Песни Ветра и Тьмы. Дополнительные главы к "Мудрость обнимающая лотос"

Весь оставшийся путь мы прошли спокойно. Я, понимая что не смогу сохранять самообладание рядом с Цзян Чэном, устремилась к началу каравана. Доло удивленно взглянул на меня, когда я едва не рванула у него из рук поводья лошади. Я обожгла кожей уздечки ему ладонь, но он лишь прыснул, и ничего не сказал. Вэнь Нин шел далеко впереди, мы следовали за ним, по широкой проторенной дороге. Я смотрела на снежные стены слева от меня, любовалась льдом в который обратился пар на морозе. наши размытые отражения напоминали кляксы чернил в воде. Изо всех сил я отводила глаза от своих людей, прятала от них лицо. Больше всего я боялась натолкнуться на жалость в глазах мужчин и женщин. Доло осторожно приблизился к каравану с другой стороны от меня, и немедленно там же оказался Цзян Чэн. Теперь нас разделяло две телеги, доверху нагруженные пряностями и зерном. – Оделись бы, Саньду, – шепнул ему Доло и поежился. – Меня от одного вашего вида в дрожь бросает. Темный заклинатель похлопал по меховой накидке. Цзян Чэн развел руками: – Я был в медитации. Тут, неподалеку, – он махнул рукой на восток, намекая на одну из скрытых пещерок в предгорье. Доло неопределенно пожал плечами, и немедленно полез в седельную сумку. Остальные темные заклинатели слишком уж преувеличенно не обращали внимание на происходящее. Я прислушалась к обсуждению цен в столице, но голоса этих двоих все равно долетали до меня. Доло понимал многое, не просто так мы Вэй Ином держали его поблизости. – Вот, возьмите, – Доло бросил Цзян Чэну меховую степную накидку и сапоги. – Так хоть не будете никого смущать. Цзян Чэн быстро оделся, и бросил взгляд в мою сторону. Я немедленно отвернулась, прислушалась к разговорам о цене на редьку. – … И ведь ломят цену! Пол-ляна за три редьки! – возмущался один из заклинателей. – Столи-и-и-ца, – протянул другой и поправил попону на коне. – А рыба? Ты видел эту рыбу? Кто же такую синюшную рыбу продает? – не дождавшись ответа товарища, темный заклинатель всплеснул рукой. – И ведь берут! – Ведь берут, – задумчиво согласился с собратом заклинатель. – Зато цены на шелк хороши, – вмешалась темная заклинательница. – Я не только сторговалась для Госпожи, – улыбнулась мне женщина средних лет, – но и себе прикупила! Да-да, - подбоченилась она. Я с улыбкой кивнула ей. – Сторгова-а-а-лась? – тут же вскинулся заклинатель который сетовал на рыбу. – Это что же, еще и торговаться надо было? – А ты не знал? Вот дурень, как же тебя на гору взяли! – рассмеялась в ответ она. Я невольно рассмеялась, вслушиваясь в разговоры темных заклинателей. Тени в моей душе светлели, железные тиски на сердце ржавели. Они поглядывали на меня, нравится ли мне их спектакль и продолжали. Мне нравилось. Я была им благодарна. Совсем скоро я уже искренне смеялась над заклинателем, который оказалось совершенно не умел торговаться и даже не знал как это делается. – Вот тебе и синюшную рыбу и всучили! – рассмеялась заклинательница. – Не стыдно Госпоже на стол подавать будет? – – Цзянши скормлю! –обиженно фыркнул заклинатель в ответ. – Они всё лопают! Я с улыбкой покачала головой и все же, сквозь теплые порывы ветра, сквозь скрипы телег и разговоры я услышала два голоса. – Почему ты не напал на меня? – Потому что у вас не господская ссора, Саньду. У вас спор мужа и жены, – Доло впился взглядом в Цзян Чэна. – А это не наше дело. Нехорошо, конечно, вы поступили. Но вашу судьбу госпожа решит, – Доло потрепал гриву черного коня, – а там, где госпожа решает, ничьей воли другой быть не может. Цзян Чэн внимательно его слушал, а я украдкой разглядывала его. Долгая медитация оставила на нем свой след – бледное лицо, круги под глазами, резко выступающие скулы. В той битве между мной и тенью Не Минцзюэ мы едва смогли избежать огромных потерь. Та картина часто вставала у меня перед глазами: темно-серые волны духовной энергии в один миг превращающие заклинателей в прах. Гнев Не Минцзюэ за восемь лет заточения и пыток был огромен, а его призрак уже не различал своих и чужих. Пока решалась судьба Цзинь Гуанъяо, пока Вэй Ин и мертвые невесты концентрировали огромный источник “Кары Илина” для темного ритуала, Цзян Чэн кинулся вперед. В тот час он доказал, что по праву почитается всем темным миром Владеющим Ядами. Только он мог справиться с морем гнева и обиды, которое затопило двор золотой Башни Ланьлина. Пока я пыталась пробудить сознание Не Минцзюэ, Цзян Чэн выпустил из себя пламя Трех ядов. Гармонией на границе темного и светлого путей, он посылал в мир холодную ярость, и принимал в себя накопленную силу призрака. Перед Небом и Землей он совершал духовный обмен… Но Цзинь Гуанъяо не просто так вывел мертвого Тигра под конец. Темные заклинатели разделились: часть кинулась помогать своему старейшине, а другая часть взялась направлять намерение Цзян Чэна. Темные заклинатели встали стеной между убийственной энергией и всем остальным миром… Заклинатели Пути Меча не смогут этого никогда забыть. Степная тьма и письмена с Луанцзань сплелись в гармонии направляя силу Владеющего Ядами. Я поспешно опустила голову, прикусила губу. Цзян Чэн снова сделал все сам, без требований и понуканий. Он сделал то что нужно, но почему же ничего мне не сказал? Вдруг, на миг я представила что все иначе. Что это Цзян Чэну для великой цели нужно было близко сойтись с другой заклинательницей. Надеть ее цвета… принять ее имя. Адское пламя немедленно заплясало на кончиках моих пальцев. На миг я вспомнила обожженые ладони Цзян Чэна и покосилась в его сторону. Что это бы ему, а не мне, пришлось быть с этой несуществующей заклинательницей подолгу наедине, что-то обсуждать за закрытыми дверями? Я почувствовала себя пороховой бочкой которая вот-вот рванет. Лошадь рядом со мной взволнованно топнула, покосилась на меня лиловым глазом. Адское пламя не причиняло ей вреда, но энергия была чужеродной. Скоро уже все кони каравана испуганно ржали, били копытами, рвались из из удел. Жеребец, который вез телегу в хвосте каравана, и вовсе встал на дыбы, едва не опрокинул заклинателя на снег. Я испуганно выдохнула, в раз погасила и гнев и огоньки на руке. Другой рукой я призвала Ветер, оглянулась на заклинателей, которые уже взяли под контроль коней. Я же призвала теплый знакомый им Ветер из степей, который принес запах сухих трав, кизяка и войлочных юрт. Не только кони, но и темные заклинатели на миг застыли. На лицах людей появились мечтательные улыбки, а звери покорно шагнули вперед. Я взглянула на свои руки, потом на людей и громко сказала: – Простите. Поэтому и пропустила приближение Цзян Чэна. – Тяньчжи, все в порядке? – в его глубоком голосе прозвучала тревога. Я смело посмотрела на него. Я никогда не пыталась примерить на себя его шкуру, хотела понимать его издалека. Одна только мысль что у него был бы такой близкий как у меня Не Хуайсан превратила меня в обезумевшую демоницу. Я испугала коней, чуть не перевернула повозки. А он… Цзян Чэн. Упрекнул меня всего лишь один раз. После моего пробуждения. Так ли несправедливо? – Я влезла в твою шкуру, Шеншоу, – ответила я и повинуясь движению каравана шагнула вперед. Заклинатели за нашими спинами снова загалдели. Теперь они спорили о цене на просо. Цзян Чэн скользнул вбок, зашагал рядом. – Ну это ты зря, – хмыкнул он и рванул застежку у горла. – Не стоит тебе лезть туда, куда слепая собака не сунет хр… – он оборвал себя на полуслове, спрятал смешок в кулаке и с задорным взглядом покосился на меня. Я прыснула: – Не слышала твоей брани с возвращения А-Сяня! Цзян Чэн пожал плечами: – Рад, что повеселил тебя, госпожа. Я нахмурилась, повела плечами. Холод неожиданно дохнул на меня с вершины, и пока я раздумывала что мне делать, теплый мех опустился мне на плечи. Щелкнула под горлом застежка, удар сердца и Цзян Чэн легко поднялся в воздух, стремительно скрылся за ночными облаками. Впереди замаячили факелы и первый защитный барьер подножия Луанцзань. Мы прибыли домой… *** Заклинатели постарались: к нашей встрече наспех расчистили широкую горную тропу и задний двор. Караван бодро двигался вперед, только миг и последняя повозка наконец въехала во двор, а защитный барьер сомкнулся за спиной слуги темного ордена. Я отступила в тень, наблюдала за тем, как во двор высыпали другие заклинатели и слуги, как радостно родные приветствовали друг друга. Улыбнулась сквозь пустоту внутри, когда заметила как Доло подхватил на руки своего сына, как весело закружил его по двору. Увидела, как улыбается глядя на своих мужа и сына Бэлигто, следила за тем, как она спешила к ним навстречу, на ходу вытирая руки домотканым полотенцем. Сквозь открытые двери ведущие во двор доносились запахи еды, слышалась возня слуг на кухне. И повсюду звенело радостное: “Приехали! Приехали!” Я любовалась всеми ими сквозь расползающуюся черноту внутри, упрямо улыбалась сквозь боль, которая сковывала меня, постепенно, как заклятие холода. Я смотрела как радуются заклинатели своим близким, смотрела как светлеют их лица. Будь здесь кто-то из заклинателей Пути Меча, едва ли они узнали могучих мастеров темной энергии. Бэлигто припала к груди мужа, Доло одной рукой приобнял жену, а в другой бережно сжимал ладошку сына. Я отошла еще дальше в тень, уперлась спиной в холодный заиндевелый камень. Растерянная и больная улыбка появилась на моем лице, а в глазах льдинками застыли слезы. Заклинатели и слуги помогали друг другу разгружать обоз, а через несколько ударов сердца двор наполнился младшими адептами. Они с веселым щебетом принялись помогать старшим: хватались за горшки с соусами и заготовками, бережно принимали свертки с тканью и пряностями. С небес тихо падал снег, ярко светила нам всем луна, сливая свои лучи с огнем факелов и волшебных фонариков. В этом волшебном свете я не могла отвести глаз от Доло и Бэлигто. Как я могла… могла подумать о ком-то другом кроме Цзян Чэна? Как я могла думать, что семья, он, мои дети, весь орден Юньмэн Цзян это оковы на моих руках и ногах? Как я могла потеряться, заблудиться в своих чувствах к клану Не? К Не Хуайсану? Да, на кривых корнях дерево стоит крепче. Я прощала чужим, другим ошибки, принимала их несовершенность. Но себе я простить и малейшей оплошности никогда не могла. У меня не было выбора, ведь оступись я и в бездну бы полетели следом за мной слишком много людей. Такова цена, такова оборотная сторона власти. Столько лет я должна была быть сильной, быть безупречной, столько лет я следовала долгу… В моих поцелуях, в моих объятиях всегда был привкус расчета. Ни на миг я не могла забыть о нашей цели. Но женское сердце – глубокий омут. И дна его не разглядеть, даже заглянув нам в глаза. Я смотрела на то, как сын Доло и Бэлигто закружился вокруг своих родителей, как он подпрыгивал и хлопал в ладоши, ловил снежинки и снова и снова радостно глядел на своих родителей. Эта чистота, такая чистая сердечная привязанность в сердце тьмы не могла не заворожить меня. Не могла не восхитить. Я пошевелила рукой, призвала свой Ветер. Ведь слова Песни не смогли сорваться с моих губ, мне казалось, что если я начну петь, то из горла вырвутся лишь рыдания. А к чему слезы разбитого сердца, когда так светла и прекрасна ночь после разлуки? Суета, как всегда бывает когда приезжает кто-то новый, хлопья снега на плечах. И в этот миг я поняла – как же жестока я была ко всем ним. К Цзян Чэну, к Не Хуайсану. И вот, я на Луанцзань. Жетон госпожи Мертвецов на моем поясе. Небесная белизна на моих волосах. Я наставляю молодое поколение темных заклинателей. Мы совершенствуем темное искусство. Я свободна, как и мечтала… Мечтала ли? Или хотела сбежать из теплого дома, потому что не могу жить у очага, но привычна к стуже? – Мать Тьма, Отец Небо, я не понимаю вас, – выдохнула я. Ветер кружился по двору, Ветер тепло обнимал и прикасался к каждому кого я видела. Ветер пел, совсем скоро к этой песне о доме присоединили и другие заклинатели. Они пели на свой лад, своими словами. Я пропустила момент когда малыш Доло, подхватил большой сверток и понес его в кухню. Пропустила момент, когда муж и жена разомкнули свои объятия. Они не искали меня – никто из них. И это милосердие рвало и лечило мне душу одновременно. Я глядела на картину простой радости перед собой, и вдруг захотела выйти к ним. Я приложила ладонь к груди, и повинуясь порыву выдохнула: – Цзян Чэн, видел ли ты такую красоту? Цзян Чэн… Пустила ли я его в свое сердце по-настоящему? Позволила ли я себе полюбить его так, как он заслуживал? У Ян прав. Он был прав – я оставила их. Его гнев мне был понятен, и теперь в душу закралось сожаление о такой жестокой расправе, которую я ему учинила. Я почти не сомневалась – Не Хуайсан попытался использовать его, сыграть на его душе как на цине. И теперь несчастный У Ян, единственный у кого хватило смелости сказать мне в лицо то, о чем болело сердце у каждого в Ляньхуа… теперь его ждала неизвестность. Не Хуайсан. Я вздрогнула от волны омерзения к себе, когда на мгновение вспомнила сцену в Башне. Одержимость им после того как я очнулась была понятна – чувства, которые дремали вместе со мной пробудились следом. Для дочери Ветра баланс – закон жизни, но в тот момент, увидев белизну своих прядей, увидев лицо Не Хуайсана я потеряла его. Я ухмыльнулась: и снова я все беру на себя, без оглядки. И снова я забираю волю и право выбора у других. Меня растили защитницей, и я привыкла думать о том, что те кто стоит за моей спиной все же… слабее меня. В смутное время быть может, но а теперь? Теперь те кто стояли за мной все эти годы также слабы? Ветер кружился по двору, Ветер пел, Ветер вел голоса других заклинателей за собой. В один миг я решительно вышла на свет. Яркие воспоминания проносились перед глазами, картинки вспыхивали и гасли в черноте, которая расползалась по моему разуму и душе. – Госпожа Демоница! – приветствовал меня дружный хор. – С вами все в порядке? Я кивнула заклинателям и они вернулись к своей работе. Волшебные повозки были доверху забиты запасами, и теперь мы спокойно встретим не только весну, но и следующую зиму. – Госпожа, вас не тронул глава Цзян? – поспешила ко мне Бэлигто. Значит, Вэнь Нин уже здесь. Легкая тревога поднялась в моей душе: получилось ли без крови отогнать заклинателей Не от Горы? – Не тронул, не бойся, – улыбнулась я и быстро опустила взгляд. – Понимаю, госпожа, – Бэлигто осторожно взяла мою ладонь. – С ними бывает непросто. Потому что мы стоим перед выбором, – она взглянула на меня своими рысьими глазами, – сломать их первыми или довериться им. – Это жестоко, – ответила я. – Мир жесток, госпожа, – качнула головой Бэлигто. – А любовь это всегда тяжело. Если она истинная, – она поклонилась мне напоследок. Я сняла тёплую накидку, и отдала ей. Бэлигто хмыкнула, хитро посмотрела на меня и вернулась к работе. Наконец, в проеме двери показался А-Шэнь. А-Шэнь со всех ног бросился ко мне, он влетел в мои объятия и мы оба едва не рухнули в снег. – Матушка! – его голос дрожал, он буквально вцепился в меня,неловко согнулся и спрятал свое лицо у меня на плече. Высокий для своих двенадцати лет, еще через пару зим он грозил уже стать выше меня. – Я так испугался за тебя, матушка! – едва слышно выдохнул мой сын. – Заклинатели ордена Цинхэ Не были здесь, – он отстранился и посмотрел на меня. – Вместе с… регентом. Юньшэнь осторожно оглядел мою прическу и ворот, и, когда заметил что нет других украшений облегченно выдохнул. – Регент Не? – я округлила глаза и положила ладони Юньшэню на плечи. – Что ему было нужно здесь? А-Шэнь покачал головой, недоверчиво взглянул на меня. Слово проверял, правда ли я принимаю его за взрослого или все это шутка. – Он узнал о задержке каравана. – Узнал? – нахмурилась я. – Он так сказал, – Юньшэнь пожал плечами и поджал губы. – Но мне кажется, что догадался, матушка. – Почему ты так думаешь? – я отвела сына подальше, чтобы мы не мешали другим заклинателям. Юньшэнь недоверчиво посмотрел на меня, в его взгляде читалось: “Неужели моя матушка и правда не понимает?”, но перечить он не стал. Выхватив кисть из длинного манжета, он легко взмахнул ей в воздухе и прошептал несколько слов. Кисть вытянулась, на ее ворсе немедленно появились магические чернила. – Новое заклинание? – Сочинил сам, – Юньшэнь поклонился в мою сторону и жалобно попросил. – Матушка, не об этом! На моих губах мелькнула улыбка, а сердце радостно затрепетало. Знакомое нетерпение мелькало на лице моего сына. Как же я рада, что он со мной, здесь! – Караван ехал из Лояна, – сын взмахнул кистью и в воздухе повис обрывок карты. – Ехал через Ланьлин Цзинь, – Юншэнь изящно провел кистью в воздухе, обозначив границу, – потом через Цинхэ Не, – снова взмах кисти и знакомые обозначения появились передо мной. - С одинаковой скоростью. Даже включая привалы, матушка! – Юншэнь снова покосился на меня. – Но вот, почти в конце пути, – Юньшэнь присел, и росчерком магической кисти провел еще одну линию в воздухе, – на границе наших земель, караван застревает на месяц. Непогода, скажите вы мне, матушка? – он вскинул голову и решительно тряхнул ладонью в воздухе, – даже с ненастьем слишком долгая задержка. Особенно зная – вы повелеваете Ветром. Он, регент, догадался что что-то не так. И прибыл посмотреть на это сам. Юншэнь отряхнул руки, и поднялся на ноги. Взмахнув кистью, он стер волшебную карту передо мной. – Да и смотрел он так… Прежде, когда регент был моим дядюшкой, он всегда был ласков ко мне. Но теперь, – мой младший сын осторожно посмотрел на меня, – я не скажу плохо о дяде. Но от регента меня бросает в дрожь, матушка. Он даже, – Юншэнь покачал головой, – страшнее висельника. – Говори, – потребовала я. – Все что думаешь. Юньшэнь с досадой топнул: – Был бы я старше, матушка! Но я еще такой ребенок! От меня вам никакой пользы! – он тяжело вздохнул. – Не тяготись своей юностью, сын мой, – я поманила его к себе. – Юность это дар жизни. И это вино нужно выпить до дна. – Я так мал, матушка. я так беспо… – моя ладонь легла на его лицо. – Хватит, Юншэнь. То что твой ум острее многих клинков в еще юном теле это не наказание, – строго сказала я. – Ты на Горе, а не в золотой Зале. Не бойся. Юншэнь тяжело вздохнул, прекрасно понял чего я от него хочу: – Глава Не искал намеки на вражду между нами с… отцом, – с каким-то вызовом произнес это слово мой сын. – Он твой отец, – немедленно отозвалась я. – Глава ордена Юньмэн Цзян твой отец. Что бы ни было между нами с Цзян Ваньинем, он вас с А-Инем отец. Суета во дворе подходила к концу: разгрузили повозки с провиантом, и теперь оставались лишь свертки сукна и ткани. – Мне его не хватает, – честно признался мне мой сын. – И Симяня тоже. А еще Лина, хотя их парочка бывает невыносима. А еще я подружился с Юанем, – улыбнулся мне младший сын. – Мы договорились звать друг друга по именам, – робко проговорил он. – Дружите, это хорошо, – кивнула я. – Вы прекрасные молодые заклинатели, – поддержала я сына. – Я заметил, что когда регент говорил со Старейшиной и Призрачным Генералом, он вел себя… как хозяин тут, – Юншэнь покачал головой. – Так нельзя, матушка! На этой горе он не хозяин! – с негодованием выдохнул он. – Верно, – я кивнула головой. – Все непросто, но я рада что ты понимаешь все сложности происходящего. – Помогло бы это вам, матушка. – А хочешь, – я качнулась ближе, – я поговорю с твоими наставниками и ты.. ты поедешь в Пристань? а там и до Башни недалеко, – хитро улыбнулась я. – В Башне А-Лин и А-Юань, м-м? Что скажешь? Юншэнь даже подпрыгнул на месте, его глаза стали размером с блюдца. – Матушка, – от неожиданности выдохнул он. – Я! Матушка! – Я напишу главе Цзян, – я встала и улыбнулась сыну. – Ничего не бойся. Юньшэнь вдруг взглянул в сторону, его лицо изменилось. Но прежде чем я проследила взглядом за сыном, во дворе раздался веселый голос. – Тяньчжи! – Вэй Усянь вылетел из дверей и со всех ног поспешил ко мне. Я шагнула навстречу, качнула головой Юньшэню, но он снова посмотрел сторону барьера и что-то пробормотал о заклинаниях. Вэй Ин застыл у последней неразгруженной телеги. заклинатель тут же поклонился ему: – Здесь все драгоценные ткани, господин. Все что вы заказывали, все нашли, все исполнили. – Хорошо, – кивнул ему Вэй Ин.– Юншэнь, чего ты там высматриваешь? Шпионов там нет! Иди сюда. Тяньчжи, смотри, – Вэй Ин одним ловким движением размотал тюк тончайшего алой ткани. – Это шелк из Линьцзы! Такой только у земной императрицы! – и прежде чем я успела что-то сделать, обернуться, позвать своего сына, или уклониться в сторону, на мое лицо легла красная ткань. Широкий отрез скрыл меня целиком, я немедленно попыталась освободиться, но чем больше я пыталась скинуть с себя покрывало, тем больше запутывалась. Мир завертелся, закружился передо мной, досада на А-Сяня и непонимание в груди сплелись воедино. Я шагнула по сторонам, услышала как упал в снег сверток с тканью. Взволнованное от Юньшэня “Матушка!” и строгое, и тихое Вэй Усяня “Действуй!” Весь мир мгновенно стал алым, внимательный взгляд уловил золоте стяжки вышивки… – Что это за шутки! – недовольно воскликнула я, и уже было вскинула руку, чтобы призвать Ветер, я почувствовала как ткань медленно сползает с меня. Я подалась навстречу этому движению, я почувствовала как кто-то все настойчивее тянет с другой стороны. Торопливый мой шаг вперед, ближе, еще ближе. Перед глазами мелькнули вышитые золотые фениксы. Я уже различала очертания вокруг: защитный барьер с письменами, камни и валуны у широкой тропы, различала я и размытую пока еще фигуру передо мной. Мгновения короче удара сердца растянулись словно на годы. Я покорно шла вперед, а ткань все сползала по моему лицу. Еще один шаг, я оступилась, полетела вперед. Я почувствовала все одновременно: крепкие руки, запах лотосов, золотые стяжки крыльев фениксов мазнули по моей щеке. Тишина, свет луны и звезд на ночном небосводе, снег легко ложился на плечи. Я почувствовала его руку на своей талии, телом ощутила дрожь его ладони. Последний рывок и ткань сползла с моего лица. Передо мной стоял Цзян Чэн…