Порочные игры | Wicked Games

      Стены в «У Бабушки» были тонкими — Реджина узнала это на собственном горьком опыте несколько лет назад. Поэтому она подозревала, что назначить встречу с Эммой здесь, вероятно, не самая удачная идея. Но трепет от мысли, что их могут застать врасплох, с лихвой компенсировал это неудобство.       К тому же, подумала она с кривой улыбкой, у неё есть свои уникальные способы обеспечить молчание Эммы.       Она зарегистрировалась в номере, стараясь не встречаться взглядом с Бабушкой, и поднялась наверх на тридцать минут раньше времени, которое указала в сообщении для Эммы. Ей нужно было кое-что подготовить до прибытия шерифа, и она хотела, чтобы всё было идеально с той самой секунды, как Эмма переступит порог.       Подготовка помогала ей легче входить в свою роль. Она юркнула в ванную, чтобы быстро принять душ, стараясь не намочить волосы и безупречный макияж, а затем занялась обустройством комнаты. Она задернула шторы, разложила принесённые с собой вещи в верхний ящик комода, а затем добрых пять минут провела, роясь под всеми четырьмя углами матраса, закрепляя нейлоновые верёвки на планках под кроватью. Когда они были привязаны, она затолкала их в углы каркаса, чтобы их не было видно.       Она как раз проверяла помаду в зеркале, когда в дверь постучали.       Когда она открыла, Эмма выглядела такой невероятно радостной при виде неё, что Реджина чуть не отшатнулась от силы её сияющей улыбки.       — Привет, — сказала она, слегка запыхавшись. — Я не опоздала?       — Вообще-то, ты как раз вовремя, — сказала Реджина, делая шаг назад, чтобы впустить её. — Ты зашла с чёрного хода?       — Ага, — сказала Эмма, проходя мимо неё. — Никто меня не видел.       — Хорошо, — ответила Реджина, запирая за ней дверь. Протянув руку мимо Эммы, она взяла с ближайшего столика два бокала с вином.       — Это тебе, — сказала она, протягивая один. Эмма моргнула, глядя на него.       — Мне можно выпить?       — Совсем немного, — сказала Реджина, отпивая из своего бокала. — Пожалуйста, не используй это как предлог, чтобы напиться. Я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась перед тем, как мы начнём.       Эти слова, казалось, зажгли в Эмме что-то новое и волнующее. Её глаза расширились, когда она поднесла свой бокал к бокалу Реджины, звякнув ими.       — Значит ли это, что мне стоит готовиться к чему-то безумному?       Реджина усмехнулась ей. Эмма обожала, когда она так делала.       — Я бы не назвала это «безумным», — сказала Реджина, отпивая ещё глоток вина. Она звучала так, будто собиралась продолжить, но не стала. Эмма закатила глаза.       — Как всегда, бесполезно, — сказала она, оглядывая комнату. Это был не тот номер, в котором она останавливалась в свои первые дни в Сторибруке, но выглядел он похоже — цветочное постельное бельё, выцветшие обои, ваза с сухими цветами, которая, как она подозревала, должна была немного оживить обстановку. Она рассмеялась, качая головой. — Так почему ты захотела встретиться здесь?       Реджина пожала плечами.       — Генри дома. У него нет планов выходить на этой неделе, а я хотела тебя видеть.       Щёки Эммы мгновенно порозовели. Она обернулась с лёгкой улыбкой на губах.       — Хотела?       — Конечно, — сказала Реджина, шагнув к ней. Она слегка нахмурилась, протягивая руку, чтобы убрать непослушный локон за ухо Эммы. — Тебе не всегда нужно звучать так удивлённо.       Эмма с трудом сглотнула. Её всегда немного сбивало с толку, когда Реджина прикасалась к ней так до того, как они официально начинали игру. Когда пальцы Реджины касались её щеки, по ней пробегали искры, которых, как она знала, не должно было быть за пределами их договорённости. Она заставила себя улыбнуться, пытаясь стряхнуть это ощущение.       — Мы могли бы встретиться у меня.       Реджина опустила взгляд. На Эмме была обтягивающая чёрная майка под чёрной кожаной курткой — она, к счастью, перестала носить блузки в стиле Мэри Маргарет, как только Крюк исчез из города, — и она могла разглядеть проблеск её декольте сверху.       — Могли бы, — сказала Реджина, затем вздохнула. — Честно говоря, Эмма, я не очень хорошо знаю твой дом. Я не уверена, насколько комфортно я бы чувствовала себя, входя в свою роль на твоей территории, и я понятия не имею, где там проходят границы.       Эмма улыбнулась.       — Да, я понимаю. Но, просто чтобы ты знала, границы там примерно такие же, как и везде. Ты можешь делать всё, что хочешь — ты уже должна это знать.       Когда Реджина просто кивнула, Эмма добавила с ноткой трепета:       — Но, возможно, тебе стоит как-нибудь зайти. Ты могла бы осмотреться и почувствовать себя там комфортно. Я могла бы приготовить ужин.       Она была слегка оскорблена, когда Реджина посмотрела на неё с абсолютным ужасом.       — Ты собираешься готовить мне еду?       — Эй, я хорошо готовлю, — сказала Эмма, хватая Реджину за руку. — Я не живу только на пирожках и счастливых хлопьях.       — Назови одно блюдо, которое ты умеешь готовить и которое, по-твоему, я бы съела, — потребовала Реджина. Это был другой вид вызова, нежели те, к которым привыкла Эмма в спальне, но она всё равно была более чем рада подыграть.       — Я божественно запекаю курицу.       Реджина рассмеялась вслух.       — Ты не могла бы выразиться более неудачно.       — Не веришь?       — Боюсь, что нет.       — Тогда тебе просто придётся прийти и убедиться, — сказала Эмма, хотя уже могла представить, как она надирается вусмерть, пытаясь приготовить ужин, постоянно поглядывая на часы и отсчитывая минуты и секунды до прибытия Реджины. Она проигнорировала нарастающую панику. — На следующей неделе. Ты можешь выбрать, когда тебе удобно.       — А что, если ты меня отравишь? — спросила Реджина, но она улыбалась.       — Тогда я буду должна тебе миллиард оргазмов.       — Миллиард? — Реджина приподняла брови. — Это довольно смелое обещание.       — Ладно, — закатила глаза Эмма. — Давай остановимся на пяти. И если будет вкусно, и я увижу, что ты тайком берёшь добавку, тогда уже ты будешь должна мне пять.       Глаза Реджины уже сверкали, и Эмма видела, как в её голове складываются кусочки особенно коварной головоломки.       — Договорились, — сказала Реджина, протягивая правую руку. Эмма пожала её, игнорируя дрожь, пробежавшую по костям, когда пальцы Реджины сжались вокруг её собственных.       Эмма как можно быстрее убрала руку, затем подошла к кровати и села ближе к подушкам. Внезапно её стал мучить вопрос, и она попыталась свалить это на три глотка вина, которые заставили её выпалить это.       — Ты делала это с Грэмом?       Реджина моргнула.       — С Грэмом?       — Ну… обстановка, — слабо сказала Эмма, обводя рукой комнату. — Меня это натолкнуло на мысль.       Реджина помедлила, затем подошла к креслу в углу комнаты. Садясь, она сказала:       — Да. Делала.       — Ты позволяла ему доминировать над тобой?       Реджина не могла не рассмеяться. Она внимательно смотрела на лицо Эммы, когда отвечала:       — Нет, Эмма. Я доминировала над ним.       Как и следовало ожидать, щёки Эммы ярко покраснели. Она сделала большой глоток вина, прежде чем выдавить:       — О. Понятно.       — Тебя это беспокоит?       — Не… особенно, — сказала Эмма, хотя выражение шока на её лице говорило об обратном. — Просто я не ожидала, что ты скажешь такое. Но… думаю, если вспомнить, каким он был, то это действительно имеет смысл.       Она замолчала на мгновение, а затем, спустя паузу, тихо рассмеялась.       — Наверное, к лучшему, что я с ним никогда не спала, — сказала она. — Насколько я слышала, два подчинённых не очень хорошо уживаются вместе.       Реджина усмехнулась, слегка склонив голову. Глаза Эммы тут же упали на изящный изгиб её шеи, и она почувствовала, как её бёдра сами собой сжались.       Затем, к своему собственному раздражению, она услышала, как спрашивает:       — А как насчёт Робина?       Реджина вздохнула.       — Ты действительно хочешь это знать?       — …да, — неуверенно сказала Эмма.       — Мы с Робином пробовали и так, и так, но ему это было не по душе, — сказала Реджина, тщательно скрывая выражение лица. — Это случилось всего несколько раз. В остальное время всё было очень… обычно.       Эмма кивнула.       — Прости. Не стоило спрашивать.       — Всё в порядке, — сказала Реджина, поднося бокал к губам. — Ты имеешь право интересоваться такими вещами. В конце концов, мы с тобой не встречаемся.       При этих словах у неё скрутило живот. Ей показалось, что она увидела тень разочарования на лице Эммы.       — Это правда, — медленно сказала Эмма, опуская взгляд на бокал, зажатый в её собственных руках.       Реджина сглотнула, слегка подавшись вперёд.       — Кстати, об этом — мне кажется, я должна тебе кое-что сказать.       — Валяй.       — Ну, — сказала Реджина. — Когда я участвую в подобных договорённостях, я могу быть немного… собственницей.       Эмма подняла взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Если бы это было чем-то очень случайным, как у меня с Грэмом, меня бы, вероятно, не особо волновало, что ты делаешь за пределами наших встреч, — сказала Реджина, пытаясь оценить реакцию Эммы. — Но сейчас мне кажется, что у нас всё хорошо, и с каждой встречей становится только лучше. Хотела бы ты… я имею в виду, ты согласна?       Но Эмма уже кивала.       — Конечно, согласна. Именно поэтому я всегда хочу увидеть тебя снова так скоро после этого.       Реджина улыбнулась, решительно игнорируя трепет в сердце.       — В таком случае я должна быть честна и сказать, что предпочла бы, чтобы ты ни с кем не спала, пока мы занимаемся этим. Я тоже не буду. Конечно, если кто-то из нас встретит кого-то нового и захочет прекратить наши отношения, это будет совсем другое дело. Но пока я бы предпочла, чтобы в этих отношениях была некоторая степень эксклюзивности.       Эмма пыталась сдержать свою довольную улыбку, но у неё плохо получалось.       — Думаю, меня это устраивает. То есть, это хорошо. Круто. Как ты хочешь.       Реджина кивнула ей в ответ.       — Очень хорошо. Я рада, что мы согласны.       Снова наступила тишина, и прежде чем Реджина успела остановить себя или сказать себе, что выходит за их границы, она встала и прошла четыре коротких шага к тому месту, где Эмма сидела на краю кровати. Вынув бокал с вином из её пальцев, она поставила оба напитка на тумбочку, затем обернулась и увидела, что Эмма смотрит на неё снизу вверх широко раскрытыми, преданными глазами.       Обвив руками шею Эммы, Реджина забралась к ней на колени и прижалась к её губам в кусачем, собственническом поцелуе. Руки Эммы тут же схватили её за бёдра, притягивая ближе, и Реджина позволила. Это было не так, как обычно — сейчас Эмма не была её сабмиссивом. На короткий миг она была свободна делать всё, что ей заблагорассудится.       К тому же Реджина была слишком занята тем, что запускала руки в волосы Эммы и качала бёдрами вперёд, прижимаясь к её телу, чтобы заботиться о чём-либо ещё, происходящем вокруг.       Когда Реджина не шлёпнула её по рукам, Эмма позволила им скользнуть выше, пока они крепко не сжали её ягодицы. Она сжала их, притягивая Реджину вплотную к своим коленям, и легонько коснулась языком её губ. Реджина застонала, слегка извиваясь, и снова вцепилась в затылок Эммы, крепко держась за неё, как за единственный спасательный круг в шторм. Части её тела становились знакомыми, но ощущение поцелуя — чувство её коротких ногтей, впивающихся в кожу, её груди, прижатой к телу, — всё ещё заставляло Реджину слабеть.       Она чувствовала, как тает в объятиях Эммы, когда их языки сплетались, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы отстраниться, тяжело дыша, и прошептать в ухо:       — Я не люблю делиться. Запомни это.       Эмма уже кивала, с трудом сглатывая ком в горле. Дыхание Реджины на её ухе было горячим и дразнящим, и ей хотелось только одного — бросить Реджину на кровать рядом и сорвать с неё одежду.       Но она не сделала этого — она просто закрыла глаза, крепко держась за талию Реджины, и ждала того, что будет дальше. Потому что она услышала, как изменился тон её голоса, и знала, что, хотя ничего не было сказано, они начали. Баланс сил в комнате изменился вот так просто.       Часть Реджины не хотела этого. Часть её хотела медленно снять с Эммы одежду и заняться с ней любовью так, чтобы не требовались разрешения, приказы или какая-либо молчаливая сексуальная иерархия. Но это не было их договорённостью, и она это знала. Всё, что выходило за рамки уже решённого, привело бы к осложнениям, к которым ни одна из них не была готова.       К тому же, когда она мягко убрала руки из-за головы Эммы, проведя ногтями по нежной коже под её челюстью, жалобный стон, который издала Эмма, был слишком чертовски восхитительным, чтобы игнорировать.       Откинувшись назад, Реджина холодно оглядела немигающие глаза и слегка дрожащую нижнюю губу Эммы.       — Раз мы здесь, есть новое правило.       Выражение лица Эммы не изменилось, но её пальцы впились в талию Реджины чуть сильнее, когда она спросила:       — Какое?       — Мне неприятно говорить тебе это, Эмма, — сказала Реджина, большим пальцем обводя контур губ Эммы. — Но звукоизоляция в этих номерах оставляет желать лучшего.       Эмма тут же усмехнулась. Реджина сжала её подбородок, пока она не перестала.       — Само собой разумеется, я бы предпочла, чтобы Бабушка не врывалась сюда, требуя объяснить, о чём весь этот шум, — сказала она. — Так что твоя задача на сегодня, в дополнение ко всем остальным вещам, которые ты ещё не совсем освоила, — держать этот хорошенький ротик закрытым.       Эмма сглотнула.       — А что, если я не смогу молчать?       — Постарайся.       — Но что, если я не смогу? — настаивала Эмма. — Давай, Реджина. С твоими прикосновениями ты не можешь всерьёз ожидать, что я буду молчать.       Выражение лица Реджины сказало ей всё, что нужно было знать: она на самом деле не хотела, чтобы Эмма молчала. Она просто хотела посмотреть, как та будет пытаться.       — Если тебе действительно будет трудно, — сказала Реджина, убирая волосы за ухо Эммы, — То я уверена, что смогу найти несколько способов тебя утихомирить.       Щёки Эммы тут же порозовели, и Реджина наклонилась вперёд, чтобы поцеловать одну из них.       — Ты поняла правила?       Кивая, Эмма сказала:       — Я должна слушаться тебя и делать это тихо.       — Очень хорошо подытожено, — сказала Реджина. — Посмотрим, удастся ли тебе на этот раз сделать то, что тебе говорят.       Её бесячий тон заставил Эмму ещё больше хотеть доказать, что она не права. Но, как обычно, она уже знала, что потерпит неудачу.       Реджина внезапно слезла с её колен, схватила её за куртку и потащила за собой. Она шла задом наперёд, сжимая в кулаке лацкан Эммы, заманивая её обратно на другую сторону комнаты. Когда она дошла до кресла, в котором сидела мгновение назад, она остановилась. Она стянула куртку с плеч Эммы и бросила её на пол.       Жестом велев Эмме ждать на месте, Реджина сделала последний шаг назад и села, скрестив ноги.       — Обувь, — сказала она, положив руки на подлокотники.       Эмма подпрыгнула, чувствуя себя так, будто её отчитывают, затем нагнулась, чтобы расстегнуть ботинки и отбросить их в сторону. Она автоматически потянулась, чтобы снять носки, но была остановлена щелчком пальцев Реджины.       Подняв голову, она увидела, что Реджина смотрит на неё с ожиданием.       — Я разрешала тебе их снимать?       Эмма выпрямилась.       — Нет, госпожа мэр.       — Так почему ты это сделала?       — Я предположила…       — Ты всегда что-то предполагаешь, — ледяным тоном перебила её Реджина. — Это опасно. Просто делай, что тебе говорят.       Эмма глубоко вздохнула, разозлившись на себя за то, что так быстро провалилась, и кивнула. Она сказала себе быть осторожнее. Думать об этом, как об игре «Саймон говорит».       Она ждала следующей инструкции. Как она и подозревала, Реджина немедленно сказала:       — Сними носки.       Боже, ей потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза. «Саймон говорит, сними носки». Она наклонилась вперёд и сняла их, затем уронила на ковёр.       Затем она ждала. Губы Реджины дрогнули в улыбке.       — Футболку.       Эмма послушалась, наслаждаясь тем, как Реджина резко вдохнула, когда её грудь предстала перед глазами. Её лифчик был кружевным и почти прозрачным, и она подозревала, что Реджине он понравится.       Она не ошиблась: Реджина просто смотрела на неё, её холодная маска не могла скрыть тоски в глазах. Через несколько мгновений она кивнула.       — Очень красиво, — мягко сказала она, заставляя сердце Эммы подпрыгнуть. Затем Реджина слегка встряхнулась, словно заставляя себя выйти из транса, и продолжила инструкции. «Саймон говорит, сними джинсы. Лифчик. Трусики».       Эмма обнаружила, что стоит полностью обнажённой слишком быстро, как ей казалось, и поняла тогда, что в комнате холодно. Реально, блять, холодно. Чувствуя, как её кожа покрывается миллионом крошечных мурашек, она заставила себя стоять неподвижно, позволяя тёмному оценивающему взгляду Реджины скользить по каждому дюйму её покрытой мурашками кожи.       — Иди сюда, мисс Свон.       Её голос был низким и властным, и Эмме не нужно было говорить своим ногам, чтобы они двигались в его сторону. Они двинулись сами, притягиваемые к женщине, которая уже обладала над ней такой властью, что это было бы совершенно ужасающе, если бы не тот факт, что её киска уже ныла от желания, чтобы та прикоснулась к ней, и только она.       Эмма дошла до самых кончиков обутых на каблуки ног Реджины и остановилась. Она опустила взгляд, позволив ему задержаться на проблеске чёрного кружева, выглядывающего из-под шёлковой синей блузки Реджины, и затаила дыхание.       Реджина медленно развела ноги, слегка раздвинув их, просто чтобы увидеть, как грудь Эммы подпрыгнула от удивления, прежде чем снова сжать колени. Она сказала:       — Повернись.       Медленно Эмма повернулась на месте, не поднимая глаз от пола и задерживая дыхание в груди. Когда она оказалась спиной к Реджине, она ждала, прекрасно осознавая, как близко её голая задница находится от ненасытного взгляда Реджины. Она приготовилась, ожидая шлепка ладонью по коже, и была слегка разочарована, когда он не последовал.       Вместо этого Реджина протянула руку к её бёдрам и резко дернула её назад. Эмма с писком удивления рухнула на колени Реджины. Прежде чем она успела увернуться, Реджина крепко прижала её плечи к своей груди, затем обхватила её спереди и шлёпнула по внутренней стороне бёдер. Эмма поняла намёк и раздвинула ноги, положив их поверх ног Реджины.       Она глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Она дрожала, и не только от ледяной комнаты — ощущение всего тела Реджины, прижатого так плотно к ней, её пальцев, всё ещё сжимающих внутреннюю сторону её обнажённых бёдер, было ошеломляющим и почти удушающим. Она чувствовала дыхание Реджины у своего уха и бешеное биение её сердца между лопаток.       — Посмотри вверх, мисс Свон.       Эмма послушалась и с удивлением поняла, что они сидят прямо напротив зеркала на другой стороне небольшой комнаты. Оно было тщательно установлено под таким углом, что Эмма с лёгкостью могла видеть их обеих: от её собственных вытянутых пальцев ног, почти касающихся пола, до самодовольного лица Реджины, покоящегося на её правом плече.       — Не закрывай глаза, — сказала Реджина. — Не издавай ни звука. Я позволю тебе кончить сразу, если ты выполнишь эти инструкции.       На долю секунды Эмма была слегка разочарована тем, что ей позволят получить оргазм так скоро. Но она быстро поняла, насколько наивна — Реджина на самом деле не ожидала, что это произойдёт. Она слишком хорошо знала Эмму. Она знала, что та не справится.       Эмма вцепилась пальцами в подлокотники, полная решимости однажды выиграть у Реджины раунд, и наблюдала, как руки Реджины медленно скользят от её бёдер к животу и груди. Она мягко обхватила их, проводя пальцами по их изгибу, затем нашла соски Эммы и крепко сжала их. Эмма зашипела, выгибая спину от тела Реджины, но не закричала, как ей хотелось. Её глаза оставались открытыми, и она позволила себе крошечную самодовольную усмешку. Но Реджина тоже улыбалась в зеркале. Это заставило мимолётное чувство триумфа Эммы исчезнуть, как дым.       Реджина начала медленно водить кончиками указательных пальцев вокруг сосков Эммы, почти не касаясь её, словно ей было скучно. Она не меняла давление, и в зеркале её глаза не отрывались от глаз Эммы. Эмма была вынуждена смотреть в ответ. Она закусила губу, лёгкое прикосновение к груди быстро становилось невыносимым, и она заёрзала на коленях Реджины. Реджина ответила, слегка раздвинув ноги, принудительно раздвигая её ноги шире.       Реджина снова обхватила грудь Эммы, на этот раз крепче, и провела большими пальцами по соскам, которые теперь были твёрдыми и хотели, чтобы их сжимали сильнее. Эмма ахнула от прикосновения, выпячивая грудь вперёд. Она видела себя в зеркале и покраснела — вид самой себя, раскрасневшейся и уже извивающейся на коленях Реджины, был чужим и неудобным, но она не могла отвести взгляд. Она хотела выиграть.       Она смотрела, как руки Реджины обхватывают её грудь, крепко сжимая её на мгновение блаженства, прежде чем снова отпустить, а пальцы вернулись к своему медленному, мучительному кружению вокруг тёмного ореола её сосков.       Эмма застонала и, не думая, её глаза начали закрываться. Она спохватилась в последнюю секунду и снова уставилась в зеркало, где Реджина смотрела на неё с проблеском веселья на лице.       — Неплохо, — прошептала она, целуя изгиб там, где плечо Эммы переходило в шею. Эмма застонала, прижимаясь задницей к бёдрам Реджины, и боролась с желанием закричать. Почему-то это было хуже, чем когда Реджина мучила её волшебной палочкой «Хитачи» — хуже, чем когда её вообще не трогали. Ощущение пальцев Реджины, едва касающихся её чувствительной кожи, заставляло всё тело Эммы покалывать, и если бы не обещание того, что должно было случиться дальше, Эмма, возможно, оторвалась бы от кресла и сдалась.       — Ты уже думаешь о том, чтобы сдаться? — спросила Реджина, читая её мысли, как всегда. Эмма зарычала в ответ, не желая или не в силах ответить словами, и снова заёрзала на коленях Реджины. — Прекрати, — рявкнула Реджина, яростно сжимая соски Эммы.       Эмма ахнула, запрокидывая голову, и в тот же миг всё стало того стоить. Она перешла от разочарования к почти оргазму за секунду, и её дыхание перехватило от силы ощущений. Она больше не смотрела в зеркало, но её глаза были открыты, и она чувствовала изумлённый взгляд Реджины на своей щеке.       — Ты только что кончила? — спросила она, звуча скорее впечатлённо, чем раздражённо. Эмма покачала головой, её киска бешено пульсировала, пик уже угасал.       — Почти, — её голос был хриплым от шока, и тот факт, что пальцы Реджины всё ещё лежали на её сосках, не помогал. Она сглотнула. — Такого никогда не было.       — Что ж. Технически это ещё не случилось, — заметила Реджина. На лбу Эммы выступила лёгкая испарина. — Но я лично прослежу, чтобы однажды это случилось.       Вздох предвкушения, сорвавшийся с приоткрытых губ Эммы, сказал ей, что если бы она захотела, то могла бы сделать это прямо здесь и сейчас. Реджина всё ещё держала её грудь в руках, и ещё один щипок, одно сжатие, чуть-чуть болезненное, было бы достаточно, чтобы окончательно перевести её через край. Реджина замерла, затем наклонила голову и захватила мочку уха Эммы ртом, нежно зажав её между зубов.       — Но не сейчас, — прошептала она, отпуская её, и Эмма тут же откинулась на неё.       — Ты сказала, что я могу кончить сразу, если буду следовать твоим правилам.       — Да, — сказала Реджина, её пальцы снова возобновили свой путь вокруг сосков Эммы. Её пальцы на ногах поджались, когда Эмма жалобно заскулила. — И ты прекрасно следуешь им. Но мне всё же позволено немного повеселиться, не так ли?       Эмма не ответила. Руки Реджины тут же перестали двигаться. — Ответь мне, Эмма.       Всякий раз, когда голос Реджины становился таким тёмным, это делало с Эммой странные, запретные вещи. Ей отчаянно хотелось раздвинуть ноги шире, или сжать их обратно, или схватить руку Реджины и заставить её опуститься между ними. Ей хотелось повернуться и прижаться к телу Реджины, тереться своей влажной киской о ткань её юбки. Голос Реджины заставлял её думать о красных губах и белых зубах, о непристойных, блестящих глазах, и ей хотелось утонуть во всём этом.       Её пальцы ног коснулись ковра, грудь приподнялась чуть выше в воздухе, и, широко раскрыв глаза, невидяще глядя в потолок, она выдавила:       — Да, госпожа мэр. Всё, что ты захочешь, для твоего удовольствия.       Реджина услышала отчаяние в её голосе. Это было восхитительно.       Она наклонилась вперёд и прижалась губами к шее Эммы, впиваясь зубами так сильно, как осмеливалась, а её язык кружил по слегка влажной коже. Эмма зажала рот ладонью, чтобы не закричать, сильнее прижимаясь к прикосновению Реджины. Отвлечённая вибрацией удовольствия, пробегающей по коже, она не заметила, как руки Реджины оторвались от её груди и поползли вниз.       Отведя рот, Реджина прошептала:       — Снова посмотри вверх, пожалуйста, мисс Свон.       Эмма послушалась, заставляя голову повернуться вперёд и фиксируя слегка затуманенный взгляд на зеркале перед собой. На её горле было тёмно-фиолетовое пятно, а волосы прилипли к влажному лбу. Но она не могла долго сосредотачиваться на этом — не тогда, когда в поле зрения медленно появлялись руки Реджины, лежащие на внутренней стороне её бёдер. Её большие пальцы были в миллиметре от её киски, и Эмма жалобно заскулила, глядя в отражение на то, как мышцы её живота сжимаются от шока и почти болезненного самообладания. Ей хотелось податься вперёд, заставить пальцы Реджины коснуться её там, где они были нужны, но она не сделала этого. Она всё ещё могла выиграть. Она отчаянно хотела этого.       Закусив язык, Эмма заставила себя сидеть совершенно неподвижно, её костяшки побелели на грубой ткани подлокотников.       — Сегодня ты демонстрируешь силу воли, — заметила Реджина, убирая одну руку с бедра Эммы и отводя влажные волосы от её лица. — Я впечатлена.       — Спасибо, госпожа мэр, — сказала Эмма сквозь стиснутые зубы.       — Я вижу, насколько ты мокрая, знаешь ли.       Эмма автоматически взглянула вниз. И действительно, она увидела блеск собственного возбуждения на коже. Она отвела взгляд, дрожа от извращённой смеси желания и смущения, и рука на её щеке тут же переместилась к подбородку. Реджина сжала его и повернула голову обратно, заставляя Эмму снова посмотреть в зеркало.       — Не отворачивайся, — сказала она, и на этот раз это не было приказом. Её голос был мягким. Эмма сглотнула, встретившись взглядом с Реджиной в отражении. — Ты выглядишь так красиво.       Эмма открыла рот, затем медленно закрыла. К её удивлению, Реджина улыбнулась.       — Ты можешь сказать это, — сказала она, поглаживая большим пальцем челюсть Эммы. — Я не накажу тебя.       Она видела, как глаза Эммы на мгновение опустились, взглянув на её раздвинутые ноги, прежде чем снова отвести их.       — Я не думаю, что это так.       — Хм, — сказала Реджина, снова целуя плечо Эммы. — Что ж. Это обидно — интересно, есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы переубедить тебя?       Эмма снова открыла и тут же закрыла рот. Она покачала головой.       — Нет? — спросила Реджина. Без предупреждения её правая рука проползла последние несколько дюймов и легла поверх влажной киски Эммы. Эмма ахнула, автоматически выгибая спину, и опустила взгляд, чтобы без раздумий уставиться на пальцы Реджины. Реджина усмехнулась. — А теперь?       Эмма рассмеялась — она не могла сдержаться.       — Ты не можешь обманом заставить меня смотреть на себя.       — Никаких уловок не требуется, мисс Свон, — сказала Реджина, излучая самодовольство. — Я просто знаю, чего ты хочешь.       Эмма сглотнула, всё ещё глядя на пальцы Реджины так, будто если она будет смотреть достаточно пристально, то сможет заставить их двигаться.       — И чего же я хочу?       Реджина наклонилась вперёд, прижимаясь губами к уху Эммы, и прошептала:       — Ты хочешь кончить на эти пальцы. И ты хочешь сделать это с закрытыми глазами, просто чтобы потом тебя за это наказали.       Мгновенный румянец на щеках Эммы говорил о том, насколько она была права. Эмма толкнулась бёдрами вперёд, навстречу пальцам Реджины, отчаянно желая почувствовать хоть какое-то трение о свою киску, но, как обычно, Реджина была на шаг впереди. Её рука идеально следовала за движением Эммы, хватка была ослаблена, всего на миллиметр дальше, и разочарование только усилило пульсацию в клиторе.       — Однако, — продолжила Реджина, её губы всё ещё касались уха Эммы. — Сейчас речь не о том, чего хочешь ты, не так ли, мисс Свон?       Эмма тут же покачала головой.       — Нет, госпожа мэр.       — О чём же?       — О том, чего хочешь ты.       — И ещё о чём?       — И о том, чтобы доставить тебе удовольствие.       — Хорошая девочка, — сказала Реджина, целуя её в щёку. — И хочешь узнать, чего хочу я?       Эмма кивнула, затаив дыхание.       — Я хочу, чтобы ты видела, как кончаешь, — прошептала Реджина, влюбляясь в то, как блестят глаза Эммы. — Я хочу, чтобы ты видела, как ты красива, когда полностью теряешься в этом. Я хочу, чтобы ты увидела то, что вижу я. Если ты сможешь сделать это для меня, я награжу тебя после.       Эмма выглядела обеспокоенной, когда заставила себя сказать:       — Я не… я не уверена, что смогу кончить, глядя на себя.       Реджина просто улыбнулась.       — Как насчёт того, чтобы позволить мне позаботиться об этом?       Прежде чем Эмма успела отказаться, пальцы Реджины скользнули по её клитору, посылая по телу интенсивную дрожь. Эмма застонала, снова извиваясь бёдрами, и кивнула.       — Хорошо.       — Хорошо, — сказала Реджина, её левая рука вернулась на место чуть ниже груди Эммы. — Не закрывай глаза, если только ты не моргаешь. Я хочу, чтобы ты видела всё это.       Эмма нервно кивнула.       — Хорошо.       Реджина заколебалась. Часть её хотела спросить, почему Эмма находит мысль о том, чтобы видеть себя во время прикосновений, настолько пугающей, — но это был вопрос на другой день. Сейчас нужно было доказать ей, почему это совсем не страшно.       Расслабив запястье, Реджина провела кончиками пальцев по щели Эммы, намеренно делая прикосновения лёгкими. В тот же миг она почувствовала, как ноги Эммы задрожали, а бёдра качнулись назад. Реджина прижала другую руку к животу Эммы, удерживая её на месте, и позволила пальцам продолжать свою неторопливую работу. Они почти не касались влажной кожи Эммы, но даже лёгкое прикосновение было электрическим, и Эмма уже стонала, уставившись в зеркало на то, что происходило между её ног. Её щёки были тёмно-розовыми с пятнами, и, возможно, это было от смущения, а может, и нет. Это не имело значения. Её глаза смотрели именно туда, куда Реджина и надеялась, и если она всё ещё чувствовала себя неловко сейчас, то к тому времени, как Реджина закончит с ней, она точно не будет.       Крепче сжав талию Эммы, Реджина медленно, намеренно провела правой рукой вверх по её киске, убедившись, что её пальцы раздвигают её по мере того, как они надавливают. Эмма вздрогнула, пытаясь толкнуться вперёд навстречу прикосновению. Пальцы Реджины раздвинули её шире, и Эмма увидела себя, полностью обнажённой, невообразимо голой, и ей захотелось отвести взгляд. Ей хотелось снова сжать ноги — она знала, что Реджина будет разочарована, если она это сделает, но не накажет её. Не за это.       Но любопытство царапало где-то на задворках сознания, и она заставила себя продолжать смотреть, как пальцы Реджины раздвигают её. Зеркало было далеко, и она не видела мелких деталей, но она поняла со стоном, который, возможно, был стоном удовольствия, что видит, как влага блестит на ней. Она снова заёрзала на коленях Реджины, не уверенная, пытается ли она отодвинуться или, наоборот, поощряет её продолжать. К счастью для неё, Реджине, казалось, было всё равно. Она просто продолжала свои медленные, почти методичные ласки, её глаза в зеркале были тёмными и вопрошающими. Как бы ни было неудобно Эмме пять минут назад, именно Реджина сейчас чувствовала её влажное возбуждение на своей киске. Тот факт, что Эмма всё ещё не просила её остановиться, давал ей всё необходимое воодушевление, чтобы продолжать.       Проведя пальцами вверх, они наконец остановились на её клиторе. Эмма издала низкий стон благодарности, её глаза почти закрылись, когда Реджина начала кружить вокруг него, так же медленно и кропотливо, как она делала всё этим вечером. У неё было всё время мира, и её, похоже, не беспокоило, что Эмма начала потеть от предвкушения. Совсем наоборот — Реджина наклонила голову вперёд и нежно укусила плечо Эммы, пробуя на вкус солёную нервозность, и вздохнула.       — Я могла бы смотреть на тебя целый день, знаешь, — прошептала она, и бёдра Эммы снова толкнулись вперёд. Она не ответила, потому что не могла — дышать уже становилось трудно, и когда пальцы Реджины снова описали ещё один изящный круг вокруг её пульсирующего клитора, она с удивлением поняла, что в конечностях начало нарастать свободное покалывание.       Реджина усмехнулась своему отражению, и её прикосновение стало чуть более настойчивым. Эмма смотрела не мигая, её взгляд был прикован к самому интимному и пугающему зрелищу, которое она когда-либо видела. Никто никогда не прикасался к ней так. Никто никогда не хотел.       Как только эта мысль проскользнула в её сознание, Эмма не смогла удержаться: она повернула голову и впилась в рот Реджины, ошеломив её горячим, яростным поцелуем, полным отчаяния, благодарности и удовольствия. Пальцы Реджины замерли на долю секунды, когда она отреагировала на ощущение губ Эммы, движущихся по её собственным. Её глаза закрылись, но Реджина позволила ей это. Она могла позволить ей это.       К тому же, как только Реджина ввела в неё один палец, они тут же открылись снова.       Повернувшись обратно к зеркалу, Эмма смотрела, как Реджина начинает медленно двигать этим пальцем внутри неё, её большой палец покоился на клиторе. Этого было недостаточно — даже близко. Эмма хотела, чтобы её наполнили и трахали до бесчувствия, и хотела, чтобы руки Реджины были на её горле, груди и запястьях, пока она это делает. Но Реджина была намерена сегодня никуда не торопиться, и не потому, что хотела усложнить ей жизнь. Она поняла с дрожью, что это потому, что она хотела облегчить её.       Потому что теперь глаза Эммы не могли бы оторваться от отражения её собственной киски, даже если бы комната загорелась. Она с жадностью смотрела, как один палец Реджины стал двумя, и как они медленно скользили в неё, а затем выходили, покрытые блестящей влагой. Эмма жалобно заскулила, комната больше не была холодной, она горела жаром, и она извивалась на коленях Реджины, отчаянно пытаясь добиться большего контакта. Реджина промурлыкала у её плеча, снова неторопливо проводя большим пальцем по клитору Эммы, и наслаждалась разочарованным стоном, который сорвался с губ Эммы.       — Тшш, — прошептала Реджина у её шеи. — Помни, что я говорила тебе о звукоизоляции.       Эмма выдавила смешок, слишком потерянная в себе, чтобы заботиться о том, кто может их услышать, и подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Реджиной в зеркале. Когда она это сделала, она увидела своё собственное лицо: она выглядела дикой, волосы спутаны вокруг плеч, губы слегка приоткрыты, когда она выдыхала свои бесполезные, безмолвные мольбы. На щеках появился новый румянец, а под ним грудь вздымалась вверх и вниз, когда она отчаянно пыталась отдышаться.       Реджина проследила за её взглядом и ответила, подняв левую руку, чтобы обхватить грудь Эммы, проводя кончиками пальцев по её изгибу, прежде чем сжать сосок между большим и указательным пальцами. Эмма застонала немного громче, её бёдра качнулись вперёд, и не думая, её глаза закрылись.       Реджина заметила это сразу и знала, что должна сделать. Она достаточно чётко изложила правила. Но на долю секунды она могла смотреть на Эмму в зеркале, не опасаясь, что та смотрит на неё в ответ, и зрелище было настолько умопомрачительно красивым, что ей вдруг перестало хотеться её наказывать. К этому они могли прийти позже. Сейчас главное было в том, получает ли она удовольствие — и, с удовлетворённым трепетом, Реджина поняла, что определённо получает.       — Глаза, мисс Свон, — прошептала она, и веки Эммы тут же распахнулись, полные нервозности и извинения. Но когда пальцы Реджины не перестали двигаться — более того, они, казалось, наконец ускорились, — Эмма позволила себе снова расслабиться, прижимаясь спиной к телу Реджины, и, вопреки всему, раздвинула ноги ещё шире. Ощущение большого пальца Реджины, собственнически прижатого к её клитору, было мучительным, и она любила это. Она впитывала в себя это зрелище, дрожа каждой мышцей, наблюдая, как позволяет себе быть трахаемой пальцами, которые знали её тело лучше, чем она сама.       Эти пальцы начали двигаться быстрее, входя в неё более целенаправленно. Другая рука Реджины осталась на груди Эммы, нежно перекатывая её под ладонью, и взрыв ощущений со всех сторон тела начал заставлять конечности Эммы слабеть. Перед глазами вспыхивали белые искры, и она чувствовала, как в животе закручивается знакомый жар.       — Реджина, — выдохнула она, раздвинув ноги как можно шире, а бёдра непристойно тёрлись о пальцы Реджины. — Госпожа мэр. Можно мне, пожалуйста…?       — Пока ты не закрываешь глаза, — прошептала Реджина, звуча слегка запыхавшейся, — Ты можешь кончать сколько угодно.       Эмма жалобно заскулила, её рука потянулась вверх, чтобы вцепиться в затылок Реджины, пока она неслась по волне удовольствия всё ближе и ближе к вершине. Она слышала влажные, хлюпающие звуки, доносящиеся из её киски, и, более того, она видела их. Пальцы Реджины были мокрыми, когда они вонзались в неё, а на внутренней стороне её бёдер блестела влага. Она видела блеск пота на своей груди и отчаянный блеск в глазах, и в ту долю секунды, когда она поняла, что Реджина была права насчёт этого, насчёт абсолютно всего этого, она кончила с низким, хриплым стоном, который грозился лишить её дыхания.       Левая рука Реджины тут же взлетела вверх, зажимая ей рот, но это мало помогло заглушить звук. Особенно когда её правая рука всё ещё яростно вонзалась в её киску, а влага Эммы стекала по её ладони к запястью. Эмма яростно извивалась на её коленях, её рот был широко открыт, а ноги напряжены так, что казалось, вот-вот сломаются. Но она не закрывала глаз. Она видела каждую последнюю секунду этого, как она трахает пальцы Реджины, пока от них не осталось ничего, что можно было бы взять.       Она откинулась на грудь Реджины, наконец закрыв глаза, и попыталась отдышаться. Она смутно почувствовала, как чьи-то губы прижались к её виску.       — Как тебе?       Эмма попыталась ответить, но слова были за гранью. Её лицо было рядом с лицом Реджины, и запах её волос, её духов, её кожи был пьянящим.       Когда её вопрос остался без ответа, Реджина тихо рассмеялась, коснувшись кончиком носа уха Эммы.       — Ты отлично справилась.       — Правда? — рассмеялась Эмма, всё ещё не открывая глаз. Руки Реджины обвивали её талию, и это было странно успокаивающе. — Я нарушила почти все твои правила.       — Нарушила, — согласилась Реджина. — Но это была особая ситуация. К тому же у меня будет достаточно времени, чтобы наказать тебя позже.       Эмма фыркнула.       — Дай мне минуту подготовиться к этому.       — Ты можешь взять столько времени, сколько тебе нужно.       — Хочешь, чтобы я встала? — спросила Эмма, хотя не сделала ни малейшего движения. — Я тяжёлая?       — Вовсе нет, — сказала Реджина, автоматически сжимая руки вокруг талии Эммы. — Никуда не уходи.       Она снова свела ноги вместе, и ощущение ног Эммы, касающихся её лодыжек, внезапно послало по ней волну грусти. Словно она тосковала по чему-то, что ещё не случилось.       — Можно тебя кое о чём спросить?       — Конечно, — ответила Эмма, её голос был сонным и медленным.       Реджина сглотнула.       — Ты считаешь себя красивой?       Она почувствовала, как Эмма напряглась, и почему-то поняла, что её глаза снова открылись.       — Откуда такой вопрос?       — Ты знаешь откуда, — сказала Реджина.       Эмма вздохнула.       — Нам не нужно говорить об этом.       — Я знаю, что не нужно, — сказала Реджина, ослабляя хватку на случай, если Эмма захочет встать. — Но я хочу. Когда я сказала тебе, что мы будем делать, ты выглядела так, будто у тебя вот-вот случится паническая атака.       — Ты немного преувеличиваешь, — усмехнулась Эмма. — Мне было просто немного неудобно, потому что я никогда раньше этого не делала. Но я сделала, не так ли? И это было хорошо.       — Хорошо? — спросила Реджина. Эмма слышала иронию в её голосе.       — Ладно, — сказала она, закатывая глаза. — Очень хорошо. Отлично. Это было потрясающе. Ты была права.       — Тебе следовало бы знать, что я всегда права, — рассмеялась Реджина, прижимаясь щекой к виску Эммы. — Я просто хочу, чтобы ты объяснила мне, почему это было такой ужасной идеей для тебя.       — Я не знаю, Реджина, — сказала Эмма, слегка извиваясь. — Просто это было странно. Я не смотрю на себя в зеркало и не думаю «Ох, черт, да ты горяча», как, я полагаю, делаешь ты.       — И почему, по-твоему, я должна так делать?       — Потому что посмотри на себя, — сказала Эмма, поворачивая голову, чтобы сделать именно это. — Если бы я выглядела как ты, я бы, черт возьми, так и делала.       Гордый румянец разлился по щекам Реджины. Она спросила:       — А что ты думаешь, когда смотришь на себя?       Эмма снова посмотрела в зеркало, пожимая плечами.       — Я не знаю. Ничего особенного. Просто… «О, опять я», наверное.       Реджина присоединилась к ней в созерцании зеркала.       — А теперь?       Эмма видела обеспокоенные глаза Реджины, смотрящие через её плечо, и улыбнулась.       — Примерно то же самое. Рим строился не один день.       Реджина была вынуждена признать, что в этом есть доля истины.       — Ладно. Но я делаю это своей личной миссией — изменить твоё мнение на этот счёт.       — Реджина, с первого дня нашего знакомства ты говорила мне, что у меня слишком высокое мнение о себе. Я не думаю, что то, что ты заставишь меня чувствовать себя красивой, пойдёт тебе на пользу.       — Возможно, нет, — признала Реджина. — Но это пойдёт на пользу тебе.       Сердце Эммы забилось быстрее, когда весь вес этих слов обрушился на неё.       — Осторожнее, — сказала Эмма. — Ты почти звучишь так, будто тебе не всё равно.       Проблеск того, что выглядело как разочарование, промелькнул на лице Реджины, прежде чем она улыбнулась ей в ответ.       — Ты абсолютно права — мы не можем этого допустить.       Эмма почувствовала, как Реджина начала двигаться под ней, и наконец встала с её колен.       — Прости. Ты должна была сказать мне подвинуться.       — Ты не была тяжёлой, — сказала Реджина. — Я просто нетерпелива.       Пальцы Эммы дрогнули на бёдрах. Она заколебалась, прежде чем спросить:       — …нетерпелива к чему?       И вдруг это снова появилось: тот тёмный, расчётливый взгляд, который Эмма уже успела узнать и полюбить за последние пару недель. Реджина изогнула одну бровь и сказала своим самым шёлковым голосом:       — Нетерпелива снова трахнуть тебя.       Эмма нервно рассмеялась и сказала:       — С тех пор прошло всего две минуты.       Реджина не присоединилась к её смеху.       — И этого более чем достаточно.       Эмма сразу замолчала, и то возбуждённое, слегка тревожное чувство, от которого её живот поднимался на три дюйма выше обычного, снова накрыло её. Не в силах говорить, она ограничилась кивком.       — Тебе нужно больше времени, чтобы подготовиться? — спросила её Реджина, приподняв подбородок. Эмма немедленно покачала головой.       — Нет. Я думаю, нет.       — Я не хочу, чтобы ты «думала», — я хочу, чтобы ты была уверена, — холодно сказала Реджина. — Иди возьми своё вино. И моё тоже.       Внезапно осознав, что она полностью обнажена, а Реджина, как обычно, полностью одета, Эмма послушалась. Она чувствовала на себе взгляд тёмных глаз, бесстыдно смотрящих на её задницу, пока она шла к тумбочке. Решив, что может устроить Реджине небольшое шоу, она намеренно преувеличила покачивание бёдер. Ей показалось, что сзади донёсся вздох.       Эмма вернулась к Реджине с бокалом в каждой руке. Она протянула тот, на ободке которого был отпечаток тёмно-красной помады.       Реджина не взглянула на неё, когда взяла его. Она не сказала спасибо.       В тот же миг Эмма почувствовала, как в животе закипает смесь нервов, возбуждения и едва сдерживаемой тоски. Опустив взгляд, она сделала пробный глоток.       — Встань на колени.       Приказ прозвучал внезапно и твёрдо, и Эмма почувствовала, как колеблется, прежде чем подчиниться. Она опустилась на ковёр как можно более грациозно, встав на колени рядом с ногами Реджины, и ждала. Она подпрыгнула, когда Реджина, всё ещё глядя вдаль, словно смотрела невидимый телевизор, протянула свободную руку и запустила её в волосы Эммы.       Эмма вздохнула, отчаянно желая прижаться к прикосновению Реджины, но, наученная прошлым опытом, знала, что Реджина снова отдёрнет руку, если она это сделает. Поэтому она сидела совершенно неподвижно, сжимая бокал с вином у бёдер, и пыталась не растаять от ощущения пальцев Реджины, перебирающих и гладящих её кудри.       — Я чувствую, как ты дрожишь, — заметила Реджина, наконец опуская взгляд на неё.       — Я нервничаю, — призналась Эмма.       — Почему? — спросила Реджина, как она и знала, что спросит. — Разве ты не хочешь этого?       — Хочу, — выпалила Эмма. — Очень сильно.       — Тогда почему ты дрожишь?       — Потому что ты заставляешь меня нервничать, — сказала Эмма. В её голосе послышался надрыв. — Ты пугаешь меня.       — Что ж. Я стараюсь, — сказала Реджина, вынимая руку из-под волос Эммы и вместо этого приподнимая её за подбородок. Слегка приподняв её лицо, она добавила: — Тебе нравится, когда я тебя пугаю?       Эмма кивнула без колебаний.       — Да.       — Почему?       — Я… я не знаю, — заикаясь, сказала Эмма. — Мне нравится не знать, что ты собираешься со мной сделать.       По-видимому, это был правильный ответ, потому что Реджина бросила на неё такую самодовольную и электризующую усмешку, что у Эммы поджались пальцы ног.       — Я рада, — прошептала Реджина, поглаживая большим пальцем челюсть Эммы. После паузы она добавила: — Похоже, у нас действительно хорошая договорённость.       — Да, — сказала Эмма, и её чрезмерно восторженный кивок не содержал иронии.       — И ты очень хорошо учишься делать то, что тебе говорят.       — Спасибо, — прошептала Эмма.       — Интересно, как далеко мы сможем зайти сегодня.       Эмма хотела пошутить о том, как далеко они уже зашли перед зеркалом, но что-то остановило её. Когда Реджина говорила с ней так, смотрела на неё так, сидела прямо, покоряя весь мир, у Эммы было такое чувство, будто что-то тугое обхватило её горло, мешая сказать что-либо, что могло бы не соответствовать моменту. Её обычное неловкое, неуместное чувство юмора здесь не работало, и она часто задавалась вопросом, должно ли это её беспокоить. Но не беспокоило — почему-то это заставляло её чувствовать себя в большей безопасности.       Сглотнув, Эмма сказала:       — Я тоже хотела бы это узнать.       — Очень хорошо, — сказала Реджина, и она замолчала на мгновение, всё ещё держа лицо Эммы приподнятым к себе, прежде чем заговорить снова. — Какие у тебя стоп-слова, Эмма?       — Красный, оранжевый и зелёный, — без паузы ответила Эмма.       — И где мы сейчас?       — Зелёный, — твёрдо сказала Эмма, вцепившись взглядом в лицо Реджины. Преданность в этом взгляде была слегка ошеломляющей, но Реджина не могла сказать, что она ей мешала. Наоборот, это только заставляло её хотеть Эмму ещё больше.       — Хорошо, — ровно сказала Реджина, отпуская её подбородок. — Тогда ложись на кровать и перестань тратить моё время.       Эмму не нужно было просить дважды. Оставив бокал с вином на полу, она начала вскарабкиваться на ноги. В тот же миг два пальца щёлкнули, заставляя её остановиться.       — Когда я разрешала тебе встать? — спросила Реджина.       Эмма замялась, слегка покачиваясь на одном колене, и ответила:       — Ты только что сказала мне…       — Лечь на кровать, — рявкнула Реджина, и выражение её лица было холодным. — Это была моя инструкция. Я не говорила ничего о том, чтобы вставать на ноги.       Часть Эммы отчаянно хотела рассмеяться, хотя она не могла объяснить почему. Она снова опустилась на колени и неловко развернулась, стараясь не опрокинуть брошенный бокал. Когда она начала ползти к кровати, она почувствовала, как внутри неё закипает унижение, как горячая вода.       И всё же её смущение проявлялось необычным образом. Она чувствовала, как её щёки начинают гореть, но между ног зарождалось другое тепло, которого она не ожидала. Она закусила губу и продолжала двигаться, прекрасно осознавая взгляд Реджины на своём обнажённом теле, и старалась держать голову опущенной.       Путь был не более семи футов, но когда Эмма добралась до изножья кровати, она была уверена, что чувствует, как её собственная влага стекает по бедру.       Наконец встав на ноги, она запрыгнула на кровать и устроилась в самом центре, лицом к изголовью. Её колени начинали болеть, но она не собиралась жаловаться. Особенно когда слышала, как Реджина поднимается на ноги, а из её носа вырывается лёгкий смешок.       — Тебя хорошо натренировали, — заметила она, отпивая вино. Она имела в виду безупречную позу Эммы, стоящей на коленях в центре матраса; аккуратно сложенные на бёдрах руки; слегка опущенные зелёные глаза. Эмма едва двигалась от страха снова разочаровать Реджину, и когда Реджина медленно обходила кровать, она видела, как мышцы её спины напрягаются от усилия оставаться неподвижной.       — Тебе неудобно?       Эмма облизала губы.       — Немного.       — Не причиняй себе боль, — сказала Реджина, и её голос стал немного мягче. — Можешь лечь, если хочешь.       Она увидела колебание в профиле Эммы.       — Я… могу?       — Конечно, — сказала Реджина, ставя свой бокал на ближайший столик. — Устройся поудобнее.       Её голос был слишком небрежным, и Эмма сразу это поняла. Тем не менее, её колени и спина начинали ныть, и ей дали указание. Мысль о том, чтобы отказаться, заставила её ладони вспотеть.       Она медленно опустилась на кровать и перевернулась, устраивая голову на подушках. Положив руки на живот и скрестив лодыжки, она приподняла голову, чтобы посмотреть, что делает Реджина. Та открыла верхний ящик комода и рылась внутри. То, что Эмма не могла видеть, что там было, было одинаково ужасающим и отчаянно возбуждающим.       Сжав бёдра, она смотрела, как Реджина закрывает ящик и начинает идти к кровати. Её руки были пусты.       — Лучше? — спросила она, садясь на край матраса. Опять же, нейтральность в её голосе сбивала с толку. Эмма кивнула, барабаня пальцами по животу.       — Да. Спасибо.       — Какой у нас цвет?       — Зелёный, — сказала Эмма прежде, чем Реджина закончила вопрос. Губы Реджины изогнулись в усмешке.       — Ты нетерпелива, чтобы кончить снова? — спросила она, склонив голову. Её левая рука легла на ногу Эммы, чуть выше колена.       — Не столько кончить снова, госпожа мэр, — сказала Эмма слегка сдавленным голосом. — Мне просто нравится, когда ты прикасаешься ко мне.       — Я прикасаюсь к тебе сейчас, — заметила Реджина.       — Да, это так.       — Значит ли это, что на сегодня мы закончили?       Эмма рассмеялась.       — Я так не думаю, госпожа мэр. Если только ты сама этого не захочешь.       Гордая улыбка на лице Реджины стоила часов пыток.       — О, очень хорошо, мисс Свон.       — Спасибо.       — Ты не ответила на мой вопрос, — сказала Реджина, и её рука подвинулась на полдюйма выше. Эмма не могла сказать, было ли это намеренно. — Ты всё ещё хочешь кончить снова?       Эмма уже кивала.       — Да, хочу. Очень сильно.       — Ты только что кончила пять минут назад, — задумчиво сказала Реджина. — Ты становишься жадной?       — Да, — призналась Эмма, облизывая губы. Ощущение прохладных пальцев Реджины на её бедре заставляло её киску снова пульсировать. — Прости. Я не могу с собой поделать.       — Ты мокрая, Эмма?       — Да.       — Откуда ты знаешь? Я не просила тебя трогать себя.       — Я… я просто чувствую это.       — Поэтому ты сжимаешь ноги?       Эмма покраснела.       — Да.       — Ты думала, я не замечу?       — Я… — голова Эммы начинала кружиться, и с каждой пульсацией растерянности она чувствовала, как пальцы Реджины поднимаются всё выше. — Я не поняла, что это запрещено.       — О, нет, — сказала Реджина, её взгляд медленно, жадно опустился туда, где киска Эммы была скрыта её сжатыми бёдрами. — Но я всё равно хотела бы, чтобы ты перестала. Раздвинь ноги.       Эмма послушалась, удивлённая тем, как сильно дрожат её ноги. Когда она изменила положение, она почувствовала, как хватка Реджины на её бедре стала крепче, помогая раздвинуть ноги шире.       — Стоп, — скомандовала она, когда сочла расстояние достаточным. — Держи их так. Не двигай ни на йоту.       Наивная часть Эммы подумала, что это значит, что Реджина сейчас снова её трахнет — просто так. Но она ошиблась, как всё чаще стала ошибаться в последнее время.       Вместо этого Реджина встала с кровати и расстегнула юбку. Она упала на пол слишком быстро, и Эмма чуть не попросила её замедлиться, или даже остановиться совсем. Но затем пальцы Реджины снова поднялись, и когда она начала расстёгивать свою шёлковую синюю блузку, её движения стали гораздо более неторопливыми.       — Ты узнаёшь эту блузку, мисс Свон?       Эмма в тот момент едва могла узнать собственную мать, но всё же смогла кивнуть.       — Она похожа на ту, что Генри дал мне поносить.       — Она похожа, — промурлыкала Реджина, расстёгивая следующую пуговицу. Ещё один дюйм её чёрного кружевного лифчика предстал перед глазами, и Эмме пришлось заставить себя не сжимать ноги обратно. — Эта блузка всегда была мне довольно дорога. Но когда Генри отдал её тебе, моя привязанность к ней несколько возросла. Не могу представить почему.       Её взгляд упал на обнажённую грудь Эммы, когда она говорила.       — Но поскольку я не могла попросить её обратно, мне пришлось пойти и купить новую.       Она расстегнула последнюю пуговицу, и блузка распахнулась, открывая напряжённые мышцы живота и налившиеся груди. Эмма втянула воздух, поджимая пальцы ног.       — Я не могла снова надеть её, — сказала Реджина, снимая блузку с плеч. — Пока ты была рядом. Но я держала её у себя в спальне, для… особых случаев.       Всё ещё держа её между двумя пальцами, Реджина снова забралась на кровать и оседлала бёдра Эммы. Она наклонилась вперёд и накинула мягкую ткань на грудь Эммы.       — Однажды, — тихо сказала она, глядя на шёлк, мерцающий на коже Эммы, — Я лежала в постели часами, просто в этой блузке, и представляла, каково было бы трахать тебя в ней.       На этот раз стон Эммы был менее сдерживаемым, и Реджина проигнорировала его.       — Я заставила себя кончить, просто прикасаясь к соскам через ткань, — добавила она. Говоря это, она нежно положила руки поверх блузки, на грудь Эммы. — Ты удивишься, как приятна эта ткань на ощупь, Эмма.       Эмме не нужно было удивляться — она чувствовала это прямо сейчас. Когда шёлк коснулся её затвердевших сосков, она почувствовала, как пальцы Реджины медленно двигаются через ткань, пощипывая и сжимая её, но никогда не надавливая достаточно сильно, чтобы вырвать стон. Тем не менее, тело Эммы выгнулось вверх, а глаза закрылись. Вес тела Реджины находился всего в паре дюймов от её киски, и она автоматически сжала ноги, надеясь, что дополнительное давление приблизит её к пику.       В тот же миг Реджина сильнее сжала её соски, сверкнув на неё взглядом.       — Раздвинь свои грёбаные ноги, — рявкнула она. Эмма немедленно подчинилась и была слегка разочарована, когда давление на соски прекратилось.       Реджина медленно продолжила свои ласки, расправляя шёлк на груди Эммы и проводя кончиками пальцев по едва заметным пикам под ним. Глаза Эммы снова закрылись, и она почувствовала, как по телу начинает распространяться лёгкая дрожь.       — У тебя всё ещё есть моя блузка, Эмма? — спросила Реджина. Эмма кивнула, не открывая глаз. Она чувствовала, как ногти Реджины царапают ткань, и это острое, щекочущее ощущение было единственным, на чём она хотела сосредоточиться.       — Где она?       — Она в моём шкафу, — запинаясь, сказала Эмма, слегка приподнимая бёдра, но на этот раз помня о том, чтобы держать ноги раздвинутыми.       — Ты когда-нибудь надеваешь её?       Наступила пауза, прежде чем Эмма призналась:       — Она не совсем в моём стиле. Но…       Её щёки порозовели, и хотя её глаза всё ещё были закрыты, Реджина чувствовала проблеск смущения, таящийся за сомкнутыми веками.       — Но?       Эмма сглотнула.       — Но я иногда… доставала её. Чтобы посмотреть на неё.       Это было, возможно, одно из самых умилительных признаний, которые Реджина когда-либо слышала. Она была рада, что глаза Эммы всё ещё были крепко зажмурены, так что она не могла видеть её мягкую улыбку.       — Понятно, — вот что она сказала вслух, голосом таким же холодным, как всегда. Её пальцы продолжали нежно поглаживать грудь Эммы, пока она спрашивала: — И о чём же ты думала, когда смотрела на неё?       Эмма тогда открыла глаза.       — Я думала о том, как ты носила её. Как она касалась наших тел. Это была странная мысль в то время.       Реджина взглянула на блузку, которая сейчас извивалась под её пальцами.       — Страннее, чем это?       Эмма улыбнулась ей в ответ.       — Это многое, госпожа мэр, но это не странно.       Это было настолько неожиданное и милое заявление, что Реджина наклонилась вперёд, прижимаясь губами к её губам. Тело Эммы слегка приподнялось ей навстречу, и блузка соскользнула между ними. Реджина скользнула рукой в волосы Эммы, чтобы нежно обхватить её затылок, целуя медленно, а сердце колотилось где-то в груди.       Когда они отстранились, она прошептала:       — Я бы хотела увидеть тебя в этой блузке и больше ни в чём.       Она увидела, как горло Эммы сжалось, когда та сглотнула.       — Хотела бы?       — Абсолютно, — сказала Реджина, касаясь кончиком носа носа Эммы. — Но не сейчас. У меня другие планы на тебя.       Бешеная волна возбуждения охватила тело Эммы, и её пальцы впились в бёдра Реджины.       — Что это за планы, госпожа мэр?       Реджина всё ещё нависала над ней, кончики её тёмных волос щекотали лоб и щёки Эммы. Её глаза сверкнули порочной улыбкой в ответ на вопрос Эммы.       — Во-первых, — сказала она, снова кладя обе руки на грудь Эммы, — За последние пять минут ты стала слишком разговорчивой. Это нужно прекратить.       Рот Эммы тут же захлопнулся. Странно, но её совершенно не волновало, что под «разговорчивой» Реджина подразумевает просто ответы Эммы, которые были длиннее, чем «да» или «нет» — если Реджина сказала ей замолчать, она замолчит. Без вопросов.       — Во-вторых, — сказала Реджина, перекатывая соски Эммы между большими и указательными пальцами, — Я не могу не заметить, что твои ноги снова сжаты.       Было довольно приятно видеть, как лицо Эммы бледнеет от осознания, что она права. Сзади она почувствовала, как ноги Эммы снова раздвигаются.       — Прости, — прошептала Эмма. — Я не заметила.       — Замолчи, — был резкий ответ Реджины. — Я без проблем снова зажму тебе рот, если тебе так трудно держать его закрытым. Я здесь, чтобы трахать тебя, а не болтать.       Всё тело Эммы гудело от желания к тому времени, как Реджина закончила её унижать, и она изо всех сил старалась не застонать вслух. Она бешено закивала, давая Реджине понять, что поняла.       — Хорошо, — сказала Реджина, и внезапно она снова наклонилась вперёд, её руки всё ещё играли с грудью Эммы, пока её рот искал её губы. Её поцелуи стали более голодными, и они говорили Эмме, что они закончили возиться — правила вернулись на место, и наказания за их нарушение будут суровыми. Это осознание было ошеломляющим как своей пугающей, так и эротической природой, и Эмма ахнула, когда Реджина поцеловала её, её тело выгнулось вверх, пытаясь приблизиться ещё на один вздох к женщине, прижимающей её к матрасу.       Возможно, она была отвлечена этим. Возможно, поэтому она не заметила, как её бёдра снова сжались. Какой бы ни была причина, это не имело значения — потому что Реджина заметила сразу.       Она отстранилась от поцелуя, сверкнув глазами, и схватила Эмму за лицо одной рукой. Эмма ахнула, когда её пальцы впились в кожу более болезненно, чем когда-либо прежде.       — Что я говорила тебе о том, чтобы держать ноги раздвинутыми, мисс Свон?       Это был вопрос, но Эмма подозревала, что не должна на него отвечать. Она попыталась покачать головой.       — Как такое возможно, что тебе так трудно усвоить эту концепцию? — рявкнула Реджина. Её хватка стала крепче, и она усмехнулась, увидев, что глаза Эммы начали слезиться. — Думаю, тебе нужна небольшая помощь, чтобы это запомнилось.       Она оттолкнула лицо Эммы от себя и, одним быстрым движением, потянулась к углу кровати. После мгновения возни Эмма почувствовала, как железные пальцы схватили её за запястье и потянули вверх.       По-видимому, Реджина была занята в комнате до её прихода, потому что к рейкам под матрасом была прикреплена толстая верёвка. Реджина яростно закрепляла мягкую кожаную манжету на конце вокруг запястья Эммы, не удосужившись проверить, не слишком ли туго, прежде чем натянуть верёвку, вытягивая руку Эммы как можно дальше. Она немедленно перешла к другой руке.       Эмма знала, что будет дальше, но знание не подавило крошечный укол страха, скрутивший её живот, когда Реджина закончила с запястьями и повернулась к изножью кровати. Когда она схватила лодыжку Эммы и потянула её к нижнему углу матраса, Эмма почувствовала, как из её киски начала сочиться горячая, отчаянная влага.       — Забавно, — сказала Реджина, закрепляя кожаную манжету вокруг лодыжки Эммы. — Раньше у тебя никогда не было проблем с раздвиганием ног. Можно было подумать, что эта задача будет для тебя лёгкой.       Эмма почувствовала ту знакомую искру запретного возбуждения, зажигающуюся в животе, и выгнула спину, автоматически вздыхая. Теперь она поняла, что это был план Реджины ещё до того, как она вошла в комнату, — ограничения были там, потому что Реджина намеревалась заставить её каким-то образом нарушить правила. Всё это дразнение, подначивание — и теперь оскорбления — были частью игры Реджины. И почему-то умная жестокость всего этого только заставляла Эмму хотеть её больше.       — Тебе нечего сказать в своё оправдание, мисс Свон?       Реджина закрепляла другую лодыжку, и Эмма поняла, что её ноги теперь раздвинуты гораздо шире, чем ей обычно было удобно. Она чувствовала, как холодный воздух комнаты касается её обнажённой киски.       — Нет, госпожа мэр.       — И почему?       — Потому что я не последовала твоим инструкциям и заслуживаю наказания.       Эмма не видела лица Реджины, но каким-то образом знала, что та усмехается.       — Верно — заслуживаешь. Хотя, должна сказать, ты не выглядишь особенно расстроенной этим фактом.       Она ждала ответа, но не получила его. Закончив закреплять другую лодыжку Эммы, она повернулась обратно, приподняв брови.       — Ну?       Эмма уже извивалась на простынях, хотя Реджина не могла сказать, было ли это от неудобства ограничений или от чистого возбуждения.       — Тебе нравится, когда тебя наказывают, мисс Свон? — спросила она. Щёки Эммы мгновенно покраснели.       — Я… — заикаясь, сказала она, сжимая пальцы в кулаки. — Я не знаю.       — Я думаю, ты знаешь, — сказала Реджина, ползя вперёд. Она двигалась медленно, опасно, и Эмма смотрела на неё как на приближающегося хищника. — Думаю, тебе нравится, когда я шлёпаю тебя, отчитываю и говорю, какая ты шлюха.       Жалобный стон Эммы говорил о том, насколько она права. Реджина закатила глаза.       — Я так и думала, — сказала она, усаживаясь прямо на Эмму, чтобы сверху вниз смотреть в её слегка ошеломлённое лицо. — Ты нарочно вела себя плохо, чтобы привлечь внимание.       — Нет, — выпалила Эмма, выглядя искренне ужаснутой этой идеей. — Клянусь, я не…       — Не смей перебивать меня, — рявкнула Реджина, прижимая ладонь к губам Эммы. — И никогда больше не смей со мной спорить, иначе я оставлю тебя здесь связанной на всю ночь, не дав тебе кончить ни разу. Я могу даже заставить тебя смотреть, как я трахаю себя, как я кончаю снова и снова, пока ты будешь лежать там, возбуждённая, отчаявшаяся и неудовлетворённая. Это моя игра, Эмма, не твоя. Ты меня поняла?       Эмма кивнула, и Реджина чувствовала, как её нижняя губа дрожит о ладонь.       Реджина отпустила её и внезапно наклонила голову, прижавшись губами к одному из сосков Эммы и сильно пососав. Эмма громко застонала, её тело выгнулось вверх. Секунду спустя она подпрыгнула от удивления, когда в стену из соседней комнаты ударил кулак.       — Помни, что я говорила тебе о звукоизоляции, мисс Свон, — сказала Реджина, на мгновение отрываясь от кожи Эммы. — Я не готова отвечать на неловкие вопросы только потому, что ты не способна молчать.       Эмма кивнула, но Реджина уже снова опустила голову. Её руки обхватывали грудь Эммы, медленно дразня и перекатывая их, пока её язык кружил вокруг одного соска, превращая его в твёрдый пик между нежно сжимающимися зубами.       Треск ощущений по всему телу Эммы был головокружительным, и она отчаянно пыталась сохранить концентрацию, чтобы не потеряться слишком быстро. Но запах духов Реджины заполнял ноздри, и она чувствовала, как мягкий шёпот её волос щекочет грудь. Она вздохнула, сгибая и разгибая ступни в кожаных путах, и молилась богу, чтобы Реджина позволила ей кончить поскорее, потому что она не была уверена, сколько пыток выдержит сегодня.       Словно услышав её мысли, Реджина ответила тёмным смешком прямо в кожу Эммы. Эмма почувствовала, как вибрация пробежала по груди.       — Твоё сердце колотится, — прошептала Реджина, проводя губами от одной груди к другой. Эмма, не доверяя себе говорить, просто застонала в ответ, приподнимая тело навстречу исследующему рту Реджины. Когда рука проскользнула между её ног и нежно накрыла её влажную киску, голова Эммы оторвалась от подушек, при этом хрустнула шея. — Осторожнее, — одёрнула Реджина, но не остановилась.       Когда голова Эммы снова упала на подушки, её рука продолжала двигаться, два пальца медленно нашли клитор Эммы и начали описывать вокруг него длинные, мучительные круги. Стон, который издала Эмма, был протяжным и почти болезненным на слух.       — Тебе приятно? — спросила Реджина, на мгновение отрываясь от груди Эммы. Эмма немедленно кивнула, зажмурившись и дрожа ногами. Реджина усмехнулась. — Ответь мне. Приятно?       — Да, — выдавила Эмма. Её голос был хриплым. — Это так приятно.       — Я рада, — прошептала Реджина. Она села прямо и положила руки на талию Эммы, её взгляд остановился на лёгком румянце на щеках Эммы. — Знаешь, ты мне очень нравишься в таком виде.       Эмма сглотнула.       — В каком?       — В таком, — сказала Реджина, проводя ногтями по животу Эммы и усмехаясь, когда та попыталась увернуться. — Связанная. Раздвинутая. Полностью в моей власти. Обладание властью над тобой заводит меня больше, чем что-либо другое.       Эмма почувствовала, как стенки её киски сжались, когда она выдавила:       — Правда?       — Мм, — задумчиво промурлыкала Реджина, пятясь назад, пока не встала на колени между ног Эммы. — Это заставляет меня думать обо всех грязных вещах, которые я могла бы с тобой сделать. Ты не смогла бы меня остановить.       — Я бы и не хотела останавливать тебя, госпожа мэр, — сказала Эмма. У неё пересохло в горле.       — Правда? — сказала Реджина, прижимая ладонь к киске Эммы и наблюдая, как её глаза автоматически закрываются. — Даже если бы я трахала тебя снова и снова, используя столько пальцев, сколько смогла бы в тебя впихнуть?       На долю секунды Эмма выглядела так, будто может потерять сознание. Она покачала головой.       — Нет, госпожа мэр.       — А если бы я взяла одну из своих многочисленных игрушек — возможно, одну из тех, что побольше — и трахнула тебя ею? А затем заставила бы тебя облизать её для меня. А если бы я засунула её тебе в горло и смотрела, как ты давишься? Даже тогда?       Её пальцы начали двигаться быстрее по клитору Эммы, и дыхание Эммы участилось вместе с ними. Реджина видела, как её вытянутые руки начали дрожать.       — Я… — начала она, но внезапно Реджина вонзила в неё два пальца, и она понятия не имела, как собиралась закончить эту фразу.       — А если бы я привела с собой других людей, — промурлыкала Реджина, её голос стал ниже, когда она начала наклоняться к Эмме, — И сказала им трахать тебя, пока я смотрю из того кресла? А если бы я сказала им наполнить тебя, брать тебя так, как они захотят, и не останавливаться, даже когда ты будешь истощена, в слезах и изо всех сил пытаться удержаться на ногах?       Эмма издала долгий, отчаянный стон, приподнимая бёдра навстречу яростно вонзающимся пальцам Реджины.       — Я бы не сказала тебе останавливаться, госпожа мэр, — выдохнула она, и голос её повысился до почти крика. В стену снова ударили.       Реджина усмехнулась.       — Ты уверена?       — Да.       — Тебе бы понравилось, чтобы тебя трахали со всех сторон, как шлюху, которой ты и являешься?       — Да, — выдавила Эмма, чувствуя, как внутри закручивается знакомая спираль. Её киска стекала по руке Реджины, и непристойные звуки, доносившиеся из-за её раздвинутых ног, только толкали её всё ближе и ближе к краю.       — Я должна была догадаться, — усмехнулась Реджина, добавляя третий палец и продолжая вонзать их внутрь. — Такая шлюха, как ты, никогда бы не отказалась.       Эмма жалобно заскулила, откинув голову назад, и отчаянно дернула за путы.       — Реджина… госпожа мэр… я сейчас кончу. Пожалуйста… я…       В стену снова громко ударили. Реджина проигнорировала это, вместо этого наклонившись лицом к лицу с Эммой, на её губах заиграла тёмная улыбка.       — Я полагаю, что да, — прошептала она, ловя губы Эммы своими. — Посмотри на себя. Ты сделаешь всё, чтобы кончить, не так ли? Неважно, кто тебя трогает и что они с тобой делают, ты всё равно просто хочешь раздвинуть ноги и кончить на простыни. Не так ли?       Эмму начало кружить. Она хотела кончить, она нуждалась в этом, но Реджина ещё не сказала, что можно, и какая-то глупая, послушная часть её не позволяла ей найти разрядку, пока у неё не было разрешения.       — Пожалуйста, — взвыла она, чувствуя, как пот начинает стекать по горлу. Мышцы между ног были напряжены от сопротивления, и она чувствовала, как в глазах защипало от слёз. — Пожалуйста, госпожа мэр, мне нужно кончить. Я отчаянно хочу.       — Я знаю, — усмехнулась Реджина, наклоняясь ещё ближе. — Ты отчаянная, жадная шлюха. Покажи мне, что ты умеешь лучше всего. Кончи для меня.       И Эмма кончила, закричав от облегчения, когда разрядка накрыла её, а пальцы Реджины всё ещё яростно двигались внутри. Каждая мышца её тела содрогнулась от освобождения, голова откинулась на подушки, а раздвинутые ноги, вопреки всему, отчаянно пытались сомкнуться. Она слышала смех Реджины, и этот жестокий звук только заставлял её кончать сильнее. Она слышала, как кто-то в соседней комнате кричит сквозь стену, но ей было всё равно. Не тогда, когда Реджина всё ещё выманивала последнюю дрожь оргазма, и всё её тело обмякало от этого.       Эмма чувствовала, что вот-вот рухнет, когда всё закончилось, но по блеску в глазах Реджины она поняла, что та ещё не закончила. Вытащив пальцы, Реджина поднесла их ко рту Эммы и заставила разомкнуть губы. Эмма облизала их, обвивая языком тёплые пальцы Реджины, затем нежно укусила костяшку. Реджина усмехнулась, вытаскивая их.       — Я, кажется, предупреждала тебя о шуме, — сказала она.       — Прости, — выдохнула Эмма. — Я не могла сдержаться.       — Ты много чего не можешь сдержать, — вздохнула Реджина, отрываясь от всё ещё запыхавшегося тела Эммы. Слезла с кровати и направилась к комоду, снова открывая верхний ящик. Эмма увидела проблеск улыбки на её лице, прежде чем она вытащила бутылку воды.       Вернувшись к кровати, Реджина осторожно опустилась рядом с талией Эммы и открыла бутылку.       — Отдохни, — сказала она, засовывая руку под голову Эммы, чтобы приподнять её, и поднося бутылку к её губам. Эмма жадно пила, не заботясь о том, что половина пролилась на лицо и кровать. — Какой у нас цвет?       — Зелёный, — выдохнула Эмма, проглотив. — Очень зелёный.       Улыбка Реджины была маленькой и гордой.       — Могу я принести тебе что-нибудь ещё?       — Не думаю, — сказала Эмма. — Может, оставь воду рядом.       — Хорошо, — сказала Реджина, отпив глоток для себя, прежде чем поставить бутылку на тумбочку. — Ты готова продолжать?       Эмма уже бешено кивала. Неважно, что она была истощена, что она была мокрой насквозь — и от воды, и от интенсивного оргазма, — она была полна решимости продолжать, чтобы увидеть, как далеко они смогут зайти сегодня. Это был её любимый вид игры — видеть, как далеко она может зайти, прежде чем действительно придётся остановиться.       — Ты уверена? — спросила Реджина, глядя на всё ещё бешено вздымающуюся грудь Эммы.       — Я уверена, Реджина, — рявкнула Эмма, заметно ёрзая на простынях.       И тут же, как Эмма и надеялась, брови Реджины взметнулись вверх. Холодность снова скользнула по её лицу, как маска.       — Очень хорошо, — сказала Реджина, снова вставая. На мгновение она просто осмотрелась, словно планируя следующий шаг. Но Эмма не была настолько наивна — она знала, что Реджина знает, что будет делать дальше.       Наконец она прошептала:       — Должна сказать, мне довольно жаль джентльмена по соседству.       Эмма сглотнула.       — Почему?       — Ему приходится слушать твои вопли и крики, — сказала Реджина, поворачиваясь и начиная искать что-то на полу. — Особенно после того, как я специально приказала тебе этого не делать.       — Прости, — сказала Эмма в сотый раз. — Я не хотела.       — Это оправдание? — рявкнула Реджина, обходя кровать с другой стороны. Она нашла то, что искала, и нагнулась, чтобы поднять это. — Ты думаешь, это пройдёт со мной? «Я не хотела», как будто ты капризный ребёнок, который не может контролировать свои истерики?       Щёки Эммы горели.       — Нет, госпожа мэр. Прости.       — Тебе должно быть стыдно, — сказала Реджина, направляясь обратно к кровати. — Мне придётся разбираться с последствиями, а не тебе. Это значит, что нам нужно найти способ заставить тебя замолчать.       Она протянула руку и, как фокусник, раскрывающий свой последний трюк, позволила трусикам Эммы развернуться с одного пальца.       — Я засуну их тебе в рот, — сказала Реджина, вставая одним коленом на кровать и наклоняясь над лицом Эммы. — И ты примешь их. С этого момента ты не издашь ни звука. Я не хочу слышать ни одного паршивого словечка из этого рта. Ты меня поняла?       Эмма яростно заморгала, глядя на трусики в руке Реджины.       — Д-да.       — Хорошо, — сказала Реджина, сжимая их в комок и поднося к губам Эммы.       Секунду спустя Эмма выдохнула:       — Подожди!       Её мольбы обычно не действовали на Реджину, но что-то в её тоне заставило её остановиться. Она замерла, трусики замерли в дюйме от рта Эммы.       — Это «красный»? — спросила она, опуская руку. В глазах Эммы было что-то, чего она не могла прочитать.       — Нет, — запинаясь, сказала Эмма, делая вдох. Её взгляд снова метнулся к трусикам в руке Реджины, и наконец она выдавила: — Можно… можно мне твои вместо них?       Эти слова сделали с внутренностями Реджины то, чего она никогда раньше не чувствовала. Подавив стон, она бросила трусики Эммы на пол.       — Я, наверное, могу это позволить, — сказала она, засовывая большие пальцы под резинку своих трусиков и стягивая их с бёдер. Глаза Эммы следили за их движением, широкие и заворожённые. Когда Реджина снова выпрямилась, держа в руках свои чёрные стринги, Эмма выглядела так, будто вот-вот расплачется.       Наклонившись через кровать, Реджина поднесла влажную ткань к губам Эммы.       — Открой, — сказала она. Её голос был мягким — почти нежным, — и Эмма подчинилась. Она застонала, как только трусики коснулись её языка, а глаза закрылись.       — Хорошая девочка, — сказала Реджина, заталкивая их внутрь. Затем она выпрямилась, завела руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик, и бросила его на пол вместе с остальной одеждой. — Покажи мне свой сигнал.       Эмма сжала и разжала руки три раза, и Реджина кивнула. — Отлично.       В тот же миг она отвернулась от кровати и направилась обратно к комоду, где, по-видимому, прятала все свои трюки и сокровища на этот вечер. Эмма смотрела на покачивание её бёдер, на уверенный вздёрнутый подбородок и чувствовала, как глубокое, жгучее желание сжимается кулаком внутри неё.       Когда Реджина вытащила из ящика первый предмет, это чувство сжалось чуть сильнее.       — Помнишь это? — спросила Реджина, поднимая волшебную палочку «Хитачи» так, чтобы Эмма могла её видеть. Эмма не ответила, но её широко раскрытые глаза сказали всё. Реджина усмехнулась: — Я так и думала. У меня остались очень тёплые воспоминания о том, как ты кричала в прошлый раз, когда я использовала это на тебе. Мне будет очень интересно посмотреть, смогу ли я заставить тебя сделать это даже с моими трусиками во рту.       С кровати донёсся тихий стон, но она проигнорировала его. Она была слишком занята поисками следующей игрушки.       — Если я правильно помню, ты говорила мне, что раньше использовала на себе пулю и «кролика», — продолжила она, взвешивая в руке следующий предмет, прежде чем полностью достать его из ящика. — Значит ли это, что ты никогда не пользовалась таким?       Она тут же пожалела, что у неё нет с собой камеры, чтобы запечатлеть шок на лице Эммы. Фаллоимитатор в её руке был определённо одним из самых больших — значительно крупнее, как она себе представляла, настоящего… снаряжения Крюка, — и Эмма уже смотрела на него так, будто он собирался на неё напасть. Однако её руки оставались неподвижными, и отсутствие сигнала «красный» было для Реджины достаточным стимулом, чтобы продолжать.       — Я сочту это за «нет», — сказала Реджина, задвигая ящик и приближаясь к кровати. Она видела, как Эмма автоматически пытается сжать ноги. — Само собой разумеется, я очень рада возможности посмотреть, как ты примешь это в свою хорошенькую маленькую киску.       Из-за импровизированного кляпа донёсся тихий скулёж, и Реджина усмехнулась. Задержавшись лишь для того, чтобы включить палочку в розетку, она снова забралась на кровать и устроилась между ног Эммы.       Но прежде чем она взялась за игрушки, она удивила Эмму, наклонившись вперёд и прижавшись нежным поцелуем чуть ниже пупка. Это переросло в целую дорожку поцелуев — мягких, искренних, от которых пальцы ног Эммы поджимались на цветастых простынях, — и вскоре они начали двигаться вниз, к бешено пульсирующей сердцевине между бёдер Эммы.       Эмма ахнула, когда почувствовала, как язык Реджины касается её клитора, и автоматически приподняла бёдра, пытаясь встретить её прикосновение. Две руки прижали их обратно, прижимая к матрасу с силой, которая полностью противоречила нежному движению языка. Эмма застонала, чувствуя вкус возбуждения Реджины во рту, и желала, чтобы та одновременно и поторопилась, и замедлилась.       Секунду спустя она почувствовала, как что-то входит в неё. Она ахнула, пытаясь сесть, и была немедленно оттянута назад своими путами. Фаллоимитатор казался слишком большим, чтобы поместиться внутри, и когда Реджина протолкнула его ещё на дюйм, Эмма услышала, как сама скулит. Это не было больно как таковое, но в мышцах появилась напряжённость, от которой она резко втянула бы воздух сквозь зубы, если бы её рот не был занят.       Два тёмных глаза взглянули на неё, желание смешалось с беспокойством, и Реджина снова вытащила игрушку.       — Думаю, этому нужна небольшая помощь, — мягко сказала она, поставив её вертикально на живот Эммы, чтобы та могла видеть. Если бы она могла думать ясно, она бы догадалась, что будет дальше, — но её мозг был горячим и спутанным, и когда Реджина наклонилась над игрушкой и обхватила её губами, Эмма была уверена, что сейчас потеряет сознание.       Наблюдение за тем, как Реджина берёт весь член глубоко в рот, было, несомненно, самым сексуальным зрелищем в её жизни, и Эмма услышала, как застонала, пальцы сжались вокруг верёвок, удерживающих её на кровати. Реджина не смотрела на неё, но ей это было и не нужно — она знала, что владеет безраздельным вниманием Эммы, и знала, что это производит именно тот эффект, на который она надеялась. Ухмыльнувшись про себя, она отстранилась от фаллоимитатора и позволила струйке слюны стечь на него. Под пальцами она чувствовала, как всё тело Эммы дрожит.       Она вернулась на место между ног Эммы и начала снова вводить игрушку внутрь. Это всё ещё было туго, но Эмма теперь расслабилась, и она вошла с чуть большей лёгкостью. Эмма застонала, выгибая спину, когда та достигла середины, и Реджина немедленно вытащила её обратно, медленно и намеренно проводя ребристыми выступами по её стенкам. Глаза Эммы закрылись, грудь приподнялась, а пальцы вцепились в верёвки ещё крепче, будто они могли служить опорой. Реджина усмехнулась, снова прижимаясь лицом к киске Эммы, прежде чем толкнуть игрушку обратно внутрь.       Не прошло и 10 секунд, как Эмма уже извивалась под ней, живот был напряжён, а бёдра отчаянно пытались сомкнуться вокруг головы Реджины. Реджина игнорировала её приглушённые стоны, медленно вводя фаллоимитатор внутрь, глубже и глубже с каждым толчком, пока наконец рукоятка её руки не прижалась к влажной, липкой коже Эммы. Реджина держала её там, проводя языком по клитору Эммы как можно мучительнее, ожидая, когда та наконец сдастся и закричит от разочарования сквозь кляп. Это заняло больше времени, чем она ожидала, но когда звук наконец раздался, он был хриплым и отчаянным. Это был лучший звук, который Реджина когда-либо слышала.       Она схватила палочку свободной рукой и плотно прижала её к киске Эммы, не дожидаясь, пока Эмма осознает изменение ощущений, прежде чем включить её. Низкий гул наполнил комнату, но он не был достаточно громким, чтобы заглушить пронзительные скулежи, которые немедленно начали вырываться из покрытого рта Эммы.       Реджина встала на колени и удерживала палочку на месте, с некоторым любопытством наблюдая, как Эмма трётся о неё, бёдра выгибаются, чтобы одновременно отдалиться и приблизиться. Другой рукой Реджина начала двигать фаллоимитатор быстрее, погружая его глубоко внутрь и наблюдая, как он появляется снова, покрытый блеском возбуждения. Реджина закусила губу, внезапно отчаянно желая снова взять его в рот и облизать, но заставила себя продолжать. Она видела, как тело Эммы начинает дрожать, и ничто в мире не могло бы её остановить.       Эмма кончила со стоном, который полностью приподнял её верхнюю часть тела над кроватью. Реджина как можно дольше прижимала палочку к ней, пытаясь выманить каждую последнюю секунду удовольствия, и наблюдала, как второй оргазм пронзает её напряжённые мышцы. Прежде чем эта волна полностью утихла, она увидела, как Эмма пытается увернуться, одна рука сжимается и разжимается, а другая бешено щёлкает, пытаясь привлечь её внимание.       Выключив палочку, Реджина перегнулась через тело Эммы и вытащила трусики у неё изо рта. Та тяжело дышала, по лбу скатилась капля пота, а корни волос были немного темнее обычного.       — Ты в порядке? — спросила Реджина, перегнувшись, чтобы освободить левое запястье Эммы, затем перейдя к правому. Руки Эммы безвольно упали на матрас, и она кивнула.       — Я в порядке, — сказала она, улыбаясь. — Я не хочу останавливаться полностью — я просто не могу кончить снова. Думаю, я умру.       Реджина рассмеялась, разворачиваясь на коленях, чтобы освободить лодыжки Эммы.       — Что ж. Я, конечно, не хочу этого.       Она услышала глубокий вдох Эммы за спиной, прежде чем та сказала:       — Дай мне просто… отдышаться. А потом я буду готова начать снова.       Реджина повернулась и посмотрела на неё.       — Ты только что сказала, что не можешь кончить снова.       — И не собираюсь, — сказала Эмма, пытаясь приподнять голову. — Но твоя очередь явно задерживается.       Реджина махнула рукой.       — Не беспокойся обо мне.       — Не глупи, Реджина, — сказала Эмма, заставляя себя приподняться на локтях. — Всё началось как моё желание, но теперь речь не только об этом. Я хочу довести тебя до оргазма гораздо больше, чем ты хочешь довести меня.       Электрический ток пронзил её, когда Реджина приподняла брови в неверии.       — Я категорически не согласна с этим утверждением.       — Ну, я говорю правду.       — Возможно, тебе так кажется, — сказала Реджина, подползая к ней. Эмма смотрела на её приближение, глаза становились всё шире. — Но это только потому, что ты понятия не имеешь, как красиво на тебя смотреть.       Реджина опустила своё тело на тело Эммы и прижалась носом к её уху, наслаждаясь её резким вдохом.       — Ты понятия не имеешь, какой у тебя восхитительный вкус, — прошептала она, покусывая мочку уха Эммы. — Или как хорошо ты чувствуешься под моими руками. Ты не понимаешь, как мило ты выглядишь, когда умоляешь меня остановиться со слезами на лице.       Эмма застонала, поднимая руки, чтобы обхватить талию Реджины. Она никогда не могла насытиться этим контрастным ощущением её напряжённых мышц под восхитительно мягкой кожей.       — Ты когда-нибудь убьёшь меня.       — Возможно, — усмехнулась Реджина ей в ухо. — Но не сегодня.       Запах её духов начинал кружить Эмме голову, а тёплый вес её тела, прижимающегося к ней, снова разжигал тот огонь глубоко внутри, который должен был давно погаснуть.       Эмма крепче сжала талию Реджины, упёрлась телом в матрас и толкнула её в сторону. С писком удивления Реджина оказалась на спине, а Эмма усмехалась сверху.       Прежде чем Реджина успела что-либо сказать, Эмма наклонила голову и поцеловала её с такой яростью, что у Реджины подкосились ноги. Она замурлыкала от удовольствия, скользнув руками вокруг шеи Эммы, и притянула её ближе, позволяя телу расслабиться от ощущения того, что не нужно быть главной хоть раз.       Когда Эмма отстранилась, её губы дрожали от неуверенной улыбки.       — Всё в порядке?       Реджина протянула руку, чтобы убрать влажные волосы с лица Эммы.       — Более чем в порядке.       — Мы можем вернуться к нашим ролям, когда захочешь, — сказала Эмма, не сводя глаз с чуть приоткрытых губ Реджины. — Я просто хотела сделать это.       Но Реджина удивилась сама себе, поняв, как сильно ей нравится просто лежать там, чувствуя на себе красивую женщину, которая целует её просто потому, что хочет, а не потому, что ей приказали. Это было успокаивающе и гораздо более возбуждающе, чем она ожидала. Её киска пульсировала ещё до того, как Эмма переступила порог, но теперь она отчаянно сжималась, и искушение потереться о бедро Эммы росло с каждой секундой.       Облизнув губы, Реджина услышала, как говорит:       — Забудь об этом.       Эмма нахмурилась.       — О чём?       — О наших ролях, — сказала Реджина, и голос её звучал слегка запыхавшимся. — Просто… делай со мной то, что хочешь.       Эмма моргнула, отодвигая голову.       — Правда?       — Да, — сказала Реджина. — Если ты, конечно, не хочешь.       На долю секунды она подумала, что именно это Эмма и скажет. Но затем она почувствовала, как чьи-то губы снова яростно прижались к её губам, а рука легла на её лицо, поглаживая скулу. Реджина вздохнула, крепче сжимая затылок Эммы, и притянула её ближе. Она чувствовала биение между их телами и понятия не имела, идёт ли оно от её сердца или от сердца Эммы.       Их ноги переплелись, и бедро Эммы всё ближе подбиралось к киске Реджины. Она застонала, пытаясь пододвинуть бёдра ближе, и Эмма немедленно отстранилась, усмехаясь.       — Это раздражает, когда тебя дразнят, да?       Реджина зарычала на неё снизу.       — Да, раздражает.       — Сейчас неподходящее время, чтобы говорить, что я намерена растянуть это как можно дольше?       — Прекрати говорить, — сказала Реджина, потому что она не могла долго оставаться без контроля. — Поцелуй меня.       Эмма с радостью подчинилась, позволяя левой руке лечь на грудь Реджины. Реджина выгнула спину, прижимаясь телом к прикосновению Эммы, и Эмме внезапно стало ясно, сколько самообладания нужно Реджине в этих отношениях. Придумывать один за другим порочные, извращённые планы и доводить Эмму до слёз бесчисленное количество раз за вечер, но никогда не ожидать того же в ответ. Выматывать себя, заставляя Эмму кончать полдюжины раз, а затем тихо проверять, всё ли с ней в порядке.       Это осознание заставило что-то разрастись в груди Эммы, и она поцеловала Реджину ещё крепче, сжимая её грудь, чтобы вырвать у неё стон. Когда она нежно сжала сосок между пальцев, мягкий, кошачий звук, сорвавшийся с губ Реджины, заставил Эмму заплакать.       Встав на колени по обе стороны от тела Реджины, Эмма села и собрала влажные волосы в небрежный хвост. Реджина облизала губы.       — Мне понять это так, что ты настроена серьёзно?       Эмма усмехнулась, глядя на неё сверху.       — Если хочешь.       — Как насчёт…       — Замолчи, — сказала Эмма, заставляя её моргнуть. — Просто лежи и наслаждайся. Выключи свой мозг на секунду.       Часть Реджины автоматически вздыбилась в ответ. Но другая, гораздо большая часть чувствовала, как руки Эммы скользят вверх по её животу, обхватывают грудь и нежно дразнят её под ладонями. Она почувствовала, как её глаза закрылись, а острый ответ улетел в ночь.       Эмма усмехнулась, опуская голову, чтобы захватить один из сосков Реджины в рот. Реджина автоматически вздохнула, слегка приподнимая тело, и положила руки на бёдра Эммы. Эмма толкнулась бёдрами вперёд, прижимаясь к животу Реджины, и провела языком по коже Реджины, вздрагивая, когда та начинала стонать.       Ей было больно отрываться от крепкой хватки Реджины на её бёдрах, но она заставила себя сделать это, пятясь вниз по телу Реджины, пока не устроилась между её ног. Реджина автоматически приподняла голову, готовая наблюдать за её работой, но Эмма, казалось, никуда не торопилась. Вместо этого она подняла одну ногу Реджины и начала покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедра — от согнутого колена до самой верхней точки внутренней стороны бедра. У Реджины перехватило дыхание, когда Эмма достигла этого места, но та не двинулась дальше. Вместо этого она мягко опустила ногу Реджины обратно на кровать и начала сначала с другой.       Реджина застонала, откидывая голову назад, и выгнула спину от разочарования. Боже, она обожала дразнить Эмму до предела — но быть на принимающей стороне было не так приятно.       Эмма почувствовала её напряжение и усмехнулась, прижимаясь виском к согнутой ноге Реджины. Медленно она протянула руку и провела ладонью по киске Реджины. Она застонала, почувствовав горячую влагу на своей коже.       — Реджина, — прошептала она, целуя внутреннюю сторону её бедра. — Как тебе удаётся оставаться такой собранной?       Над ней руки Реджины вцепились в простыни, а открытые глаза были устремлены в потолок. Она выдавила сквозь зубы:       — Когда мы играем, это гораздо легче.       Эмма продолжала неторопливо водить пальцами по всей длине киски Реджины, борясь с желанием вонзить их внутрь.       — А сейчас?       Реджина жалобно заскулила, и этот звук был таким непривычным, исходящим из её уст, что Эмма даже с удивлением посмотрела на неё.       — Сейчас не так легко, — призналась Реджина, её дыхание становилось поверхностным. Прикосновение пальцев Эммы к её влажной коже было безумно лёгким, и она уже боролась с желанием нетерпеливо забить ногами.       — Хочешь, чтобы я остановилась? — спросила Эмма, и это было лишь наполовину шуткой.       — Нет.       — Хочешь, чтобы я трахнула тебя?       Реджина застонала, приподнимая губы.       — Да. Очень сильно.       Эмма ответила, вводя в неё один палец. Реджина издала слабый вой — это было почему-то хуже. Один палец был совершенно недостаточен; она хотела три, четыре, целый кулак, всё, что Эмма захочет в неё засунуть. Она ждала этого всю неделю и не будет удовлетворена, пока не будет заливать простыни, с опухшими и ноющими мышцами от того, что её трахали за гранью её здравомыслия.       Эмма знала это, конечно. Она просто никуда не торопилась.       Она ввела палец как можно глубже, затем вытащила его с мучительной медлительностью. Реджина стиснула зубы, приподнимая голову, чтобы рявкнуть на неё, но увидела, как Эмма с любовью облизывает её вкус со своего пальца. Приподнявшись на локтях, Реджина вздохнула, отчаянно желая поцеловать Эмму как можно крепче, но не желая отрывать её от себя. Эмма уже двигалась, подползая вверх по её телу, и схватила Реджину за лицо с такой страстью, что у Реджины защипало глаза. Она ахнула в рот Эммы, когда язык Эммы сплёлся с её, тёплые руки притянули их лица ближе. Реджина провела ногтями по талии Эммы, обожая вздох удовольствия, сорвавшийся с неё от лёгкой боли, и притянула её тело крепче к себе.       Эмма устроилась наполовину на Реджине, наполовину рядом, с правой ногой, закинутой между бёдер Реджины, и руками на её лице. Реджина толкнулась бёдрами вперёд, её киска наконец соприкоснулась с напряжённым бедром Эммы, и она застонала от облегчения, когда трение прижалось к её пульсирующему клитору.       Эмма усмехнулась в её губы.       — Ты жульничаешь.       — Я играю нечестно, — сказала Реджина, сильнее прижимаясь. Её голос был запыхавшимся. — Я думала, ты это знаешь.       — Это правда, — согласилась Эмма, опуская руку между ними. Когда она убрала бедро, она искренне подумала, что Реджина может заплакать. Но когда она заменила его своей исследующей рукой, эти слёзы остановились.       Эмма нашла клитор Реджины и начала медленно кружить вокруг него, оказывая достаточно давления, чтобы у Реджины перехватило дыхание. Её глаза автоматически закрылись, и Эмма могла приподняться на локте, чтобы смотреть на неё сверху. Её лицо было таким открытым и беззаботным, когда она откинула голову назад, вздыхая и слегка улыбаясь ощущению пальцев Эммы, исследующих её тело. Эмма улыбнулась в ответ, хотя та не могла её видеть, и сильнее надавила пальцами. Когда губы Реджины приоткрылись, она наклонила голову, чтобы встретить их в яростном поцелуе.       Когда она наконец вонзила в неё два пальца, Реджина издала стон, такой отчаянно благодарный, что в стену за их головами снова постучали. Эмма хихикнула, но не остановилась. Она толкнула пальцы глубже, намеренно проводя ими по выступам внутренних стенок Реджины, и наслаждалась тем, как лицо Реджины искажается от смеси удовольствия, нетерпения и благодарности. Эмма положила большой палец на клитор Реджины и продолжала вводить пальцы внутрь, и наконец глаза Реджины снова распахнулись, её губы приоткрылись от безмолвного вздоха, а взгляд был устремлён на лицо Эммы сверху. Эмма работала пальцами усерднее, всё это время прижимая большой палец к клитору Реджины, и с приливом любви наблюдала, как Реджина начинает скулить и извиваться под ней. Одна из её рук взметнулась вверх и схватила Эмму за затылок — не чтобы притянуть для поцелуя, а просто чтобы держаться. Эмма усмехнулась, игнорируя боль в руке, когда продолжала трахать Реджину как можно сильнее. Она ввела третий палец, и Реджина издала вопль удовольствия.       Она кончила сильно, впившись ногтями в затылок Эммы, и её киска бесстыдно тёрлась о пальцы Эммы. Эмма продолжала вводить пальцы внутрь, выманивая последние отголоски оргазма, и не сводила глаз с лица Реджины. Реджина была по-настоящему красива, когда кончала — это был один из немногих моментов, когда она выглядела по-настоящему беззащитной, и Эмма не могла насмотреться на неё. Когда тело Реджины начало дрожать и она наконец схватила запястье Эммы, веля остановиться, Эмма была разочарована.       И поэтому она вытащила пальцы, наклонилась, чтобы поймать рот Реджины для ещё одного поцелуя, а затем снова оседлала её, покрывая поцелуями её шею, грудь, живот. Она остановилась, чтобы укусить и пососать выступающее ребро Реджины, впитывая удивлённый стон снизу и ощущение пальцев Реджины, запутавшихся в её волосах, прежде чем двинуться ниже, целуя и покусывая свой путь обратно к киске Реджины.       Прежде чем Реджина успела сказать ей не надо или настоять на том, что одного оргазма более чем достаточно, Эмма уткнулась лицом между её ног, на этот раз не утруждая себя предисловиями. Она провела языком по всей длине киски Реджины, наслаждаясь её вкусом, и застонала, когда хватка Реджины на её волосах усилилась.       Вводя всё ещё влажные пальцы обратно внутрь, Эмма начала трахать её заново, держа рот прижатым к клитору Реджины так, будто умрёт без него. Реджина уже стонала, её бёдра приподнимались навстречу рту Эммы, и когда Эмма взглянула вверх, она с удивлением поняла, что это самое прекрасное зрелище, которое она когда-либо видела. Глаза Реджины были закрыты, голова запрокинута на подушки, а на её животе красовалось тёмно-красное пятно от того, как Эмма высосала кровь под кожу.       С тремя пальцами, бешено двигающимися под подбородком, и языком, неуклонно кружащим вокруг клитора Реджины, не прошло много времени, как Реджина снова начала подниматься по той знакомой лестнице — но это занимало больше времени, чем ей хотелось, и Эмма чувствовала разочарование в её скулеже. Пальцы Реджины сжались в её волосах, теперь отчаянно хватая, и Эмма сильнее сосала её клитор, пытаясь выманить следующий оргазм. Это не сработало, и Эмма заколебалась.       Реджина яростно извивалась на простынях, ноги раздвинуты как можно шире, и внезапно Эмма была более решительна, чем когда-либо, заставить её кончить так сильно, чтобы она не могла говорить целую минуту после. Прижавшись губами к клитору Реджины, она медленно, нежно ввела четвёртый палец внутрь. Она была удивлена тем, как легко он вошёл, — но ещё больше она была удивлена благодарным стоном, сорвавшимся с губ Реджины.       Эмма начала трахать её с такой яростью, на которую была способна, погружая пальцы глубоко в её мокрую, отчаянную киску. Она чувствовала, как мышцы Реджины сжимаются вокруг них, и знала, что это оно, поэтому продолжала, не давая своему ритму сбиться и не отрывая взгляда от лица Реджины. Рука болела от движения вперёд-назад, но она не останавливалась. В Реджине нарастал взрывной оргазм, и никто в мире не заслуживал его больше.       Наступила доля секунды паузы, прежде чем Реджина кончила, — всё стало поразительно тихо. Затем она закричала. Эмма отшатнулась в шоке, когда крик полился из уст Реджины, но её пальцы не переставали работать. Влага Реджины залила их, когда они вонзались в неё, стекая по изогнутой ладони Эммы и капая на простыни.       Кто-то яростно барабанил в стену, и Реджине потребовалось гораздо больше времени, чем можно было ожидать, чтобы перестать кричать. Когда она наконец остановилась, она рухнула на кровать, наконец отпустив волосы Эммы. Её дыхание было яростным и неровным, и она закрыла лицо одной рукой, пытаясь взять себя под контроль.       Заставив себя встать на шаткие колени, Эмма спросила:       — Я тебя убила?       Реджина рассмеялась, протянув руку к подушке и швырнув её в голову Эммы. Она промахнулась на метр, но действие было настолько глупым и непохожим на неё, что Эмма истерически захихикала, бросившись на кровать рядом с ней. Реджина обняла её за плечи, притягивая ближе, и поцеловала в губы.       — Прости, — сказала она наконец, пытаясь отдышаться. — Это было просто… я так сильно не кончала очень давно.       Эмма не ответила, и Реджина подняла взгляд, увидев, как та самодовольно усмехается.       — Прекрати, — сказала Реджина, но всё равно поцеловала её снова.       — Не думаю, — сказала Эмма, прижимаясь к её боку. — К тому же я точно никогда не кончала так сильно ни с кем, как с тобой. Ты тоже имеешь полное право выглядеть самодовольной.       Она почувствовала, как Реджина пожимает плечами у её щеки.       — Пожалуй, ты права.       Они замолчали на мгновение. Эмма положила руку на живот Реджины, наслаждаясь возможностью чувствовать, как он поднимается и опускается всё более плавно по мере того, как дыхание возвращается в норму. Это был первый раз, когда они делали это после секса, и Эмма смутно осознавала, что это должно казаться странным.       Но не казалось. Это казалось почти идеальным.       По крайней мере, так было, пока тяжёлые шаги не начали приближаться к их двери. Они обе подпрыгнули, когда кулак ударил в дверь.       — На этот номер поступило три жалобы на шум, — прокричала Бабушка с другой стороны двери. Эмма громко фыркнула, уткнувшись лицом в плечо Реджины. — Если мне придётся вернуться и снова говорить с вами, вам придётся уйти. Знаете, уже глубокая ночь.       Ни одна из женщин не ответила, и в конце концов Бабушка снова удалилась.       — Ничего себе, — сказала Эмма. — Ты была права. Звукоизоляция здесь действительно никуда не годится.       Реджина усмехнулась. — Я всегда права, Эмма. Ты должна это знать.       — Однако, — продолжила Эмма, как будто она ничего не говорила, — Если я правильно помню, в начале вечера ты сказала мне, что если Бабушка придёт жаловаться на шум, который создаю я, меня за это накажут.       — Да, — сказала Реджина. — Ну и?       Эмма отстранилась, чтобы заглянуть в тёмные глаза Реджины, и сказала:       — Она пришла из-за тебя, Реджина. Значит ли это, что теперь моя очередь наказывать тебя?       На секунду Реджина не реагировала. Затем она громко рассмеялась, потянувшись к талии Эммы и щекоча её, пока та не закричала.       — Я так не думаю, — прошептала она в ухо Эммы, зная, что должна остановиться, прежде чем Бабушка вернётся из-за их хихиканья. Но смех Эммы стал одним из её новых любимых звуков, и поэтому она не остановилась — она продолжала, прижимая её к матрасу своими мучительными пальцами и смеясь вместе с ней, когда та пыталась увернуться.       На этот раз в стену не постучали, и Реджина была рада. Это был странно идеальный момент, и она не хотела, чтобы его что-то прерывало.