Закулисье звезд

Гермиона жила в состоянии лихорадочного отрицания. Каждый взгляд, украдкой брошенный на Беллатрису на съемочной площадке, отзывался болезненным уколом совести и невысказанных чувств. Она пыталась убедить себя, что все это – лишь мимолетное увлечение, плод фантазии, разыгравшейся под влиянием Голливудской атмосферы. Но сердце упорно твердило обратное. Оно билось чаще при одном только упоминании имени Беллатрисы, а ее голос заставлял пробегать мурашки по коже. Страх признаться в своих чувствах был парализующим. Беллатриса казалась недосягаемой, женщиной из другого мира, сотканной из роскоши, власти и опасной харизмы. Гермиона, простая девушка из обычной семьи, боялась, что ее чувства будут высмеяны, что ее просто используют и выбросят, как ненужную вещь. Единственным способом справиться с нарастающей бурей эмоций казалось избегание. Гермиона старалась не пересекаться с Беллатрисой на съемочной площадке, уклонялась от совместных обедов и избегала зрительного контакта. Она придумывала срочные дела, чтобы не оставаться с ней наедине, и даже начала задерживаться на съемках, чтобы не ехать домой вместе. Ее поведение не осталось незамеченным. Беллатриса, привыкшая к всеобщему вниманию и обожанию, была раздражена и озадачена внезапным отчуждением Гермионы. Она чувствовала, что что-то изменилось, но не могла понять, что именно. Недомолвки и напряжение повисли в воздухе, отравляя рабочую атмосферу. Беллатриса несколько раз пыталась поговорить с Гермионой, но та каждый раз находила причину уклониться от разговора. Она боялась открыться, боялась, что ее чувства будут выставлены на посмешище. Однажды, во время перерыва между съемками, Беллатриса перехватила Гермиону в гримерной. – Что происходит, Гермиона? – Ее голос звучал холодно и требовательно. – Почему ты меня избегаешь? Гермиона опустила глаза, не в силах выдержать пронзительный взгляд Беллатрисы. – Ничего не происходит, – пробормотала она, стараясь казаться равнодушной. – Я просто очень занята. – Занята тем, что бегаешь от меня? – Беллатриса подошла ближе, заставляя Гермиону отступить к стене. – Перестань врать. Я вижу, что что-то не так. – Все нормально, – повторила Гермиона, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. – Просто... на съемках много работы. Беллатриса прищурилась, изучая ее лицо. В то время как Гермиона молчала. – Ты злишься на меня? – Беллатриса сделала еще один шаг вперед, почти вплотную прижавшись к Гермионе. – Нет, – прошептала Гермиона, чувствуя, как ее щеки заливаются краской. – Просто... все очень сложно. – Голливуд – это сложно. Скажи мне, Гермиона. Что происходит между нами? – Беллатриса взяла ее за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Гермиона задохнулась от близости, не в силах вымолвить ни слова. Она хотела признаться во всем, выложить все свои чувства, но страх сковывал ее, не давая произнести ни звука. В этот момент в гримерную вошел ассистент режиссера, прервав их напряженную беседу. – Мисс Блэк, мисс Грейнджер, вас ждут на площадке, – сообщил он, оглядывая их с любопытством. Беллатриса отпустила Гермиону, бросив на нее последний взгляд, полный непонимания и грусти. – Мы еще поговорим, – сказала она, прежде чем выйти из гримерной.

***

Неделя шла за неделей, а напряжение между Гермионой и Беллатрисой только нарастало. Продюсер, заметив ухудшение рабочей атмосферы, решил отправить их на совместное интервью, надеясь, что это поможет им наладить отношения и привлечь внимание к фильму. Гермиона ненавидела такие мероприятия. Она чувствовала себя марионеткой, вынужденной улыбаться и говорить заученные фразы, чтобы удовлетворить требования продюсеров и папарацци. Интервью проходило в роскошном люксе одного из самых дорогих отелей Лос-Анджелеса. Журналист, с натянутой улыбкой, задавал стандартные вопросы о фильме, о карьере, о творческих планах. Гермиона отвечала автоматически, стараясь не смотреть на Беллатрису, сидящую рядом. В конце интервью журналист, словно по заранее подготовленному сценарию, задал вопрос, которого Гермиона боялась больше всего: – Мисс Блэк, мисс Грейнджер, в последнее время в прессе активно обсуждают ваши отношения. Не могли бы вы прокомментировать слухи о вашем романе? Гермиона замерла, не зная, что сказать. Она посмотрела на Беллатрису, ища поддержки. Беллатриса, как всегда, взяла ситуацию под контроль. – Мы не комментируем свою личную жизнь, – заявила она, глядя прямо в глаза журналисту.  Журналист попытался настоять, задавая провокационные вопросы и намекая на интимные подробности, но Беллатриса оставалась непреклонной. Она умело отбивала все атаки, не позволяя ему вторгаться в ее личное пространство. В душном номере отеля повисло напряжение, которое можно было порезать ножом. Журналист, до этого вежливо улыбающийся и задававший стандартные вопросы, резко сменил тактику. — Мисс Блэк, вы отказались комментировать слухи о вашем романе с мисс Грейнджер, - проговорил он, не сводя с Беллатрисы пронзительного взгляда. — Но у нас есть кое-что, что, возможно, поможет вам передумать. Он достал из портфеля папку и достал оттуда несколько фотографий. Положил их на стол, так чтобы Беллатриса и Гермиона могли их видеть. На снимках, сделанных явно издалека, отчетливо была видна Беллатриса, открывающая дверцу своего кабриолета для Гермионы, а затем – Гермиона, целующая ее в щеку. Беллатриса замерла, словно пораженная громом. Она не ожидала такого удара. Она всегда была осторожна, старалась избегать папарацци, но, видимо, они оказались быстрее и хитрее. Гермиона покраснела, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди. Она посмотрела на Беллатрису, пытаясь понять ее реакцию. — Что вы на это скажете, мисс Блэк? - наседал журналист. Беллатриса молчала, не сводя глаз с фотографий. В ее взгляде читалась смесь ярости и смятения. Видя замешательство Беллатрисы, Гермиона решила взять ситуацию в свои руки. — Это всего лишь дружеский поцелуй, - сказала она, стараясь говорить как можно более уверенно. — Что тут такого? Беллатриса была очень добра ко мне, подвозила домой после съемок. Я просто поблагодарила ее за это. Журналист усмехнулся.  — Дружеский поцелуй? В щеку? И только? Он явно понял, что Гермиона – более легкая мишень, чем Беллатриса. Он повернулся к ней, готовый атаковать. — Мисс Грейнджер, вы, как начинающая актриса, наверняка понимаете, что ваш успех во многом зависит от вашей репутации. Не боитесь ли вы, что связь с такой скандальной личностью, как мисс Блэк, повредит вашей карьере? Гермиона запнулась, не ожидая такого вопроса. Она почувствовала, как ее лицо заливается краской, и с трудом смогла выдавить из себя:  — Я... я не думаю, что это как-то повлияет на мою карьеру. Беллатриса - талантливая актриса, и я многому у нее учусь. Журналист, почувствовав ее неуверенность, продолжил давить:  — Но, мисс Грейнджер, ходят слухи, что ваша дружба переросла в нечто большее. Правда ли, что вы состоите в романтических отношениях с мисс Блэк? Гермиона замялась, не зная, что ответить. Она посмотрела на Беллатрису, но та молчала, словно окаменев. В смятении Гермиона случайно проговорилась, дала журналисту небольшую сенсацию:  — Мы... мы очень близки. Она тут же поняла, что сказала лишнее. Но было уже поздно. Журналист торжествующе посмотрел на нее. — Стойте, я имела ввиду, - но вдруг мужчина её перебил, не дав закончить. — На этом мы закончим,- произнес он, его голос звучал торжествующе. Беллатриса, наконец, очнулась от оцепенения. Ее глаза метали молнии. Она резко встала из-за стола и вышла из номера, не сказав больше ни слова. Выскочив из отеля, Беллатриса шла к своей машине, словно торнадо, сметая все на своем пути. Гермиона, хотевшая с ней поговорить, едва поспевала за ней, чувствуя себя маленьким щенком, потерявшимся в огромном городе. Добравшись до кабриолета, Беллатриса резко открыла дверцу и села за руль. — Садись, — бросила она, не глядя на Гермиону. — Я тебя отвезу. И никаких вопросов. Гермиона молча села на пассажирское сиденье, чувствуя, как нарастает тревога. Она знала, что сейчас последует взрыв. Беллатриса сорвалась с места, словно выпущенная из лука стрела. Машина неслась по улицам Лос-Анджелеса, обгоняя другие автомобили и проезжая на желтый свет. Гермиона вцепилась в сиденье, чувствуя, как ее желудок подступает к горлу. Наконец, Беллатриса резко затормозила возле дома Гермионы. Выключив двигатель, она повернулась к девушке с яростным взглядом. — Какого черта, Гермиона? — ее голос звучал, как удар хлыста. — Поздравляю, теперь вся планета считает нас лесбиянками! Гермиона съежилась под ее гневным взглядом. — Прости, — пробормотала она, опуская глаза. — Я не хотела. — Не хотела? — Беллатриса усмехнулась. — Ты выдала нас с потрохами! Ты хоть понимаешь, что натворила? — Я просто... растерялась, — попыталась оправдаться Гермиона. — Он задавал такие вопросы… — А ты повелась, как наивная овечка! — перебила ее Беллатриса. — Ты хоть подумала о последствиях? Гермиона молчала, не зная, что сказать. Она чувствовала себя виноватой и растерянной. — Почему ты себя так ведешь, Гермиона? — внезапно тон Беллатрисы смягчился. — Что случилось? Гермиона вздохнула. — Все сложно, — сказала она, повторяя фразу, ставшую уже банальной. Беллатриса взяла ее за руку. — Что бы ни случилось, ты можешь мне доверять, — сказала она, глядя ей в глаза. — Спасибо, — прошептала Гермиона, чувствуя, как слезы подступают к глазам. В этот момент начался дождь. Крупные капли застучали по крыше кабриолета. Беллатриса быстро закрыла крышу и, убедившись, что Гермиона в порядке, завела машину. Когда они подъехали к подъезду, Беллатриса остановила машину и выключила двигатель. — Я не могу позволить тебе ехать домой мокрой, — сказала Гермиона. — Поднимись ко мне, чтобы обсохнуть. Беллатриса колебалась лишь секунду. — Хорошо, — согласилась она. Поднявшись в квартиру Гермионы, атмосфера оставалась напряженной, но ощущалось и невысказанное притяжение. Гермиона предложила вина, и они молча наполнили бокалы. Глоток за глотком, тишина заполнялась лишь звуком дождя за окном. После первого бокала Гермиона наполнила второй, третий… Она чувствовала, как алкоголь расслабляет ее, притупляет чувство тревоги и стыда, давая смелости сказать то, что давно терзало ее душу. Она говорила о работе, о своих мечтах, о проектах – обо всем, кроме главного. Она чувствовала на себе взгляд Беллы, прожигающий и вопрошающий, но не решалась поднять глаза. Третий бокал вина почти полностью овладел ею, Гермиона чувствовала себя одновременно и храброй, и безумно уязвимой. Лишь когда она почувствовала, что ноги стали ватными, Беллатриса, наконец, нарушила тишину. — Я не люблю ложь, — вдруг сказала Беллатриса, нарушая молчание. Гермиона сглотнула, чувствуя, как ее сердце начинает бешено колотиться. — Я знаю, — прошептала она. — Скажи мне правду, Гермиона, — Беллатриса придвинулась ближе, и ее голос звучал хрипло и страстно.  Гермиона посмотрела в ее глаза, в которых отражались огоньки свечей. Она больше не могла сдерживаться. Она должна была высказать все, что у нее на душе. Гермиона набралась смелости. Она чувствовала, как алкоголь притупил ее страх, а желание пересилило все сомнения. Она медленно приближалась к Беллатрисе, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди. Ее глаза были прикованы к губам Беллатрисы, чувственным и манящим. Она видела, как они слегка приоткрываются, словно приглашая ее к поцелую. Она остановилась в нескольких сантиметрах от ее лица, чувствуя ее горячее дыхание на своей коже. — Мы...  - прошептала она, задыхаясь от волнения. — Мы очень близки. И, не давая Беллатрисе опомниться, Гермиона накрыла ее губы своими. Это был отчаянный, страстный поцелуй, наполненный болью, страхом и невероятным желанием. Она вложила в него всю себя, все свои чувства, которые так долго скрывала. Беллатриса ответила на ее поцелуй с той же силой и страстью. Она обхватила ее лицо руками и углубила поцелуй, отдаваясь своим чувствам без остатка. Они целовались долго и жадно, забыв обо всем на свете. Нежность ушла на второй план, уступив место первобытному желанию. Руки Беллатрисы запутались в волосах Гермионы, притягивая ее все ближе и ближе. Она посадила младшую себе на колени и начала целовать её шею. Внезапно, зазвонил телефон Беллатрисы. Она вздрогнула и отстранилась от Гермионы, тяжело дыша. Посмотрев на экран, она побледнела. — Энди, — прошептала она. Она ответила на звонок, прижав телефон к уху. — Да, Энди? Что случилось? Ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее, пока она слушала, что говорит ей сестра. — Я поняла, — сказала она наконец. — Сейчас буду. Она отключила телефон и посмотрела на Гермиону с виноватым выражением лица. — Мне нужно ехать, — сказала она. — Срочно. — Что случилось? — спросила Гермиона, обеспокоенная ее состоянием. — Отец, — ответила Беллатриса. — Он зовет меня домой. Она быстро встала с дивана и направилась к двери, не говоря больше ни слова. — Беллатриса! — позвала ее Гермиона. Беллатриса остановилась в дверях и повернулась к ней. — Прости, — сказала она. — Я не могу сейчас объяснить. Я позвоню тебе завтра. И, не дожидаясь ответа, она вышла из квартиры, оставив Гермиону в полном замешательстве.

***

Войдя в дом, Беллатриса ощутила на себе тяжелый взгляд отца, словно рентгеновский аппарат, просвечивающий ее насквозь. Атмосфера была пропитана напряжением, а в воздухе висело молчаливое осуждение. Она знала, что сейчас начнется. Отец молча указал на газету, лежащую на столе. Первая полоса, как назло, была посвящена ее "роману" с Гермионой. Под броским заголовком красовалась их совместная фотография. — Что это такое, Беллатриса? — Его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Это всего лишь пиар-роман, отец, — ответила Беллатриса, стараясь сохранять спокойствие. — Ничего более. Отец прищурился. — Пиар? Ты уверена, что это не переходит границы разумного? Блэки всегда славились своей репутацией. Этот... этот скандал может навредить нашему имени. — Я слежу за этим, отец, — заверила его Беллатриса. — Все под контролем. Никакого вреда репутации не будет. Отец долго молчал, изучая ее лицо. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если тебе понадобится помощь… чтобы раскрутить эту историю, или наоборот, погасить ее… ты можешь обратиться ко мне. Беллатриса усмехнулась. — Благодарю, отец, но я справлюсь сама. Она чувствовала его недоверие, его желание контролировать ситуацию. Но она не позволит ему вмешиваться в свою жизнь, даже если это касается всего лишь пиар-романа.