тебя ждали! Как сквозь землю провалился! — Или домой ушел, — пожимает плечами Нин, на что Феликс недовольно цокает. — Ладно, что ты хочешь? Найти его? — Конечно! Чонин устраивается на диване поудобнее, упирается спиной в подушки и складывает ноги по-турецки. Теперь он смеряет друга взглядом родителя. — Ну смотри: ты говорил, что ему двадцать один, значит, он на третьем курсе. Точно не со стоматологического факультета, потому что вы в основном учитесь в первом корпусе… — Может, курсы постарше во втором! Или пару им там поставили! — Хорошо, — закатывает глаза мелкий, — усложняй сам себе задачу и ищи его по всем факультетам. Ликс куксится, складывая руки на груди, а Чонин переводит взгляд на Джисона. — А тебя-то че в жопу ужалило? — Да вдруг Лино тоже с нами учится! — мечтательно вздыхает Хан. — Не думаю, — мотает головой Нин, снова выступая здравомыслящим звеном в их троице. — Ты его возраст не спрашивал, и Лино выглядит постарше Сэма — это раз. И два: вам не может так крупно повезти. После этого дуются уже двое, томно вздыхая, пока Чонин думает о том, как же они его уже достали со своими стриптизерами. — Чего вы вообще паритесь? Просто сходите в клуб и поговорите. Там-то они от вас точно не сбегут. — Если я пойду в клуб, мы с Лино точно не разговаривать будем, — игриво хмыкает Джи. — Зато Ликс со своим Сэмом попиздит. Все, проблема решена, — хлопает в ладошки рыжий. — На ужин че хотите? На ужин Феликс хочет Сэма. Прямой разговор, на красивом блюдечке с неоновой каемочкой. Об учебе, о том, почему сбежал, о работе… Узнать его поближе. Он ведь даже не додумался в прошлый раз спросить, учится ли Сэм где-нибудь. Так что в этот раз свой шанс не упустит и задаст все самые волнующие вопросы. И во время ужина, которым их балует мелкий, и во время сборов у зеркала, и в такси по пути к дому Чонина, который отказался от понедельничного похода в клуб, а затем и по дороге в сам клуб Феликс прокручивает в голове вариации диалога. Или монолога… Перед тем как выйти из такси, Ян предложил другу не заходить в зал, а дождаться Сэма прямо в приватной комнате. Ведь, если он так быстро умотал от него днем, не факт, что теперь будет рад видеть Ликса в клубе. Кто знает, какая у него реакция последует. Слова Чонина накрутили Феликса до нервного тремора. И каждый вариант из предстоящего диалога-монолога подвергается сомнению и перестройке. И ведь действительно… Почему Сэм так отреагировал? Феликс же ему ничего не сделал, даже не поздоровался толком. Но он удрал с такой скоростью, будто Ли ему уже предложение у всех на глазах делать собрался. Может, он так отреагировал из-за друга с хрен пойми каким цветом волос? А если он и не друг вовсе! Вдруг у Сэма с этим нектарином что-то есть, и он не знает о клубе и стриптизе? Может, танцор просто испугался, что Феликс-клиент сейчас возьмет и сдаст его с потрохами! Ликс с силой щипает себя за бедро. Мысли вновь свернули куда-то не туда, начиная выстраивать в голове бредовые теории. Наверняка этот нектарин просто друг или одногруппник, а Феликс себя уже накрутил. Зачем маяться такой ерундой, если можно просто все спросить напрямую? Зато вот Джисон ни о чем не переживает. Сидит рядом и сияет, как дискошар. Что он там хотел? Спросить что-то у Лино? Да он даже и не помнит что. Смотрит в пустоту горящими глазами и едва слюну не пускает, уже вообразив такое скорое и сладкое воссоединение с танцором. Его пальцы комкают ткань брюк, и Феликс едва сдерживается, чтобы не скривиться, когда видит, как Джисон облизывается. Такси останавливается возле клуба. Донельзя довольный Хан практически выпрыгивает из машины и запрокидывает голову, ловя лицом неоновое свечение вывески. Феликс же выходит медленнее, будто к его ногам привязали по здоровенной гире. Он втягивает в легкие воздух, пропитанный запахами сигарет, духов и уличной еды из какой-то забегаловки. Шумно сглотнув, предлагает Джи покурить, явно оттягивая момент. Но тот хватает его за запястье и буквально затаскивает внутрь. Это Феликс пытается растянуть время, а Джисон, наоборот, не хочет терять ни минуты. Клуб встречает их привычными охранником, приглушенной музыкой и стойкой администратора, куда друг сразу же направляется. Отпустив руку Ликса, самостоятельно бронирует две комнаты и называет имена танцоров. Феликс в это время отходит в сторону и прислоняется к стене, машинально принимаясь теребить молнию на рукаве кофты. Он бросает взгляд на часы, замечая, что с каждой секундой сердце начинает колотиться все быстрее. Ловит себя на том, что мысленно то и дело проговаривает все те фразы, что хочет сказать Сэму. Но с каждым повтором эти заготовки рассыпаются, и выходит какой-то бессвязный бред. Бред… Бред в том, что Феликс накручивает себя и переживает попусту. Сэм же сам сказал приходить еще… Вот он и пришел. Сейчас они увидятся, Ликс снова заглянет в шоколадные глаза и соберет себя в кучу. — Везуха, — слышит довольное над самым ухом. Джисон хватает Ли за локоть и заталкивает в одну из комнат. Доводит до круглой кровати и давит на плечи друга, усаживая на винную постель. — Сказали, что они оба свободны, — лыбится во все зубы Джи. — Все, сиди жди. И молись, чтобы твой красавчик в этот раз не сбежал. Хан задорно ему подмигивает, говорит, чтобы писал, если что, и упархивает из комнаты, оставляя Феликса один на один со своими мыслями. И громче всех звучит та, что вторит словам Джисона. А вдруг действительно так и произойдет?.. Феликс уже успел истерзать несчастный рукав. От внутреннего шва начинают отслаиваться нитки — столько раз он тер одну и ту же складку ткани. Мелодия из зала доносится глухим фоном, а тишина в комнате давит на уши. В первый раз здесь играла музыка, во второй — реплики персонажей фильма на фоне, а сейчас — дурацкий звон собственных размышлений. Парень глубоко вдыхает, задерживает дыхание и медленно выдыхает, прикрывая глаза. Уводит мысли в другое русло, чтобы успокоиться. Вспоминает ласковую улыбку Сэма. То, как они трепетно целовались, перед тем как выйти в холл и распрощаться. То, как он просил его вернуться… Тихий щелчок опустившейся дверной ручки вынуждает распахнуть глаза, а губы растянуться в нервно-глупой улыбке. В проеме появляется Сэм. Такой красивый и совершенно другой. Не тот, что был днем. Его чернильные волосы уложены легкими волнами, на веках блестят сияющие тени, а губы чуть подкрашены оттеночным бальзамом. По его телу струится легкая ткань костюма: кремовый топ, свободные полы которого разлетаются при каждом движении, и такие же легкие брюки с вырезами до середины бедер. Танцор не сразу поднимает глаза. Привычно мягко улыбается, явно готовый к очередному клиенту. И у Феликса от этой улыбки перехватывает дыхание. Он рвано вскакивает на ноги, привлекая к себе внимание, и Сэм наконец переводит на него взгляд. — Привет… — сипло басит Ликс и в следующий миг задыхается. Выражение лица Сэма внезапно меняется. Мягкую улыбку будто стирают твердым ластиком, пухлые губы сжимаются в тонкую линию, брови сводятся, а шоколадные глаза, что при свете солнца отдают охрой, затягивает беспросветная мгла. — Ты? — шипит Сэм сквозь зубы, глядя на Феликса с недобрым прищуром. Тон, которым он произнес всего одно слово, ударяет по Ликсу хлесткой пощечиной. Жгучей, разъедающей и болезненной. Ранящей. — Я… — непонимающе бормочет парень, отшатываясь как от настоящего удара. Он пытается взять себя в руки и не порезаться об этот острый взгляд напротив. — Сэми, я… — Ты меня преследуешь, сука? «Сука». Вот что на самом деле режет больнее ножа. Никаких тебе «красивый» и «хороший». Это слово пропитано ядовитой желчью, и Феликс уже чувствует, как она начинает выжигать широко распахнутые глаза. — Нет… — Вчера тут был — поговорить якобы. Днем, блять, каким-то образом в универе выследил и сейчас приперся. — Что значит «выследил»?.. — опешивает Ликс. — Я тоже там учусь. Сам же знаешь, что без студенческого на территорию не попасть. — Учишься? — выкатывает глаза Сэм. Он резко запускает пальцы себе в волосы, портя прическу, и с силой оттягивает их, нервно рассмеявшись. — Су-у-ука… — Сэм… — Нет! — перебивает его танцор, рвано мотая головой. Его сладко-хриплый голос ломается, срываясь на крик. — Не смей рушить то, что я так долго выстраивал! Ты все, блять, портишь! Феликс не обращает внимания на резаные раны на теле, что оставляют его слова. Он с трудом сглатывает противный ком из смеси страха, отчаяния и слез, вытягивая вперед руки в успокаивающем жесте. — С-сэм, прошу тебя, успокойся. Собственный голос дрожит, а чужая улыбка, разрезавшая красивое лицо, не на шутку пугает. — Ты, блять, не понимаешь?! Это две разные жизни! Две, мать его, жизни, которые не должны пересекаться. И никто, слышишь, никто не должен знать, что их ведет один и тот же человек! Феликс открывает и закрывает рот, как рыба, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Все слова, которые готовил для этой встречи, растоптаны. Он хотел спокойно поговорить и узнать Сэма поближе, но видно, самого Сэма не волнует каша в чужой голове. — Блять, больше не смей сюда приходить! И в универе даже не смотри в мою сторону! Увижу хоть один косой взгляд или услышу, что ты говоришь обо мне… — Сэм! — резко спохватывается Ликс, почувствовав, как внутри появляется нечто когтистое и пытается своровать то, что только-только посеял в нем Сэм. То, что в самую первую встречу ощущалось совсем незнакомым и до безумия теплым. — Почему ты… Я ведь ничего не с-сделал. Просто х-хотел узнать тебя поближе… И сегодня я пришел сюда именно за этим. — Узнать?! — взрывается тот пуще прежнего, резко сокращая расстояние. — Ты и так, блять, узнал дохуя лишнего! — Я п-просто… — Что мне сделать, чтобы ты от меня отъебался? Голос танцора внезапно меняется. Он больше не кричит. Лишь ядовито шипит, разбивая Феликса своим пренебрежением. — Ч-что? Сэм подходит еще ближе. Его разгоряченное дыхание обжигает кончик носа Ликса. — Что мне сделать, чтобы ты больше никогда ко мне не приближался? — повторяет, пропитывая каждое слово ядом. Феликс глупо хлопает глазами, пытаясь разглядеть в этой мгле хоть какой-то отголосок шоколада и нежности, что постоянно искрила между ними, гранича со страстью. — Трахни меня. Ли будто в воду окунули, потому что фраза, соскользнувшая с проколотых губ, звучит глухо и неправдоподобно. — Ч-чего?.. — Трахни меня, — злобно хмыкает Сэм, поражая Ликса отвращением на дне глубоких, некогда ласковых зрачков. — Ты ведь этого хочешь. Так давай, сделай это и больше никогда меня не ищи! Танцор быстро обходит Феликса и рывком сдирает с себя разлетающийся топ, отбрасывая его в сторону. — С-сэми… Что ты делаешь... — ошарашенно бормочет Ли, не в силах пошевелиться. Тот фыркает, так же рвано снимает с себя штаны, оставаясь в одном нижнем белье, и разводит руки в стороны, будто презентуя себя как вещь на выставке. — Давай, блять. Давай разделаемся с этим! — Сэми, нет… Мне это не нужно, — Феликс, еле передвигаясь, подбирает его вещи и опускает взгляд в пол, протягивая ему одежду. — Мне правда этого не нужно. Мне нужен ты, — добавляет еле слышное. Трепетное и отчаянное. В следующий миг Сэм выдирает из его рук струящиеся ткани и грубо хватает за подбородок, вынуждая поднять взгляд. — А ты мне — нет, — выплевывает едким шепотом, обжигая губы сердечком своим дыханием, а чужие внутренности — желчью. — Так что, пожалуйста, исчезни, Ли Феликс. Ликс смаргивает пелену, пытаясь осознать, что сейчас происходит. Каждое слово Сэма бьет по оголенным кабелям чувств, заставляя сердце содрогаться от ужаса и боли. Он ощущает, как спазм сковывает горло, а в груди огнем горит беспомощность. — Сэм… я… — голос застревает в глотке. Он хочет кричать, умолять, спорить, но слова ломаются на полпути. Танцор рвано мотает головой и отстраняется, прижимая одежду к груди. — Да-да. Хотел узнать, — с издевкой фыркает он. — Вот и все. Узнал. Хватит. Я сказал: исчезни. Сэм быстро обходит Феликса, направляясь прямиком к двери и даже не собираясь одеваться. Шаг. Еще один. Тихий плач дверных петель. И Ликс срывается с места вслед за ним, надрывая сухое горло: — Сэм, пожалуйста, давай… И тут же осекается, заметив, что того уже перехватила администратор, вцепившись в его локоть. — Ты что тут устроил? — шипит она. — Ничего. — Клиент виноват? — чуть понижает тон девушка, косясь в сторону остолбеневшего Феликса. Неприступные глаза топят в своем холодном шоколаде ореховую крошку, отстраненно скользя по лицу парня. — Нет, — сухо отвечает он. — Какого хрена? — еле слышно продолжает шипеть девушка. — Это вычтут из твоей зарплаты. Сэм хищно склоняет голову вбок и только после разрывает зрительный контакт с Ликсом. Резко одернув руку, идет к одной из ближайших к стойке дверей и бросает, не оборачиваясь: — Насрать. Ноги Феликса подкашиваются, когда Сэм с грохотом захлопывает за собой дверь, скрываясь в служебном помещении. Он падает на диван, чувствуя, как жжет глаза, а тело рассыпается на мелкие осколки. Перед ним суетится администратор. Мило улыбается, извиняется, говорит что-то. Вроде бы про возврат денег, но Феликс ее не слышит. В ушах эхом звучит стук собственного учащенного сердцебиения. Диван под ним кажется зыбким, будто его сейчас засосет в этот искусственный темно-серый омут. Пальцы дрожат на коленках. Он пытается сжать их в кулаки, но ладони предательски потеют, а суставы не слушаются. В груди что-то надрывается. Не сердце — сердце уже давно бьется о ребра так, словно вот-вот проломит. Это другое. Нечто невидимое, тонкое, как стеклянная струна. И она только что лопнула, брызнув осколками внутрь. Каждая мысль режет изнутри, каждое воспоминание о Сэме жжет кислотой. Он моргает. Не из-за того, что склеры высохли, а из-за того, что глаза сами пытаются вытолкнуть слезы, которые Ли изо всех сил сдерживает. Мужчинам не положено плакать. Да и что изменят его слезы? Сэм все равно не увидит, не пожалеет, не вернется. Губы дрожат. Они будто еще помнят прикосновение дыхания Сэма — горячее, обжигающее, пахнущее чем-то до безумия сладким. И эти же губы обожгло последнее «а ты мне — нет». Эти четыре слова крутятся в голове, как испорченная пластинка.

А ты мне — нет.

А ты мне — нет.

А ты мне — нет.

А ты мне — нет.

И с каждым повтором из груди вырывается сухой всхлип. Такой тихий, что администратор его даже не замечает. Феликс откидывается назад, запрокидывает голову и вдавливает ногти в кожу на руках, пытаясь отвлечься хоть на что-то и унять эту бушующую соленую бурю в груди. Он чувствует себя пустым. Будто Сэм вычерпал из него все до дна, оставив после себя лишь холодный сквозняк. И все же, несмотря на это, под всем этим холодом трепещет маленький упрямый огонек. Почему? Вопрос, выжигающий мозг. Почему Сэм так смотрит? Почему так кричит? Почему та нежность, которую Феликс успел уловить, была иллюзией? Девушка мягко касается его плеча, пытаясь привести в чувство. Ликс промаргивается, глядя на нее отстраненно, и резко вскакивает. Так ничего и не сказав сотруднице, он на ватных ногах плетется к выходу. Скинув сообщение Джисону о том, что уехал, Феликс вызывает такси и устало осаживается на корточки, закрывая лицо ладонями. Парень глубоко вдыхает, но прохладный воздух только сильнее обжигает легкие и сжимает грудь. Ночной город тянется к нему огнями: желтыми, зелеными, красными. Мимо проезжают машины, оставляя за собой световые следы, а он сидит как выкинутый на улицу лишний пассажир, которого никто не ждал. Воздух режет горло и выжигает глаза, к которым все норовят подобраться слезы. И кажется, у них это получается. Тонкие струйки стекают по щекам и оставляют на коже соленые дорожки, сведя на нет все его попытки держаться. Он всхлипывает громче, чем хотел бы, и этот звук отдается в пустой улице, как жалкий отклик. «А ты мне — нет». Снова крутится в голове, пригвождая его к асфальту. Феликс рвано утирает глаза рукавом, но слезы тут же возвращаются, облизывая холодную кожу. Он ненавидит это. Ненавидит себя за слабость. Злится на Сэма за то, что тот так просто вычеркнул его. И все равно… Все равно где-то внутри цепляется за него. Когда подъезжает такси, Феликс садится назад, сухо здоровается и старается не хлюпать носом. Просит по пути остановиться у круглосуточного магазинчика и выскальзывает из машины, чтобы взять пару бутылочек пива — залить разбитые осколки алкоголем, смешав в коктейль. Но, подумав, берет виски, открывает бутылку, не успев даже сесть обратно в такси, и делает несколько горьких глотков. — Тяжелый день? — с легким смешком интересуется водитель. Ликс тихо угукает и упирается лбом в окно. Ехать в такси равнозначно началу депрессии, особенно если водитель решит завести разговор. Едут медленно, тащатся за грузовиками и собирают все красные сигналы светофора. А вот мысли Феликса уже убежали далеко вперед и навернули несколько кругов. Сделав еще один глоток, он понимает, что дома просто утопится в этой бутылке и будет собирать себя по кусочкам, ползая по полу да жуя сопли. Так не пойдет… Дома пусто и одиноко. Холодно. Прямо как на душе. Джисон явно вернется не скоро. Ликс отправляет сообщение Чонину, чтобы узнать, спит он уже или нет, и, поблагодарив водителя, выскальзывает на улицу. Глотнув виски, поднимает голову, выискивая взглядом свой балкон, и поджимает губы. Домой совсем не хочется… Сплюнув горькую слюну на асфальт, он ругается себе под нос и подходит к своей черно-синей фурии. Быстро достав шлем, вешает его на ручку руля и осушает бутылку до половины, после чего засовывает ее в багажник. Он садится на мотоцикл, но заводить его не торопится. Пальцы вцепляются в холодный металл, и Феликс зажмуривает глаза, уткнувшись лбом в руль. Пьяное тепло в крови сталкивается с ледяным комом в груди, и от этого становится только хуже. — Не нужен… — шепчет он, будто пытаясь затереть эти слова до дыр, чтобы они не отзывались такой болью. Но каждый раз режут уши, как в первый. Ликс рывком надевает шлем и все же проворачивает ключ. Громкий рык двигателя разрывает тишину улицы, будто чужая боль наконец нашла свой голос. Он выжимает газ и резко стартует, мотоцикл срывается с места, оставляя за собой длинную полосу фонарей. Ветер бьет в грудь, забирается под шлем, ворует кислород. Слезы тут же высыхают, оставляя жгучие следы на щеках. Мимо проносятся машины, дома, вывески. Город спит, а Феликс будит своих демонов. Каждый поворот он закладывает агрессивнее, чем нужно. Каждая прямая — повод выжать газ еще сильнее. Алкоголь смешивается с адреналином, затуманивая сознание. — Почему ты… почему ты так со мной?.. — выдавливает сквозь зубы, а в следующее мгновение размыкает их, выпуская эмоции криком, который разносится по опустевшей дороге вместе с ревом мотора: — Сука-а-а! Светофор впереди загорается красным, и Феликс тормозит в последний момент. Визг тормозов разрезает ночь, оглушая. Его всего трясет. Он снова тянется к телефону в кармане куртки, нащупывает его и дрожащими пальцами открывает чат с Чонином. Сообщение до сих пор не прочитано, но Ли все же пишет еще одно. Отчаянное. Филбок: Мне плохо, братик… Он долго смотрит на экран, пока зеленый свет не вынуждает его сорваться вперед. Ответа нет. И это почему-то больнее, чем он ожидал. Феликс резко сворачивает с главной улицы, уводя байк в сторону реки. Туда, где мосты, огни и пустота. Где можно заглушить в себе все. Остановившись на берегу среди деревьев, он глушит мотор и, шатаясь, сползает с мотоцикла. Срывает с головы шлем и с силой бросает его на сидение, но тот отскакивает и ударяется о камни. Феликс садится прямо на землю, прислоняясь спиной к колесу, вытаскивает из багажника бутылку и допивает ее до дна. Городские огни отражаются на водной глади, а в голове все так же эхом повторяются слова Сэма. И только теперь, сидя под мостом, с привкусом алкоголя на языке, он наконец позволяет себе разреветься в полный голос. Громко, с надрывом, так, что боль отражается в груди рваной раной. Он глотает рыдания, утирает лицо рукавом, но новые слезы катятся снова и снова. Глаза от них уже болят, но легче почему-то не становится. Пальцы дрожат, холодная земля будто затягивает в себя. И Ликс не сопротивляется. Пусть поглотит, пусть от него ничего не останется. Телефон в руках внезапно оживает, подсвечивая мокрое лицо. Он в надежде смотрит на диалог и тут же разочарованно поджимает губы. Ликс еще не сменил имя этого контакта, что горит на экране. Обычная игра слов, которая раньше значила многое, а сейчас совсем ничего. Мой Мир: Феликс, ты где? Это ты сейчас проехал мимо площади? Парень выдыхает и закрывает глаза. Мирин. Он проводит пальцем по стеклу, стирая уведомление, но телефон вибрирует снова. Девушка пишет о том, что переживает за него. Буквы перед глазами плывут и разбегаются — кажется, там снова что-то про «скучаю». Он же просил. Говорил не писать, оставить его. Феликс тоже скучает. Но не по ней. По ласковому взгляду шоколадных глаз. Которым он не нужен. Да и Мирин он тоже не нужен. Для нее он как игрушка: провести время вместе, переспать, поиграть на нервах и снова выкинуть. Променять на другую, более интересную. Но она все продолжает писать. Феликс стискивает телефон так, будто тот может лопнуть у него в руке. Сердце колется, пальцы подрагивают, губы пересохли от рыданий. Тяжело выдохнув, он набирает сообщение. Филбок: Я у реки. Палец зависает над кнопкой отправки. Внутри него вдруг что-то дико, по-звериному начинает вопить, останавливая. Зачем? Зачем он тянет ее сюда? Чтобы утопиться и забыться в том, что давно умерло? Феликс закрывает глаза и стирает все написанное, шумно выдыхая. Внутри все рвется на куски. Ему хочется быть нужным, хочется тепла. Одна часть тянется к Мирин — с ней он может получить это хоть на несколько мгновений. Получить иллюзию. Совершить ошибку. А другая часть… видит лицо Сэма. Его взгляд, его ненависть, его «исчезни». Но безумно хочет к нему. Рвется, мечется, выкручивается… Телефон снова вибрирует, выбивая судорожный вздох. Он с дрожью открывает чат с Чонином. Палец суетится над клавиатурой. Несколько букв, стирание. Снова набор. И наконец... Филбок: Братик… Я реально не вывожу. Забери меня, пока не поздно. Сообщение улетает, и Феликс смотрит на экран как на спасательный круг. Разбитое сердце молит о том, чтобы не оставаться в одиночестве. Чонин был в сети два часа назад. Все его сообщения так и остаются непрочитанными. Зато Феликсу приходит другое. Очередное. И он сдается. Поджимает губы и с силой бьется затылком о корпус мотоцикла. Филбок: Где ты? Горит отправленное под пустым и мертвым именем контакта «Мой Мир».