Закулисье звезд

После той безумной ночной поездки и смеха, который впервые за долгое время ощущался искренним, отношения между Гермионой и Беллатрисой заметно потеплели. Конечно, статья в таблоидах, растиражированная папарацци, не заставила себя долго ждать. Заголовки кричали о "новом романе в Голливуде", приписывая им самые невероятные и зачастую нелепые отношения. Однако, Беллатриса отнеслась к этой шумихе с присущей ей циничной элегантностью.  — Всего лишь пиар, детка, - заявила она Гермионе, закатив глаза. — Зато наш фильм получит отличную рекламу. На самом же деле, статья оказала неожиданный эффект. Беллатриса  перестала давить на Гермиону. Вместо этого она начала помогать ей, давать советы, делиться своим опытом. Она перестала быть жестоким ментором и превратилась в союзника, а иногда даже в друга. Их общение перешло на новый уровень. Они начали вместе сидеть на обедах в студийной столовой, разговаривать о чем угодно: о фильме, о жизни, о своих мечтах и разочарованиях. Гермиона все больше узнавала Беллатрису, видела за маской холодной, неприступной королевы ранимую и одинокую женщину. — Знаешь, Гермиона, меня всегда восхищала способность некоторых режиссеров создавать внутрикадровое напряжение, не прибегая к прямолинейным приемам, - заметила Беллатриса, отпивая вино. — Вспомни Хичкока, он мастерски использовал мизансцену и игру света, чтобы зритель почувствовал нарастающую тревогу, даже если на экране ничего особо не происходило. Гермиона, увлеченно слушая, кивнула.  — Да, и как он играл с саспенсом! Зритель знает, что сейчас что-то случится, но не знает, когда и как. Это держит в напряжении до самого конца. Беллатриса улыбнулась.  — Именно! А помнишь, как Тарковский использовал статичные планы, чтобы передать ощущение времени и вечности? Он как будто заставлял зрителя созерцать, медитировать вместе с героем. — А Бергман? - подхватила Гермиона. — Он гениально раскрывал психологические портреты персонажей через минималистичные диалоги и крупные планы. — О, да, Бергман - это вообще отдельная история, - согласилась Беллатриса. — Он умел так глубоко заглянуть в человеческую душу, что становилось страшно. Его фильмы - это настоящая экзистенциальная драма. Гермиона задумалась.  — А как ты относишься к современному кинематографу? Сейчас так много блокбастеров с кучей спецэффектов, но мало фильмов, которые действительно заставляют задуматься. Беллатриса пожала плечами.  — Есть и хорошие примеры. Но, к сожалению, коммерция часто берет верх над искусством. Режиссеры боятся экспериментировать, боятся рисковать. Им проще снять что-то проверенное, что гарантированно принесет прибыль. — Но ведь искусство должно быть провокационным, должно заставлять зрителя смотреть на мир по-новому, - возразила Гермиона. — Согласна, - ответила Беллатриса. — Но для этого нужны смелые и талантливые режиссеры, которые не боятся идти против течения. И зрители, которые готовы к чему-то большему, чем просто развлечение. Вдруг в студийную столовую вошла девушка, излучающая уверенность и очарование, и направилась прямиком к их столику. Она обняла Беллатрису, застав ту врасплох. — Белла, дорогая! Как я рада тебя видеть! - воскликнула девушка, прежде чем повернуться к Гермионе. — А это, должно быть, Гермиона! О тебе сейчас все только и говорят! Беллатриса нахмурилась, но все же представила:  — Гермиона, это моя сестра, Андромеда. Андромеда, это Гермиона Грейнджер, моя коллега. Андромеда протянула руку Гермионе, и ее хватка оказалась на удивление сильной.  — Приятно познакомиться! Я о тебе столько новостей слышала! Так сказать, ты - главная сенсация Голливуда! Гермиона покраснела. Она знала об Андромеде Блэк. В свое время было много статей о ней, о том, что она "предала свой род", отказавшись от актерской карьеры и выбрав юриспруденцию. Кроме того, в прессе мелькали слухи о ее нетрадиционной ориентации. — Андромеда, не будь такой… прямолинейной,- проворчала Беллатриса, раздраженно закатывая глаза. — Зачем ты пришла? Андромеда проигнорировала сестру и продолжила:  — Знаешь, Гермиона, мне всегда нравились умные и целеустремленные женщины. Ты - как раз такой типаж! Она игриво подмигнула, и Гермиона почувствовала легкое замешательство. Андромеда Блэк явно флиртовала с ней. Беллатриса, заметив это, резко прервала их разговор, предав своему голосу больше уверенности:  — Андромеда, что ты здесь делаешь? У тебя же, наверное, полно дел в твоей "крупной фирме"." — Ох, да, дел хватает, - ответила Андромеда, доставая из сумочки какие-то бумаги и протягивая это Беллатрисе. — Просто решила заскочить, проведать любимую сестренку. Держи, это то, что ты просила. Беллатриса взяла предмет, не глядя на него, и спрятала в свою сумку. Андромеда, прежде чем уйти, снова подмигнула Гермионе и прошептала на прощание:  — Было приятно познакомиться, Гермиона. Надеюсь, мы еще увидимся. После ее ухода воцарилась неловкая тишина. Гермиона с любопытством посмотрела на Беллатрису. — Твоя сестра очень… любезная, - тихо сказала она, пытаясь скрыть легкое смущение. Беллатриса нахмурилась.  — Не обращай внимания. Андромеда всегда была немного... чрезмерной. Она просто пытается меня позлить. Она чувствовала, что между сестрами что-то происходит, что-то, о чем ей не говорят. — И что она тебе передала?- спросила Гермиона, указывая на сумку Беллатрисы. — Ничего важного, - ответила Беллатриса, отворачиваясь. — Просто... кое-какие документы. Она мой юрист Гермиона не стала настаивать. Она понимала, что Беллатриса не хочет говорить об этом.

***

В кабинете Куарона пахло крепким кофе и амбициями. Меня попросили задержаться после съемок, якобы обсудить пару деталей. На самом деле, я знала зачем. Альфонсо, как и любой другой голливудский хищник, чуял запах денег и славы, и готов был на все, чтобы заполучить и то, и другое. — Беллатриса, дорогая, спасибо, что осталась, - его голос звучал вкрадчиво, словно он пытался загипнотизировать меня. — Я хотел поговорить о... Гермионе. Мое лицо, словно по команде, приняло невозмутимое выражение.  — О ней? Что-то не так с ее игрой? — Да нет, что ты, она неплохая девчонка, - он махнул рукой, словно отмахивался от назойливой мухи. — Просто... как она тебе? Как ты ее видишь? Я на мгновение затупила, не понимая, куда он клонит.  — Нормально. Работает, учится. Молодая еще. Он прищурился, изучая мою реакцию.  — И все? Ничего больше? — Что ты имеешь в виду, Альфонсо? - я почувствовала, как во мне нарастает раздражение. Он откашлялся, словно собираясь с духом.  — Ну, знаешь... между вами есть искра. Чувствуется химия на экране. Публике это нравится. Я закатила глаза.  — Ты хочешь, чтобы я похвалила ее актерские способности? Альфонсо, у тебя какие-то странные способы делать комплименты. — Да нет же, Беллатриса, - он усмехнулся. — Я говорю о другом. О... романе. Я опешила.  — Какого черта? Он нагло улыбнулся.  — Подумай об этом. Голливуд обожает скандалы. Запретная любовь между восходящей звездой и легендой кино. Это взорвет интернет. Продажи билетов взлетят до небес. Мы станем богаче, чем Крез. — Ты предлагаешь мне... - я запнулась, не веря своим ушам. — Ты предлагаешь мне инсценировать роман с Гермионой ради пиара? — Инсценировать? Да ладно тебе, Беллатриса, - он рассмеялся. — Кто знает, может, это и не придется инсценировать. Может, между вами и правда что-то есть. В любом случае, это выгодно для всех. Я смотрела на него с отвращением.  — Ты просто отвратителен, Альфонсо. Он пожал плечами.  — Это бизнес, Беллатриса. Ничего личного. И, кстати, ты тоже получишь свою долю. Мы заплатим тебе... - он сделал паузу, словно оценивая мою стоимость. — ...сто тысяч долларов. Я усмехнулась.  — Ты смеешься, что ли? Сто тысяч? Альфонсо, ты явно перепутал меня с какой-то начинающей актрисой, готовой на все за пару сотен. — Хорошо, хорошо, - он поднял руки в знак капитуляции. — Пятьсот тысяч. Я даже не дрогнула.  — Альфонсо, не трать мое время. Он вздохнул.  — Ладно, черт с тобой. Восемьсот пятьдесят тысяч. Я медленно повернулась к нему, внимательно изучая его лицо.  —Восемьсот пятьдесят тысяч? За то, чтобы я подыграла в твоей грязной игре? Он нагло улыбнулся.  — Именно. Всё можно купить дорогая. Я презрительно фыркнула.  — Да пошел ты куда подальше, Альфонсо. Я развернулась, собираясь уйти, когда он выкрикнул мне в спину:  — Один миллион! Один миллион долларов, Беллатриса! Подумай об этом! Я остановилась, как вкопанная. Один миллион долларов. Конечно, у меня были деньги. У Блэков всегда были деньги. Но миллион - это серьезная сумма. Это возможность приумножить капитал, сделать выгодные инвестиции, пропиарить себя. Я повернулась к нему, скрестив руки на груди.  — Я не знаю, получится ли у меня. У Гермионы есть свои принципы. Он усмехнулся.  — О, я уверен, ты найдешь к ней подход, Беллатриса. Ты всегда умела убеждать людей. Я молча смотрела на него, размышляя. Миллион долларов за то, чтобы немного подыграть, немного пофлиртовать, немного обмануть публику. И обмануть ли? Чертовка Грейнджер красива. Звучит заманчиво. Я чувствовала, как во мне борются два противоречивых желания: жажда денег и страх потерять доверие Гермионы. Альфонсо ждал моего ответа, его глаза горели нетерпением. Наконец, я вздохнула и сказала:  — Я не знаю, получится ли, но я попробую. На его лице расцвела триумфальная улыбка.  — Отлично, Беллатриса! Я знал, что ты не упустишь такую возможность. Мы начнем работать над этим уже завтра. Приготовься к новым интервью, новым фотосессиям, новым светским мероприятиям. Я кивнула, стараясь скрыть свое замешательство. Я согласилась на эту сделку, но в глубине души я чувствовала, что совершила огромную ошибку. — И еще одно, - сказал Альфонсо, когда я уже собиралась уходить. — Не забывай о главном. Публика должна видеть любовь. Страсть. Желание. Ты должна убедить всех, что Гермиона - твоя единственная. Но это ваш секрет, не сразу все карты на стол. Я усмехнулась.  — Не беспокойся, Альфонсо. Я знаю, как играть. Я вышла из кабинета Куарона, чувствуя себя грязной и преданной. Я только что продала свою душу дьяволу за один миллион долларов. Но, с другой стороны, разве я могла упустить такую возможность? Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и посмотрела на ночное небо. Звезды мерцали, словно маленькие бриллианты. Я подумала о Гермионе. О ее искренних глазах, ее добром сердце, ее наивной вере в лучшее. Я знала, что я не достойна ее. Но я сделаю все возможное, чтобы ее защитить.