Песни Ветра и Тьмы. Дополнительные главы к "Мудрость обнимающая лотос"

К чести заклинателей Цзян, никто не пошевелился. Даже его сын, тот, который должен был руководствоваться почтительностью к родителям, замер на месте. – Да кто ты такой?! – Фэнбьян раскрылась, длинный хвост спиралью лег на утоптанный снег. Я слышала суеверный шепот вперемешку с молитвами к Тьме за моей спиной. Темные сородичи отчаянно искали выход. Я презрительно посмотрела на веер кровавых капель передо мной. – Кровь Цзян? – фыркнула я. – Ты смеешь называть свою рыбью желчь кровью Цзян?! – мое отражение мелькнуло в глазах У Яна: лицо, искаженное нечеловеческой мертвой ненавистью. Я взмахнула рукой и Фэнбьян трижды обвилась вокруг его горла. Заклинатели ордена отпрянули в стороны, сын смотрел на то, как его отец рухнул на снег, выронил меч перед собой. Как У Ян рухнул на колени, как он задыхался, как пытался собрать внутри себя ци, выпустить её из себя для ответного удара. – Ты, презренная плесень, – я выкрутила запястье, и У Ян повалился лицом в снег, – смел назвать себя равным Цзян Ваньиню?! Я шагнула еще ближе к нему, взмахнула рукой: моя плеть дернула его, заставила встать на колени. У Ян скреб пальцами по шее, мотал головой, хрипел, топтал коленями снег. – Отец! – воскликнул У Мин, шагнул было к нему, но его тут же остановили старшие заклинатели. Они осторожно посмотрели на меня: ни осуждения во взглядах. Но и торжества не было на их лицах. Даже если У Ян слишком уж усердствовал на своем новом посту, злорадствовать по поводу его наказания не спешил никто. Лотосы из фиолетовой ци мерно раскрывались и закрывались на магической полусфере. Метель, казалось, стала тише. Но я едва ли обратила на это внимание. – Ты… ты не-э-э-э… – У Ян запрокинул голову, захрипел. Его глаза налились кровью, лицо приобрело синеватый оттенок. Он напрягся, словно действительно мог сбросить с себя объятия Фэнбьян. Но не просто так моя “Бьющая Ветер” могла сравниться и была сестрой Цзыдянь, “Молнии”… Две дочери бури, две дочери стихий не знали себе прочих равных! – Ты посмел назваться им, тварь?! Им?! – тьма звучала в моем голосе. – Посмел сказать, что ты и он – это одно? – я рванула его на себя, и У Ян проехался коленями по снегу навстречу ко мне. Я взмахнула левой рукой, заставила его выпрямиться. Хвост чуть-чуть ослабил хватку, чтобы У Ян мог взглянуть на меня. – Госпожа Цзян, умоляю! Не убивайте моего отца! Прошу! – У Мин совсем обмяк в руках старших заклинателей. У Ян жадно глотал воздух, хрипел и судорожно дышал. – Мин, не смей, – прохрипел он. – Не смей умолять… умолять это отродье! – с силой выдохнул У Ян и с трудом, покачиваясь, повернулся ко мне: – Все, что ты може-э-эшь… можешь… Демоница? – выплюнул он мне под ноги вместе с кровью. В его глазах плескалось безумие вперемешку с гневом, он удобнее сел на коленях, с хрипом выдохнул: – Ты знаешь правила, я это… – Фэнбьян туже сжалась на его горле. Повинуясь ей, У Ян снова схватился за ее черно-фиолетовый хвост. – Решил заикнуться о том, где чье место?! – с ледяной яростью поинтересовалась я. – Решил, что можешь претендовать на его, его имя и его место?! У Ян снова согнулся пополам, а я с удовольствием поставила ступню на его плечо, заставляя склониться его еще ниже. – Ты – никто! Ты – ничто! Ты пыль под ногами Цзян Ваньиня! Ты посеял вражду! – я гнула его к земле, Фэнбьян натянулась до предела. – Платить только тебе! Заклинатели Цзян – это не одно и то же, что заклинатели Не…. – Пощадите, госпожа Цзян! Умоляю! – громким шепотом просил сын за отца. – Твой сын! Твой сын просит за тебя, – я убрала ногу с плеча У Яна, схватила его за пучок, рванула его голову на себя. – Я пощажу тебя ради него! – заявила я и откинула ладонь, вернула Фэнбьян на правую свою руку. Мой взгляд упал на пояс У Яна. – Карай меня, река моя. Запирай в застенках, река моя, – едва слышно шепнула я. – Но он не будет носить это! Я не знала, послушает ли меня нефритовая Печать Лотоса. Я не знала, что будет со мной если она ляжет в мою ладонь. Быть может, я, проклятая всеми предками клана Цзян, умру на месте. Пусть так. Пусть он оставил меня, он опозорил меня. Лотос вырастил меня, Лотос вскормил молодой Ветер. Лотос укрыл меня средь своих лепестков. В доме Лотоса я познала счастье и горе. Пусть он отрёкся от меня, забрал у меня свою любовь, лишил меня того алого гребня, который я поклялась носить всю жизнь. Пусть так. Пусть между нами пурга, стена из лжи и обид. Но я не позволю втоптать лотос в грязь! – Река моя, – прошептала я, взывая к Цзян Чэну. – Прости. Ладонь заныла от напряжения, тёмная ци внутри меня потекла вспять по меридианам. Печать Лотоса тяжело качнулась на поясе У Яна. А после нехотя легла в мою руку. Я, не веря своему счастью, взглянула на чистый нефрит. Не могла сдержать улыбки, и даже на миг едва не упустила Фэнбьян из-под контроля. – Я покоряюсь тебе, Цзян Ваньинь, – я дрожащими губами поцеловала Печать Лотоса, прижала её ко лбу. Фэнбьян напомнила о себе пронзительной грустной трелью. Я поспешно убрала подвеску в складки пояса и с ухмылкой оглядела притихших заклинателей Цзян. Я отступила и крикнула: – Кто еще посмеет назваться здесь Цзян Ваньинем? Кто еще посмеет сказать, что это, – я указала на темных заклинателей, – его воля? – я на миг обернулась, на своих людей за моей спиной. Все произошло стремительно: я услышала, как запел рассеченный воздух за спиной, увидела, как мелькнул отблеск чужой стали в его взгляде. У Ян был хорошим бойцом, это я знала не понаслышке. Но все же не лучше меня, когда внутри меня воет и поет тьма. Я, не оборачиваясь, поймала его запястье, с силой, с темной ци сжала в руке, рванула, вывернула в противоположную сторону. У Ян вскрикнул за моей спиной, застонал. Из его ладони выпал изогнутый нож. – Какой же ты Цзян, – я сжимала и сжимала его руку, дробила его кости, вслушиваясь в его вопли, качалась от его трепыханий. – Если ты нападаешь со спины! – Отец! – я услышала, как юноша рванулся вперед, в один миг отпустила кричащего от боли заклинателя, развернулась… Все произошло в мгновение короче вдоха: фиолетовые искры взлетели вверх, к нам со всех сторон хлынула буря. – Берегись! – услышала я голос Доло за спиной, попятилась к нему, закрывая одной рукой лицо от колючей метели. Вздох, удар сердца, и воцарилась тишина и тьма. Тьма была такой густой и плотной, что я потеряла ощущение Неба и Земли. В ушах зазвенело от скрежета темного жетона, визг подвесок темных заклинателей на миг оглушил меня. Тьма… я потеряла счет мгновениям, а потом, почувствовала твердую почву под ногами. Темная мелодия, оглушающая своей какофонией, прервалась. Я качнулась, словно выбралась из толщи воды на поверхность, и распахнула глаза. Передо мной стоял Вэнь Нин, темный ветер ци колыхал его длинные черные пряди. вокруг нас плясал темный барьер. Его сероватые полукруглые стенки были покрыты стройными столбиками черных чжуаньшу. Хлопья снега, которые ворвались вместе с Вэнь Нином, еще кружились над головами, медленно оседали нам на плечи. – Призрачный Генерал! – радостно откликнулись темные заклинатели. Вэнь Нин повернулся к ним, коротко кивнул, скользнул по мне взглядом. На бледном лице отчетливо выступили черные прожилки, в обсидиановых без зрачков глазах мелькнули красноватые отблески. – Вэнь Нин! Это Вэнь Нин! – зашептались заклинатели Цзян. Вэнь Нин – совсем другое дело. Он – не изгнанная и опозоренная госпожа Цзян. Госпожа Цзян, которая слишком многим запомнилась мягкосердечием и милосердием. Нестройный клин заклинателей по бокам ощетинился мечами, кое-кто со страху обнажил клинки. Вэнь Нин не удостоил их даже взглядом. Его волновал тот, кто напал на меня со спины. У Ян все еще полулежал на снегу, его сын был рядом с ним. Заклинатель опирался на него, баюкал искалеченную руку. – Ты, – только и смог выдохнуть он. Тьма заволновалась, потянулась к Вэнь Нину змеевидным туманом. Вэнь Нин вытянул руку вбок, и запорошенный снегом клинок лег в его руку. Заклинатели Цзян синхронно послали в полет амулеты, но Вэнь Нин лишь небрежно пошевелил пальцами в воздухе, и они осыпались пеплом на белый снег. Ихань гневно запела, грузы плавили под нашими ногами снег. Горячий пар повалил вверх, застилая глаза. Несколько ударов сердца Вэнь Нин с ледяным равнодушием вглядывался в свое отражение на тусклой стали. У Ян справедливо решил, что это лучшее мгновение для отступления: превозмогая боль, он сумел подняться на ноги. Его трясла крупная дрожь: давало о себе знать легкое отравление темной ци и перелом. Его сын вцепился в него, словно тот был его последней надеждой. – Ты поднял клинок на Демоницу Илин, – не спрашивал и не утверждал Вэнь Нин. Все произошло в один миг – вскрикнули у нас за спиной наши люди. У Мин качнулся ближе, ведь он успел увидеть как замахнулся Вэнь Нин. Он прикрыл своего отца, они рухнули в снег. Крик едва не сорвался с губ заклинателей Цзян, я качнулась вперед… Клинок упал в снег прямо перед ногами У Яна. – Моя госпожа, – неживым, страшным голосом объявил Вэнь Нин, – не одобрила бы твою смерть, – он высокомерно взглянул на сжавшихся перед ним заклинателей и резко повернулся ко мне, отбил поклон. – Какое мило-сердие, – ухмыльнулся У Ян. – Но все же! – Вэнь Нин раскинул руки. Теперь он полностью закрывал меня собой. Он глядел на заклинателей, которые в замешательстве топтались на месте, на то, как помогли скрыться в строю У Яну с сыном. – Кто тронет госпожу Мертвых – умрет! – адское пламя, то самое, что лижет сапоги Яньло, вспыхнуло на его руках, от запястий до локтей. Светлых заклинателей замутило: они видели сквозь огонь, как медленно отслаивается мертвая кожа с рук Вэнь Нина, как стекает плоть, как обнажаются кости. Ихань раскалилась до бурого цвета, железо едва не начало плавиться от дыхания адского огня. – Кто шевельнется и рискнет напасть, от того не останется ни крошки! И следующей жизни у вас не будет, – он демонстративно сжал объятую пламенем руку, – душа сгорит в огне! – А-Нин, – прошептала я, поравнявшись рядом с ним. – Я же сказал, не рискуй, – бросил он через плечо. – Жалость к бывшим слугам затмила тебе твой разум? – едва слышно пробормотал он и сверкнул на меня глазами. – Они ели с моих рук… – начала было я, но Вэнь Нин уже повернулся к заклинателям Цзян, которые пытались защититься от вихрей тьмы и горячего пара. – Вот именно! Вы ели с ее рук, прятались, – он на полшага выступил вперед, и Ихань, вспарывая снег, с лязгом подалась за ним, – прятались в ее тени! У Ян! – рявкнул Вэнь Нин. – Мы бились с тобой на подступах к Башне! Плечом к плечу бились! А ты так подло, позоря имя Цзян, напал?! Молчание было ответом Вэнь Нину. Скрипел снег под отступающими к самой границе полусферы заклинателям Цзян. Из темно-серого тумана, окружавшего темный барьер, к ним потянулись призрачные руки. Призраки пугали их, развеивались в самый последний момент, стоило кому-то обернуться на быстрый шепот. Стоило кому-то из них заметить призрачную ладонь на своем плече… – А вы молчали. Вы не остановили своего хозяина! У Ян! Явись, собачий сын! Или смелости не хватает тягаться с Призрачным Генералом ордена Илин Вэй?! Вэнь Нин сжал пылающие кулаки, стукнул костями о кости. Пламя объяло его силуэт, и призраки из темно-серого тумана победно взвизгнули. – Покажись, трус! Сразись со мной! В честном бою! Обожжешься – сам виноват, от тебя не останется и памяти! Твой сын напрасно разобьет лоб перед твоей поминальной табличкой! – Вэнь Нин шагнул еще на полшага вперед. У Ян с трудом протиснулся сквозь неровный строй заклинателей Цзян, отмахнулся от вскриков “Старейшина У!” и, наконец, предстал перед Вэнь Нином. У Ян наспех перебинтовал руку, по платку еще струилась, переливаясь, фиолетовая ци. Он подлатал себя, но едва ли его хватит на бой против Вэнь Нина, который зажег на себе адское пламя. По лицу заклинателя струился пот, то ли от боли, то ли от жара. Он покачивался на ходу, но все же шел навстречу Вэнь Нину. По дороге он одной рукой подхватил свой меч, неловко очистил ножны от снега. – Отродье тьмы, явился, – дерзко ответил У Ян. Вэнь Нин ухмыльнулся, приблизил к себе пылающую руку, взглянул на него через адское пламя: – Хм, обычное поведение живых: когда им нечего сказать, они оскорбляют. Ничего нового, – Вэнь Нин покачал головой. – На госпожу Мертвецов ты напал исподтишка. Попробуй теперь на меня! Вэнь Нин развел ладони в стороны, открылся для любого удара мечом. – Я должен отвечать перед тобой, чужак? – бросил У Ян и покачнулся. – За то, что исполнял свой долг? Внутри барьера стало тихо. Метель снаружи тоже притихла, тьма замерла. Мы застыли, повинуясь какому-то смутному, неясному чувству. Я поежилась, прислушалась к пространству. Присутствие я почувствовала за миг до того, когда раздался голос: – Отвечай передо мной, Старейшина У. Он спустился сверху: тьма покорно пропустила его и так же легко снова сошлась. Все прянули по сторонам, я тоже качнулась, повинуясь общему движению, но в последний момент остановилась. Цзян Чэн стоял перед нами, закрыв глаза. Его пряди, небрежно заколотые на затылке шпилькой, каскадом падали на плечи. Не смотря на мороз, на нем был тонкий слой ханьфу, распахнутый на груди, на скорую руку подвязанный поясом. Цзыдянь пела на его руке, плеть обнимала его от запястья до локтя, фиолетовыми искрами освещала все вокруг, слепила нас. Его обнаженные стопы коснулись снега, и только тогда Цзян Чэн открыл глаза. Наши взгляды встретились: на бледном, осунувшемся лице вместо безмятежности долгой медитации показалась скорбь. – Небо мое, – в полной тишине выдохнул он. – Река моя, – отозвалась я, качнулась навстречу к нему. Цзян Чэн бросил взгляд на торчащую из моего пояса Печать и пошевелил рукой. Печать Лотоса в один миг оказалась в его руке. Он быстро повесил ее на пояс и огляделся. Вэнь Нин оскалился, дернул плечом – пламя тихо, через силу, но все же гасло. А мы с Цзян Чэном все смотрели друг на друга. “Небо мое. Река моя”, – звенело вокруг нас, наполняло все пространство от неба до земли. Даже пурга, обиженно взвизгнув, утихала, обращалась обычным снегопадом в предгорье. Печать Лотоса, почувствовав хозяина, гневно запела, Цзыдянь подхватила ее мотив и отчаянно, всего на одной ноте, позвала. Несчастная плеть не слышала голоса своей сестры. Цзыдянь так давно пела в одиночку, что если бы это было возможно, то сорвала бы голос. Фэнбьян переливалась на моей руке, но молчала. Я отвела взгляд, опустила голову. Тяжелый вздох вырвался из груди Цзян Чэна. – Старейшина У, – он повернулся к заклинателю, который согнул спину в глубоком поклоне, жестом приказал всем остальным заклинателям выпрямиться. “Глава Цзян! Глава Цзян пришел! Господин Цзян Ваньинь явился!” – раздалось нестройное со всех сторон. Заклинатели ордена в этот момент напоминали счастливых детей, которых из беды спас отец. В нем, в Цзян Чэне, они видели спасение и надежду. Темные заклинатели ордена также поспешили поклониться бывшему союзнику. Доло быстрым шагом подошел ко мне, согнул спину: – Глава ордена Юньмэн Цзян, – его негромкий голос прозвучал среди прочих. Доло не удостоил даже взглядом У Яна, смотрел поверх его головы, на то, как тьма и лотос теперь сливались воедино на полусфере. – Саньду Шеншоу, – снова позвал Доло, когда Цзян Чэн повернулся к нему. И темный заклинатель немедленно встал на колени, коснулся лбом утоптанного снега: – Надеемся на справедливость Владеющего Ядами! Темные заклинатели и слуги немедленно склонились вслед за Доло, хором повторили: – Надеемся на справедливость Владеющего Ядами! Вэнь Нин позволил себе кривую усмешку, щелчком пальцев погасил последние язычки адского огня на кончиках пальцев. Несколько заклинателей ордена вздрогнули, наблюдая за тем, как кости вновь обросли мертвой плотью. – Цюйлин? – поднял бровь Цзян Чэн. – Я лишь хочу побыстрее закончить это все, – Вэнь Нин махнул рукой в сторону. – С восточной стороны горы, – шепнул он мне, но так, чтобы и Цзян Чэн услышал, – неспокойно, Тяньчжи. – Проводим караван и вместе отправимся, – я сжала его запястье. Вэнь Нин в ответ только нахмурился: – Там гости такие, что тебе бы спрятаться, Тяньчжи. Мы со Старейшиной уж сами, – усмешка тенью легла на его лицо, голос стал еще ниже. – Нам давно пора размяться. Дракон кусает адского змея за хвост… Я осторожно начертила на внутренней стороне руки Вэнь Нина несколько штрихов и вопросительно посмотрела на него. – Всегда была догадливой, – Вэнь Нин покосился в мою сторону. – Идет по проторенным тропам. – Посеять раздор между Илин Вэй и Юньмэн Цзян... но зачем? Вэнь Нин удивленно приподнял брови, я качнула головой: – Зачем…сейчас? Если заклинатели ордена Цинхэ Не поблизости, нам бы следовало поторопиться. “Хочешь нас стравить, зная, что война разгореться может от малейшей искры. Хорошо знаешь, Хуайсан. Гонишь меня своими серыми с черным гончими? Чтобы выбора не осталось… Но У Ян, всегда был нашим человеком… был.” Я знала, как решаются такие загадки: под покровом ночи, на чужой территории. Я знала, как вести такие переговоры, на что нужно давить – всегда все можно прочесть на лице. Даже у заклинателей, если знать куда смотреть. Он знал. Знал, как это делать, не хуже меня. “Заклинатели Не держатся на расстоянии от горы и буря нам в этом помогает. Спасибо, – я погладила воздух, одним жестом благодаря свой верный Ветер, – задержи их с сестрой-метелью. Закружи, запороши глаза, свяжи ноги”, - страшный вой стихии за стенами барьера был мне ответом. Вэнь Нин сощурил глаза на танец снега и ветра снаружи, усмехнулся: – Просто и действенно. Никто никогда не поймет, если не видит тебя рядом, где стихия, а где твой Ветер, – он довольно пожал плечами. – Цзян Ваньинь, – свистящий шепот Вэнь Нина был едва слышен. – Вы бы тоже побереглись. Дракон-то этот не с Небес родом… Цзян Чэн кивнул и посмотрел на меня. Я нашла в себе силы встретить его прямой и пристальный взгляд: – Мы в шаге от резни и кровавых долгов, глава Цзян. Либо вы ее остановите, либо мы перебьем друг друга. Цзян Чэн сверкнул глазами, поправил Цзыдянь на своей руке и взглянул на У Яна. – Я отдал на твое попечение Пристань Лотоса, – Цзян Чэн задумчиво смотрел на искры своего духовного оружия. – Счел, что ты за неимением… – он метнул взгляд в мою сторону, – госпожи Цзян, – спокойно продолжил он, – самый лучший кандидат на этот пост. Ты же поспешил воспользоваться моим отсутствием… для чего? – Глава Цзян! Темные заклинатели взбунтовались! Они готовили нападение с южной границы! Они… она… – У Ян продолжал усердствовать в своем желании посеять вражду. Я нахмурилась, переглянулась с Вэнь Нином – мы оба не могли понять поведения нашего старого боевого товарища. Остальные заклинатели ордена неодобрительно загудели, а кое-кто даже сплюнул себе под ноги, выражая все отношение к словам У Яна. Но темные заклинатели молчать не стали. – Не слушайте его! – хором воскликнули темные заклинатели. – Клянемся Тьмой и нашей Горой – мы просто шли с караваном! А эти, – еще один заклинатель присоединился к Доло, – окружили нас на пути! Угрожали убить! Если бы не Госпожа Демоница… Цзян Чэн кивнул словам темного заклинателя, бросил пристальный взгляд на кровавые капли на снегу. – Чья это кровь? – Моя, – У Ян снова поклонился. – Я подвергся нападению Демоницы Илина. Принял на себя удар, предназначавшийся своим братьям. – Во-о-от как, – Цзян Чэн равнодушно взглянул на кончики своих пальцев. – Ты хочешь убедить меня в том, что темные заклинатели, везущие продовольствие на гору Луанцзань, решили еще и спланировать вторжение? Прямо на середине пути? И что значит твое “темные заклинатели взбунтовались”? – Цзян Чэн взмахнул тонкими рукавами и заложил руки за спину. У Ян сглотнул, быстро опустил взгляд и поморщился от боли. Цзян Чэн осторожно покосился на нас с Вэнь Нином. Я вышла вперед: – Он напал на меня со спины, глава Цзян, – в моих глазах мелькнула боль, отразилась во взгляде Цзян Чэна. – Когда я закончила его… воспитание, – с чувством закончила я и взмахом руки оживила Фэнбьян. Цзыдянь тут же вспыхнула ярче, отчаянно позвала свою сестру. Яркая фиолетовая искра поднялась вверх, осторожно приблизилась к моей ожившей плети. Все как завороженные следили за духовным оружием. Фиолетовый светлячок покружился над мерцающей плетью, призывно сверкнул несколько раз. Фэнбьян в ответ мигнула, но не ответила на короткий плач Цзыдянь. – Грустно все это, – прошелестел Вэнь Нин и осуждающе покачал головой. Цзян Чэн ухмыльнулся и снова посмотрел на У Яна. – Так что значили твои слова, Старейшина У? Разве орден Илин Вэй давал присягу ордену Юньмэн Цзян? – стегнул ледяной голос Цзян Чэна. Темные заклинатели одобрительно загудели, важно закивали головами, поддерживали довольными восклицаниями Цзян Чэна. Заклинатели Цзян быстро присоединились к ним: – Верно, братья! Вы нам не слуги! – Аха-ха! – рассмеялись в ответ с другой стороны барьера. – Мы служим только своему Господину! И Госпоже! – Так и мы своему главе! И… наследнику ордена, – веселье заклинателей Цзян вспыхнуло и погасло. – Глава Цзян, – наконец выдохнул У Ян. – Темные заклинатели задумали худое. Я лишь хотел предотвратить атаку на Юньмэн Цзян, господин! – он рухнул на колени, превозмогая боль, сложил ладони в жесте почтения. У Мин долго топтался на месте, смотрел то на своего отца, то на своего главу. В его взгляде читалось смятение, словно он выбирал и никак не мог выбрать между сыновней почтительностью и верностью главе. – Юноша У! – не выдержала я и обратилась к нему. – Выберите справедливость, – я пристально посмотрела на него. – Справедливость, госпожа Цзян, – тут же подал голос У Ян. Цзян Чэн и я вздрогнули от этого обращения, остальные сделали вид, что ничего не слышали. – Разве не у вас ее нужно искать? И разве сейчас не последнее дело и последнее место – искать ее у вас? – в его глазах стояли злые слезы, с уголка рта струилась капля крови. Цзян Чэн ничего не ответил, он просто пристально вгляделся в лицо своего ближайшего подчиненного. Вглядывался долго, пристально и вместе с этим холодно. Так холодно, что, казалось, этот мороз лег на нас всех инеем. – Скажи мне, У Ян, – после долгих мгновений тишины наконец прозвучал голос Цзян Чэна, – сколько? И вот теперь на лице У Яна показался настоящий страх. Теперь его бледность стала по-настоящему мертвенной. Теперь ужас, который обернулся дрожью, был рожден из самого сердца. – Хотел обмануть меня… Что ж, отец учил меня, что на пути главенства над орденом следует быть готовым. Смутные времена всегда показывают, кто чего стоит. – Глава Цзян, я лишь думал… думал об ордене! Думал, как нам вернуть славу! – Ты думал о себе, У Ян. И только о себе. Прежде чем я смогла ответить, прежде чем вмешался Вэнь Нин, Цзян Чэн небрежно махнул рукой. Из толпы заклинателей немедленно вышли четверо. – Я услышал и увидел достаточно. Заприте его в Зале Меча и хорошо охраняйте. Я телом почувствовала облегченный вздох светлых и темных заклинателей. – Благодарим Владеющего Ядами! – дружно ответили ему дети тьмы. Я была в их числе.. – Учитывая обстоятельства, – тяжело вздохнул Цзян Чэн и поморщился, – я бы просил дозволения сопроводить ваш караван до предгорья Луанцзань. Цзян Чэн повернулся ко мне, взглянул на меня. Для чего-то, желая привлечь мое внимание, он потянулся к своему наспех собранному пучку. Знакомый зеленоватый нефрит на миг показался среди его прядей. Я только покачала головой, растерла плечи, и стремительно направилась в сторону темных заклинателей. – Стройтесь, – я качнула головой в сторону повозок. – Да давайте я вам помогу! – я, недовольная их медлительностью, сама потянулась к первой повозке. Доло молчал, никто из наших людей и слуг не произнес ни слова. Вэнь Нин остался за спиной, там же, где и Цзян Чэн. Они тихо о чем-то переговаривались между собой. Я схватила лошадь под уздцы, помогая развернуть телегу: – Явился, – злой шепот сорвался с моих губ. – Свалился на мою голову, решает тут! – я взмахнула рукой и тяжело выдохнула. Доло ниже опустил голову. Темные заклинатели засуетились, выстраивая повозки в очередь. В шуме и скрипе телег, в ржании лошадей, в звоне защитного барьера я почти не услышала его шагов. Почти. На миг я осталась одна во всем белом свете. Барьер тихо треснул, рассыпался стайкой светлячков. Караван тяжело двинулся вперед. Хлопья снега красиво и тихо падали сверху, темные тучи разошлись, и появилась на небе луна со свитой из звезд. Вэнь Нин двигался впереди. Раскаленная Ихань расчищала путь, а верный ветер гасил опасный горячий пар. Я чувствовала, как оглядываются через плечо на меня темные заклинатели, но сцепила зубы, стараясь в тот миг не думать ни о чем, найти в своей мятущейся душе покой. Я осталась на месте. Я не в силах была повернуться. – Тяньчжи, – позвал Цзян Чэн. – Зачем ты пришел? Почему явился? – выпалила я, развернулась. Ткань подола взметнула снег, снежинки закружились вокруг меня. Маска госпожи треснула, и через нее проступили черты обиженной жены. Никогда не думала, что смогу не совладать с собой! И вот этот миг настал! С ним всегда было непросто. Всегда. Но так… так больно, так непонятно не было еще никогда. Он дернулся, как от удара, его губы дрогнули в злой усмешке: – Глупо было ждать другого. – Но ты ждал, - немедленно нашлась я. – Ждал, – ответил Цзян Чэн и качнул головой. – Хотя ты была бы не ты, бросься мне на шею. – Ты не справился, я знаю, – бросила ему под ноги я. – А я за это расплатилась. Я стремительно шагнула вперед, но Цзян Чэн сделал шаг мне наперерез: – Ты права. Я не справился. Я не смог, – его голос оглушающе прозвучал в тишине. Я замерла, почувствовала, что если сделаю еще хоть шаг, то разлечусь на осколки. – Симянь в безопасности, – пожала плечами я и подставила ладонь особенно красивой снежинке. – У Ян бы не тронул его. А-Шэнь хорошо учится, спасибо, – я взглянула на него через силу. Цзян Чэн приблизился, осторожно. Он больше не закрывал мне путь, но я не могла уйти. – Спасибо, что разрешил ему уйти со мной, – я залюбовалась тем, как снежинка в моей ладони превращается в капельку. – Спасибо, что все же… написал письма в кланы, – улыбнулась я. – Убедил глав и старейшин не бояться своих отпрысков с темной ци внутри. Убедил, – я грустно взглянула на капельку и смахнула ее с ладони, – что темное искусство – это дар. – Видишь, мое слово все еще имеет вес, – он развел руки в стороны. – Тебе холодно, наверное, – я поежилась глядя на его открытую грудь. Волна жара так не вовремя родилась в глубине моего существа, прокатилась по всему телу. Он был до неприличного прекрасен: такой полуодетый, небрежный, но при этом сильный и властный. Никто не посмел бы упрекнуть его в неряшливости. Я опустила взгляд, желая спрятать этот огонь от Цзян Чэна, но больше всего от самой себя. – Ничуть. Я порядочно разогнал ян внутри себя, – голос Цзян Чэна звучал низко, бархатно. Я подавила в себе желание прикусить губу и набралась смелости взглянуть на него. – Ты прогнал меня. Глава Цзян! – я взмахнула рукой и нахмурилась. – Не желаю больше ничего слышать! – я топнула ногой и двинулась вперед, сделала несколько шагов и развернулась: – Ваши подчиненные едва не учинили резню. Вам следует загладить свою вину. Цзян Чэн, казалось, не совсем понимал, о чем я говорю. А еще эта улыбка, Мать -Тьма! Вот и зачем он так улыбается?! О, Яньло! – Как же? Снова эти нотки, Небо! Но я даже не обернулась, лишь высокомерно фыркнула: – Сначала покажите, что можете держать слово. Его тихие шаги за моей спиной отозвались в моем сердце. Мягкая теплая волна обняла меня со спины. Я вздрогнула от неожиданности, но продолжила путь. – Сопроводите меня и моих людей до Луанцзань, – бросила я через плечо. Цзян Чэн пожал плечами и отправился следом за мной.