Neon

Гул крови в ушах затмевает собой все мысли и посторонние звуки. Сердце, кажется, неистово колотится где-то в желудке, норовя разбиться о стенки и прорвать их. Тревога вкупе с нервозностью застилает мутной пеленой глаза, что все бегают по экрану, перечитывая одно и то же сообщение по десятому кругу. — Ликс! Феликс рвано вскидывает голову, выныривая из вязкого омута волнения, и переводит дикий взгляд на Чонина, тряхнувшего его за плечо. — Ты чего?.. — спрашивает тот, встревоженный внезапным ступором друга. Феликс размыкает губы, но слова застревают в горле, путаясь в кольцах трахеи. Он шумно выдыхает и снова косится на зажатый в руке телефон, строчки в котором огнем жалят зрачки. ХайДжин: Я сегодня не приеду, хороший… Ниже маячит вопрос, что Феликс успел написать перед тем, как полностью впасть в отчаяние.

Филбок:

Почему?

Что-то случилось?

А дальше ответ, которого он так сильно боялся. ХайДжин: Я… Мне нужно на работу. — Феликс? — вновь встряхивает его Чонин, заглядывая в остекленевшие, пустые глаза. — Я курить, — едва выдавливает тот, медленно поднимаясь с дивана. — Подожди меня тут… пожалуйста. Нин рассеянно кивает и нервно пожевывает губы, наблюдая за тем, как друг, чуть ли не пошатываясь, идет на балкон. Закрыв за собой дверь, Феликс, даже не притрагиваясь к пледу, лезет за спрятанной пачкой сигарет и ставит рядом с собой языкастую пепельницу. Перед первой затяжкой он глотает холодный воздух ртом, надеясь хоть немного прийти в себя, и спешно тычет в экран телефона. — Хороший… — спустя пару коротких гудков звучит уже такое родное, но сорванное и отчаянное. Феликс криво улыбается, прикладывает сигарету к губам и выдыхает вместе с дымом: — Это обязательно?.. В динамике тишина, что через несколько тягучих мгновений сменяется коротким, сдавленным «да», которое втаптывает его в ледяной пол под ногами. — Джин-а… — Я этого тоже не хочу! — хриплый голос начинает набирать обороты, срываясь на повышенный тон. В нем не злость, и уж тем более не на Феликса, а одно лишь сокрушение от вернувшихся виноградных лоз, что оплетают своими ветвями уже не ноги — грудину. Сердце. — Вот об этом я и говорил. Не знаю, как нам что-то строить с учетом моей работы. Я не хочу делать тебе больно, хороший! Смог комом в горле встает. Феликс делает еще одну затяжку, умоляя себя успокоиться. Неужели все так и закончится, даже толком не начавшись? Сейчас Хенджин из лучших побуждений скажет, что им лучше забыть все, что было, и они вернутся к тому, от чего так старательно уходили, — отталкиванию и избеганию. — Но я хочу быть с тобой. Правда, хороший, очень хочу… Легкие, будто от удара, жалобно сжимаются, дым изо рта вместе с кашлем вылетает. Феликс вскидывает голову к небу, хаотично бегая зрачками по темным вечерним облакам. — Что?.. — переспрашивает, подавив першение в горле. Может, он это себе нафантазировал? Услышал то, что хотел, а Хенджин сказал совершенно иное. — Я хочу быть с тобой, — тихо, но уверенно повторяет Хван, обволакивая уши Феликса своим шелестящим голосом. — Прости меня, хороший… Я ведь правда тебя недостоин, — слова вылетают торопливо, быстро, будто Хенджин боится не успеть сказать все, о чем думает. Феликс же, слушая его, только и может, что рвано хватать воздух ртом. — Я жалел, что встретил тебя… Думал, что с твоим появлением в моей жизни она начала рушиться. Но нет. Я сам ее разрушил в тот вечер, когда согласился пойти с Лино в клуб. А ты… — Он судорожно вдыхает, вместе с воздухом наполняя грудь решимостью. — Ты внес в мою мрачную картину мира новые краски. Светлые, яркие… И я не хочу терять этот свет. Не хочу потерять тебя, хороший. Но и на работу не выходить я не могу… По крайней мере сегодня… Феликс задыхается от бурлящих внутри эмоций. Они разрывают, смешиваясь в жуткий коктейль из боли, безысходности и, кажется, любви. — Джин-а… Тот тут же перебивает его севший голос своим дрожащим: — Прости. Прости… Прости меня, прошу… Я что-нибудь придумаю. Обязательно что-нибудь придумаю! Ради тебя… Ради нас, хороший… — Дж… Феликс задыхается. Внезапно зазвучавшие в трубке гудки душат. Он отнимает телефон от уха и опустошенным взором вглядывается в историю звонков, убеждаясь в том, что Хенджин действительно сбросил. С силой отшвырнув окурок за стеклянное ограждение, парень сползает по спинке дивана и зарывается пальцами в волосы, до боли оттягивая пряди у корней. Губы искривляются в подступающей истерике, но Феликс не позволяет слезам выйти наружу. Холодный ветер забирается под тонкую футболку, кусая кожу, руки и ноги начинают замерзать, однако он совсем не обращает на это внимания. И ход времени тоже не замечает, пока к нему на балкон не выходит взволнованный Чонин, который сразу накидывает плед на озябшее тело. Нин ничего не спрашивает и ничего не говорит. Только присаживается рядом, выбивает из пачки сигарету для себя и опускает ладонь на его затылок. Притягивает и аккуратно укладывает голову на свое плечо, мягко похлопывая по макушке. Прозвучавший над ухом щелчок зажигалки приводит в чувство и срывает спусковой крючок. Феликс, чуть повернув голову, упирается в плечо мелкого лбом. — Что мне делать, Нин?.. Слетевший с губ вопрос не подразумевает никакого ответа. Через него Феликс хочет придать хоть какую-то форму своему отчаянию. Своему поганому, погрязшему в виноградных лозах положению.

***

Не обращая внимания на боль — ту, что поселилась за грудью после разговора с Феликсом, и ту, что замерла в животе после врезавшегося в него увесистого кулака, — Хенджин выходит из ванной. — Долго копаться еще будешь? Собирайся давай. Тот резко вскидывает голову, и его отчаявшееся выражение лица сменяется гневом. В два шага сократив расстояние, он хватает Минхо за футболку на груди и с силой впечатывает спиной в дверцы шкафа, что жалобно скрипнули, вторя сдавленному стону Хо. — Гнида, — склонившись к его лицу, шипит сквозь зубы. — Ты нахуя их привел?! — Это я гнида? — истерично усмехается Минхо. Хенджин дергает его на себя и еще раз бьет лопатками о шкаф, сбивая всю нахальную спесь. — А кто ты? Друг, блять?! Тварь ты неблагодарная! — Руки! — рвано рычит Хо, когда Хенджин вновь стискивает футболку до треска швов. — Убери руки! — С чего это? — растягивает уголки губ в недоброй улыбке и вновь со всей дури впечатывает парня в дверцы. Минхо, приложившись о дерево затылком так, что зубы стукнулись друг о друга, шумно выдыхает, пытаясь подавить свою злость, и резко толкает Хенджина в грудь. — Разве друзья так поступают? — не унимается тот, отшатнувшись на шаг. — Да ты бы сначала разобрался, а потом уже с кулаками лез, мудак, блять! Минхо отталкивается от шкафа и обходит замершего Хенджина, возвращаясь к своей сумке, в которую складывал сменные трусы и носки. — Никого я не приводил! — рявкает он, рывком застегивая молнию. — Они сами пришли «проведать» тебя, больного! И сообщение с вопросом, придешь ты сегодня или нет, писал тоже не я. Ноги подкашиваются, и Хенджин практически падает на диван, уставляясь ошарашенным взглядом в сторону. — Не ты?.. — Не я, блять! — А предупредить не мог? — Как?! — взрывается Минхо, всплескивая руками. — У твоего друга-гниды телефон отобрали! — Хо… — растеряв всю злость, тихо тянет Хенджин. — Да пошел ты нахуй! — огрызается тот, бросая в Хвана его кофту. — Из-за тебя мне зарплату в этом месяце урежут. Больше никогда покрывать не буду! Хенджин морщится и отбрасывает вещь в сторону, подрываясь на ноги и оборачиваясь к раздраженному Минхо. — То есть если бы ты на моем месте оказался, то с удовольствием бы снова пошел в клуб? Ах да, прости! — наигранно вздыхает, складывая руки в замок у груди. — Тебе же нравится всем жопу подставлять. Лишь бы деньги на счет капали! Минхо делает рваный шаг ему навстречу и сводит брови у переносицы до появления глубоких морщин. — Будь ты на моем месте, я бы тебя без проблем прикрыл, — продолжает Хенджин. — Способ предупредить тоже бы нашел. И никакой штраф меня бы не парил. Хо склоняет голову вбок и кривится от отвращения. — Я тебя и прикрыл. Только вот на твоем месте никогда бы не оказался. Я не настолько слаб, чтобы влюбляться в богатеньких клиентов, которые хоть толику интереса в мою сторону проявили. Хенджин распахивает веки и округляет глаза, бегает ими от одного зрачка Минхо к другому. Тот, поняв, что попал в яблочко, растягивает уголки губ в мерзкой ухмылке и вонзает свои пальцы в его сердце, начиная отрывать по кусочку. — А что лицо такое удивленное, Сэми? Думал, я не догадаюсь? Только и слышал, что Феликс то, Феликс это. А как ты мне руки переломать хотел, когда он со мной в приват пошел, м-м-м. Минхо строит такие глаза, будто вспоминает что-то до одури приятное. Засунув руки в карманы брюк, он обходит остолбеневшего Хенджина, медленно наворачивая вокруг него круги, как стервятник над раненым зверем, который вот-вот сдохнет. Он с удовольствием давит на наболевшее. Ковыряет только покрывшуюся коркой рану и вспарывает ее своими когтями. — И ночевать ты все эти дни наверняка к нему бегал, да? — Нет, — резко отрезает Хенджин, после чего язык вновь намертво присыхает к небу. — Да-да, конечно, — издеваясь, хохочет Минхо. — Хорошо, давай сделаем вид, что я тебе поверил. Он останавливается напротив парня и смеряет его снисходительным взором. Ледяным. Почти таким же, как у Господина. — Что? Захотел напрямую бабки от него получать? Конечно, кто бы отказался лечь под наследника VirtuCore. Хенджин хмурится: слова Минхо кажутся знакомыми. Вроде бы это название компании, которая разрабатывает игры. И Харин уже который год выпрашивала очки виртуальной реальности именно от этой фирмы. — Только ты уверен, что нужен этому наследничку? — отвлекает его от складывания пазлов смешок Минхо. — Ты же шлюха. Он тобой попользуется — да выбросит. Кто будет постоянно тратить деньги на шлюху? — Заткнись… — слабо шепчет Хенджин, опуская глаза в пол. — Ой, а только представь эти скандальные заголовки, — все забавляется Минхо и для пущего драматизма проводит руками в воздухе, — «Каминг-аут Ли Енбока, наследника компании VirtuCore»! Интересно, что на это скажут его родители? Особенно если узнают, с каким парнем он связался. Хенджин пытается сглотнуть ком в горле, чтобы выдавить хоть что-то. Чтобы защитить себя. Но с губ скатывается единственное, что иглой впилось в сознание: — Ен-нбок?.. Минхо вскидывает брови и через мгновение заливается смехом, запрокидывая голову. — Боже, ты что, его совсем не знаешь? Погугли как-нибудь вечерком про своего Ли Феликса Енбока. Там есть пара интересных статей. Минхо резво вытаскивает телефон из кармана и что-то быстро печатает. Затем разворачивает экран. Хенджин хватается за спинку дивана, пытаясь удержаться на ногах, и задерживает дыхание, чтобы хоть чуть-чуть его выровнять. Ведь с фотографии, которую показывает ему Хо, на него смотрят знакомые глаза. На фоне стенда с информацией о компании стоят два парня: у обоих темные аккуратно уложенные волосы и черные строгие костюмы. Джисона Хенджин узнает не сразу: взгляд живой, а улыбка такая искренняя. Вот Феликса — молниеносно. По ореховым, улыбающимся глазам. По созвездиям веснушек, разбросанных по щекам и носу. По губам-сердечкам, к которым так часто припадал в тягучем поцелуе. — Как думаешь, — хихикает Минхо, явно довольный собой, — такому, как он, нужен такой, как ты? — Заткнись, — крепко зажмурившись, чтобы не дать волю слезам, хрипит Хенджин. Голова идет кругом, руки, вцепившиеся в диван, подрагивают, а к кому невыпущенных слез, кажется, подкатывает тошнота. — А ты одумайся, пока не поздно. Ты из-за него только деньги теряешь. — Минхо склоняет голову вбок и кладет ладонь на его плечо, отчего он мелко вздрагивает. — Много парнишка платит за твой зад? Когда мне долг вернешь? Хенджин скалится и грубо сбрасывает чужую руку, по-звериному глядя на Хо. — Видимо, мало, — хмыкает тот. — А в клубе ты за одну смену получаешь кругленькую сумму. Так что прекращай наивно верить в любовь на всю жизнь, как в книжках. Ее не существует. И никакой принц на мотоцикле тебя из «плена» не спасет. Хенджин снова хватает Минхо за ворот футболки, скручивая ее в кулаке, и заносит вторую руку для удара. Но на чужом лице не проскакивает ни тени испуга. — Ты ничего о нем не знаешь, — шипит он. — Да? А кто пару минут назад спрашивал о его имени? — дергает бровями Минхо, а затем переводит надменный взгляд на зависший над ним кулак. — Правда глаза колет? — Я не такой, как ты, — выплевывает Хенджин, медленно опуская руку. — Мне не нужны его деньги. Минхо несколько раз кивает, мол: да-да, снова поверил, и хлопает отступившего парня по плечу. — Раз так — собирайся на работу.

***

Настроение — хуже некуда. Хенджин выползает из такси прямо перед крыльцом «Вишенки» и чувствует, как за грудью зарождается отчаянное желание развернуться и сбежать. Сбежать к Феликсу. — Ну? — окликает его Минхо, схватившийся за ручку двери. — Ты идешь? — Иди, — машет он рукой. — Я сейчас. — Убежать хочешь? Я за тебя отдуваться больше не буду! — Да воздухом, блять, подышать хочу! — рявкает Хенджин. — Иди, я подойду. Минхо закатывает глаза и дергает дверь. Клуб с удовольствием проглатывает его фигуру, пряча в своих стенах, а Хенджин наконец выдыхает. Он возводит глаза в темное ночное небо и пытается разглядеть хотя бы одно созвездие. Но предательское воображение рисует лишь те, что разбросаны на чужих бледных щеках. Резко опустив голову, Хенджин жмурится и стискивает кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Идти внутрь отчаянно не хочется. Его шаг за порог — шаг к измене… И зачем он только предложил Феликсу что-то начать? Потешил полудохлых бабочек в животе и только усугубил свою ситуацию. Хотя… она и так была ужасной. Даже не находясь в отношениях, чувство предательства копошилось под кожей, царапая горло. Как он там? Если самому сейчас так плохо, то Феликсу, наверное, еще хуже... Хенджин даже не дал ему ничего сказать, сбросив трубку сразу после того, как вывалил на него скоп своих чувств и эмоций. Феликс с тех пор и не писал… Как они будут смотреть друг другу в глаза, зная, чем Хенджин здесь занимался?.. Захочет ли Феликс вообще на него смотреть? — Сука… — выдыхает в землю, останавливая бег мыслей, что только подбивают развернуться и сбежать. Разжав кулаки, Хенджин медленно подходит к двери, ведущей в его персональный ад. Видеть кого-то из сотрудников тоже не хочется, разве что Кису, которая все эти дни написывала ему и справлялась о самочувствии. А вот гребаную Суа, охранников, танцоров и даже простых официантов — в топку. Не поднимая головы, он заходит внутрь и сразу же задыхается от приторного запаха вишни, что пропитал эти проклятые стены. Когда проходит мимо Джихо, решает не здороваться, считая плитки под ногами и стараясь не наступать на их стыки. Так он уже минует стойку администратора, но его внезапно окликают: — Сэм?.. Голос, прорвавшийся сквозь толщу перекрикивающих друг друга мыслей, вынуждает мгновенно остановиться и медленно обернуться, смотря из-за плеча. Хенджин распахивает глаза еще шире, едва не роняя челюсть на пол, и срывается с места. — Инсо! — вопит он, налетая на парня за стойкой. Они сжимают друг друга в крепких объятиях и чуть ли не прыгают на месте, радуясь встрече. Хенджин отстраняется с налипшей на лицо широкой улыбкой и обхватывает плечи Инсо ладонями, принимаясь рассматривать с головы до ног, будто не веря, что он реален. Но из-под темной челки, спрятавшей за собой густые брови, на него смотрят все те же раскосые глаза — настоящие, с острым разрезом. — Я так рад тебя видеть! — снова вопит Хенджин, разглядев Инсо с разных сторон. — Но все же надеялся, что ты ушел на больничный — и с концами. Что уволился из этой дыры. — Я только третий день как вышел, но тоже надеялся, что ты уволился, — немного печально усмехается администратор. — Потому что тебя вообще не было видно. — Да если бы, — в ответ горько хмыкает Хенджин, но тут же мотает головой и переводит тему: — Как ты, кстати? Как нога? — Уже лучше… Когда гипс сняли, я думал, что ходить разучился. — Инсо косится вниз и легонько хлопает себя по бедру, а затем резко вскидывает голову, возвращая взгляд на Хенджина, и хватает за руку. — Слушай… Эй, Джихо! — вдруг окликает он охранника. — Я отойду, позови меня, если кто придет, окей? Мужчина демонстративно цокает, но все же коротко кивает, позволяя Инсо утащить растерявшегося парня в комнату персонала. Минхо там, к счастью, не было — наверное, уже переоделся и зашел в гримерку Кисы, чтобы подготовиться к выступлению. — Слушай, Хенджин… — пожевывая губы, вкрадчиво начинает Инсо, но сразу прикусывает язык. Дверь в служебку распахивается, пропуская внутрь трех девчонок, пришедших переодеться в свои костюмы. — Привет, мальчики! — здоровается Скарлетт — единственная из троих, кто получает от Хенджина ответную приветственную полуулыбку. — Блять… — фыркает себе под нос Инсо, вновь сжимая его запястье. — Идем. — Куда вы? — хихикает одна из стриптизерш. — Инсо, не поможешь мне платье застегнуть? — Сама разберешься, — сухо бросает он, захлопывая за собой дверь. Протащив Хенджина на другую сторону холла, заталкивает его в одну из приватных комнат — пока еще пустую и неопороченную. Ничего не понимающий парень проходит к кровати и как-то боязливо присаживается на ее край, испытующе глядя на Инсо. Тот, как только защелкивает замок, чтобы их не потревожили, резко приближается к Хенджину и опускается перед ним на корточки, сжимая ладонью его предплечье. — Как я — мы уже выяснили. Но меня куда больше волнуешь ты… — Поче… — Хенджин прикусывает язык на полуслове и прикрывает веки, догадываясь, о чем говорит Инсо. — Мне Суа каких-то ужасов про тебя наговорила, как только я с больничного вышел… Хенджин поджимает губы, рвано отворачивая голову. — Каких же? — голос звучит ровно, но внутри все содрогается от тех мерзких слов, которыми эта сука могла его облить. Инсо тяжело выдыхает и покрепче сжимает чужую руку. — Сказала, что ты нарушил кучу правил и до сих пор несешь за это наказание. Ну, это так… в мягкой форме. — А если не в мягкой? — Рассказала все, — нехотя выдавливает администратор. — И про то, что ты был у Господина в той комнате… и про коктейль… — Вот же мразь, — истерично смеется Хенджин, запрокидывая голову. Инсо безмолвно соглашается, несколько раз кивнув, и добавляет, что еле сдержался, чтобы не послать ее нахуй. — Хенджин… — парень стискивает и второе предплечье, вынуждая посмотреть в глаза, — уходи отсюда… — Только вместе с тобой, — горько хмыкает тот, а затем и вовсе мрачнеет. — Я не могу… Сейчас тем более. Господин повесил на меня долг за прогулянные смены. Я и так пока работаю в минус… Инсо закрывает глаза и коротко мотает головой, мысленно понося начальника последними словами. — Тогда… хотя бы постарайся не нарушать правила. Я не хочу видеть, как ты страдаешь. Был бы на твоем месте Лино, мне бы плевать было, тут только он заслуживает все это дерьмо. Хенджина снова накрывает. И от того, что в это мрачное место вернулся еще один светлый человек, и от того, что он не знает, как ему не косячить, если от одной только мысли о том, что придется «стараться», хочется выть и рвать волосы на голове. — Не знаю, смогу ли я… — честно признается он, роняя голову на грудь. — Я всегда готов тебя поддержать и выслушать. Я рядом, Хенджин… Если что — сразу беги ко мне, будем вносить всех извращенцев в черный список. К сожалению, это единственное, что я могу для тебя сделать… — Спасибо, — слабо улыбается ему танцор. Инсо растягивает уголки губ в ответ и мягко похлопывает по тыльной стороне ладони, подбадривая. Но стоит ему подняться и направиться к двери, как его теплая улыбка меркнет, сменяясь виноватым взглядом. — Кстати об извращенцах… Хенджин подскакивает на ноги, испуганно распахивая глаза. В висок стреляет плохим предчувствием: кажется, Инсо сейчас ничего хорошего ему не скажет. — Еще Суа рассказала о приказе Господина. Что теперь у тебя каждую смену должно быть минимум четыре клиента. — Так… — шумно сглатывает Хенджин, когда Инсо отводит взгляд. — Сегодня позвонил один с просьбой забронировать комнату с тобой… на всю смену. — Чего?.. — Да, такого давненько не было… Все танцоры же отказались от таких длительных броней. Даже девчонки всю ночь не вывозят. Я хотел слиться: попросил перезвонить через пару минут и набрал Суа как старшему админу. — А она?.. — Сказала бронировать, — еле слышно, сокрушенно бормочет Инсо. — Бля-я-ять… — завывает Хенджин, падая обратно на кровать, и накрывает загудевшую голову дрожащими руками. — Прости… Ты же знаешь, что она эти брони потом проверит и начальству доложит… — Инсо мнется у выхода, кусая и без того ободранные губы. — Я даже не знаю, что хуже: больше четырех клиентов или один на всю ночь… — Что там за зверь-то такой? — отчаянно тянет Хенджин, представляя самые отвратные картины. Инсо ведет плечом, чувствуя на обоих груз ответственности за эту бронь и за страдания танцора, которые так не хотел видеть. — А давай так! — внезапно озаряется он. — Ты в приват войдешь, поначалу будешь вести себя как обычно, а если уж совсем пиздец — выходи ко мне. Сочиним какую-нибудь сказку, чтобы его тоже в черный внести. Нечего таким клиентам здесь появляться и работников до полусмерти доводить… Хенджин безрадостно усмехается, пытаясь не обращать внимания на то, как больно жалят собственные чувства. — Договорились, — коротко бросает он, поднимаясь на ноги, и первым вылетает из комнаты. В гримерке Киса бросается Хенджину на шею и, практически рыдая, тараторит ему на ухо о том, как рада, что с ним все в порядке. Тот в ответ лишь гладит ее по лопаткам и отстраненно кивает. С ним вообще не все в порядке. Эмоции скачут вверх-вниз, сменяя друг друга. Неизменным остается только фундаментное отчаяние. Киса крутится вокруг него, предлагая разные варианты макияжа: блестки на скулы и веки, эффектный смоки, маленькие стрелки, обычный нюд… но Хенджин все отвергает, молча мотая головой. Когда же девушка уже обреченно роняет голову, он тихо шепчет: — Веснушки. — Что? — не расслышав, склоняется к нему визажист. — Хочу веснушки. Сможешь сделать? Хенджин поджимает губы, глядя на Кису глазами, полными надежды, которая перекрывает плещущуюся на дне зрачков безразмерную боль. Девушка отводит взгляд и, резко развернувшись, начинает переставлять разные спреи, лелея в груди свою догадку. — Как у Феликса? — так же тихо спрашивает. Она украдкой бросает на Хенджина взгляд через плечо, замечая, как он вздрагивает и опускает голову. — Да… как у Феликса. Киса едва заметно кивает своим мыслям и берет вместо спрея несколько подводок разных коричневых оттенков. Вернувшись к танцору, она приподнимает его голову, мягко обхватив за подбородок, и наносит первую точку-веснушку на крыло носа. Хенджин бездумным взглядом бродит по ее лицу, подмечая, как она пожевывает губы, будто никак не может решиться что-то сказать. — Он… — говорит визажист себе под нос, — Феликс хороший парень. Хван резко вскидывает голову и заглядывает в ее глаза своими ошарашенными, в которых девушка читает немой вопрос. — Ну, он же забирал тебя… тогда, — нерешительно объясняет она. — Мы с ним потом списывались… — Зачем?! — внезапно повышает тон Хенджин, хватая ее за руку, которую та вновь поднесла к его лицу. — Я… — Зачем ты к нему лезешь?! Киса распахивает веки и приоткрывает рот, чтобы защититься, но передумывает, выдергивая запястье из чужой хватки. Отшатнувшись к гримерному столику, она отбрасывает на него карандаши и стреляет в Хенджина раздраженным взглядом. — Потому что я за тебя переживаю, придурок! Успевший вскочить со стула парень, оторопев от ее крика, оседает обратно, и вся забурлившая внутри желчная смесь из раздражения, ревности и тревоги разом угасает. — Ты никогда не признаешься, что тебе плохо! Как ни спрошу, ответ один: все нормально! Поэтому я и писала ему, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь! Хватит строить из себя героя и делать вид, что все в порядке, когда у тебя в жизни творится настоящий пиздец! Киса шумно выдыхает и, чтобы унять свою вспышку, начинает прибираться на столике, судорожно раскладывая разбросанную косметику по местам, пока Хенджин сверлит ее спину растерянным взглядом. Она ведь, как и Инсо, действительно за него переживает. И совсем ничего не знает. Постоянно предлагает свою помощь и поддержку, неизменно разбиваясь о выстроенные им холодные стены. — Киса… — еле слышно бормочет он, взвешивая ее слова и свое решение, — мне… Девушка встает вполоборота, глядя на него из-под нахмуренных бровей, и пытается поймать блуждающий по гримерке нервный взгляд. — Мне пиздец как хуево… — выдыхает спустя несколько мгновений. — Сэм… — Потому что он мне нравится, — перебивает он, опуская глаза в пол. — Очень… очень нравится. Их замершие фигуры вуалью обволакивает звенящая тишина. Хенджин все время молчал о своей боли. Так почему не может поделиться своим счастьем и тем, что так хотела услышать Киса? — Меня тошнит от этого клуба. От работы и так мерзко было, но с его появлением стало совсем невыносимо. Потому что меня не отпускает ощущение, что я его предаю… Киса вновь открывает рот и порывается сделать шаг навстречу, чтобы обнять, но Хенджина прорывает. Он вываливает на нее все: как хреново себя чувствовал после того, что с ним сделал Господин, и как Феликс потом зализывал его раны. Рассказывает о том, как после галлюциногена видел парня в образе клиента и как позже рыдал, извиняясь перед ним. Девушка слушает его, прикрывая рот трясущейся рукой. А как только тот заканчивает, уронив голову на грудь, она пошатывается, не в силах сдвинуться с места. — Сэми… — Не зови меня так, когда мы вдвоем, — фыркает он. — Не могу слышать это имя. Киса набирает полную грудь воздуха и рвано подается вперед, насильно отрывая подошву от пола. Она обнимает Хенджина за плечи, прижимаясь щекой к его макушке, и прикрывает заслезившиеся глаза. Тот в ответ упирается лбом в ее ключицу, но рук от собственных колен отнять не может, словно вместе с переживаниями, скатившимися с губ, из тела вышли и все силы. Он чувствует, как девушка касается волос, мягко поглаживая затылок, и покачивается из стороны в сторону. Киса молчит, заперев рыдания в горле, и только спустя несколько мучительно долгих минут тихо выдыхает, вкладывая в слова все свои переживания и надежды на то, что у Хенджина с Феликсом все сложится: — Как же я хочу, чтобы ты ушел отсюда, милый… — Я тоже, Кис… Не представляешь как, — сипло роняет парень, перед тем как наконец обвить ее плечи в ответ.

***

Неон облизывает подтянутое тело, к которому липнут взгляды. Бедра крепко сжимают шест, удерживая танцора вниз головой. Волосы сияют в свете лазеров и развеваются с каждым новым резким вращением. Лино аплодируют, свистят и посылают воздушные поцелуи. Он сегодня снова блистает, загребая все внимание зала к себе в карман, пока Сэм пытается не отсвечивать, ломано танцуя у самого края сцены. Руки вяло бродят по телу, а на лице нет и намека на улыбку. Челка, которую Киса успела уложить на скорую руку, скрывает разбившиеся витражи глаз и нарисованные, достаточно реалистичные веснушки. Они — единственное, что греет душу. Парень проводит параллель, притягивая за уши то, что с ним сейчас его частичка. Но эта спасительная соломинка не может уберечь ни от липких взглядов, ни от слов, которые шепчет официант ему на ухо, как только Хенджин спустился со сцены. «Тебя ждут», — пулеметной очередью дробит сердце на мелкие осколки, выстилая из них тропинку к привату, где на этот раз умрет и сам Хенджин. Тяжелой поступью он выходит из зала, и его сразу же ловит встревоженный Инсо, тараторя на ухо, чтобы обязательно выбегал, если начнется какой-то ужас. Или просто кричал. Что угодно, лишь бы не терпел… Хенджин благодарно ему кивает и хочет улыбнуться, но оставляет эту затею, зная, что получится криво. Инсо провожает удаляющуюся спину и с ненавистью бьет кулаком по стойке администратора, проклиная и клиента, и Суа с Господином. Хенджин его ругательств не слышит. Бьющиеся в истерике мысли оглушают своими криками. Он берется за ручку нужной двери, представляя, что с ним могут сделать… Игры с воском? Если будут они, Хенджин даже обрадуется… Это самое лояльное, что может случиться. А вот всякие игрушки, связывания и порка… пугают до ужаса. Отворяя дверь, он молится, чтобы за ней оказался кто-то адекватный. Кто захотел бы просто поговорить, излить душу и лишь в последние часы заняться чем-то поинтереснее для него и похуже — для Хенджина. Глубоко вздохнув, танцор делает шаг внутрь, что отдается гулким эхом и сопровождается остановкой изношенного сердца. Волосы прячут лицо, на котором отказывается растягиваться вежливая выработанная годами улыбка. — Добрый вечер… — надломленным голосом здоровается он с полом под ногами и тут же пытается исправиться, прочистив горло: — Я Сэм… у нас с Вами сегодня забронировано много… Он обрывается на полуслове, подавившись собственным судорожным вздохом. Встряхивает головой, отгоняя галлюцинации, и только после вскидывает взгляд. — Джин-а… — повторяется клиент. Тогда у Хенджина перед глазами рассеивается слезная пелена, вырисовывая в приглушенном свете очертания фигуры. Белесые, растрепанные ветром волосы спадают на знакомый разворот плеч и челкой прячут созвездия на щеках. Он промаргивается, для достоверности трет веки и вновь широко распахивает глаза. Однако выдуманный воспаленным сознанием образ Феликса все не тает. — Хороший?.. Губы-сердечки растягиваются в слабой, робкой улыбке, и Феликс делает к нему шаг, коротко кивая. — Что? — неуверенно усмехается. — Не веришь, что настоящий? Он подходит к ошарашенному Хенджину вплотную и аккуратно берет за руку. Переплетает их пальцы, а затем отпускает, чтобы положить его ладонь на свою грудь — туда, где в бешеном ритме бьется сердце. Потом выше — на веснушчатую щеку, прижимая своей рукой. Феликс прикрывает глаза и мягко отнимает его ладонь, оставляя короткий поцелуй в самом ее центре. — Настоящий, — ласково улыбается он. — Можешь в этом не сомневаться, Джин-а. Танцор отмирает спустя несколько мгновений и сразу же бросается на него, снося с ног. Они падают на винную кровать под радостный вопль Хенджина и заливистый смех Феликса. Хван сжимает парня в крепких объятиях и перекатывается на спину, переворачивая его на себя. Он снова издает какой-то непонятный счастливый полувизг и обхватывает чужое лицо ладонями, зрачками пересчитывая веснушки. — Боже, что ты тут… — Что происходит?! Незапертая дверь распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и в приват вваливается взъерошенный Инсо, вслед за которым влетает растерянная Киса, пытаясь схватить администратора. Феликс быстро теряет свою улыбку и сползает с Хенджина, оборачиваясь на вошедших. Взгляд скользит от подтянутого парня в форме к девушке с зелеными волосами. — Киса?.. — нервно усмехается он, пока Хенджин, оторопев, с дурацкой улыбкой переводит взгляд с одного на другую. — Феликс? — роняет челюсть визажист, но сразу ее подбирает и визжит похлеще, чем до этого танцор: — Феликс! Она отпускает руку администратора и налетает на него с объятиями, подпрыгивая на месте от радости. — Че… — буркает себе под нос еще более потерянный Инсо. — Ты чего? — хихикает Хенджин, поднимаясь с кровати. — Я крики услышал… — Блять, Инсо, я тебя сейчас расцелую… — Чег… — Стоять! — Киса перебивает встрепенувшегося Феликса и останавливает уже шедшего на Инсо Хенджина. — Эту задачу я возьму на себя! А вы тут… сидите, короче. — Я ничего не понимаю… — признается администратор. Девушка, сияя своей лучезарной улыбкой, подскакивает к нему и обнимает за локоть, начиная тянуть к выходу. — Пошли, не будем мешать! Я тебе сейчас все объя… — она обрывается на полуслове и бросает на Хенджина виновато-вопросительный взгляд. Тот вновь хихикает и коротко кивает, давая согласие на немую просьбу. Киса задорно подмигивает обоим и утаскивает Инсо из комнаты, приговаривая, что надо бы поставить чайник. Хенджин подрывается к двери, щелкает замком и спешно возвращается на кровать, уставляясь на Феликса горящими глазами. — Чего это они? — со слабой улыбкой косится на дверь тот. — Инсо хотел слить тебя, думая, что ты какой-то извращенец, который забронировал всю мою смену, — рассказывает Хван. — Переживал за меня, поэтому сказал кричать или выбегать, если что. Феликс удивленно вскидывает брови, неосознанно сравнивая его с Суа. Если бы сегодня была ее смена, она была бы только рада чужим мучениям… — Так что ты тут делаешь? — перебивает мысли Хенджин, глядя на него практически с детским восторгом. Уголки губ опускаются под натиском недавних воспоминаний о том, как пекло глаза от его сообщений. Как сухо и скомканно описал Чонину ситуацию, а тот закатил глаза и предложил самое логичное, что можно было сделать, чтобы уберечь Хенджина от чужих рук. — Нину спасибо, — ковыряет он ногтем заусенец на пальце. — Это он придумал. — А почему ты молчал? — Улыбка на пухлых проколотых губах расползается все шире и шире. — Почему ничего не написал? — Сюрприз?.. — робко усмехается. — Я чуть не сдох, когда Инсо сказал мне об этой брони! — внезапно вспыхивает Хенджин, бросаясь на Феликса, чтобы снова повалить его на спину, а самому нависнуть сверху. — Пошли вы с такими сюрпризами! Феликс вздергивает подбородок, заполняя каждый угол грязной комнаты своим чистым смехом. Он не верит в чужой гнев и без опаски обнимает Хенджина за шею. — Хочешь сказать, что ты не рад этому сюрпризу? — Рад, — тут же сдувается танцор, возвращая на лицо дурацкую улыбку, до безумия влюбленную дурацкую улыбку. — Ты даже представить себе не можешь, насколько рад… Он коротко подается вперед, накрывая губы Феликса своими в нежном, почти невесомом поцелуе, в который вкладывает всю свою благодарность и чувства, что бурлят внутри, циркулируя по телу вместе с кровью. Их невозможно озвучить и дать какое-то общее название. Их можно только прочувствовать. Прожить. И Хенджин надеется, что Феликс делит с ним то же самое. Губы нехотя размыкаются, а лбы, наоборот, соприкасаются. Хенджин шумно выдыхает и сползает ниже, пропадая в объятиях. Жмется к щеке своей, серьезнея. Он ничего не говорит, только размеренно дышит Феликсом, наслаждаясь его присутствием. Перекатившись на бок, поднимает тяжелые веки и собирает шоколадом ореховую крошку, после чего привычно заправляет прядь волос за ухо Феликса, оставляя свою холодную ладонь на теплой щеке. — Это же дорого… вся смена… — окончательно теряет он весь восторженный вид — переживает. — Не думаю, что Инсо сможет сделать так, чтобы ты не оплачивал, или хотя бы выбить скидку. — Не важно, — перенимает его серьезный настрой Феликс. — Я не хочу, чтобы тебе было плохо… Не хочу видеть тебя в таком состоянии, как в прошлый раз. И… не хочу, чтобы тебя касался кто-то другой… — Хороший мой… — Если придется — хоть каждый день буду приезжать и прятать тебя. — Так не получится, — горестно улыбается Хенджин, прижимаясь кончиком носа к чужому. — Нас быстро раскроют. — Значит, будем просить Инсо записывать меня под разными именами. — В холле камеры. — Я покрашусь, — уверенно парирует Феликс. — Хоть каждый день буду цвет волос менять. Хенджин тихо прыскает, прикрывая глаза. — Забавный… Мой забавный Ли Феликс. — Ничего забавного, я серьезно! У моей мамы свой салон, это будет легко провернуть! — восклицает он, не в силах сдержать своей улыбки, видя чужую. — Так совсем без волос останешься. — Значит, лысым я тебе не буду нравиться? — хмыкает. — Будешь, — отрезает Хенджин, пропуская через пальцы его светлые волосы. — Любым будешь. Он заглядывает в чужие распахнутые глаза, и в голову вновь пробирается пучина неизвестности. Что с ними будет дальше? Они только-только решили что-то строить на шатком, водянистом фундаменте, как уже столкнулись с проблемами. Разобьются? Или выстоят? Хенджин смаргивает, заталкивает эту пучину поглубже, откладывая на «потом». Не важно. Главное, что сейчас они вместе. — Давай попозже над этим подумаем? — сдается он. — Не хочу сейчас… — Хорошо, — пусть Феликс и соглашается, тон его звучит необычайно резко. — Только давай кое-что проясним, а потом уже закроем тему и пока не будем к ней возвращаться. — Хороши-и-ий… — тянет псевдоосуждающе, хмурясь. Но стоит Феликсу вновь открыть рот, как язык проваливается в горло, а взгляд уводится в сторону. — Почему тебе так внезапно понадобилось на работу? Не поверю, что тебе позвонили и сказали срочно приезжать. Ты бы так просто уже не согласился. Хенджин слабо ухмыляется, но глаз не поднимает. Феликс уже настолько хорошо его изучил или действительно чувствует, что все не так просто? Он молчит, разглядывая на винной постели проносящиеся картинки-воспоминания. Слегка морщится от прострелившего ухо звона и понимает, что затих на долгие минуты, только после очередного взволнованного зова Феликса: — Джин-а?.. Врать не хочется. Скрывать ему от парня больше нечего. — Господин приезжал… Руки, скрученные за спиной двумя охранниками, ноют от ломящей боли. Коленные чашечки встречаются с полом с тихим хрустом суставов после удара по ногам. Хенджин вскидывает перекошенное испугом лицо, вглядываясь в возвышающуюся над ним фигуру Кристофера. Если смотреть своему страху в глаза, то он начнет отступать… верно? Господин резко склоняется, хватая Хенджина за волосы на макушке, и с силой оттягивает назад. — Врать мне вздумал, сволочь?! Лицо обдает смрадом горячего дыхания, контрастируя с холодом в диких глазах. — Чего?.. — обомлев, бормочет Феликс. — Куда приезжал?.. — Домой к нам с Лино… Поджидал меня. Костяшки кулака со всего размаха врезаются в солнечное сплетение, окончательно сбивая дыхание после нескольких ударов в живот и бока. Хенджин заходится в надсадном кашле, вынуждая Минхо, приказом загнанного в угол, вздрогнуть. Выпрямившись, Господин с сатаническим удовольствием смотрит на то, как парень, стоя перед ним на коленях, задыхается и страдает из-за своей же ошибки. — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда мне врут, — хмыкает Кристофер и резко оборачивается, исправляя самого себя: — Вы. Вы знаете. Минхо, пригвожденный осколками льда к стене, склоняет голову и прячет глаза, пока Хенджин упрямо продолжает всматриваться в Господина. Слезы не стекают по щекам. Можно отдать начальнику должное: калечить его никто не собирался. Он избивал активно, но не во всю силу, чтобы не повредить витринный товар и оставить красивое лицо целым. — И… и что он сделал?.. — заикаясь, спрашивает Феликс, не зная, что делать: бежать на поиски этого Господина, чтобы разнести его морду, или успокаивать Хенджина. — Ничего, — слабо улыбается тот, уберегая и без того беспокойного парня от еще больших тревог. — Почти… — Посчитаешь, сколько я потерял из-за твоих прогулов? — скалится Кристофер. Губы Хенджина искривляются в омерзении. — Минимум четыре клиента в смену, — мужчина загибает один палец, — коктейли, — второй, — прибыль с выступлений, — третий. — Кругленькая сумма выходит, да, Сэ-эми? В голове крутятся мысли о том, что сейчас он потеряет все, что уже успел заработать, если вновь не лишится зарплаты. А ведь где-то на горизонте уже маячит оплата маминой терапии, кружков сестры, еды, жилья… И Хенджин сдается, опуская в пол взгляд, в котором пытался скрыть звериный ужас. Господин надменно хмыкает и вальяжно проходит к столу, рядом с которым сжался Минхо, втянув голову в плечи. Кристофер на него даже не смотрит, заинтересовавшись разбросанными книгами и учебниками на столешнице. — Он повесил на меня долг за прогулы и оштрафовал на половину зарплаты… — сухо роняет Хенджин, словно все это не грызет его кости изнутри. Обложка твердого переплета со всей вложенной в замах силой врезается точно в ухо, оглушая и выбивая изо рта вскрик, что растворяется противным звоном. — Чтобы все до воны мне вернул, падаль! — рявкает Кристофер, раня слух еще сильнее. — И только попробуй сегодня не выйти на работу. Феликс рассыпается проклятиями и ругательствами, порываясь подскочить с кровати, но Хенджин ловит его за руку и рывком притягивает обратно к себе. Уложив ладонь на затылок, прижимает голову к своей груди и опускает подбородок на макушку. — Плевать на это… — голос начинает едва слышно подрагивать, — на долг, на штраф… Он… Феликс, поерзав, чуть отстраняется, чтобы посмотреть на Хенджина, и видит на дне зрачков перманентно въевшийся в него страх. Господин опускается на корточки и вновь дергает парня за волосы, прижимаясь губами к нетронутому уху. — Или в следующий раз будем разговаривать на глазах у твоей мамы. Надеюсь, сестренка уже вернется из школы, чтобы тоже посмотреть на этот спектакль. Если до этого Хенджин опустил почти все детали, чтобы не беспокоить Феликса, то эту часть уже не может скрыть. Паника изглодала его сердце, прогрызя в самом центре рваную дыру. И, кажется, у Феликса внутри сейчас тоже все рвется на части. — Я боюсь, хороший… За них боюсь, — отрывисто шепчет Хенджин, бегая взглядом с одного переполошенного глаза на другой. — Плевать, если они узнают, где и кем я работаю… Боюсь, что он что-то сделает с ними… Феликс онемевает, глядя на то, как Хенджин из спокойного рассказчика превращается в дрожащего и до костей перепуганного. — Понимал, догадывался… что мои документы… по документам на меня собрали информацию… — его колотит, и даже объятия Феликса не в силах сдержать эту тряску, — но надеялся… я так надеялся… Не переживу, хороший. Не переживу! Слезы брызгают из глаз, оставляя темные пятна на постели и соленые следы на щеках, что украшают нарисованные веснушки. Феликс сгребает Хенджина в охапку, прижимая к груди так крепко, что сводит руки. Он тихо шипит ему на ухо, стараясь успокоить, чтобы страх не перерос в паническую атаку. — Не посмеет, — роняет тихо, но уверенно, беззвучно целуя в ушную раковину, которую каких-то пару часов назад целовал твердый переплет. — Все будет хорошо, Хенджин. Веришь? — Тот не отвечает, лишь клацает зубами и всхлипывает, продолжая трястись. — Мы решим. Со всем разберемся, Джин-а. Он никогда ничего им не сделает, поверь мне. Я пойду на что угодно ради этого. Феликсу кажется, что его слова уходят в пустоту. Что все дошло до критической отметки. — Джин-а, все в порядке… Они в безопасности. И ты тоже… Никто вас не тронет… — Он мягко, но с опаской отнимает руки от его спины. — Я сейчас… Феликс рывком поднимается с кровати и мчит к двери. Бросив взгляд на Хенджина, который смог сесть и опустить голову на подставленные руки, пулей вылетает в холл. — Инсо! — вопит он, пугая почти задремавшего администратора. — Ты… Вы… — путается в обращении опешивший парень. — Ты че? — отбрасывает в итоге все формальности, заметив, насколько Феликс встревожен. — Там… У тебя есть успокоительное? — рвано выдыхает тот, врезавшись в стойку. — Зачем тебе?.. — Есть или нет?! Быстрее, там Хенджину хреново! Феликс закусывает губу, продирая клыками кожу, когда понимает, что на панике назвал не то имя, но сразу отбрасывает эту мысль — не это сейчас главное. — Что с ним?! — тут же оживляется Инсо, хмурясь. — Ты что-то сделал? — Лучше спроси, что сделал ваш гребаный Господин, — едко выплевывает, одной фразой стирая все краски с лица администратора. Инсо убегает в комнату персонала и через считанные мгновения уже вновь появляется в холле, капая в пластиковый стаканчик с водой растительное успокоительное из темного бутылька, а за ним семенит Киса. — Что случилось?! Но ни он, ни Феликс ей не отвечают. Парень выхватывает протянутый ему стаканчик и мечется обратно в приват, но стоит услышать за спиной топот еще двух пар ног, как он разворачивается и на эмоциях рявкает, разом останавливая обоих: — Я сам! Хлопок двери отрезает их с Хенджином от перепуганных Инсо и Кисы и сбивает с Феликса весь пыл. Медленно обернувшись, он мнется на пороге, глядя на опустошенный взгляд Хвана, которым тот сверлит пол. — Джин-а… — Все нормально, — сипло выдавливает он. — Это не паничка, я тебя слышал… просто… — Прекрати, — мягко обрывает Феликс, подходя ближе, — не нормально это. Он опускается перед парнем на корточки, пытаясь поймать взгляд, и замечает, что его все еще мелко потряхивает. Феликс поджимает губы и вкладывает в ладонь Хенджина стаканчик с водой. — Что это? — принюхавшись, спрашивает тот. — Успокоительное. — Не… — Лишним не будет, — слабо улыбается Феликс. Хенджин согласно кивает и залпом осушает стакан. На корне языка разливается травянистая горечь, а за грудью — тепло от присутствия и заботы Феликса… — Спасиб… — Не за что меня благодарить, — вновь перебивает его, забираясь на кровать. — Иди сюда. Парень тихо хмыкает, переползая к подушкам, и утыкается холодным носом в шею Феликса, обнимая его всем телом, как утопающий спасательный круг. Тот лишь ласково перебирает локоны на затылке, разглядывая потолок широко распахнутым бездумным взором. — Ты почти не отдыхаешь, — хрипло выдыхает, тычась подбородком в темные волосы. — Навалилось все разом… Поспи, а как проснешься, будет уже легче. У нас еще много времени. — Хороший, прости, я… — Все в порядке. Я тоже переживаю за тебя и твоих девочек, — и снова не дает ему договорить Феликс, слизывая с нижней губы уже подсохшую кровь. — Но давай, как и договорились, вернемся к этой теме чуть попозже? С трезвой, холодной головой. Хенджин старается расслабиться и жмется еще ближе, закрывая глаза. Сердце, бившееся со скоростью света от паники, теперь бьется о ребра от такого простого, но трепетного, рвущегося наружу… — А сегодня просто отдыхай, Джин-а. Все хорошо. …«люблю». Хенджин проснулся через три часа, и первое, что встретило его после пробуждения, — легкий поцелуй в пересохшие губы и слабая улыбка на чужих. Феликс, тоже успевший подремать, уже придумал несколько вариантов развития событий, если парень все же проснется таким же подавленным и разбитым. Но, увидев на его лице ответную улыбку, незаметно облегченно выдыхает и таки озвучивает один из вариантов: — Может, посмотрим вторую часть «Монстры на каникулах»? Улыбка Хенджина становится еще шире, и с губ слетает короткий смешок. — Хочешь сказать, что ты в тот раз нормально посмотрел первую? Феликс запрокидывает голову, заливисто хохоча, — вспоминает, как они вдвоем полностью игнорировали реплики персонажей, рассуждения Рин-Рин и в целом происходящее на экране ноутбука, предпочитая ловить искры из глаз друг друга. — Значит, смотрим с начала? Хенджин активно кивает и лезет в тумбочку за пультом, чтобы выбрать нужный мультфильм в кинотеке. Первые сцены они старательно пытаются смотреть и не отвлекаться друг на друга, но как только в телевизоре проскакивает упоминание того самого «дзынь», их взгляды встречаются, будто магнитом притянутые. Они лежат, переплетя лодыжки и руки. Хенджин невесомо поглаживает Феликса по задней стороне бедра, подставляя макушку под ласковые прикосновения то подушечек пальцев, то губ... ...В которые через еще пару сцен впивается нежными поцелуями. Неторопливыми, разливающими по телу томление. Мультфильм снова отходит на второй план: реплики заглушены шумом разогнавшегося пульса в ушах. Хенджин скользит ладонью по бедру парня, подхватывает под колено и мягко дергает на себя, чтобы закинуть на свое. Тела тянутся друг к другу, подаваясь вперед. Ладони Феликса гладят шею, очерчивая открытые вырезом блузки позвонки. — Джин-а… — выдыхает меж ставшими прерывистыми, рваными прикосновениями губ к губам, что граничат между нежностью и жаркой страстью. Он подается вперед, вынуждая Хенджина перекатиться на спину, и, не отстраняясь, седлает его бедра, чувствует такое же напряжение в чужом паху, как и в своем. Джинсы приятно давят на возбуждение, натягивая сладкие нити желания до предела. Но Хенджин мягко разрывает поцелуй, надавив на плечи, и прижимает его грудью к своей. — Хороший… — рваное дыхание опаляет шею, — не здесь… Феликс, скатившись, укладывается рядом и заглядывает опьяненными глазами в его. На лицо Хенджина ползет неконтролируемая улыбка, и он касается виска, чтобы заправить белесые волосы за ухо и выплюнуть вместе с частью души честное: — Я хочу тебя, — уверенное, прошивающее до мелких мурашек. Щеки Феликса заливает горячая волна краски, что только придает решимости продолжить: — Ты первый, кого я действительно по-настоящему хочу. Не только телом, но и… сердцем. Феликсу не нужно объяснять, что их первый полноценный секс должен произойти не здесь. Не в этом месте, где Хенджин страдал изо дня в день, наступая на свое горло и достоинство. Поумерив пыл, он подается вперед и, перед тем как оставить еще один поцелуй, обжигает Хенджина ответным: — И я тебя. Сердцем.

***

Перед выходом из привата они обсудили короткий план действий: слить пару коктейлей в слив душевой, дабы не вызывать подозрений и внести их в счет. Хенджин настаивал на том, чтобы Феликс оплатил только бронь и гребаные наркотики без всяких услуг, которых и не было, но тот отмахнулся и, как самый настоящий конспиратор, стал притворяться пьяным, практически вывалившись в холл, а у стойки попросил Инсо накидать в счет всех возможных услуг. — Подожди меня на улице, я только переоденусь, — шепчет ему Хенджин, мазнув губами по виску, и скрывается в комнате персонала. Так же пошатываясь, Феликс послушно выползает на улицу, где наконец вдыхает свежий, не пропитанный блядской вишней воздух. Даже не спустившись с крыльца, он лезет в карман за сигаретами и задирает голову, уставляясь в звездное небо. Сделав первую затяжку, выдыхает дым, застилая им созвездия, и едва не заходится в кашле. Рвано обернувшись, Феликс уже хочет одарить Хенджина хмурым взглядом за то, что чуть не снес его плечом, но мгновенно цепенеет. — Сорян, — роняет под ноги танцор, соскакивая со ступенек. Феликс сразу прикусывает язык, чтобы не ляпнуть лишнего, но уже прошедший мимо него Лино внезапно разворачивается, удивленно вскидывая брови. — Ты? — усмехается он, вздергивая один уголок губ, а затем мотает головой, мол: ну и дела. Однако Феликс не успевает ничего ответить: танцор прыскает себе под нос и, потеряв интерес, быстро уходит вверх по улице. — Ты чего? — спрашивает наконец вышедший из клуба Хенджин, когда тот уже скрывается из виду. — Да так… — мрачно отвечает Феликс, испепеляя взглядом место, на котором совсем недавно стоял этот тип. — Идем? — Едем. — Он теряет свой грозный вид, переведя глаза на Хенджина, и слабо улыбается, тушуясь. — А ты… куда? Домой или… — Домой, — резво отвечает парень. — К тебе. Вещи я, правда, не взял, но думаю, это не проблема. Феликс прячет свою счастливую улыбку за челкой и ведет Хенджина к припаркованному неподалеку байку. Вручив ему второй шлем, прыгает за руль и уже собирается провернуть ключ зажигания, как вдалеке, по главной дороге, с ревом проносится красный всполох. Он вскидывает свой визор, припадая грудью к рулю, и вглядывается в темный конец улицы. Врезавшийся в слух гул мотора исчез так же быстро, как и возник, и никаких намеков на что-то ярче однообразных черных машин нет. Парень мотает головой, отгоняя навязанные Чонином мысли, и протяжно выдыхает, отрезвляя разум. — Что такое? — беспокойно спрашивает Хенджин, наблюдая за его рваными движениями. — Ничего… Показалось.