Песни Ветра и Тьмы. Дополнительные главы к "Мудрость обнимающая лотос"

Я не позволила своему Старейшине перехватить инициативу, начала первой. Ведь, в конце концов, я – тёмный чэнсян, моё дело – говорить, когда молчит наш Старейшина. В глазах Вэй Ина вспыхнули красные огоньки, но быстро погасли. Он с темным высокомерием наблюдал за мной. Ему всегда было интересно, как далеко я готова и могу зайти. Желание моего Старейшины в этот миг мне было понятно без слов… Ванцзи благоразумно молчал, я успела заметить, как дрогнула его рука. В безотчетном жесте мой белоснежный собрат собирался сотворить защитный барьер. Я бросила на него короткий взгляд. Кроме тьмы, в моих глазах просквозило понимание. Ванцзи с усилием разомкнул пальцы, положил ладонь себе на колено. За защитным барьером снова рявкнула метель, только в этот раз с ее голосом слились голоса голодных духов – самого первого, обманчиво-слабого рубежа вокруг Луанцзань. В покоях Старейшины стало темнее и холоднее, густой туман скрыл почти что все вокруг. Лишь его взгляд, взгляд Вэй Усяня, сверкал каплями крови на темном полотне энергии. Чэнцинь в соседней комнате глухо откликнулась, мелодия оборвалась, звуки флейты стали звучать выше, пронзительней. Тьма плясала тенями по стенам, клоками висела на букете цветов. Тьма меняла очертания каждого предмета, искажала пространство до неузнаваемости. Цветными лоскутами начало сгорать заклятие иллюзии, обнажая темное дерево и черные магические заклинания. Тьма наполнила этот мир, заполонила эти комнаты собой. Я почувствовала ее прохладные прикосновения, вслушивалась в ее неразборчивый шепот. “Дети мои, дети мои”, – шипела тьма. Метель за барьером донесла нам торжествующий хор призраков и мертвецов. “Дети мои”, – вихрем, порывом пронеслось по всей Луанцзань. Этот шепот наполнил каждого темного заклинателя от самого младшего ученика до нас, старейшин ордена, приливом силы. И спокойствием, которое граничило с равнодушием. Во тьме нет ни печалей, ни забот – совсем как у Будд в нирване. Во тьме есть только покой. Вечный и незыблемый покой. Это напоминает рассветный сон перед пробуждением. Вечный сон: ты вроде бы и полон сил, и готов открыть глаза, взглянуть на окружающий мир, но не можешь этого сделать. Прохлада смерти и тьмы давит на грудь, но внутри по меридианам разливается жидким огнем. Тьма и смерть – это сводящие с ума энергии своей одновременной подвижностью и статичностью, холодностью. Тьма всегда ускользает из пальцев. Поэтому раньше темный путь был опасен. Но шестнадцать лет назад… долгих шестнадцать лет назад в этом непроглядном мраке вспыхнул огонь на груди дочери тьмы. Вот и сейчас, когда казалось, что мы, все мы навечно застынем, вдруг среди хрипов и шепотов, среди скрежета темного железа, вспыхнуло пламя. Фонарики едва не загорелись – так ярко вспыхнул огонь на фитилях. Огонь разгорался все ярче. Его язычки вырвались из моей груди. Тьма сливалась с этими искрами, соединилась, часть ее отступала перед пламенем, развеиваясь с каждым вздохом. Короткий миг – и мы снова в плену “Иллюзии Илина”. Вокруг нас снова все по-прежнему. Ванцзи наблюдал за нами, но едва ли он мог разгадать причину перемен во мне и Вэй Ине. В комнате на миг стало темнее, а метель за окном завыла, как потерянная голодная душа. – Вот что такое наше темное двойное совершенствование, Второй Нефрит, – сказала я, обернувшись к Ванцзи. – Вот почему мы всегда стояли выше уз плоти. Нам не нужно даже смыкать рук, – я качнула головой на наши с Вэй Ином ладони, которые замерли в цуне друг от друга. Его рука сверху, моя снизу. – Нам не нужно даже смыкать рук, – сила горы и темного железа прозвучала в голосе Вэй Усяня, – чтобы заклинать вместе! Не то чтобы Ванцзи нас подозревал, но мы оба знали хорошо, что такое голод. Мы оба знали, что такое сомнения и страх – грызущий изнутри душу паразит, который заставляет сомневаться в своем выборе. Сомневаться в том, что ты нужен любимому… – Это было не нужно, – едва слышно ответил Лань Ванцзи. Тьма улыбнулась Второму Нефриту через мое лицо, и на миг он отвел глаза в сторону. – Нужно, Ванцзи, – Вэй Ин повернулся к нему, спокойно и сдержанно взглянул н него. Мы одновременно качнулись по сторонам, оба, одним движением сложили руки на коленях. Но это было нужно не только Ванцзи. Мы с Вэй Ином переглянулись. В наших руках теперь была власть. Та самая власть, которая не давала покоя клану Цзинь. У власти не так много законов, как обычно кажется несведущим и далеким от ее порога людям. Но есть самый главный – власти не следует пылиться. Ее нужно показывать, даже с самыми близкими. Чтобы никто – они или наши любимые – никогда не забывали, кого выбрали их сердца. Ванцзи мог питать любые иллюзии касаемо моего брата, но рано или поздно их следовало разрушить. Шевельнулись язычки на фитилях веселых голубых фонариков под потолком. Испуганно пискнули кролики, только миг – и они со всех ног помчались к нам. Меховой маленький колобок замер у моих ног, вжался в меня. Крольчонок, малыш белого и чёрного кролика, задрожал, жалобно пискнул. Отчего-то он предпочитал прятаться у меня на руках. Ванцзи ни сказал ни слова, в его молчании было все то, что полагалось нам с Вэй Усянем услышать. В его взгляде на нас была благодарность. – Наконец-то я увидел, – с легким поклоном головы сказал нам обоим Лань Ванцзи. И мы были благодарны ему за эту короткую фразу. Пышные речи все бы испортили, к тому же, когда мы снова поднимемся с Вэй Ином по золотым ступеням Башни, мы их еще наслушаемся с лихвой. Когда появятся первые плоды чужих темных семян. Кролик у моих ног немедленно напомнил о себе недовольным писком. Я осторожно протянула ему ладонь, и он немедленно прыгнул мне в руку. Он сердито взглянул на меня и свернулся калачиком на руках. Мы все трое невольно улыбнулись. – Как Цзэу-цзюнь? – без предисловий спросила я. Ванцзи тяжело вздохнул: – Он сидит и ходит уже сам. Простенькие заклинания у него получаются хорошо, – Ванцзи подозрительно принюхался к еще теплому настою. Я кивнула в ответ: смело, мол, пей. Я спрятала свое волнение за вежливым выражением лица, а дрожь рук скрыла, взяв свою чашку. Цзэу-цзюнь… Тот, кто отдал себя на добровольное заключение в темнице малыша А-Яо. Тот, кто даже связанный десятками заклятий, все равно пытался ослабить путы Не Минцзюэ. Тот, кто своей добровольной жертвой все еще старался вернуть своего А-Яо с кривой дорожки. Мое сердце тоскливо сжалось от мысли: каково же ему теперь? Ему, одному из самых могущественных заклинателей нашего поколения, довольствоваться самыми простыми пассами и заклятиями? – Его золотое ядро… треснуло, – подтвердил Ванцзи мои самые мрачные мысли. Я тут же поставила чашку на столик с громким стуком. – Такие вести следует сообщать под самое крепкое вино, – взволнованно бросила я и сверкнула глазами. Я догадывалась – его духовные раны были чудовищными. Ведь в тот самый час, когда я в последнем бою кружилась по двору с призраком Не Минцзюэ, Лань Сичэнь уверенно шагнул к Цзинь Гуанъяо. Когда тьма заволокла небосвод, скрыла от нас весь мир, до того, как Бася в ладони Не Хуайсана опустилась на голову преступника, Лань Сичэнь в последнем безумном порыве пытался принять в себя черноту души Цзинь Гуанъяо. Я была уверена – Лань Сичэнь понимал, что его наперсник больше не жилец. Он лишь хотел облегчить его посмертный путь и грядущее перерождение. А еще попытаться поглотить, справиться с тем, что причинило двум его побратимам, всему нашему миру столько горя. Я кинула взгляд на свою белоснежную косу на груди: – И почему же белые волосы у меня, а не у него? – беззвучно прошептали мои губы. – Прошу прощения, – Ванцзи склонил голову. – Нужна помощь? – тут же оживился Вэй Ин, сощурил глаза. – Пока нет, - со вздохом ответил Лань Ванцзи. Кролик с его коленей снова спрыгнул на пол, и мой малыш последовал за старшим. – Если потребуется, то я сорву голос, – я прикоснулась к своему горлу, – но помогу Лань Хуаню восстановиться. – Едва ли он примет вашу помощь, госпожа Демоница, – тень скользнула по точеному бледному лицу Лань Ванцзи. – Мой брат и глава моего ордена… – начал было Ванцзи, а я немедленно сцепила пальцы в замок. “Глава ордена, Небо! Он все еще глава Гусу Лань! Если бы шифу или старейшины лишили бы Лань Сичэня еще и этого… мы бы потеряли Первого Нефрита”, – промелькнуло в моей голове. – … он считает себя не вправе принимать ваше участие, госпожа Демоница, – наконец договорил Ванцзи. При других обстоятельствах с другими заклинателями это могло бы прозвучать как оскорбление. Но передо мной сидел заклинатель из клана Лань. Второй Нефрит. – Но вино нам и правда бы не помешало, – Вэй Ин легко поднялся на ноги, направился в сторону выхода. – Цзэу-цзюню не стоит, – начала было я, качнула головой, но Ванцзи сделал нечто немыслимое. Он меня перебил: – Он не может пока смотреть тебе в глаза, госпожа Демоница. Ведь он столько лет закрывал свои собственные на твою боль, на злодеяния Цзинь Гуанъяо. Не хотел быть палачом и допустил… – Не только он, -- я тоже прервала Лань Ванцзи. – Мы все повинны. – Да, быть может так, – немедленно отозвался Лань Ванцзи. – Но не больше тех, чей девиз “Будь праведен”. Не больше тех, кто в великом единстве должен указывать вам путь к свету, – наконец, закончил свою речь он. – Поэтому, – продолжил Лань Ванцзи через несколько мгновений, – он не может просить тебя как заклинатель, только за самого себя. Я следила за ним, пыталась разгадать: чего больше в его душе, что звучит в его словах? Одобряет ли он своего брата или осуждает его? Догадка пришла с новым ударом сердца: Лань Ванцзи его понимает. А это страшнее зачастую и одобрения, и осуждения… Вэй Ин наконец-то вернулся с вином. Даже не ополоснув наши с ним пиалы, он ловко разлил теплое вино из кувшинчика по чашам. – Настой кончился, – с улыбкой проговорил он. Ванцзи кивнул и ничего не сказал в ответ. – В любом случае, – Вэй Ин оперся одной рукой на колено, в другой задумчиво покрутил чашку, – мы окажем любую лекарскую помощь главе Лань, если то потребуется. – Орден Гусу Лань в моем лице благодарит старейшин ордена Илин Вэй, – отозвался Ванцзи, и, поспешил пояснить, когда поймал мой удивленный взгляд. – Я здесь не только по зову сердца, – смело начал он. – Мой брат и глава отправил меня в Илин Вэй с предложением вечного мира и нерушимого союза, – с некоторой торжественностью сказал Лань Ванцзи. – Все печати я представлю вам, госпожа Демоница, Старейшина. Вэй Ин снова промолчал, покачал головой и указал ладонью на меня. Ей, мол, представишь. Я не сдержала грустного смешка: – Узнаю Лань Хуаня, узнаю. Лань Сичэнь никогда не изменял себе: какие бы бури ни сотрясали наш мир, он, словно посланник богини любви, ни на миг не забывал о помощи двум сердцам. Действительно, даже на грани истощения – истинный глава ордена! Понимая, что брат будет тосковать, он послал его в наши земли, а чтобы совесть Ванцзи не слишком уж протестовала, он назначил его послом. – Вечером, если позволите, я изучу их, – кивнула я. Ванцзи не возражал. – Смело, – уважительно поджал губы Вэй Ин. – Для всех остальных мы изгнанники, но первыми идут договариваться Гусу Лань, – Вэй Ин покачал головой в ответ на свои мысли и залпом выпил вино. – Наш шифу и дядя долго обдумывал все события последних шестнадцати лет, – Ванцзи прекрасно справлялся с ролью переговорщика. Мы с Вэй Ином переглянулись, не сговариваясь, навострили ушки. Искорки смеха в наших взглядах остались незамеченными. – И пришел к выводу, что цель оправдала ваши действия. Хотя он считает многое поспешным, горячим и… – Глупым, – хором закончили мы за Лань Ванцзи. Тень улыбки появилась на его нефритовом лице: – Недальновидным, – тактично поправил он нас. – Хотя шишу и признал: на таком пути как ваш без жертв не обойтись. Отметил вашу смелость, – он поглядел на нас обоих. – Вы не стали дожидаться, когда с вас потребуют цену. Вы сами ее заплатили. Вэй Ин повел плечами: самодовольство в тот миг цвело на его лице. – Похвала от такого сурового наставника для нас честь, – он откинулся назад, закинул локоть на спинку невысокого диванчика. Буря за его спиной на миг рявкнула, словно поддерживала его слова, но защитный барьер с голубыми облаками снова устоял перед стихией. Я погасила внутри себя все чувства, которые родились от этих слов. Все позже. – Не могу и я не отметить вашу смелость, господин Лань, – я сама налила себе вина. – Особенно сейчас, в сложное для Илин Вэй время. Ванцзи обеспокоенно взглянул на меня, потом перевел взгляд на Вэй Ина. – А, – с досадой махнул рукой тот. – Кажется, клан Цзян доставляет нам неудобства, – он прятал истинные чувства за показной небрежностью. – Провизия, – ответила я на безмолвный вопрос Лань Ванцзи. – О, не о деньгах речь, – я покачала головой. – Я заказала провизию в Лояне, подальше от земель заклинателей. В императорской столице, – я пригубила вино, – всем плевать, какой ты заклинатель, если у тебя хватает денег. И путь я выстраивала по границам земель кланов, – продолжала пояснять я. – Но вот уже месяц нет вестей от каравана… – Южная граница Илин Вэй и Юньмэн Цзян, – голос Вэй Ина дрогнул, он прикрыл глаза, отвернулся. Лань Ванцзи возмущенно посмотрел сначала на него, потом на меня. – Вы считаете, что глава Цзян намеренно… – Мы ничего не считаем, пока. Мы пока ничего не утверждаем, – все еще не открывая глаз, ответил Вэй Ин. – Но не исключаете возможности столкновения с орденом Юньмэн Цзян, – задумчиво проговорил Лань Ванцзи, глядя на веточку магнолии перед собой. – Мы ее не хотим, – ответила я за себя и за брата. – Очень не хотим, господин Лань, – добавила я. – Орден Юньмэн Цзян исключен из общей жизни мира заклинателей на три года, – ни тени волнения, ни дрожи в моем голосе. Я – Демоница Илина, Правая Рука Старейшины. – Нам бы очень не хотелось, чтобы Цзян Ваньинь по глупости еще больше подставил себя, в том числе и перед орденом Цинхэ Не, – Вэй Ин прикусил левую щеку и сверкнул глазами. – Регент Не недвусмысленно заявляет о своих правах на госпожу Демоницу, – Лань Ванцзи этого не одобрял, но озвучить должен был. Я наклонилась в его сторону. – Болтать может любой, – Вэй Ин наполнил свою чашу вином. – Вопрос в том, что он сделает… – А он сделает, если это дойдет до его ушей, – скривилась я. – Главе Не, – начал Лань Ванцзи, – почему-то нужна война. Неужели все из-за госпожи Демоницы? – наш Лань Ванцзи все еще был Вторым Нефритом. Его к нам привела любовь. Любовь к своим близким. Любовь к А-Сяню. Любовь мой дорогой белоснежный собрат ставил во главе своей жизни, любовь он нарек своей путеводной звездой. – Почему-то, господин Лань? Вы и правда не понимаете? – Что ж, Лань Ванцзи может быть лишь Лань Ванцзи, – улыбнулся Вэй Ин так тепло и нежно, что блик этого тепла промелькнул в глазах Лань Ванзи. – И не надо желать иного, – улыбнулась я. – Но, как и полагается темному заклинателю, я подпорчу вам сладость, – тут же ввернул Вэй Ин. – Дело не только в моей сестре. Она лишь одна из ценностей, которую он желает получить, – в голосе Вэй Ина прозвучала насмешка. – Пусть и самая главная в его глазах. Но всего лишь одна из… получить дочь Инь! Как будто это так просто, – его голос упал до свистящего шёпота. – Как будто он выбирает, – презрение промелькнуло во взгляде Вэй Ина. – Сломать, покорить. Ничтожество! – скривился он. – Война – это хаос. Сила, подобная нашей Тьме, – пояснила я. – Власть? – догадался Ванцзи. – Или, помня о том, что Демоница ещё и Фэн, он решил погрузить мир в вечную войну? Вэй Ин до яростного скрипа сжал в ладони пустую чашку: – Он думает, что понял её, Чжань! – всё тем же низким голосом выпалил он и кивнул на меня. – Он уверен, что он понял нас! – в тёмной ярости он поставил чашку и хлопнул себя по груди. Белоснежный нефрит пошел мелкими трещинами. Ванцзи немедленно заменил чашку Вэй Ина на свою. А во взгляде Вэй Ина бурлила Тьма, алый океан гнева и ненависти поднимался в его душе. – Наглец всего не знает, но понимает, что я пока прикован к Луанцзань. Намертво, – хохотнул Вэй Ин, словно радовался удачной остроте. – Наглец думает, что всё в его руках. И в первую очередь – она. – Не будем исключать этого, господин Лань. Помните – Не Хуайсана творила я. Отстранив клан Цзян из совета, он не только попытался наказать Цзян Ваньиня. Он попытался уменьшить его влияние и удачно воспользовался раздором между мужем и женой, – я снова не дрогнула, пусть моя душа и взвыла от этих слов. – Но наследник Цзинь Жулань, – твердо заявил Лань Ванцзи. – Именно, - хором отозвались мы. Я повела плечами словно от холода и нахмурилась: – Все эти годы у меня получалось направлять Не Хуайсана за счет связи. – Имянаречение и принятие в род? – отозвался Лань Ванцзи. – Но эта связь распалась, когда ты насадилась на призрачный меч, – он потер ладони между собой. Я кивнула: – Пока его еще держит в узде память об этой связи. Старейшина, господин Лань, – обратилась я к свидетелям своего позора в зале Башни, – я не могла не принять его шпильку! Оба мужчины разом отвернулись от меня, одна на двоих гримаса стыда мелькнула на их лицах. – Отвлекла внимание, – ломанно улыбнулся Вэй Ин и опустил веки. Ванцзи возмущенно сверкнул на меня глазами, но промолчал. – Тяньчжи, – сквозь зубы процедил Вэй Ин, и алое пламя полыхнуло в его глазах. – Хорошо, что пока обошлось шпилькой. На большее я ему претендовать не позволю. – Я не наложница и никогда ей не буду. Меня растила матушка Юй, – ухмыльнулась я. – Растила госпожой. Не Хуайсан слишком долго смотрел на Цзинь Гуанъяо, так долго, – я покачала головой и попыталась вернуть разговор в нужное русло, – что научился многому у него. Ванцзи поднялся на ноги, посмотрел на нас и, не увидев упрека, заложил руки за спину. Он сделал несколько шагов вперед, и черный кролик мгновенно бросился к нему, а следом поспешил и малыш, запрыгал вокруг Ванцзи, привлекая его внимания. – Мне непонятно одно, – Ванцзи изящно застыл у лужайки для малышей. – Почему Цзян Ваньинь сотворил то, что сотворил? – его ладонь сжалась и разжалась. – Я знаю его много лет, и он восхищал меня своей мудростью. Он восхищал меня тем, на что оказался способен, там… где я… – Ванцзи нахмурился и повернулся к нам. Кролики подпрыгнули и сели рядом и тоже посмотрели на нас. – Что же случилось? Вэй Ин грустно усмехнулся: – Ничто в этом мире не проходит бесследно, Лань Чжань. – Ярость почившего Не Минцзюэ, – прикрыл глаза Лань Ванцзи и тяжело вздохнул. – Боюсь, госпожа Цзян, – он забылся только на миг, – одним “Очищением сердца” здесь ничего не исправить. Это обращение резануло меня по сердцу, но я стойко выдержала эту короткую боль. – Вы ещё и иронии научились, Второй Нефрит, – всё же выпалила я. Ванцзи, казалось, растерялся. – Я знаю, – я с улыбкой приняла этот приговор. – Я знаю, господин Лань. Сейчас главное предотвратить большую беду. Для этого я здесь. Я убедилась, что Ванцзи не собирается возвращаться на свое место, и потянулась за новой порцией ещё теплого вина. – Теперь я понимаю, как вы шестнадцать лет назад смогли обыграть всех нас, и как мы все глупо попались, – Ванцзи тяжело вздохнул. Я понимающе улыбнулась и пожала плечами. Вэй Ин хмыкнул. – Действительно, два непревзойденных таланта нашего поколения, – с чувством, в котором сплелись любовь и уважение, проговорил Лань Ванцзи. – Поэтому я выступаю сейчас. Вэнь Нин уже отправился на вылазку, – заявила я и поднялась на ноги. – Если вам нужна помощь, – Ванцзи смело шагнул ко мне. – Одного меня вполне хватит для сражения! – Не сейчас, – качнула я головой, и зазвенели золотые цепочки. – Союз еще не заключен, поэтому вам не стоит вмешиваться. Несколько долгих ударов сердца потребовалось ему, чтобы усмирить бурю в своей душе. – Дело принимает скверный оборот, – через силу, но все же сказал Ванцзи . – Не смею больше вмешиваться в дела ордена Илин Вэй, – он церемонно поклонился нам с Вэй Ином и широким шагом направился в соседнюю комнату. Миг, и раздалось пение струн – на проем двери легло голубое заклинание. – Тяньчжи, - тяжело вздохнул брат. – Как прошло занятие? – Прекрасно, – я улыбнулась, – адепты смышленные, а вот Вэнь Нин был недоволен. Посчитал, что рано нашим детям сражаться темными копьями, поэтому мы показали ученикам наш бой. Я пойду, – я вежливо поклонилась, погладила малыша кролика и шагнула в сторону. – А-Чжи, – позвал он меня вслед. Я обернулась. Вэй Ин улыбался виновато и ласково одновременно. – А-Чжи, – снова повторил он. – Твой Сянь-Сянь все сделает, – он приложил ладонь к груди, – все исправит! Он смотрел на меня, как потерявшийся в темноте ребенок: таким беззащитным в этот миг он казался. Вэй Ин глядел на меня не отрываясь, его взгляд скользил по моему лицу с какой-то странной больной надеждой. – Если он смог прожить без меня эти три месяца, после всего что между нами было, сможет и остальную жизнь, – смело сказала я. Едва эти слова вырвались из моей груди, я почувствовала, как открылась рана в моей душе. Но это было правдой: если бы Цзян Чэн тосковал бы по мне, он бы не смог усидеть на месте. – А ты? – Вэй Ин поднялся на ноги, словно желал выступить вместе со мной. – Ты можешь? Ты без него сможешь? – его лицо исказилось от вины и боли. – Я все разрушил вам, я все вам сломал, – Вэй Ин сглотнул. Я смотрела на брата. Я просила его не винить себя в произошедшем, но мой А-Сянь винил. Наверное, так мой брат чувствовал себя в Пустошах Скорби, когда оглядывался назад, когда редко, но все же чувствовал, как пресен нам мир и рис без него. – Правая Рука, – нагнал меня его голос через несколько комнат. – Если дойдет дело до прямого столкновения с главой Юньмэн Цзян, я явлюсь лично. Я кивнула и молча вышла. Мне предстояли дела поважнее, чем собственное разбитое сердце. *** Подхватив из двери печать госпожи Мертвецов, я призвала Ветер и покинула наш дом. Ветер поднял меня ввысь, окружил своим теплом. Вокруг ничего не было видно – пурга действительно заметала весь наш мир. Куда бы я ни взглянула, всюду вихри снега и высокие сугробы. Я прикоснулась к своему жетону на поясе, и тьма немедленно отозвалась на мой призыв. Среди воя непогоды и моей стихии я услышала отдаленный ответный зов. Услышала лязг чужой стали, услышала звон заклинания. Метель швырнула мне в лицо не только снег, но и такой родной знакомый запах лотосов. – Цзян Чэн! – закричала я что было силы, на мгновение парализованная болью. Он все-таки поддался ядам. Он все-таки позволил себе раствориться в ненависти. “Ты же собьешься с пути! Ты же!” – злые слезы брызнули из глаз. – Невозможного! – снова крикнула я в небо. Метель в ответ рявкнула с новой силой. – Ты же достиг Невозможного! – я сжала кулаки, вздрогнула всем телом от боли. Ветер лишь крепче обнял меня. – Вэнь Цин и А-Сянь! Они столько сделали ради тебя! Без золотого ядра ты бы не выжил! Заклинательство – твоя жизнь! – я посмотрела на сокрытый снежным покрывалом мир. – И как ты отплатил им?! Цзян Чэн! – слезы текли по лицу, а в душе наконец воцарилось опустошение. Ни боли, ни тоски – слепая и безжалостная пустота. Ветер снова закружился рядом со мной, принес звуки битвы. – Раз так… Летим, – бросила я своей верной стихии и прикусила палец. Кровь упала на печать из темного железа, и струйки темной ци поднялись вверх от кованого изображения трехглавого змея. – Укажи путь, Мать Тьма, приведи дочь к своим детям, – прошептала я, свободной рукой сложила пальцы в темную искаженную мудру. Вой метели стал тише, в стене снега перед глазами появился просвет. Ветер немедленно подхватил меня и ринулся вперед. *** Я заметила их издалека, покорный тьме и ветру снежный заслон расступился передо мной, и я увидела далеко внизу огромный пурпурный барьер. Я пригляделась: лотосы танцевали на полусфере энергии. Стены барьера пока еще были чистыми. Я так боялась увидеть алые разводы на полукруглых стенах барьера… Жетон на моем поясе раскачивался из стороны в сторону, тьма звенела, как походный колокол. Я посчитала: все двенадцать крытых магических повозок, каждая из которых рассчитана на ляны и ляны риса, проса, мяса и овощей стояли кругом внутри сферы которую сотворили заклинатели ордена Юньмэн Цзян. – Круговая оборона, – рассмеялась я. Все двадцать три заклинателя ордена Илин Вэй и пять слуг находились внутри круга из повозок. Вой метели заглушал голоса, но я видела сквозь барьер их размытые очертания. Их окружили плотным кольцом заклинатели Юньмэн Цзян. У кого-то меж пальцев был зажат боевой талисман, кто-то обнажил клинок. Я быстро огляделась, а еще прислушалась. Вэнь Нин явно ушел в другую сторону, возможно, выглядывал засаду. Я снова кинула взгляд вниз: не меньше пяти десятков заклинателей в голубом и фиолетовом держали мечи наготове. – Пятьдесят заклинателей! – не удержалась я. – Да это объявление войны! Цзян Чэн! – снова закричала я, но в этот раз мой голос потонул в реве метели. – Что же ты делаешь, Цзян Чэн? Я пыталась разглядеть среди них одного, только одного… Но снег снова закружился передо мной, метели вздумалось порисовать в прохладном морозном воздухе свои узоры. Я немедленно ринулась вниз, не желала даже думать, кто их ведёт. Не желала думать, что просто обманывала себя тем, что не увидела среди них Цзян Чэна. Он – глава ордена. Без его ведома даже травинка не пригнется, даже лотос не расцветет на глади пруда. Без его воли не поднимутся ввысь мечи заклинателей, без воли Цзян Ваньиня ничего не происходит в Ляньхуа. Цзян Чэн не мог не знать, что моих людей окружили. Фэнбьян, молчавшая столько дней на моем правом предплечье, ожила. Плеть ниспала с руки длинным, черно-фиолетовым хвостом. Я ринулась вниз, в считанное мгновение зависла над высоким сугробом рядом с барьером и одним движением расколола защитную полусферу. В этом мире равной по силе Цзыдянь было только мое оружие. Моя духовная плеть способна была разрушать и темные, и светлые заклинания. Заклинатели внутри пригнулись: темные присели за повозки, а заклинатели Цзян дрогнули, на миг отступили прочь. Кто-то опустил меч, кто-то чуть не выронил талисман. – Что здесь происходит?! – я немедленно влетела в проем и одним небрежным движением руки затянула трещину в стене энергии. Свирепая буря, следовавшая за мной по пятам, вновь осталась без добычи. Порыв ветра швырнул в заклинателей пригоршню снега, но пострадать не успел никто. Заклинатели Юньмэн Цзян, как один, взглянули на меня холодно и отчужденно. Их круговой строй смешался. Кто-то, кто помоложе, спешил спрятаться за спинами старших товарищей. Старшие заклинатели ордена опустили мечи, не смотрели на меня. Едва я подошла ближе, они прянули по сторонам, дали мне проход. Они молчали, нехорошо, недобро поглядывали на меня, но стоило мне заметить их взгляд, немедленно отворачивались, опускали голову. Тишину нарушал лишь вой метели за границей полусферы да мое бьющееся сердце. Я осторожно огляделась и немедленно подбежала к своим людям. – Госпожа Демоница! – завидев меня, Доло перескочил через высокую повозку и кинулся навстречу. Следом осторожно показались и другие темные заклинатели. – Госпожа пришла! Госпожа! – раздались взволнованные крики. Понимая, что я сейчас уязвима перед заклинателями за спиной, я немедленно повернулась к ним, встала так, чтобы закрыть собой людей. Заклинатели ордена Юньмэн Цзян столпились левее. От их былой смелости не осталось и следа. Теперь я могла получше разглядеть их всех. Мой взгляд метался по их лицам, я узнавала тех, с кем прожила бок о бок шестнадцать лет. – Они навредили вам? – бросила я Доло. – Не успели, Демоница, – ответил он. – Мы встали на постой в городке Чан, хотели переждать бурю и выдвинуться дальше, – отвечал он. – Мы рассчитали, что вам хватит запасов до нашего прибытия, поэтому воспользовались передышкой. – Да, госпожа! – тут же поддержал его другой заклинатель. – Мы не умеем управлять ветром, как вы, – юноша пытался шутить, чтобы я не гневалась. – По нашим подсчетам, - продолжал Доло, – буря должна была утихнуть сегодня. Но, кажется, мы ошиблись… Я вскинула руку, и Доло немедленно поклонился, с громким криком “Госпожа”, отступил к темным заклинателям. – Я слушаю вас, – тишина воцарилась ненадолго. Я шагнула к заклинателям Цзян. – Кто из вас решился на подобную дерзость? Фэнбьян гневно пела на моей правой руке, я скользила по ним взглядом, и не видела среди них Цзян Чэна. – Цзян Ваньинь отдал вам такой приказ? – наступала я. – А самому смелости явиться не хватило?! Войны захотели?! – мой голос стегнул не хуже Цзыдянь, льдом и властью. Темные заклинатели за моей спиной немедленно, все, поднялись на ноги, согнули спины, сложили ладони в жесте величайшего почтения. Они приветствовали тьму в моем голосе, тьму во мне, в каждом моем вздохе. – Что вы собирались сделать с моими людьми? – метель за полусферой рявкнула, снежные вихри ударили по барьеру со всех сторон. Заклинатели Цзян поежились, огляделись, но промолчали. Среди них не было новобранцев, все пятьдесят опытные бойцы. С кем-то я сражалась бок о бок в Низвержении солнца, кто-то закалился недавней войной с Цзинь Гуанъяо. Но даже сейчас передо мной никто из них не решался сказать. Говорить, казалось, не о чем: мои люди не пострадали, с грузом все в порядке, теперь нам просто нужно добраться до Луанцзань. Но я хотела знать, отчаянно хотела знать, кто решил посеять вражду между нами. Если бы пролилась хоть капля темной крови, это нельзя было бы оставить без отмщения. Я и Цзян Чэн – мы были бы обязаны вцепиться друг другу в глотки. – Языки проглотили? Кто отдал приказ? – снова повторила я. Тишина снова воцарилась за защитным барьером. Я шагнула еще ближе. Теперь нас с заклинателями Цзян, которые перестроились в клин, разделяло лишь десять шагов. – Кто из вас отдал приказ взять в плен заклинателей ордена Илин Вэй? – я отвела руку назад, Фэнбьян снова начала разворачиваться, а в моей ладони затанцевал темный лотос с красными прожилками. Я пожалела, что рядом со мной нет моего десятка, моих верных бойцов. Но после войны я сама дала им приказ – стеречь Цзинь Лина. Я хотела, чтобы вокруг него были верные люди, так ему легче будет учиться управлять. Сначала – усмирять покорных, а после – непокорных. Учиться власти нужно постепенно, по шажку. Цао возглавил его личную охрану, а Лан строго следил за его тренировками. Теперь же мне отчаянно захотелось почувствовать их двоих рядом. – Что же, никто из вас? – я хмыкнула. – Такая дерзость будет наказана. Домой вы не вернетесь, – я посмотрела на них сквозь темные лепестки лотоса. – Госпожа, – выдохнули за моей спиной. – Госпожа Цзян! – забылся кто-то передо мной, но все же выставил вперед меч. – Остановитесь, госпожа! – едва я договорила, из клина ко мне пробился знакомый заклинатель. Мы знали друг друга много лет. Когда я попала в Пристань Лотоса еще ребенком, он уже был на хорошем счету у Цзян Фэнмяня. А мы с Цзян Чэном продолжили эту славную традицию: во время Низвержения он приблизил его к себе, а после, с моего совета, назначил наставником ордена. Он тот, с кем мы бились плечом к плечу. Тот, кто первым попросил у Цзян Чэна для меня милосердия во дворе перед Залой Меча. Он учил наших детей мечу. У Ян замер передо мной, вскинул голову. – Ты, наш мастер по мечу, – только и могла сказать я и смяла в ладони лотос из темной ци. Призрачные лепестки развеялись меж моих пальцев. – Я, госпожа Цзян, – У Ян полупоклонился в мою сторону, прижал ладонь к груди и взгляда не отводил. Следом неловко, как марионетки, словно через силу, мне поклонились остальные заклинатели Цзян. И все, как и предводитель их отряда, смотрели на меня в этот миг исподлобья, сурово и недоверчиво. И все же… на их лицах проступала обида, в их глазах плескалась горечь вперемешку с гневом. Наши чувства с ними в тот миг были общими, словно мы обзавелись одним на всех сердцем, одной на всех душой. И тот, кто назвал меня “госпожой Цзян”, смотрел на меня не отрываясь. Его не одернули товарищи и братья по ордену, никто не шикнул на него, никто не пообещал ему страшные наказания. У Ян скользнул рукой к поясу. Я движением бойца уклонилась, но проследила за ним взглядом. – Печать Лотоса? – выдохнула я и нахмурилась, когда заметила на фиолетовом шнурке знак высшей власти в Юньмэн Цзян. У Ян прикрыл на миг глаза, на его отстраненном, чуть бледном лице не дрогнуло ни мускула. Только взгляд – Где Цзян Ваньинь? Что с ним? – взлетел мой голос, да так, что барьер содрогнулся изнутри от духовной силы и снаружи от ветра и снега. В моем голосе прозвучал страх. Страх мелькнул в моем взгляде. Это почувствовали все остальные. Заклинатели Цзян откликнулись, каждый по своему усмотрению. Кто-то из них подался вперед, даже вытянул руку, но через удар сердца одернул себя, подарил мне короткий поклон и вернулся в строй. Кто-то порывался сказать, но слова никак не срывались с губ. Кто-то и вовсе отвернулся… Все они не могли не знать что сделал со мной Цзян Чэн в Зале Беседы. Как он отказался от меня. Все они не могли не знать – из-за меня главу ордена отстранили от Совета Кланов. Наверняка, они ожидали другого: злорадства брошенной жены, торжества обиженной женщины. Чего угодно, но только не страха. Я и сама не могла себе сказать, что испугало меня больше в тот миг. То, что Пристань осталась без своего главы, или судьба самого Цзян Чэна. – Вспомнили, госпожа Цзян, – тяжело выдохнул он. – Вы еще смеете произносить его имя? – боль прозвучала в его голосе. У Ян произнес это так тихо, что я на миг засомневалась в том, озвучил ли он вообще эти слова. – А вы смеете называть меня госпожой Цзян? – сощурилась я. У Ян осторожно, напоказ, прикоснулся к подвеске на поясе. Белоснежный нефрит мелодично отозвался, мгновенно покрылся фиолетовой энергией. Лотос в обрамлении багуа ожил и, казалось, вот-вот расцветет по-настоящему. – Вы же когда-то сами сказали всему миру: “отныне и навек я госпожа Цзян”! – У Ян пытался насмешничать, только буря в душе ему это сделать не позволяла. – Глава Цзян ушел, – ответил он наконец на наш вопрос. – Мы разом осиротели, госпожа Цзян! – прикрикнул он. – Все Ляньхуа лишилось отца-наставника и матери-наставницы! И ради чего?! Ради… кого? Заклинатели ордена избегали моего взгляда: кто-то закрыл глаза, кто-то вцепился в свой меч. Кто-то отвернулся, растерянным взглядом разглядывал цветущие на стене полусферы лотосы. Только сейчас я заметила – все они были облачены в торжественные, фиолетово-синие ханьфу, расшитые черной нитью. Будто бы на парад собрались. – У Ян! – притопнула ногой я. – Ради них? Чужаков? Степянков? – закричал он и ткнул пальцем мне за спину. – Вы бросили нас ради них?! – Где Симянь? Где наш с ним сын? – воскликнула я. Лицо У Яна дрогнуло, уголки губ искривились: – Молодой господин Цзян в Пристани Лотоса. Ему ничего не грозит, – поджав губы, он снова взглянул на меня исподлобья. – Молодой господин Цзян Симянь – единственная наша надежда. У Ян с вызовом посмотрел на меня. Его слова обращались тысячами мечей, вонзаясь в меня раскаленной сталью. – Глава Цзян покинул орден. Покинул Ляньхуа. Он отправился в уединенную медитацию. Оставил за главного меня, – У Ян снова вздернул подбородок. “Цзян Чэн покинул Ляньхуа? Куда он отправился? Уединенная… Небо!” – Небо, – вырвалось из моей груди. – Лицом к стене! Самая сложная и самая жестокая из всех медитаций. Я подобрала складки подола, сделала два неверных шага влево, затем вправо. Я растерялась, вдруг в один миг совсем забыла обо всем: кто я, для чего я здесь. Цзян Чэн добровольно заключил себя в уединении, отрешился от этого мира. Но не для поиска гармонии и тишины. он не спасался от мира, он спасал от себя мир! Все эти дни… когда я не приходила в себя и когда я открыла глаза, Небо! Все эти дни он в одиночку сражался с тем, что пробудил в его душе гнев призрака. В одиночку! Снова! Небо, пока я приходила в себя, он ни жестом, ни вздохом не выдал этой внутренней борьбы. И ни слова… ни слова мне! Неужели в Зале Беседы он проиграл? Не устоял? Не смог? Мой… мой Цзян Чэн не смог?! Я бросила его одного во тьме. Снова, о Небеса и Яньло! Снова оставила его! Я должна его найти! Немедленно, сейчас же! Я пригляделась к барьеру вокруг меня, выискивая слабые места. Только миг, и мне пришлось взять себя в руки. Позади меня – двадцать семь человек с горы Луанцзань. Сначала я должна вывести их. Потом лечить свое собственное разбитое сердце. Мы давно не А-Чжи и не А-Чэн, мы всегда и во всем глава ордена и темный чэнсян. Цзян Чэн бы не простил меня, рвани я к нему в этот миг. И был бы прав, тысячу раз прав! – Его раны после сражения были глубоки. Глава Цзян впал в неистовство, совсем как призрак Не Минцзюэ! Я вздрогнула: – Он… он? – Никому, – качнул головой У Ян. – Глава Цзян не тронул никого. Но вот его ладони… Когда он уходил, все его руки были покрыты его кровью! – У Ян взмахнул рукой. Жетон на его поясе давно погас, но мне показалось, что сейчас нефрит гневно зазвенел. Усилием воли я подавила волны смятения в своей душе. На кончиках моих пальцев снова затанцевала тьма. – Пропустите моих людей, – снова повторила я, демонстрируя собранную в ладонях демоническую ци. – Госпожа Демоница! – снова обеспокоенно воскликнул Доло за моей спиной. – Не стоит, – бросила я через плечо, обожгла его гневным взглядом. Доло побледнел, но ему ничего не оставалось, кроме как склониться перед моей волей. У Ян пристально следил за мной: в этот миг мне бы сделать первостепенной разгадку его целей. Но гнев и тьма сплелись внутри меня воедино, гнев и тьма родились в моем сердце в ответ на смятение. Мы взглянули друг другу в глаза. И оба поняли – мы не отступим. Внутри барьера царила тишина среди людей, лишь мелодичное бренчание энергии благородных лотосов раздавалось повсюду. Снаружи выла пурга – метель стала еще сильнее, теперь было совсем ничего не разглядеть сквозь белоснежные вихри. Заклинатели Цзян медлили – никто из них не желал нападать первым. Так же как и я не могла начать этот бой. Что мне делать? Взывать к прошлому? Говорить о будущем? Для них я никто, я хуже врага, я – предатель. Для меня же они… нет, не могу! Не могу назвать их всего лишь “досадной помехой”! Не могу! Не могу назвать их врагами! Не хочу называть их врагами! Я прикрыла было глаза, желая спрятать от посторонних бурю в душе. Демоническая ци обжигала мне кончики пальцев, но эта легкая в этот час боль напоминала поцелуи. У Ян жадно разглядывал меня. И едва последняя мысль промелькнула на моем лице, он торжествующе, зло хмыкнул, крепче сжал в ладони ножны своего меча. – Ваши люди? – снова накинулся на меня заклинатель. – Ваши люди? А мы тогда кто, госпожа Цзян? – У Ян шагнул еще ближе, сократил расстояние между нами. Еще полшага, и оно станет совсем недопустимым. – Мы для вас игрушки? Куклы, которых можно погладить и покормить, пока приютили в хозяйском доме? А потом выбросить нас, когда игрушки получше подарили, да? Звонкий звук пощечины прервал его гневную тираду. – Как ты смеешь, ты, червяк! – пока он сгибался пополам от моего удара, я схватила его за шею, развернула к заклинателям Цзян. Остальные смотрели на меня со смесью чувств: страхом, неодобрением, а кое-кто и с надеждой. Я резко дернула У Яна, заставила его выпрямиться, зашипела: – Кто ты такой чтобы меня судить! Заклинатель, который чуть выше среднего поднялся! – я ногтями впилась в его кожу, тьма начала проникать в его ранки. У Ян дернулся, взмахнул руками, движением бойца перехватил меч обеими ладонями. Тьма по капле проникала в его меридианы. – Как ты меня назвал? Госпожа Цзян? Не смей меня так называть! А вы? – я дернула подбородком в сторону остальных заклинателей. – Вы посмели повторить за ним?! У Ян, – мой голос упал до проклятого мертвого шепота, – мастер по мечу ордена Юньмэн Цзян! Отвечай! – рявкнула я. – Кто приказал тебе окружить моих людей? Он? – Госпожа Цзян, – задыхаясь, промолвил У Ян. – Не сметь меня так звать! Ваш господин сам, прилюдно отрекся от меня! – Я отдал приказ взять темных заклинателей в барьер. Их легко было выследить, – ухмыльнулся У Ян. – Они даже не скрывались! Темная ци не спеша пробиралась в его меридианы, медленно изнутри накапливалась, чтобы в решающий момент отравить его. – Госпожа Цзян, прошу! Не надо! – просил меня кто-то из заклинателей. – Подумайте, – продолжал он, – если вы сейчас не остановитесь, кровавая вражда вспыхнет между Юньмэн Цзян и Илин Вэй! – Кровавая вражда? А разве не этого добивался ваш командир? – я тряхнула У Яна, который притих в моей хватке. – Разве не этого он добивался?! – в последнем, отчаянном порыве, я толкнула У Яна в сторону заклинателей ордена. – Все видели! – заявила я, наблюдая, как заклинатели придерживают своего командира, как У Ян пытается остановить кровь, текущую по его воротнику. – Все видели – я отступила! А теперь же слушайте все! – я обратилась разом и к тёмным и к светлым заклинателям. – Трижды! Трижды! Я посылала прошение пропустить фуражи Илин Вэй по южной границе! Трижды! – рявкнула я, глядя в лицо У Яну. Казалось, он подпитывал себя яростью, кривая ухмылка цвела на его лице. – Скажешь, не получал моих прошений? Я отступила на пять шагов, взмахнула рукой – и темная ци из его тела послушно подалась ко мне вихрями тумана. Приглушенный стон вырвался из груди У Яна, он покачнулся, заклинатель справа его подхватил, стал ему опорой. Опираясь на товарища, У Ян неспешно повернулся ко мне. Его глаза сверкали злобой и жаждой мести. Он вытянул в мою сторону окровавленную ладонь: – Пролилась кровь ордена Юньмэн Цзян! – и тряхнул рукой, сбрасывая капли на утоптанный снег. Вокруг воцарилось гробовое молчание. У Ян, продолжая ухмыляться, прикоснулся дрожащей ладонью к знаку на своем поясе. – Взять ее. Темных заклинателей перебить, – бросил он через плечо подчиненным и снова повернулся ко мне. – Притащим ее в Пристань Лотоса. А после пошлем за главой. – Отец! – раздался взволнованный голос справа. Конечно, тот, в ком У Ян нашел опору, был его старший сын. Он же звал меня госпожой Цзян, он же глядел на меня с надеждой. Он, уже почти молодой мужчина, позволил себе то, что заклинатели постарше предпочли накрепко спрятать в своих душах. Надежду. – Молчи! – огрызнулся У Ян. – Старейшина У, – раздался еще один голос, в этот раз слева. – Глава Цзян не отдавал никаких подобных распоряжений насчет госпожи и темных заклинателей. – Так вот, считай, что отдал, – У Ян тяжело качнулся в его сторону, подхватил в полете Печать Лотоса. – Пока это у меня, считай, вы все считайте, – обратился он разом ко всем нам, – что я и есть Цзян Ваньинь! Тьма вспыхнула в моих глазах кровавым океаном.