Neon

— Не больно? — Уже нет. Хенджин поджимает губы и продолжает рассматривать чистую, обработанную рану, на которую только что дул, чтобы облегчить боль Феликса. Взяв с кровати подготовленный бинт, теперь принимается быстро и уверенно накладывать крестовидную повязку на его стопу. — Спасибо… — тихо благодарит Ли, глядя на сидящего перед ним на корточках парня. Тот тяжело выдыхает и, закрепив бинт, внезапно наклоняется, чтобы оставить поверх него легкое прикосновение своих губ к тыльной стороне стопы. — Не нагружай сильно, — шепчет, поглаживая чужую щиколотку, но взгляд никак не поднимает — не замечает вспыхнувших румянцем веснушчатых щек. — Рана не очень глубокая, просто перевязывай и обрабатывай два раза в день. — Понял… — сипло выдавливает Ликс, едва совладав со своим языком. Хенджин напоследок пробегается пальцами по перебинтованной ноге и пересаживается к нему на кровать. Поджимает губы и все в пол смотрит, будто страшась встретиться со взглядом Феликса и раствориться в нем. И вот, стоило пересилить себя, как его все же настигает неизбежное — он тонет в глубоких глазах напротив, где плещется смесь шока, уныния и чувств, тянущихся к Хенджину виноградными лозами. — Хороший… — выдыхает Хван, расползаясь в слабой улыбке. Он перебегает взглядом с одного орехового глаза на другой и, осторожно коснувшись его виска, невесомо заправляет прядь белесых волос за ухо, задерживаясь подушечками пальцев на веснушчатой щеке. — По поводу Джисона… — Влюбленный взгляд Ли отводится в пол, полностью сменяясь тревогой, но Хенджин все равно продолжает: — Он просто сейчас в шоке. Поэтому и отреагировал так. Успокоится, и вы с Чонином нормально с ним поговорите, уже без моего участия. — Ты уходишь? — спохватывается Феликс, вскидывая голову. Хван мягко улыбается и спускает свою руку по его плечу, чтобы аккуратно переплести их пальцы. — Ну, свой вклад в этот разговор я уже внес, — пожимает плечами, принимаясь теребить серебряные кольца на чужих фалангах. — Мне больше нечего ему сказать. Да и говорить я с ним нормально не могу… Бесит. Врезать за тебя хочется. Феликс еле слышно усмехается, но мгновенно теряет свою улыбку, заметив следы на запястье парня под задравшимся рукавом водолазки. — Но ты ведь можешь остаться… Я же тебя не выгоняю. — Знаю, — хмыкает Хенджин, снова отводя глаза, — но я здесь немного лишний. — Ничуть! — крепче сжимает свои пальцы Ли. — У вас свои проблемы, хороший. И вам нужно спокойно поговорить с Джисоном, без присутствия людей, которым он не доверяет. Феликс роняет голову на свою грудь, а затем, пораздумав секунду, — на плечо Хенджина. Чуть ерзает, двигаясь ближе, и утыкается носом в его шею. — Я не хочу, чтобы ты уходил… — честно признается Ли, чувствуя, как единственный лучик света покинет эту квартиру вместе с уходом парня. — Надо… У меня тоже есть дела, — не без толики сожаления бормочет Хван, перебирая его волосы на затылке. — А как же три выходных? — Это и не рабочие дела, — тихо хмыкает Хван. И Феликс тяжело выдыхает. Он приподнимает и поворачивает голову, едва касаясь своим кончиком носа его, но не спешит подаваться вперед. Прикрывает глаза, наслаждаясь лишь близостью и теплом чужой кожи. — Если после всего этого ты снова пропадешь или попытаешься меня оттолкнуть… Этот тихий отчаянный шепот прерывают губы, мягко обхватившие его верхнюю. Хенджин чуть надавливает на затылок, а второй рукой обнимает щеку. Большим пальцем гладит кожу, на которой хаотично рассыпаны поцелуи солнца, и поочередно сминает губы, оставляя настоящие. Ликс приоткрывает рот, языки касаются друг друга одними кончиками, а пирсинг Хенджина вновь задевает верхние зубы. Феликс, обхватив ладонями шею, мягко притягивает его еще ближе. Пульс быстро набирает обороты, сердце бьется так, что вот-вот разобьется о ребра. Но, когда руки Хенджина скользят по спине, тело окутывает аура спокойствия. Ликс расслабляется, отпуская все свои страхи, и наслаждается ладонями Хенджина, что крепко обхватили талию. Хван, чуть надавив, приподнимает его и пересаживает на свои бедра, чтобы прижаться к груди. И обнять. Полноценно, крепко обнять и утянуть за собой, откидываясь на постель. Парень улыбается ему в губы, а Хенджин разрывает поцелуй и приникает своим лбом к его. — Думаешь, что я продолжу от тебя бегать? — тихо хмыкает Хван, поглаживая чужую спину. — Вдруг тебе снова что-то в голову взбредет. — Все может быть. — Хенджин… — осуждающе тянет Ликс, мазнув губами по кончику носа. Однако этот псевдоосуждающий тон только забавляет. Хван заходится тихим смехом, крепче обхватывает талию Феликса и, перекатившись вместе с ним на бок, утыкается лицом в основание его шеи. — Обещать ничего не буду, — просмеявшись, с немного виноватой улыбкой шепчет Хван. — Но ты уже знаешь, что я не хочу от тебя бегать. Феликс слабо улыбается, смаргивая накатившую обиду, и вновь тянется к губам. Обменявшись рукопожатиями с подавленным Чонином, Хенджин похлопывает его по плечу, подбадривая, и направляется к двери. — Может, тебя подвезти? — предлагает Ликс, протягивая ему ботинки, что всю ночь и полдня простояли в углу его комнаты. — Спасибо, хороший, но я уже вызвал такси, — ласково улыбается Хван, накидывая на плечи свое пальто поверх водолазки Феликса, в воротник которой теперь тычет пальцем. — У тебя есть пары во втором корпусе на следующей неделе, чтобы я мог ее передать? Феликс кивает, вспоминая, что последняя пара в понедельник как раз будет проходить в корпусе Хенджина. Но тут же спохватывается. — Может… — мнется, пряча красные уши за волосами, но все же решается — не желает отпускать его вот так: — Может, сходим куда-нибудь? Как раз у тебя выходные… — И добавляет, чтобы слова не звучали так неловко: — Тогда и передашь. Уголки губ Хенджина ползут еще выше. Он опускает смущенный взгляд и, обхватив своей ладонью руку Феликса, вновь переплетает пальцы. — Я был бы рад, хороший. Но свободен буду только в понедельник вечером. — Так давай в понедельник! — цепляется за эту фразу Ли, который уже успел отчаяться, как только с чужих губ скатилось отрезвляющее «но». — Я заберу тебя после пар, у меня как раз последняя в твоем корпусе. Хенджин поднимает на него сияющий взгляд, который еще не успела застелить пелена безысходности. — Не знаю, хороший, — растерянно тянет Хван, подтягивая его за руку поближе к себе, чтобы заключить в объятия. А затем выдыхает ему во взлохмаченные волосы: — Посмотрим после выходных. — Дай мне свой номер, — Ликс вцепляется в его плечи, — или не отпущу. Хенджин смеется ему в футболку, покрепче стискивая талию ладонями, и шепчет едва слышное: — Забавный. — Руки ползут выше, с нажимом оглаживая ребра, и ложатся на щеки, чтобы чуть отодвинуть лицо парня и коротко примкнуть к губам. — Дам. Но с одним условием. — Каким? — с нетерпеливым блеском в глазах смотрит на него Ликс. — Попроси Чонина и Джисона не распространяться обо мне.

***

Феликс счастливым взором разглядывает профиль Хенджина в мессенджере, но теряется, когда встречается взглядом с мелким. Тот сидит на диване с бокалом найденного в закромах вискаря и бездумно поглядывает в телевизор. — Джи так и не выходил?.. — тут же берет себя в руки Ликс, поняв, что рядом с Хенджином действительно позабыл обо всем на свете. — Нет… И в комнате тихо, — устало отвечает Чонин, переключая канал. — Ты если проголодался — суп готов. — Да как-то сейчас не хочется, — бормочет Ли, подсаживаясь к другу. Тот протягивает свой бокал, безмолвно предлагая выпить, но Феликс отказывается, коротко мотнув головой. Чонин пожимает плечами и допивает остатки одним глотком. — Хороший он парень, вроде, — задумчиво тянет Нин, наконец найдя интересный фильм в телике. — Сэм твой. Феликс поворачивается к нему с легкой улыбкой и смотрит так, будто он родитель, который одобряет выбор своего ребенка. — Джисону рассказал все… Помочь вон готов. Надеюсь, он действительно что-нибудь дельное придумает. — Я уверен, что придумает, — как-то мечтательно выдыхает Ликс. — Ну, и я помогу деньгами. — Вообще, — мелкий поджимает губы, — я надеюсь, что Джи сам не захочет туда возвращаться. Ликс согласно кивает. Ведь если Джисон осознанно откажется и от коктейлей, и от Лино, то им будет куда легче справиться с этой черной полосой в их жизни. Эта надежда разгорается с новой силой, когда спустя несколько часов до слуха долетает тихий щелчок дверного замка. Парни синхронно оборачиваются на дверь Джисона и подскакивают на ноги, стоит той отъехать в сторону. — Пацаны… — звучит сиплый зов из приоткрывшейся щелки. Феликс и Нин, тут же сорвавшись с места, в одно мгновение залетают в комнату друга. Ли, не обращая внимания на боль в ноге, в полумраке обхватывает ладонями щеки Джисона и разглядывает подернутые слезами глаза. Переместив руки на плечи, бегло осматривает его с ног до головы и хватается за раненую руку. — Я все вытащил, — бормочет Хан, раскрывая ладонь и показывая мелкие царапинки. — Отвлекался. Чонин уже бежит за аптечкой, что валяется при входе в гардеробную Феликса, пока тот ошарашенным взглядом рассматривает множественные царапины. Когда мелкий возвращается, они в четыре руки обрабатывают ладонь Джисона, затем Нин принимается заматывать ее бинтом. Хан же смотрит на них двоих виновато и, как только Чонин заканчивает с повязкой, оседает на кровать, роняя голову на грудь. — Простите меня… — еле слышно выдает Джи, сгущая и без того мрачную атмосферу. — Я просто… — Да мы понимаем, — перебивает Чонин, спускаясь на корточки перед ним. — Сами практически так же реагировали, когда узнали. — А как вы… Феликс, поджав губы, присаживается рядом с ним и приобнимает за плечи, решаясь рассказать, как впервые увидел его зрачки. Слова отлетают от зубов, точно заученный стих, и не приносят той боли, как в тот раз, когда рассказывал обо всем мелкому. Джисон слушает внимательно, будто не про себя. Сидит неподвижно, стиснув свои колени, но бегающие по полу глаза, которые вновь намокают, выдают всю ту бурю, что штормит внутри. — Вы, — неуверенно начинает он, дослушав и про то, как Феликс съездил к Лино, чтобы проверить свои догадки, — наверное, будете теперь смотреть на меня как на конченого нарика? — Хани… — тянет Нин, глядя на него глазами, полными сочувствия. — Нет, — отрезает Феликс не раздумывая. — Ты ведь не сам на это дно спустился. — Но все же спустился, — горестно усмехается Джи. Он отнимает руки от своих колен и, приподняв их, возводит взгляд на Ликса. — Потому что теперь понимаю, что со мной и чего мне хочется. Чонин опускает глаза в пол, а Феликс не отрываясь смотрит на дрожащие пальцы. За грудью что-то снова ломается. Ведь и Джисон теперь осознает свою ломку. Ликс шумно сглатывает и обхватывает здоровую ладонь друга своей, заглядывая в беспокойные глаза. — Мы тебе поможем… — выдавливает он улыбку. — Справимся, как всегда. — Мы будем рядом, Хани, — добавляет Чонин, не поднимая взгляда. — Срывайся на нас, ори, психуй… Мы в любом случае тебя с этим говном не оставим. Джи слабо улыбается, уголки его губ неестественно изгибаются, но он все же благодарно кивает. Манит Чонина к ним и опускает голову на его плечо. — Спасибо… — выдыхает тихое-тихое, будто страшась разогнать только воцарившуюся умиротворяющую тишину. — Давай найдем тебе хорошего врача, чтобы наверняка… — Нет, — в противовес своим тихим, сиплым словам почти выкрикивает Джи, перебивая Феликса. — В рехаб не пойду. — Почему?.. — непонимающе спрашивает Нин, чуть отстраняясь. — Засвечу там имя и опозорю отца, — уже тише продолжает Хан, стискивая ладонь Феликса. — А заодно всю компанию и Ликса. Ты только представь заголовки, если это выйдет за пределы больнички. Ли морщится, уже вообразив, как к темным статьям о них добавляется еще одна. Самая страшная и ужасающая, объявляющая о том, что наследник VirtuСore — наркоман. — Да ни за какие пределы это не выйдет. — О, поверь, еще как выйдет, — хмыкает Джи, отнимая голову от плеча Нина. — Ну, даже если до статей не дойдет, то до родителей точно… А я не хочу, чтобы они знали. Чонин обреченно кивает, похлопывая парня меж лопаток. Он и сам представляет, каким ударом это может стать для его родных. Подсадили на наркоту в стрип-клубе — могло бы звучать смешно, если бы ситуация не была такой страшной. — Просто… — Джи шумно сглатывает, отпуская ладонь Феликса, и обнимает себя руками, — будьте рядом. — Будем, — в унисон бормочут парни. И Феликс дополняет, погладив друга по плечу: — Конечно будем.

***

После ухода Чонина, который передал условную «смену» Феликсу, тот запер дверь на все замки и на всякий случай спрятал все ключи в своей комнате. Но позволил себе выдохнуть и расслабиться только тогда, когда зашел проверить Джисона и убедился в том, что он спит. Зато к нему самому сон почему-то не шел. Горло чесалось от отчаянного желания выпить, но парень не рискнул трогать распакованную мелким бутылку. Вместо того чтобы дать организму то, чего он так настойчиво требовал, решил отвлечься и посмотреть какой-нибудь фильм. Выбрав тот, что откладывал себе в заметки, включил его на компьютере, но почти сразу потерял интерес. Залипнув в телефоне на добрую половину фильма, Ликс отмечает, что бессонница и тяга к алкоголю, что преследуют его не первый день, уже явно не тянут на нормальное состояние. В голове тут же всплывают слова Хенджина о том, что их коктейли вызывают привыкание практически с первого употребления. Настроение портится окончательно, он откидывает телефон в сторону и, запустив пальцы в волосы, с силой оттягивает пряди. — Блядский клуб… — выдыхает злобное в потолок. Злится и на себя за то, что все-таки наглотался этих наркотиков, и на Лино, который залил их не только в него, но и в Джисона. Тот ведь, в отличие от Феликса, не знал, на что идет, когда прикладывался губами к ребру бокала. Повезло лишь в одном: его тяга не такая сильная, как могла бы быть, и осознание этой «ломки» отрезвляет, обнуляя все желания. Вновь схватившись за телефон, чтобы отвлечь себя еще и от этих мыслей, неосознанно заходит в профиль Хенджина в мессенджере, где под аватаркой с рисунком цветов горит такое заманчивое «написать сообщение». И снова все отходит на второй план. Единственной ломкой остается ломка по Хенджину. Его образ в очередной раз заполняет голову, вытесняя все лишнее, и вызывает на губах легкую, чуть глуповатую улыбку. Может, все-таки стоит написать? Условие он ведь выполнил — сказал парням молчать в тряпочку, на что они безоговорочно согласились. Да и раз Хенджин все же дал свой номер, значит, не против того, чтобы Феликс ему писал. Сглотнув все переживания, Ликс уверенно нажимает на заманчивую кнопку и зависает на строчке под пустым диалогом. А что ему написать? Поинтересоваться, как дела? Вновь узнать его мнение насчет встречи, которая в голове Ликса обозначена свиданием? Просто скинуть стикер с котиком? От всех этих идиотских метаний хочется пробить свой лоб ладонью, поэтому он, плюнув на них, наконец принимается быстро стучать по клавиатуре. Самое сложное ведь начать? Вот Феликс и начнет — с простого и короткого.

Филбок:

Еще раз привет.

Время на часах позднее, и Ликс почти не надеется на то, что «был в сети недавно» сменится на такое желанное «онлайн». Но, вопреки всем его ожиданиям, заветный зеленый значок появляется практически сразу, а его сообщение помечается как прочитанное. Он, с трудом сдерживая эмоции, едва не визжит, как влюбленная школьница, которая добилась внимания самого красивого старшеклассника. А заметив, что Хенджин начал печатать, откидывает телефон на подушку и падает в нее лицом, чтобы спрятать дурацкую улыбку. ХайДжин: Привет, хороший. Прочитав пришедшее сообщение, Феликс все-таки пропускает уже не сдерживаемый писк и тут же от него смущается. Затем и вовсе тушуется, глядя на диалог тупыми глазами. Начать-то начал, а дальше что? Но помощь прилетает оттуда, откуда он совсем не ожидал: Хенджин сам пишет ему фразу, с которой можно завязать, а затем и продолжить разговор. ХайДжин: Поговорили с Джисоном?

Филбок:

Да.

ХайДжин: И как он?

Филбок:

В шоке. Но попросил, чтобы мы с Нином были рядом.

ХайДжин: Хорошо же. Начало положено. Но основное дело все-таки за ним, а не за вами. Если самодисциплина у него нормальная, то сам будет пресекать все мысли о клубе.

Филбок:

Джисон, конечно, распиздяй, но не идиот.

Надеюсь, он туда больше не сунется.

ХайДжин: Когда дело касается «коктейлей», все становятся идиотами.

Филбок:

Ну… буду верить в лучшее.

Ты же поговоришь с Лино на всякий?

ХайДжин: Поговорю. Феликс закусывает нижнюю губу, понимая, что появилась развилка: съехать с не самой приятной темы или все-таки ее продолжить. Бросив взгляд на стену, за которой сейчас спокойно посапывает Джи, он мотает головой и набирает новое сообщение.

Филбок:

А что ты там придумал-то вообще?

ХайДжин: Хочу попросить Лино, чтобы он наплел что-нибудь, из-за чего Джисона внесут в черный список и больше не пропустят в клуб. У Феликса челюсть отлетает на пол и закатывается под кровать. Если Хенджин действительно сможет уговорить Лино, то он значительно облегчит им задачу по контролю Джисона. И ему самому жизнь упростит. Да, его будет жестко ломать, но после станет Хенджину едва ли не в ноги кланяться, когда обо всем узнает. ХайДжин: Но такое согласие Лино будет стоить прилично.

Филбок:

Не проблема. Главное, чтоб согласился.

ХайДжин: Это действительно будет дорого, хороший. Считай, Лино самостоятельно откажется от постояльца, который ему нехилую сумму к зарплате добавлял.

Филбок:

Не важно.

Скажешь мне, как поговоришь?

ХайДжин: Конечно. Феликс смотрит на диалог минуту-другую, надеясь, что Хенджин напишет что-то еще. Но тот все не печатает и не печатает. А затем и вовсе выходит из сети, видимо, посчитав, что разговор окончен. Тогда Феликс решается взять все в свои руки и увести тему в сторону.

Филбок:

А насчет понедельника скажешь, что надумал?)

Хенджин вновь появляется в сети, а Феликс отодвигает телефон подальше, словно это не он написал и вообще здесь ни при чем. Тот уже начинает что-то набирать. Ликс вгрызается в свои ногти, нервничая так, будто вообще впервые с ним разговаривает. Но стоит только сообщению появиться в диалоге, как он недовольно выдыхает и набирается какой-то неизвестно откуда взявшейся решимости. ХайДжин: Не знаю, хороший… Говорил же, посмотрим после выходных. Ликсу это сообщение почему-то совсем не нравится. Даже несмотря на ласковое обращение, оно почему-то читается с раздраженной интонацией. Чтобы это проверить, Феликс уверенно тычет на его контакт, а затем нажимает вызов. И только на третьем гудке понимает, что он наделал. Глаза округляются, а телефон отрывается от уха. Пальцы тянутся к кнопке сброса, но замирают на полпути, когда под именем контакта загорается отсчет времени, а из динамика доносится тихое-тихое «Да?» Ли рвано прижимается ухом обратно к телефону и расплывается в глупой ухмылке, когда вновь слышит голос Хвана. Тот отнюдь не раздраженный, скорее взволнованный. И очень тихий. — Хороший? — снова зовет его шепотом парень. — Да-а-а? — тянет Ликс, падая на подушку. — Ты мой номер выпрашивал, чтобы по ночам названивать? — едва слышно усмехается Хенджин. Улыбка Феликса расползается еще шире, а слух ловит каждый шорох из динамика. Хенджин, кажется, куда-то идет, шаркая ногами, а затем слышатся тихий хлопок и приглушенный шум улицы. — Ты куда-то вышел? — тут же спохватывается Ликс. — Время-то… — Вот именно, хороший, время-то не для звонков, — его голос теперь звучит чуть громче. — На балкон вышел, а то звонят тут всякие. Феликс хихикает себе под нос, перекатываясь на бок. — Этот всякий хочет узнать, почему ты снова его избегаешь. — Я не избегаю, — отрезает Хенджин, и Феликс прикрывает глаза, представляя, как он нахмурился. — Если бы избегал, вообще бы тебе не отвечал и трубку не брал. — Ну спасибо, что ли, — хмыкает Ли. — Не за что. Хенджин шумно выдыхает и замолкает. Феликс же, улавливая его дыхание, чувствует, как ритм сердца выравнивается и на душе становится спокойнее. — Так что? — вновь звучит мягкий голос с хрипотцой, что успокаивает еще сильнее. — Чего ты хочешь, хороший? — Чтобы ты пошел со мной на свидание, — сонно тянет Ли, даже не задумываясь о своих словах. — Прям так? Уже свидание, а не встреча? — хмыкает Хенджин. Осознание приходит в ту же секунду, и Ликс распахивает глаза, но ненадолго — ладонь уже тянется к лицу, чтобы смахнуть всю неловкость. Раз уж ляпнул, нечего давать заднюю. — Да. Прям так. — Феликс вслушивается в его дыхание, что стало чуть громче, и продолжает: — Я заберу тебя после пар, и мы поедем туда, куда ты захочешь. Есть какие-то предпочтения? — Я даже не знаю… Феликсу его голос слышится мурчанием, что плавит только сильнее. Он ставит звонок на громкую связь и подкладывает под ухо ладонь. — Это ты про свидание или предпочтения? — Предпочтения, — Хенджин заполняет своим мягким тоном всю комнату и обволакивает уши Феликса. — Это значит, ты согласен? Тишина из динамика не оглушает, она осторожно сплетается с той атмосферой, что воцарилась здесь с того момента, как Хенджин поднял трубку. — Помнишь, ты спрашивал меня про хобби? — так и не дождавшись ответа, лепечет Ликс. — Помню… — Я тогда не спросил про твои, — почти шепчет, подавляя зевок. — Что ты любишь, Джин-а? Хенджин по ту сторону звонка вновь молчит, задумавшись, а затем протяжно выдыхает: — Танцевать, но это я уже говорил. — Это помню. А что еще? — Рисовать, — неожиданно для Ликса озвучивает тот. — Ты рисуешь? — Да, друзья говорят, что хорошо получается. — Уверен, что там шедевры, которые тянут на оценку выше, чем «хорошо», — хмыкает Феликс, подтягивая себе одеяло. — Ты даже не видел, — тихо смеется Хенджин, лаская чужие уши. — Мне не нужно видеть, чтобы быть уверенным в том, что ты красиво рисуешь. — Подлиза, — уже в открытую хохочет Хван. — Не подлиза, а романтик, — все-таки протяжно зевает Ликс. — Спать иди, романтик. Феликс, который уже даже не пытается разлепить слипшиеся веки, тянет тихое: — Не пойду, пока ты не согласишься сходить со мной на свидание. — На том конце вновь повисает тишина. Слышно только шум ветра и размеренное дыхание Хенджина. Ликс ерзает на подушке и выдыхает в полусонном бреду: — Так что, мой Джин-а… Ты согласен? — Да, — звучит ответ, что за ниточки растягивает уголки губ в стороны, а затем уводит за собой в самый сладкий и спокойный сон за последние дни, где на повторе будет звучать этот мягкий, чуть хрипловатый голос.

***

Пары для Феликса протекают легко, но тянутся очень долго. Воскресенье пролетело совсем незаметно, а вот начало учебной недели — как назло, наоборот. Он постоянно бросает взгляд на часы, отсчитывая время до последней пары, которая пройдет в другом корпусе, и, чтобы отвлечься, исправно записывает каждое слово преподавателей. Джисон, в отличие от него, им совсем не внимает. С утра он пытался отмазаться от похода на учебу, сославшись на свое состояние и головную боль, но Феликс все-таки смог уговорить его приехать в университет. Хотя какой в этом смысл? Джи едва не засыпал и не мог вести конспекты из-за постоянной дрожи в руках, что не ускользнуло от внимательного взгляда их биохимика. Господин Со то и дело косился на его перебинтованную ладонь, а после окончания пары и вовсе попросил Джисона задержаться. — Что хотел? — спрашивает Ликс, когда друг выходит в коридор. Джи вяло поднимает руку, показывая свежий бинт. — Спросил, что с рукой и кто накладывал повязку, — апатично тянет он, натаскивая капюшон кофты пониже. — А ты че? — Так и сказал, что стакан разбил, а перевязывал сегодня ты. — А он че? — Назвал тебя криворуким и наложил новую, — жмет плечами Джи. Ликс тихо хихикает, бодая Джисона локтем в бок в надежде, что тот хоть улыбнется. Но он лишь отмахивается и бредет к выходу из университета. На парковке, подойдя к своему байку, вытаскивает из кармана пачку сигарет и молча протягивает одну Феликсу. Они курят в тишине, неспешно затягиваясь и наблюдая за тем, как их одногруппники бегут на автобус. — Чанбин еще спросил, все ли у меня в порядке… — внезапно выдыхает Джи вместе с дымом. Ликс вскидывает брови, безмолвно спрашивая, что он ответил, но тот лишь ведет плечом и поворачивает к нему голову. — Неужели по мне все видно? — разочарованно уточняет, поднимая свой стеклянный взгляд. — Нет, — сипло тянет Ли, разглядывая подавленный вид и синяки под глазами. — Просто как будто не выспался… — Заебись, — горько хмыкает Джи, а после прижимается губами к фильтру и затягивается. — Поехали. С последней пары их отпускают пораньше, чему Феликс безумно рад. Зайдя в мессенджер, он открывает диалог, в котором уже висят пожелания доброго утра, и чувствует, как сердце вновь пропускает удар.

Филбок:

Нас уже отпустили, ты во сколько освободишься?

Ответ приходит, когда они с Джисоном уже выходят на парковку. ХайДжин: Минут через двадцать. Мне после пары еще в деканат забежать надо.

Филбок:

Окей, жду тебя.

Ликс блаженно выдыхает, убирая телефон в карман, но, в противовес его радости, слышится протяжный стон Джисона. — Когда там Чонин подъедет? — Да уже скоро должен, — тут же тушуется Ли, бросая взгляд на время. — Когда я просил быть рядом, я не имел в виду, что мне нужны няньки. — Меж бровей залегает глубокая складка, а глаза начинают сквозить раздражением. — Я могу и один дома посидеть, пока ты со своим этим гуляешь. — Джи, — одергивает его Феликс, тоже хмурясь, — мы это делаем и для твоего, и для нашего спокойствия. — Мне нихрена спокойнее не становится. — Джи… — Ладно, все, — огрызается тот, сползая с байка. — За кофе схожу, вырубает пиздец. Феликс провожает его спину горестным взглядом, замечая, как он поджигает сигарету и с силой пинает камень, попавшийся под кроссовки. Ли протяжно выдыхает, пытаясь успокоиться, и начинает теребить замок на своей косухе. Вчера он предупредил парней, что они с Сэмом договорились встретиться, посчитав, что утаивать бессмысленно — и так все выпытают. Ликс попросил Чонина подъехать после школы ко второму корпусу, забрать Джисона и посидеть с ним дома, таким образом передавая ему «смену». Мелкий сразу же согласился, а Джисона это начало раздражать. Как будто у него появились еще две мамки, без которых он теперь и вздоха лишнего сделать не может. Ликс понимает, откуда тянутся эти агрессия и раздражение. Знает, что это время просто нужно перетерпеть как им с Нином, так и Джисону. Но все равно не может смотреть на своего самого близкого друга, на чьем лице вечную улыбку сменили мешки под глазами и апатия. Настроение рассыпается на мелкие осколки. Чтобы не растерять все и не встретить Хенджина с грустной рожей, он тоже решает закурить да успокоиться. Сунув в зубы сигарету из своей пачки, хлопает себя по карманам и закатывает глаза, понимая, что единственная зажигалка ушла вместе с Джисоном за кофе. — Блять… — роняет тихое себе под нос и уже хочет вернуть сигарету обратно в пачку, но спохватывается и начинает осматриваться по сторонам. Все эти правильные будущие медики, что должны пропагандировать здоровый образ жизни, как только покидают университет, либо принимаются считать свои седые волосы, либо закуривают. Вот Ликс и надеется заметить какого-нибудь несчастного студента и попросить у него прикурить. Взгляд скользит по темным макушкам, выходящим из универа, проходится по яркому пятну, доходит до сквера с лавочками… И снова возвращается к тому яркому пятну. Староста лечебной группы, нектарин Ким Сынмин, проводит ладонью по замученному лицу и лезет в карман за пачкой. — Эй! — смело окликает его Ликс, поднимая руку с сигаретой. — Мин! Не прикуришь?! Тот, резко вскинув голову, крутит ей из стороны в сторону и, как только замечает махнувшего ему Феликса, тут же срывается с места, запихивая сигарету в карман. — Приве… — Тебе че надо опять, сука?! — с ходу огрызается Сынмин, подлетев к нему чуть ли не вплотную. — Зажигалку… — ошарашенно бормочет Ликс, округлив глаза. Сынмин морщится, оглядывая его с ног до головы. — Хенджина караулишь? — Нет, — выдыхает Феликс, тоже начиная раздражаться из-за его слов. — Жду. — Че, блять? — рявкает Ким. — Тебе че от него надо, ебанутый? Ликс едва не роняет на асфальт зажатую меж пальцев сигарету. Настроение портится к херам. Не прикурили, так еще и обосрали. Брови сводятся к переносице, а ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, все же разламывая сигу. — С хуя ли я ебанутый? — зло шипит он, глядя на нектарина исподлобья. Сынмин невесело хмыкает себе под нос и внезапно толкает Феликса в грудь. — Ты откуда вылез вообще?! В первый раз Хенджина напугал. Во второй — в подсобку затащил. И после этого хочешь сказать, что не ебанутый? Еще и сейчас нахуя-то поджидаешь! — За руками следи, — басит Феликс, отступая на шаг, хотя у самого уже кулаки начинают чесаться. Этот Ким Сынмин ему с первого взгляда не понравился. — Еще че скажешь? — ухмыляется тот и еще раз пихает его, но теперь в плечи. — Слышь… — Эй! Отошел от него! Не успевают они обернуться на крик, как в Сынмина врезается мелкий, с силой отталкивая его от Ликса. — Ебать… Чонин! — Проблемы? — загробным голосом тянет тот, отмахнувшись от Феликса. — Ты куда лезешь, пиздюк? — выгибает бровь Ким, осматривая Нина. Феликс пытается схватить Чонина за локоть и оттащить от Сынмина, но тот сбрасывает его руку, дернув плечом, и продолжает наступать. — Куда надо, нахуй, — злобно ухмыляется мелкий, едва ли не сталкиваясь с парнем лбами. — Тебе че он сделал, что ты руки распускаешь? — Тебя это вообще ебать не должно, съебись. Он бодает Чонина в плечо, убирая с дороги и снова пронзая Феликса своим взглядом. А Ли, округлив глаза, глядит ему за плечо и вопит: — Нин! И Сынмина сносит с ног. Он бы мог впечататься лицом в асфальт, но в последний момент умудряется подставить руки и перевернуться, сбросив с себя рыжего. Феликс бросается к ним, заметив, что в воздух начинают взметаться кулаки, а в ушах эхом звучат двухголосые оскорбления. — Нин! Он пытается содрать с Сынмина мелкого, который уже успел прописать тому в нос до появления первых струек крови, но его резко отпихивают. Ким как-то смог уклониться от очередного удара, вновь сбросить оседлавшего его пацана и подняться на ноги, чтобы сразу ударить того по коленям. — Блять, успокойтесь! Ликс подхватывает Чонина под мышки, спасая от падения, и делает пару шагов назад, уводя от Сынмина. Однако тот, как назло, недобро ухмыляется и подходит ближе. Он заносит кулак в надежде отомстить за нос, но мелкий внезапно полностью повисает на руках у Феликса и, оттолкнувшись от земли, влетает обеими ногами парню в грудь. — Да успокойся ты, блять! — встряхивает его Феликс, поглядывая в сторону задыхающегося Сынмина. — Тварь, — дохает Ким и с налившимися кровью глазами вновь прет на Яна, который умудрился вывернуться из рук друга. — Пизда тебе. — Давай, блять! — провоцирует его Нин, подзывая руками. Он успевает лишь занести кулак — Сынмин уже резко отбивает его, обхватывает за плечи и валит на землю, перекинув мелкого через бедро. Дыхание тут же сбивается, но желание набить эту нектариновую морду только усиливается. Стоит Сынмину склониться над ним, чтобы нанести еще один удар в солнечное сплетение, как Чонин вскидывает ноги, вновь вдаривая по груди — опередил. — Да хватит, блять! — вопит Ликс, пытаясь оттащить уже не мелкого, а кашляющего Сынмина. — Вы че тут устроили?! — слышит он взволнованный знакомый голос, и все трое разом на него оборачиваются. К ним на всех парах бежит Хенджин. За считанные мгновения сократив расстояние, он перехватывает вновь ринувшегося на Сынмина Чонина и крепко прижимает его спиной к своей груди. — Отпусти меня, блять! — вопит Ким, пытаясь вывернуться из хватки Ликса. — Угомонись! — рявкает на него Хван, заставляя заткнуться сразу всех. — Все успокойтесь! Встряхнув Нина, он дожидается, когда тот кивнет, рвано выдохнув, и только после отпускает. Мелкий скрещивает руки на груди, просверливая во лбу Кима дырку своим раздраженным взглядом. А тот, стоит Феликсу разжать руки, сразу же отпихивает его. — Что произошло? — Этот ебанутый снова тебя караулит! — отвечает Хвану Сынмин, отряхивая свою кофту от пыли и налипшей грязи. — Мин… — Сам ты ебанутый! — выплевывает Ян. — Нин! — одергивает его Ликс. — Я сказал, успокоились, — не повышая тона, шипит Хенджин и смеряет двух бойцов строгим взглядом, который задерживает на Сынмине, а после смягчается. — Он меня не караулит… а ждет, чтобы с учебы забрать. У Сынмина внезапно округляются глаза, и он едва не роняет челюсть, переводя взгляд с друга на Ликса и обратно. — Это… ты с ним сегодня встретиться должен? — Да, — признается Хван, пряча покрасневшие уши за волосами. Чонин же всплескивает руками, вновь привлекая внимание Кима. — Я все еще не понимаю, в чем проблема. — Он… — неуверенно начинает тот, тыча пальцем в сторону Ли, — он в прошлый раз его в каморку затащил… — В каморку?.. — Теперь уже Ян выкатывает зенки, медленно поворачивая голову к Ликсу. Тот отмахивается, мол, «потом», и Чонин недовольно фыркает, закатив глаза. — Какие мы стали скрытные. — Реально, — поддакивает Сынмин, впиваясь острым взглядом в Хенджина. Мелкий оценивающе проходится по нему глазами, мотает головой и делает шаг навстречу, протягивая руку. — Ладно… Извиняй, я просто за друга заступился. — А я за своего, — хмыкает Ким. — Тоже извини. Чонин усмехается и крепко пожимает его ладонь. А после, к удивлению своих друзей, они спокойно представляются друг другу. Феликс катает челюсть по асфальту, а Хенджин вскидывает брови: только что дрались, а теперь вовсю улыбаются, расхваливая увесистые удары. — Че за столпотворение? — отрезвляет всех вялый голос. Джисон, пройдясь взглядом по всем и слегка задержав его на побитых лицах, апатично кивает Хенджину в знак приветствия и подходит к своему байку. Допив кофе из картонного стаканчика, кидает его в багажник, а затем неожиданно бросает ключи мелкому. — Ты за руль. Чонин, что едва успел отпустить ладонь Сынмина и поймать связку, поджимает губы, косясь в сторону Ликса. — Ну? — раздраженно окликает его Джи. — Мы можем ехать или нет? Феликс кивает мелкому, прикрывая глаза, и тот переводит взгляд на притихших лечебников. — Ладно, мужики, увидимся, — неловко улыбается он обоим, получая в ответ слабые кивки. Запрыгнув на байк, натягивает шлем и заводит мотор. Чуть повернув голову, бросает Феликсу короткое: — На связи. — И срывается с места, как только Джисон обхватывает его торс. Отдаляющуюся красную точку провожают три пары глаз: две смотрят с плохо скрываемым волнением, а третья хмуро. Сынмин мотает головой, смахивая с лица пелену презрения. — Вы тоже поехали? — обращается к Хенджину, не отрывая скептического взгляда от Ли. — Да, наверное… — неловко отвечает Хван, когда мотоцикл Джисона скрывается из виду. Ким нехотя кивает, пожимает другу руку на прощание, просит его отписываться на всякий случай и оборачивается к Феликсу. Губы изгибаются, зрачки кажутся все такими же колкими, но он таки протягивает руку и ему. — Если сделаешь с ним что-то… — Мин! — одергивает его Хенджин. — Все будет в порядке, — заверяет Ликс и крепко пожимает протянутую ладонь. Сынмин недоверчиво фыркает, напоследок вновь проходится по Феликсу скептическим взглядом и, развернувшись на пятках, идет к остановке, вытирая подсохшую кровь под носом рукавом кофты. Феликс облегченно выдыхает, когда тот отходит от них на приличное расстояние, и поднимает глаза на Хенджина, сталкиваясь с его топким шоколадом. Хван смущенно ему улыбается и склоняет голову вбок. — Да уж, хорошее начало. — Надеюсь, что продолжение тебя не разочарует, — усмехается Ли, намертво прилипая к нему зрачками. Его волосы аккуратно собраны в хвост на затылке, горло закрывает черный свитер, а поверх него, подчеркивая широкие плечи, накинут плащ. Но все же Феликса больше интересует немного скатавшийся тональник, которым Хенджин замазал свой бледный синяк на скуле. — Ты… — теряется Феликс, — как себя вообще чувствуешь? Улыбка Хенджина моментально стирается, он отводит омрачившиеся глаза в сторону и ведет плечом. — Пойдет. Йодом все обмазал, чтобы быстрее прошло. А завтра на работе Киса замажет, если что. — Киса?.. — непонимающе хмурится Ли. — Визажист наш, — усмехается Хван, вернув взгляд на парня. — А ты? Как нога? — На цыпочках хожу, — хмыкает тот и демонстрирует свою кривоватую походку, направляясь к байку. У Хенджина же брови вверх ползут, пока он наблюдает за тем, как Феликс вытаскивает из багажника черно-синего мотоцикла запасной шлем. — Твой?.. — Мой, — улыбается Ликс. — Не волнуйся, я аккуратно поеду. Хенджин и не волнуется. Он охотно принимает шлем, напяливает его и, спрятав за визором свою восторженную улыбку, прыгает за спину Феликса. — А куда мы? — Увидишь, — чуть поворачивает к нему голову Ли и заводит мотор. — Держись крепче. Мотоцикл вздрагивает под ними, будто просыпаясь, и низкий рокот двигателя прокатывается по асфальту. Хенджин тут же подается вперед, крепко обнимая Феликса за талию. Ладони ложатся так легко и правильно, словно должны были быть там с самого начала. Глупая улыбка прорывается вновь, как только Феликс трогается и выкручивает газ. Университет остается позади, остановка, на которой стоит Сынмин, — тоже. А вместе с ними и все мысли. Ветер впивается острыми когтями в одежду, раздувает полы плаща Хенджина и залетает приятной свежестью под шлем. Он прижимается к спине Феликса грудью. Тепло его тела пробирает до дрожи, а уверенность, с которой тот ведет мотоцикл, действует практически успокаивающе. Хенджин разглядывает смазывающиеся в серые пятна дома, что пролетают мимо машины, и едва не вскрикивает от захватывающих дух виражей на поворотах. — Все нормально? — вопит ему Ликс, чуть сбрасывая скорость. Хенджин наваливается на его спину, почти касаясь шлемом плеча, и просит прибавить газу, обняв покрепче. Феликс приглушенно смеется, дергая сцепление и выкручивая ручку. Хван подхватывает его смех, восторженно выкрикивает, когда они проносятся меж двух машин, и чуть не отпускает руки, чтобы раскинуть их в стороны и попытаться поймать ветер пальцами. Но Феликс вновь начинает сбрасывать скорость, а затем и вовсе тормозит, паркуясь на обочине. — Уже приехали? — с толикой разочарования тянет Хенджин, отлипая от его спины и сразу же ощущая скользнувший под одежду холод. — Да. Понравилось? — хмыкает Ли, расстегивая шлем. — Очень, — честно сдается танцор, больше не скрывая своей улыбки за зеркальным визором. — Если хочешь, я тебя потом покатаю. Хенджин довольно щурится и слезает с байка, оглядываясь по сторонам. Они остановились меж домов, по обе стороны которых тянутся магазины и разнообразные кафе. Ликс глушит мотор и уверенно ведет Хвана в сторону одного из них. Открывшаяся дверь заведения встречает их перезвоном колокольчика, фоновой музыкой, манящими запахами выпечки, терпкого вина и… красок. Хенджин округляет глаза, разглядывая расписные стены, густо увешанные картинами, всякими безделушками и узорчатыми тарелками. — Арт-кафе? — благоговейным шепотом бормочет он, не в силах оторвать глаз от абстрактной картины. — Ну, ты же сказал, что любишь рисовать… — смущается Ликс. Хенджин переводит на парня сияющий взгляд, благодаря одними лишь счастливыми искрами на дне глубоких зрачков, и следует за ним хвостиком. Их сажают возле окна и предоставляют меню. Феликс заказывает себе круассан с шоколадом и кофе, а Хенджин, смущаясь своих зардевшихся щек, — вино, чтобы набраться уверенности. Его сердце набатом стучит в груди, азбукой Морзе выбивая имя парня, что за такое короткое время растопил его. Вдохнул жизнь и приблизился к нему так близко, как никто другой не мог. Хенджин просто не позволял. А Феликс… Стоит ему только руку протянуть, и он коснется всего: солнечного сплетения, сердца, что прячется за ним, израненной души… Глупо отрицать, что Хенджина к нему тянет. Если бы не тянуло, он бы не забирал его из клуба, рискуя собой. Не приезжал бы, чтобы зализать раны. Не заботился бы в ответ. Не целовал так пылко и нежно. Не соглашался бы ни на какие свидания… Это пугает. Феликс — угроза. Чувства Хенджина к нему — самоубийство. И осознание этого бьет по голове хлеще, чем молот по наковальне. Зачем это все? Зачем он собственноручно подписывает свой смертный приговор, делая маленькие шаги навстречу? Зачем проникается им еще больше, сплетаясь не только пальцами, но и тонкими струнами, что тянутся прямиком к сердцу? Хенджину нельзя привязываться. По-хорошему, надо бы продолжать избегать, обрубив все зачатки. Жить как раньше, не переживая ни о чем и ни о ком. Но… если Хенджин разобьет его, то и сам окончательно сломается, ведь Феликс уже прочно засел в голове, пустив корни слишком глубоко. — Джин-а? — в который раз тихо окликает его Ликс, обеспокоенно глядя своими ореховыми глазами в самое нутро. — Что-то не так? И Хенджин расплывается в легкой улыбке. Нет. Он не сможет. Ни разбить вдребезги, ни отталкивать и избегать. Все мрачные мысли вытесняются ответной слабой улыбкой и сгорают в пламени излучаемого света. Лучше Хван оставит все свои переживания на потом, а сейчас постарается себя отпустить и насладиться тем теплом, которым одаривают ореховые глаза. — Все хорошо. Ликс облегченно выдыхает и вновь задает вопрос, потонувший в фоновом шуме мыслей Хенджина: — Так чем ты рисуешь? — Почти всем, — жмет плечами Хван. — Но в основном предпочитаю масло. Феликс кивает, озвучивает размеры холстов и список художественных принадлежностей, которые им сегодня понадобятся, принесшему заказ официанту. — Ты тоже рисуешь? — Нет, — с толикой смущения отвечает Ли. — Ну, в детстве и в начальной школе что-то малял. Хенджин тихо усмехается и мотает головой. — Зачем тогда именно сюда меня привел? — Потому что тебе это нравится. Феликс проламывает его ребра своими словами, заставляя задохнуться, и Хенджин утыкается взглядом в свою тарелку, лишь бы не засветить все вспыхнувшие в глазах эмоции. — Тут должен быть художник-инструктор, он может помочь… — Знаю, — перебивает Феликс. — Я, когда столик бронировал, сказал, что приду со своим художником-инструктором. — И добавляет, спрятав зардевшиеся щеки за кружкой кофе: — Ты ведь мне поможешь? — Конечно, — завороженно шепчет Хван. И действительно помогает: встает за спиной, обхватывает ладонь своей, показывая, как нужно грунтовать холст, шепчет на ухо подбадривания и дает советы. Они отвлекаются на повседневные разговоры, делясь друг с другом чем-то таким обыденным, но значимым. Феликс узнает, что Хенджин на дух не переносит вишню. И отнюдь не из-за места, в котором работает, а из-за того, что чуть не сдох, подавившись косточкой в детстве, и еще благодаря ядерно-вишневому парфюму одноклассницы, которая обливалась им с ног до головы вплоть до самого выпуска. Зацепившись за тему школы, Феликс делится тем, как познакомился с Чонином, героически выдернув его из эпицентра туалетной драки на пару с Джисоном. Затем слушает, как Хенджин связался с Сынмином, который учился в параллели. Тот, в отличие от их мелкого, был одним из самых буйных ребят и взялся за ум только тогда, когда ему пригрозили исключением. Он нашел репетитора по химии, которая особенно у него хромала, и потерял дар речи, узнав, что сыном этой женщины оказался Хенджин. Она принимала на дому, и ребята стали сталкиваться все чаще и чаще, а после занятий Сынмина и вовсе вместе пили чай на кухне семьи Хван. — Твоя мама репетитор? — удивленно тянет Ликс, не отрываясь от холста, и не замечает, как Хенджин прикусывает язык, понимая, что сболтнул лишнего. Но он все же выдыхает, отхлебнув вина: — Да… Раньше преподавала в школе, а потом ушла в репетиторство. Родители Сынмина хотели, чтобы сын пошел в медицинский. Он жаловался на их решение моей маме, но после проведенных с ней бесед — загорелся. Особенно когда узнал, что я тоже туда поступать буду. — Хенджин хмыкает, вспоминая, как Сынмин выносил и ему, и его маме мозги своими глупыми ссорами с родителями. — А сейчас вон, аж старостой стал. — А ты почему в медицинский захотел? Хенджин набирает на кисть белую краску и увлеченно заполняет пробелы на своей картине, скрытой от глаз Феликса. Молчит несколько мгновений и выдыхает тихое: — Мечта. С детства. — И, не дав Феликсу восхититься, спрашивает в ответ: — А ты? Феликсу после таких слов даже как-то стыдно признаваться, что они с Джисоном ткнули пальцем в небо, лишь бы не идти по уготованному пути. Поэтому он просто жмет плечами, сказав, что стоматология заинтересовала их больше всего из возможных вариантов. Они иногда подолгу молчат, отвлекаясь на свои картины, но эта тишина не нагнетает, а умиротворяет, разгружая мысли и уводя их в творчество. Феликс понимает, что у него получается криво, но ему до безумия нравится сам процесс — он успокаивает. Особенно когда Хенджин встает у него за спиной и опаляет ухо горячим дыханием. Управившись с перекусом и картинами, Феликс долго рассматривает свою, спрятав за ней глаза, и не замечает, как трепетно Хенджин смотрит на него поверх холста. — Это тебе, хороший, — окликает Хван и со смущенной улыбкой протягивает свой холст. Ликс забирает его, на мгновение коснувшись ледяных, измазанных масляными красками пальцев, и напрочь теряет дар речи вместе с челюстью. Хенджин написал подснежники. Они подернуты снежной пеленой, но, несмотря на суровые условия, продолжают цвести, не склоняя своих голов. Техника Хвана выглядит немного рваной, но передает всю красоту изящных цветов. — Это безумно красиво… — очарованно улыбается Феликс, разглядывая детали картины. Хенджин роняет тихие благодарности и тоже принимает протянутый холст Феликса. Он вносил правки во время всего написания плакучей ивы, которую захотел изобразить Ли, но все же не сдерживает удивленного вздоха, когда видит готовый результат с хорошо переданной игрой света и тени. — У тебя что, талант? — ухмыляется Хван, касаясь подушечкой пальца одного из зеленых листочков дерева. — Нет… У меня просто был хороший учитель. Румянец не сходит с щек ни после выхода из кафе, ни во время рассекания дорог по вечернему городу, когда Хенджин с каждым поворотом все крепче и крепче прижимает к себе Феликса, ни после того, как они, подъехав к дому Хвана, стягивают шлемы. И только сильнее разгорается, стоит Хенджину встать перед облокотившимся на корпус байка Феликсом, который водит застенчивым взглядом по асфальту, отпинывая носком ботинка мелкий мусор и камни. — Ну… — неуверенно начинает Ли, пытаясь сдержать глупую улыбку, рвущуюся на лицо, — продолжение не разочаровало? Не то что не разочаровало — понравилось настолько, что у Хенджина руки до сих пор подрагивают от разыгравшегося во время поездки адреналина, а сердце бьется о ребра в безумной агонии из-за самого парня. Парня, который плюнул на свои навыки в рисовании и выбрал место по интересам Хенджина. В животе все органы сжимаются, уступая место трепету. Непослушные ноги делают шаг навстречу, сокращая и без того малое расстояние меж их телами. А дрожащая ладонь мягко ложится на чужую поясницу. Хенджин, аккуратно подтолкнув Феликса к себе, прижимается грудью к груди, а второй рукой заправляет прядь его челки за ухо в уже привычном жесте. Зрачки ласковым взглядом скользят по звездным щекам, останавливаются на широко распахнутых глазах и затягивают ореховую крошку в топкий шоколад. Феликс смотрит на его пухлые губы, что растянуты в легкой, благодарной улыбке, и не замечает, как они приближаются к его, чуть приоткрываясь и обжигая кожу жаром дыхания. — Совсем не разочаровало, — шепчет в самые губы так трепетно, оседая мурашками на теле Феликса. — Мне все очень понравилось, хороший. И молчать, заполняя пробелы в картине. И просто находиться рядом, латая дыры в душе. И целовать, мягко сминая его губы, тоже очень нравится. До звездочек под закрытыми веками, покалывания в кончиках пальцев и щемящей боли в груди.