Neon

Еще даже не открыв глаза, Феликс ощущает, как ему плохо. И не просто плохо, а откровенно хуево. Пустой желудок, кажется, прилип к спине; голова трещит и кружится так, будто ему по ней зарядили бейсбольной битой; все тело слегка подрагивает; а во рту сухо, как в пустыне, язык скребет наждачкой по небу. Тяжелые веки не поддаются, отказываясь подниматься ни с первого, ни со второго раза. Так еще и на бок что-то давит… Тяжелый выдох сопровождается болезненным стоном, но он таки поднимает слипшиеся веки. Светло-серое небо режет своим светом по воспаленным глазам, вынуждая снова зажмуриться. Однако, когда их все же удалось окончательно открыть, Феликс невольно отшатывается и едва сдерживает пораженный вздох. Перед ним лежит Хенджин. Дыхание спирает, разволновавшееся сердце начинает биться в груди все быстрее и быстрее. А вот дыхание Хенджина ровное, глубокое. Оно касается его щек, обжигая веснушки и пересохшие губы. Длинные черные ресницы едва заметно подрагивают, припухшие и без того пухлые губы приоткрыты. Феликс нервно сглатывает, отнимает голову от подушки, кося глаза вниз, и больше не может сдерживать рвущуюся наружу улыбку: то, что давило на бок, оказывается рукой Хенджина. Так еще и его собственная тоже покоится на чужих плечах. Переплетенные ноги, прижатые друг к другу груди… все это кружит пуще прежнего. Он возвращает голову на подушку и осторожно, чтобы не разбудить Хенджина, обнимает покрепче. Однако только-только зародившееся окрыляющее чувство, что затмило собой похмелье, сменяют воспоминания о том, как они вообще оказались рядом друг с другом в одной постели. Поездка в клуб, приватная комната с Лино и выпитый коктейль, в который с вероятностью девяносто девять и девять процентов подмешаны наркотики. Ведь Феликс выпил всего один стакан, а его унесло так, будто он всю ночь глушил текилу. Затем… Ликс хмурится, потому что память то и дело путается да прерывается. Он идет по следам вчерашних воспоминаний, то пропуская какой-то темный забытый участок, то не понимая абсолютно ничего. Хенджин танцевал перед ним, а после... Еще один Хенджин ворвался к нему в приват и увел Феликса. Все очень спутанно, смазано и непонятно. И только когда он вспоминает, что успел посидеть, уткнувшись лицом в унитаз, все хоть немного проясняется. Вспоминает, как стоял на коленях перед Хенджином, как что-то бормотал, крепко обнимал, припадая щекой к его животу. Помнит холодные прикосновения ладоней к щекам. Слезы и… поцелуи. Поначалу короткие, осторожные прикосновения, будто на пробу, а затем сменяющие друг друга, тягучие и до боли нежные. Феликс касается кончиками пальцев своей нижней губы. Та кажется огненной и опухшей. Хранящей в себе воспоминания о Хенджине. Пытливые зрачки скользят по умиротворенному лицу напротив. Подмечают родинку и едва заметные мимические морщинки. Синяки под глазами и бледную засохшую соленую дорожку от слез. Аккуратно переложив руку с плеча Хенджина на его щеку, он проводит подушечкой большого пальца по этому следу, стирая соль с бархатной кожи. После же резко отстраняется и закрывает уши, морщась из-за долбанувшего по мозгам будильника. Приятное давление исчезает с его тела. Чужая рука на ощупь проскальзывает под подушку, чтобы вытащить телефон, и вырубает раздражающую мелодию. Ликс с опаской поворачивает голову и в этот же миг пропадает. Тонет в топком шоколаде, что при свете солнца отдает охрой. Хенджин смотрит прямо ему в глаза, и Ли чувствует, как его утягивает все глубже и глубже. Кажется, ему даже становится лучше. И все от одного только проницательного взгляда этого парня. — Д-доброе утро, — сипло выдавливает сорванным, неузнаваемым голосом. Хенджина с утра хочется приветствовать поцелуями и мягкими поглаживаниями по спине, но Феликс не решается. — Доброе… — шепчет в ответ Хенджин. На его лице не вздрагивает ни один мускул, а в глазах отчетливо отражается вся смесь неоднозначных, противоречивых чувств. Поэтому, чтобы Феликс не успел их прочитать, он первым отводит взгляд и рвано садится на край кровати. — Как себя чувствуешь? Без него в постели становится холодно и неуютно, а как только Хенджин поднимается на ноги, на Феликса и вовсе накатывает страх. Вдруг он сейчас соберет его шмотки и выставит за порог? Или сам уйдет. Снова… Опять пропадет. Ликс в панике подрывается за ним, но тут же падает обратно на диван. Все тело будто налилось свинцом, и ноги не выдерживают, подкашиваются. Перед глазами все начинает плыть и кружиться. — Тише-тише. — Хенджин тут же возвращается к нему, выставляя руки перед собой. Будто пытается успокоить. — Не вставай так резко, ладно? — Ладно… — не открывая зажмуренных глаз, соглашается Ликс. Однако через пару мгновений открыть их все же приходится, потому что в руку вкладывают стакан воды и протягивают таблетку. — Это от головной боли, — говорит парень и вновь отводит взгляд. — Спасибо… Ликс покорно все принимает и осушает стакан всего за пару глотков. Затем принимается оглядываться. Он сидит на небольшом диване в самом центре скромной квартиры-студии. Вчера ему было не до разглядываний, а сейчас, когда постепенно приходит в себя, понимает, что в этом маленьком открытом пространстве Хенджин от него никуда не денется. Забрав стакан, тот уходит на условную кухню, отгороженную от основной комнаты столешницей. Выуживает старенькую сковородку из небольшого холодильника и ставит ее на электрическую плиту с двумя конфорками. Поставив рядом со сковородкой чайник, достает овощи и начинает их быстро нарезать. — Ванная там, если что, — не отрываясь от овощей, Хенджин кивает в сторону узкой двери прямо напротив дивана. Сам же Феликс не может оторваться от Хенджина, следя за его движениями едва ли не с открытым ртом. — Ты забрал меня к себе? Танцор на мгновение замирает, но тут же маскирует эту заминку, начиная собирать волосы в низкий хвост. — А куда еще? Я не знаю, где ты живешь, — буркает, хмурясь, и вновь берется за нож. Феликс, смотря на его хмурую складку меж бровей, решает свести все к шутке и бегло диктует свой адрес вплоть до номера подъезда и этажа. — Приходи в гости, — тихо прыскает, растягивая уголки губ в легкой улыбке. — Это те высотки в центре? — не глядя на него, спрашивает Хенджин. — Да. — Хорошо живешь. — Да не то чтобы… — мнется Ликс и снова начинает давить улыбку. — Так что, придешь? — Нет, — отрезает Хенджин как словом, так и ножом попку огурца. Феликс от его серьезного и грубого тона сразу же теряется. — Да ладно тебе… Я же просто шучу. — Ага. И без того короткий сухой разговор сошел на нет. На несколько мгновений в воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь громкими мыслями Феликса и стуком ножа о доску. — И все же… — таки решается озвучить одну из самых навязчивых Ликс, — зачем ты меня забрал? — А что мне нужно было сделать?! — внезапно вспыхивает танцор, втыкая нож в доску. — Я все еще понять не могу: зачем ты туда пошел?! Я ведь тебе говорил: не суйся и друга своего не пускай. Просто так, что ли, предупреждал?! Феликс смотрит на него широко распахнутыми глазами и лишь ресницами хлопает, пока Хенджин начинает метаться по кухне, будто не зная, куда себя деть. — Ты ведь мальчик не глупый. Сам все понимал, так зачем полез? — Если бы ты мне сразу все рассказал, то, может, и не полез бы, — вставляет Феликс. — Да конечно! — всплескивает Хенджин руками, в которых держит две тарелки. — С двойным рвением бы полетел. — Мне просто нужно было убедиться… — пытается оправдаться Ликс. — В чем?! — В том, что Джисон не знает о том, что употребляет наркотики. После его слов Хенджин сдувается и обессиленно падает на стул, практически бросая на столешницу миску с нарезанным салатом. — Убедился?.. — он сбавляет тон, роняя голову на руки и растирая ими лицо. — Убедился, — обреченно кивает Ли. — Аж на себе проверил. Молодец, — иронично хмыкает Хенджин. — Надеюсь, больше я тебя там не увижу. Феликс медленно поднимается с дивана. Тело ощущается до одури тяжелым и будто бы чужим, но он старается не обращать на это внимания и подходит к Хенджину. — Это для твоего же блага… — добавляет тот, не отрывая рук от лица. — А для твоего?.. — шепчет Ли, укладывая ладонь на чужое плечо. Хенджин вздрагивает и резко вскидывает голову, заглядывая в печальные ореховые глаза. — Хороший, только не начинай, — практически молит парень, считав по зрачкам вопрос, который тот вновь так хочет задать. Ликс тяжело выдыхает и как бы невзначай принимается легонько поглаживать его плечо. — Ладно. Допустим, я приму ответ, что тебе там «нравится танцевать». Но… разве травить людей тебе нравится? Как я понимаю, ты этим тоже занимаешься. Хенджин сжимает губы в тонкую полоску. Ему хочется скинуть руку парня, но в то же время схватить его и прижать к своей груди. А еще разрыдаться… Из-за прозвучавших в чужом голосе ноток разочарования. — Ты ведь и мне предлагал эти коктейли… — добивает его Феликс. — И я приходил не один раз. Почему по итогу ничего не дал и больше не предлагал? Хенджин зажмуривает глаза, а затем резко прокручивается на своем стуле и все же сгребает парня в охапку, припадая щекой к его груди. Феликс же, опешив, замирает, боясь двинуться — вдруг Хенджин оттолкнет… — И хочу извиниться за то, что вообще предлагал. Кому угодно, но только не тебе, хороший… Он тяжело выдыхает, слушая, как быстро бьется чужое сердце. Оно будто с каждым коротким вдохом оступается и все набирает обороты. — Если… — Феликс давится собственной слюной, проглатывает ком в горле и на свой страх и риск кладет руку на макушку Хенджина, начиная ласково перебирать пряди. — Если так бережешь меня… то почему все время гонишь? Хенджин снова жмурится — винит себя за свой внезапный порыв, но вопреки всему только крепче сжимает свои руки на талии парня и льнет щекой к груди. — Я тебе уже говорил об этом ночью. — Я помню, — шепчет Феликс, цепляя чужой подбородок горячими пальцами. Теперь пришла его очередь обнимать щеки Хенджина ладонями. Тот смотрит в его глаза и чувствует, как к ногам сыпется ореховая скорлупа. Собственная хватка на талии слабеет, становясь более легкой, невесомой. — Нам правда не по пути… Феликса от его мягкого голоса с хрипотцой мажет хлеще, чем от любых наркотиков. Глубоко вдохнув, он осторожно касается кончиками пальцев его лба и заправляет выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. — Я сверну со своего. Непроницаемое лицо наконец разрезает слабая ухмылка. Хенджин тихо прыскает себе под нос: — Глупости не говори, забавный. Он мягко подталкивает Феликса к соседнему стулу и лениво поднимается, чтобы разложить подогретую лапшу с мясом. Поставив перед парнем тарелку, тихо, будто виновато бормочет: — Приятного аппетита. Давай не будем задерживаться, мне к первой паре. Ликс удивленно заламывает брови, находит взглядом настенные часы и пораженно отмечает, что время едва-едва перевалило за шесть утра. Но все же возвращается к предыдущей теме, покорно принимая протянутые палочки: — Это не глупости… — Я не уволюсь из клуба, — отрезает Хенджин, только прожевав первую порцию еды, попавшую в рот. Хмурая складка вновь залегает меж его бровей. — Как ты себе это представляешь? Собираешься сидеть и ждать моего ответа или звонка, пока я буду с кем-то в привате? — Но… — В то, что ты хочешь со мной подружиться, я не поверю. У тебя на лбу все написано, — постепенно понижая тон, говорит танцор, уткнувшись взглядом в тарелку. — К тому же «просто общаться» или «дружить» с чувствами ты не сможешь. Да и мне это не нужно… Так что лучше никак, чем так. Феликс мычит что-то нечленораздельное и замолкает, принимаясь медленно уплетать завтрак. К физическим мучениям вновь приплетаются душевные. Покоцанное сердце вот-вот разобьется о свою костяную клетку, а лапша и салат, кажется, выйдут обратно. Когда оба доедают, Хенджин складывает тарелки в раковину и плетется к шкафу, чтобы выбрать одежду на сегодня, которая все равно скроется под белым медицинским халатом. — Твои вещи на сушилке, — бросает, складывая в сумку нужные тетради и учебники. И Феликс, тихо поблагодарив, идет переодеваться, хотя даже не заметил, что все это время ходил в чужой одежде. Стянув с сушилки свою водолазку, незаметно принюхивается: та пахнет свежестью и… Хенджином. Здесь все пахнет Хенджином. Его аромат отдает отнюдь не вишневыми нотками, как он думал в клубе, а веет полевыми цветами. Быстро переодевшись, Ликс находит свой телефон и ужасается, вспомнив, что его друзья всю ночь были заперты в квартире. — Ебаный в рот… — бормочет он себе под нос, осаживаясь на край дивана и нервно включая телефон. Тот сразу же начинает пестрить пришедшими сообщениями и звонками. Взгляд цепляется за диалог с Джисоном, в котором он несколько раз отправлял одно и то же сообщение с вопросом, где Феликс шляется. Затем Ликс с нарастающей паникой, едва ли не перекрестившись, заходит в диалог с Чонином. Пролистнув не один десяток матных оскорблений, обращает внимание на более спокойные. Но от них становится лишь хуже. Мелкий: Ликс… Джисон проснулся. И он очень странно себя ведет. Сначала в дверь долбился, потом психовал, что не может найти ключи, и несколько раз спросил, где ты. Я сказал, что ты к маме уехал. А он начал на меня орать… Требовал, чтобы я дал ему свой дубликат. Обматерил нас с тобой с ног до головы, а сейчас в комнате закрылся. Бля, Ликс, ты когда приедешь? Мне прям не по себе… Никогда его таким не видел. Но больше всего Феликса пугает последнее пришедшее сообщение, которое он бы предпочел никогда не читать. Мелкий: Он пытается перелезть на соседский балкон… — Блять! — невольно вскрикивает Ли, заходя в приложение такси. Дернувшийся от неожиданного крика Хенджин резко к нему оборачивается, широко распахивая глаза. — Что случилось? — Ничего, — иронично хмыкает Феликс, обдирая кожу с губ и заказывая такси до клуба. — Просто у Джисона, походу, была ломка… Хенджин поджимает губы и мотает головой. — Наши… коктейли вызывают привыкание практически с первого употребления. Так что, хороший… умоляю, как бы плохо тебе ни было, не приезжай в клуб… И вообще к этой дряни больше не прикасайся. А Джисона своего тем более не пускай. Феликс нервно кивает несколько раз подряд, отсчитывая минуты до приезда машины. И, как только остается всего пять минут ожидания, мечется к двери, практически запрыгивая в свои ботинки. — Феликс… — тихо зовет его Хенджин, подходя ближе, чтобы закрыть за ним дверь, — по поводу того, в чем ты вчера убедился. Ликс пытается успокоиться, чтобы нормально выслушать Хенджина, и поднимает на него внимательный взгляд. — Если хочешь обратиться с этой информацией в полицию, то не стоит… Только проблем не оберешься. — В смысле? — ошарашенно прыскает Ликс, ведь действительно хотел предоставить информацию органам. — У нашего начальства очень много связей в полиции. — Они покрывают этот наркопритон?.. — Деньги решают все, хороший… — горестно бормочет Хенджин. — Если пойдешь, все это может обернуться против тебя. Ликс запрокидывает голову, устремляя обреченный взгляд в потолок, и отпускает раздраженный смешок. — Это просто пиздец… Протяжно выдохнув, чтобы хоть как-то унять расшатанные нервы, он опускает взгляд на Хенджина. Плохая новость на плохой новости, и предстоящее прощание с ним тоже входит в этот список. Феликс до боли прикусывает нижнюю губу и робко протягивает ладонь парню. Тот, поразмыслив, мотает головой, но все же вкладывает в нее свою и позволяет притянуть себя в объятия, надеясь, что они станут последними. — Спасибо тебе, — шепчет Феликс, обжигая горячим дыханием его ухо. — Не за что, — глупо отвечает Хенджин, мягко обнимая его плечи, хотя понимает: за вчерашнюю помощь Феликсу ему теперь расхлебывать и расхлебывать. — Не хочу уходить… но надо. — Надо, хороший, надо… Отпусти меня, — говорит тихо-тихо, имея в виду вовсе не эти объятия. — Не могу, — честно признается Ликс, зарываясь носом в темные волосы и вдыхая аромат полевых цветов. Феликс бы простоял так целую вечность. Дышал Хенджином, путал пальцы в его длинных волосах и растворялся в этих теплых объятиях. Но уведомление о том, что машина подъехала, вынуждает его расцепить руки. И единственное, что он позволяет себе сделать, перед тем как скрыться на лестничной площадке, — будто невзначай мазнуть губами по щеке парня, вновь заставив того вздрогнуть. После его ухода Хенджин еще некоторое время стоит, тупо глядя в дверь, и пытается не обращать внимания на нарастающую за грудью пустоту. Хочется отвесить себе оплеуху, ведь эта пустота с каждой минутой становится все больше и больше, поглощая и его, и квартиру, что теперь тоже выглядит пустой. Не зная, чем себя занять до выезда в универ, Хенджин берется за телефон и начинает проверять оба аккаунта: рабочий и обычный. И приходит в себя только после прочтения двух сообщений из разных диалогов. Минхоша: Напиши, как мне можно будет вернуться домой) Киса: Доброе утро, Сэми! Суа попросила передать, чтобы ты сегодня пришел на час раньше.

***

Доехав на такси до клуба, Феликс пересел на байк и пулей домчал до дома. То, что он не увидел у подъезда ни скорой, ни ментов, ни соседей и уж тем более никакого тела, немного успокоило, но тревога все равно никуда не делась. Поднявшись на свой этаж аккурат к семи утра, он тихонько открывает дверь и с опаской проходит внутрь. Уже в квартире облегченно выдыхает, ведь та встречает его полной тишиной. Миновав гостиную, он подкрадывается к комнате Джисона и приоткрывает ее дверь, убеждаясь, что тот спокойно спит. Однако только-только угомонившееся сердце внезапно вновь начинает биться со скоростью света — идти в свою комнату почему-то боязно. — Эй, Нин… — тихонько трясет он за плечо мелкого, что сопит на его кровати. — Нинни… Тот что-то сонно мычит, выдает сиплое «еще пять минут, ба» и переворачивается на другой бок, зарываясь лицом в подушку. — Чонин, вставай, — чуть громче зовет его Феликс и начинает активнее трясти друга. Тот наконец соображает, что глубокий бас, звучащий у самого уха, никак не может принадлежать его бабушке, и распахивает веки, глядя на Феликса красными от слез и бессонной ночи глазами. — Мудак! — он тут же разражается воплем и подскакивает на кровати, с силой толкая Ликса в грудь. — Где тебя, блять, носило?! — Да тише ты! Феликс скрещивает руки перед грудью, защищаясь, и подрывается с постели, чтобы отойти от разъяренного пиздюка на безопасное расстояние. — Тише?! Тише?! — Ян вскакивает вслед за ним. — Да пошел ты нахуй, сука! Я чуть не сдох из-за ебучего стресса! Один, блять, как псих себя вел, второй вообще пропал! — Давай успокоимся и нормально все друг другу расскажем… — предлагает Ликс, выставляя руки перед собой. — Успокоиться?! — Да блять! Феликс хватает Чонина за руку и силой заволакивает его в гардеробную, чтобы Джисон не проснулся от этих криков. Закрыв за ними дверь на замок, он оборачивается к пыхтящему мелкому и извиняется одними глазами. — Мне нечего тебе рассказывать, — отрезает тот, сбавляя тон до громкого недовольного шепота. — А про балкон?.. — еле слышно спрашивает Ликс. — Ой, подумаешь, чуть к соседям не сиганул, чтобы съебаться. Тебе ведь похуй, ты на звонки не отвечал, в клубе развлекался. — Чонин… — виновато тянет Феликс, — ты же знаешь, что я не для развлечений туда поехал… То ли его тон, то ли пристыженные глаза, смотрящие в самую душу, сбивают с мелкого спесь. Он недовольно фыркает и опускает голову, успокаиваясь. — Ладно… Если вкратце, то он орал на меня как потерпевший. Потом типа успокоился и, как только я отвлекся, побежал к балкону. Хотел перелезть на соседний по этажу… — А ты? — шумно сглотнув вставшую в горле слюну, с опаской спрашивает Ликс. — А что я? — хмыкает Нин. — Я за ним. Стащил с перегородки и в комнате его запер, стулом ручку подпер. Правда, боялся, что он в окно полезет, но, слава богу, обошлось… Когда Джи уснул, я у него просидел еще часа три примерно. — Пиздец… — тяжело выдыхает Феликс, понурив голову. — Это полный пиздец. Чонин его слова даже не пытается оспорить. Лишь согласно кивает и тупит глаза в пол, нервно перебирая пальцы, которыми вчера мертвой хваткой вцепился в кофту Джисона, когда тот уже свесил одну ногу с восемнадцатого этажа. — Главное, что сейчас все в порядке, — успокаивая в первую очередь себя, бормочет Нин. — Теперь ты. Я так и не понял, нахуя ты туда поехал. Узнал хоть что-нибудь? Сердце Феликса тут же замирает, его словно зажимают железными ледяными тисками, норовясь вот-вот раздавить. Он протяжно выдыхает, пытаясь собраться с мыслями: отодвигает в сторону образ Хенджина, рваные воспоминания из привата и все лишнее. — Узнал, — тихо, практически не дыша, выдавливает Ли, чем лишь усугубляет их общее напряжение. — Наркота в коктейлях. И Джисон, скорее всего, не знает о своем употреблении. — Во всех коктейлях?.. — округляет лисьи глаза Нин. — Нет. В тех, что в привате. — В привате?.. — Чонин захлебывается этим словом, выкатывая глаза пуще прежнего. Он запускает пальцы в свои огненные волосы и с силой их оттягивает. — Так вот что это значило… — Чего? Нин с нажимом растирает лицо руками, а затем как-то внезапно вскидывает голову. — Та девушка… стриптизерша, которая мне в первый раз отказала, помнишь ее? — Помню, — Ликс кивает, все еще не догоняя, к чему ведет Нин. — Ну потом-то у вас все получилось же? — Это да… Но, когда завела меня в приват, она начала предлагать коктейли авторские. — Которые не делают ни в одном заведении Сеула?.. — с комом в горле хрипит Ликс. — Да-да! — нервно всплескивает руками Чонин. — Она прям расхваливала их, даже достала парочку, а когда я согласился, как-то странно на меня взглянула и убрала бокалы обратно. Сказала, что до них я еще точно не дорос… Феликсу перекрывает дыхание. А что, если бы та рыжая стриптизерша все же опоила Чонина? Он бы сейчас наблюдал за тем, как оба друга сигают с балкона, лишь бы получить новую дозу? — Еба-а-ать… — ошарашенно тянет мелкий. — Она меня пожалела? Если да, то я ей ноги целовать готов… — Вот и меня… Сэм пожалел, — загробным голосом бормочет Ли, чувствуя, как сердце снова начинает набирать обороты. — Стой… — тут же осекается Чонин, — Сэм тебе коктейлей не давал? — В ответ ему Ликс медленно мотает головой, опуская взгляд. — А… как ты тогда узнал? Просто к нему поехал допрос устраивать? — Меж бровей мелкого залегает хмурая складка, а сощуренные глаза впиваются своей проницательностью в лицо друга. — Я не поверю, что он просто так взял и все выдал. Феликс взгляд от пола не отрывает. По ребрам скребутся острые когти, а тревога с новой силой хватается за его щиколотки, стремясь все выше и выше. — Ликс, — с нажимом проговаривает Чонин, чувствуя неладное. — Как. Ты. Узнал? Четко разделенные интонацией слова хлещут по щекам словно пощечины. Чонин спрашивает так, будто уже знает ответ на свой вопрос и ждет лишь простого подтверждения, которое произнести страшнее, чем все, что уже звучало в этой гардеробной. — Я… — Ликс запинается, давится собственной слюной. — Феликс, — строго шипит Нин, продавливая. — Я проверил это на себе. Фраза слетает с языка каменной глыбой, обрушиваясь и на свои, и на чужие плечи. Медленно подняв взгляд, Феликс встречается им с Чонином. Его глаза расширенные, все еще красные и остекленевшие. Даже если он и догадывался, то никак не ожидал, что так оно и окажется. Надеялся, что не окажется. — Нинни?.. — робко зовет Ликс, сканируя взглядом оторопевшее лицо друга. На дне чужих зрачков он видит, как лопается спасательный круг у утопающего, как рассыпаются все соломинки, как что-то трескается и надрывается… Чонин не двигается. Только смотрит будто сквозь него и пытается унять бурю за грудью, с которой явно не справляется. — Ни… Ликс не договаривает. Он проглатывает язык из-за внезапного удара в челюсть, что разливается жгучей болью по всему лицу. — Придурок… — срывающимся голосом шепчет Чонин, потирая костяшки кулака. Он старается не выдавать дрожь в голосе, но та все же проскальзывает, ударяя Феликса в самое сердце. — Просто придурок… Мелкий запрокидывает голову, как бы стараясь сдержать слезы, и судорожно вдыхает через рот, захлебываясь этим воздухом. — Чонин… Ян резко опускает голову и мотает ей из стороны в сторону, безмолвно прося Феликса заткнуться, а затем срывается с места, одной рукой оттолкнув Ли со своего пути. — Чонин! — вопит тот, выбегая за ним в комнату. — Чонин! Чони… Чуть не споткнувшись о порог, хватается за косяк своей двери и смотрит в центр гостиной широко распахнутыми глазами. Там рвущегося в ванную мелкого перехватил и прижал к себе Джисон. — Прости… — слышит Феликс, как тот шепчет в чужие рыжие волосы. — Не знаю, что на меня вчера нашло. Нин стоит с закрытыми глазами, будто не дыша. На объятия Джи не отвечает, крепко прижав руки к своим бокам, но и не отстраняется. — Напугал тебя, наверное… Я бы на твоем месте вообще от страха сдох. Правда не знаю, что это за хрень была. Ни с того ни с сего сорвался… Прости, Нинни. Феликс боится вздохнуть и двинуться. Будто если привлечет внимание, то спугнет это секундное спокойствие. — Все в норме, — сухо бросает Ян, грубовато выпутываясь из чужих объятий. Не глядя ни на одного, ни на другого, он молча доходит до ванной и, замерев на пороге, бормочет себе под нос, не оборачиваясь: — Отвезите меня в школу. Громкий хлопок двери оглушает обоих, заставив вздрогнуть. Поджав губы, Джисон мычит что-то нечленораздельное и поворачивается, наконец замечая застывшего в дверях Феликса. — О, Ликси, — свое помятое, апатичное лицо Джи пытается скрасить натянутой улыбкой, но выходит откровенно хреново, — а чего ты вчера не сказал, что к маме поедешь? — Ты спал, когда она позвонила, — быстро сориентировавшись, врет Ли. Джисон рассеянно кивает, бегая глазами по полу, и почти шепчет что-то отдаленно похожее на «понятно». — А ключи мои зачем забрал?.. — Торопился, — бросает Ликс, отлипая от косяка. — Случайно схватил. — Я… — неуверенно начинает Хан, но на мгновение замолкает, а затем падает на диван и закрывает лицо руками. — Я вчера какую-то херню творил. Феликс старательно пытается делать вид, что ничего не знает, и медленно подходит ближе, но только поднявшего на него взгляд Джисона прерывает прекратившийся шум воды из ванной. — Давай я тебе в универе расскажу? Ликс согласно кивает и, встретившись взглядом с опустошенными глазами вышедшего к ним Чонина, уходит собираться на пары, на которые они теперь точно опоздают.

***

Хенджин залетает в клуб взъерошенный и растерянный. После кучи пар он успел заехать домой, только чтобы сбросить сумку и сляпать себе бутерброд — время уже поджимало. Прямо на входе его встречают две пары глаз: испуганные Суа, инстинктивно отпрыгнувшей от стойки, и настороженные охранника. — Всем привет… — неловко буркает он, кожей ощущая, как сильно наэлектризовался воздух с его появлением. Привычно молчаливый Джихо медленно кивает ему в ответ, а Суа предпочитает проигнорировать и спрятаться за своим компьютером. Смерив девушку нечитаемым взглядом, Хенджин минует ее стойку и скрывается за дверью персонала. Не желая терять ни минуты, сбрасывает с себя верхнюю одежду и принимается рыться среди кучи вешалок, ища свой чехол с обновленным костюмом. Каждый раз, как он достает свой наряд на смену, перехватывает дыхание. Сегодня для Сэма подготовили прозрачное боди, густо украшенное стразами и блестками. Стянув с себя футболку, Хенджин натягивает верх костюма и пытается себя разглядеть. Камни разных размеров рассыпаны по ткани так, что создают впечатление, будто тело усыпано кристаллами — они подчеркивают мышцы, грудь и плечи, складываясь в узор, похожий на языки пламени. Представив, как все это будет красиво переливаться под сиянием лазеров, Хенджин выуживает из чехла низ костюма, и теперь дыхание перехватывает от накатившего раздражения. Ему снова придется выступать без нижнего белья… Раздевшись догола, он быстро застегивает боди, что буквально становится его второй кожей. Затем запрыгивает в рваные джинсы с высоким поясом и открытыми боками, где вместо ткани и карманов тянутся серебристые цепи, соединяя разрезанные боковые швы. Сглотнув, парень поправляет костюм, проходясь недовольным взглядом по своим оголенным тазовым косточкам. Плюнув на нарастающий дискомфорт, он рывком подходит к двери гримерки. — Кис! — гаркает, стуча по дереву. — Ты свободна? — Буквально пару минут, Сэми! — слышится приглушенное. Хенджин поджимает губы и плюхается на диван, прикрывая глаза в попытке расслабиться. Но времени на расслабление у него тоже нет — Киса не соврала: не проходит и нескольких минут, как дверь гримерки открывается и в зону отдыха выходит Минхо, с которым они не пересекались со вчерашнего концерта в приватке. — Ну привет, — мурлычет тот, растягивая губы в ухмылке. — Привет… Минхо, игнорируя повисшее в комнате напряжение, садится плечом к плечу с Хенджином и начинает пытливо его разглядывать. — Вот скажи мне, Хенджин… — на произнесенное в стенах клуба имя в ответ он получает недовольное шипение и понижает тон, исправляясь: — Сэм. Ты совсем ебанулся?.. Глаза Минхо вмиг меняются: зрачки больше не искрят озорством и надменностью, смотрят с нескрываемым переживанием. — Лин… — Мне-то похеру, — перебивает его друг. — Да, вчера вспылил, разорался. Но ты себя на мое место поставь: если бы я к тебе так во время брони ворвался? — Ухмылка пропадает с лица вслед за искрами из глаз. — Ты о себе-то подумал? Нахрена забрал его и подставился? Как ты это говно теперь расхлебывать будешь? — Что, Суа уже всем разболтала? — горько хмыкает Хенджин, опуская взгляд на свои крепко сцепленные пальцы. — Еще не всем успела, но слушок уже пошел. — Пиздец… — А я тебе о чем? Из гримерки слышится крик Кисы, которая спрашивает, где там Сэм уже успел потеряться. Тот обреченно выдыхает, возводя глаза на друга: — Слушай, давай об этом дома поговорим? Минхо понимающе кивает, похлопывает Хенджина по плечу и поднимается с дивана, собираясь перед выступлением помучить барменов, заказав у них пару рюмочек чего-нибудь крепкого для большей раскрепощенности. — И это… — останавливает его Хенджин, уже взявшийся за ручку гримерки, — прости. Лино посылает ему свою фирменную ухмылочку и выскальзывает в холл, а Хенджин, слабо улыбнувшись ему вслед, заходит к визажисту. — Приветик, — бросает Киса, носясь по своей каморке как в жопу ужаленная, меняя один набор кистей на другой. — Садись, рассказывай. — Что рассказывать? — с ходу теряется Хенджин. Девушка закалывает свои зеленые пряди на затылке и поворачивается к нему, раззявив рот и потеряв на мгновение дар речи. — Во-первых, — она важно оттопыривает указательный палец, — ты выглядишь очень трусоснимательно. — Да я сам без трусов, — разводит руками танцор. Киса заламывает брови, непроизвольно опуская взгляд на его оголенный таз. — Опять, что ли?.. — Снова, — закатывает глаза Хенджин, усаживаясь на стул. — Ну, это не отменяет того, что ты сегодня нереально красивый. — Только письку натрет. — Письку ты и в другом месте можешь натереть, — хмыкает Киса, взяв в руки ватные диски. — И вообще, отвлек меня своими трусами и письками! Значит, так… Во-вторых, рассказывай, почему ко мне ночью залетела Суа, начала тебя материть с ног до головы, а Лино вообще напросился ночевать. Хенджин опускает веки, но не только из-за того, что девушка начинает подготавливать его кожу к макияжу — он просто не знает, что ей сказать. — А они тебе не рассказывали? — Суа я чай налила и выгнала, — закатывает глаза Киса. — Заебала она меня вчера, даже слушать ее бредни не стала. А Лино просто сказал, что «так нужно». — Ну, значит, ему действительно так нужно было, — пожимает плечами парень, увиливая. Киса недовольно цокает у него над ухом, принимаясь выравнивать тон. — Оке-е-ей, а с Суа что не поделили? — Зарплату, — Хенджин практически не врет. Если бы они с администратором вчера не зацепились за зарплату, то, может быть, и разошлись бы спокойно. И тогда, возможно, она ничего не сказала бы ему про Феликса… Но это если бы да кабы. Здесь нечего гадать — все уже произошло. — Тебе не выдали? — голос девушки резко теряет все краски. Хенджин же только кивает, тут же получая по лбу кистью за то, что дергается. — Это из-за того раза, когда ты с клиентом поцапался?.. — Ага… Киса тяжело вздыхает, меняя кисти и приступая к глазам. — Ну-у-у, котенок, не расстраивайся. Может, ты в этом месяце в два раза больше заработаешь и даже не заметишь просада. А может, и надбавку какую за танцы выдадут. — Ее только один раз выдавали. Но Лино тогда действительно выкладывался, — горько хмыкает парень. — А чтобы в два раза больше получить, мне нужно здесь практически жить и сдохнуть. — Котенок… — жалобно тянет Киса, — ты слишком пессимистично настроен. Все будет хорошо. Пошли Суа нахуй, чтобы отлегло. — Уже, — ухмыляется тот. — Но толку от этого? Она же не заправляет деньгами, а только раздает конверты. — Ну, знаешь, когда меня что-то злит, я всегда Суа нахуй шлю, мысленно, правда, но думаю, скоро в лицо ей это выплюну. — И что, легче становится? — Еще как, — хихикает девушка, накладывая тени. — Но, правда, не расстраивайся. Ты хорошо выкладываешься, домой уходишь одним из последних… В этом месяце у тебя все обязательно наладится! — Спасибо, Кис… Визажист снова стучит ему по лбу кисточкой, теперь уже подбадривая, и начинает болтать о том, как прошла сегодняшняя ночь. Как Лино замучил ее толстяка, постоянно тиская, не давал ей спать глупыми разговорами, а затем захрапел из-за заложенного носа. К концу макияжа подавленное настроение Хенджина приподнимается благодаря шуткам Кисы, а когда он открывает глаза и видит под бровями по несколько страз, и вовсе начинает довольно улыбаться. — Беги работать, красавчик, — шлепает его по бедру девушка, подмигивая в привычной манере, и убегает мыть свои кисточки. Хенджин разглядывает в зеркале маску Сэма и не может не отметить, что она действительно притягательна. Поблагодарив визажиста, он выходит из гримерки и уже хочет взяться за телефон, как в комнату персонала влетает Скарлетт. — О, привет, Сэми. А я тебя везде ищу. Сама девушка уже тоже готова к выступлению: на ней короткое изумрудное платье. Тонкая ткань расшита искрящимися блестками и пайетками. Линии кроя ассиметричны: одна тонкая лямка проходит через плечо, глубокие вырезы обнажают кожу, а юбка драпирована мягкими волнами, обвивая бедра и подчеркивая изгибы фигуры. Ее огненно-рыжие волосы аккуратно собраны в пучок, а лицо оттеняют своим пламенем завитые передние прядки. — Привет, Скар, — выгибает бровь Хенджин. — Чего ищешь? — А тебе Суа не говорила?.. Нас Господин ждет. Парня внезапно бросает в холодный пот. Так вот для чего ему сказали приехать на час раньше. В груди поднимается липкое, неприятное чувство, что сегодняшний выговор будет куда менее лояльным, чем в прошлый раз. — Н-нас?.. Голос выдает страх, который Скарлетт с пониманием разделяет. Она нервно бросает взгляд на часы и одергивает юбку. — Ну, по отдельности, конечно. Но получим сегодня оба… Хенджин знал: его вчерашняя выходка не минует внимание Господина, но не думал, что вызовут так скоро. Искренне надеялся, что у него еще есть в запасе пара смен, которые будут сопровождаться только косыми взглядами Суа и еще нескольких сотрудников. Однако эти мечты о спокойных деньках прямо сейчас сгорели в его внутреннем пожаре. — А зачем искала-то? Скарлетт нервно усмехается и честно признается, поманив Хенджина на выход: — Для моральной поддержки. Вдвоем идти на плаху не так страшно. Они минуют холл, оба бросают недовольные взгляды на Суа и проходят в еще пустующий зал для выступлений. Включенные лазеры облизывают их костюмы, стекая неоновыми каплями по блесткам и стразам. — А тебя почему вызывают? — решается поинтересоваться парень, когда они выходят в коридор, ведущий к кабинету Господина. Скарлетт, остановившись, оглядывается и понижает мелодичный голос до еле слышимого шепота: — Господин велел администраторам проверять чеки. Особенно если у первичного клиента в позициях нет коктейля. — Ты же всегда всем коктейли умело впаривала, — выкатывает глаза Хенджин. — Да, — отчаянно тянет Скарлетт, едва не хныча. — Я облажалась… Мальчишка пришел, видно было, что несовершеннолетний, старшеклассник, наверное. Еще и рыжий тоже… — Повелась на волосы? — глупо шутит танцор. — Относительно… Жалко стало, хорошенький, молодой совсем. Я ему в первый раз в привате отказала, а во второй сдалась, но коктейли не давала. Эта сука Суа все слила! Хенджин протяжно выдыхает, мягко обхватывает плечи Скар и прижимает к своей груди, невесомо поглаживая меж лопаток. — Не переживай так, все хорошо будет. Максимум — выговор сделают и, может быть, часть зарплаты не выдадут. — За зарплату обидно! — всхлипывает девушка. — Понимаю… А у того мальчишки была оплачена комната, когда ты отказала? — Нет… Как я поняла, он в первый раз здесь был тогда, просто сидел, присматривался. Хенджин тихо усмехается, мягко отстраняет ее, придерживая за плечи, и заглядывает в намокшие глаза. — Тогда тебе вообще волноваться не о чем. Деньги клуб не потерял, обойдешься одним лишь разговором. — Думаешь? — шмыгает Скар. — Уверен. Ну ладно, может быть, вычтут за коктейль, но это действительно максимум. Губы распереживавшейся Скарлетт изгибаются в кривой улыбке. Она отнимает ладони парня от своих плеч и коротко сжимает в своих. — Спасибо, Сэми… — Она оборачивается на дверь Господина и дрожащим голосом выдавливает: — Тогда я пойду… Надеюсь, у тебя тоже все пройдет хорошо. Разжав пальцы, Скарлетт слепит Хенджина блеском своего платья и, остановившись перед кабинетом, уверенно стучит, а затем скрывается за дверью. Парень же, проводив ее спину обреченным взглядом, облокачивается спиной о стену и сползает по ней на пол, понимая, что его ситуация куда хуже. Он даже предположить не может, что ему на этот раз скажет Господин. И, в отличие от Скарлетт, его некому ни поддержать, ни успокоить.