save the last dance for me

Кейтлин просыпается, и чувствует тепло. Последние остатки сна вытекают из её суставов, из костей. Всё ещё сонная, она слегка отворачивается от солнечного света, льющегося через незадернутые шторы, и прижимается к чему-то более твёрдому, более комфортному, чем утро. Она утыкается лицом в подушку, но нос упирается во что-то мягкое, с древесным ароматом. Нахмурившись, она шевелится, но приятная тяжесть прижимает её к кровати, конечности переплетены, сладко обездвиживая. Она с трудом открывает глаза — и всё вокруг розовое. Моргая, она смотрит вниз, где Вай слегка шевелится во сне, вся её тяжесть придавлена к груди Кейтлин. Её челюсть расслаблена, рот приоткрыт, кожа испещрена следами поцелуев. Она обнажена настолько, что Кейтлин клянётся — чувствует каждый дюйм её тела, прижатого к себе, их дыхание, сплетающееся в гонке, подъёмы и падения в унисон. Солнечный свет пробивается через большие промышленные окна, окутывая её лицо золотистыми волнами, подсвечивая шрамы, мозоли, татуировки. Руки Вай обвивают её крепче, и Кейтлин замирает — ужас и желание сливаются в животе, когда воспоминания о прошлой ночи накатывают на неё. Она в квартире Вай. Вай сказала, что любит её. Они занимались сексом. Её глаза расширяются, когда Вай отлипает щекой от её груди, нехотя моргая от солнечного света. Кейтлин никогда не видела её такой — мягкой, беззащитной. Когда Вай поворачивается к ней, Кейтлин ощущает всю тяжесть её наготы, а её мягкая улыбка вырывает сердце из груди. — Доброе утро, Кексик. Кожа Кейтлин покрывается мурашками. Вай внезапно слишком близко, простыни слишком запутались между ними, и она резко садится. Вай съезжает вниз, растерянно моргая, и на её прекрасном, уставшем лице читается недоумение. — Я... — Кейтлин пытается выбраться из кровати, но простыня опутывает её ноги, и она падает, утаскивая за собой половину покрывала. — Чёрт, прости, я просто... Я не планировала оставаться, честно, даже не помню, когда уснула. Вай приподнимается на локтях, наблюдая, как Кейтлин корчится на полу, отчаянно пытаясь высвободиться. — Что? — Я просто... Блин, — она стонет. — Мы... Ты и я, мы... Вай приподнимает бровь, и Кейтлин думает, что это самое сексуальное, что она видела в жизни. Боже правый. — Мы переспали? — подсказывает Вай. Кейтлин замирает. Она смотрит на кровать, где Вай подползла к краю и свесила голову, чтобы взглянуть на неё, — расслабленная, как кошка на солнце. Татуировки на её спине полностью открыты, чернила будто стекают по рукам, и во рту у Кейтлин пересыхает. — Ты... — она бормочет, глаза скользят по обнажённой коже. — Ты не думаешь, что это было ошибкой? Вай пристально смотрит на неё. — Ты думаешь, что это было ошибкой? Кейтлин кусает губу, пальцы всё ещё вцеплены в простыню, прикрывая грудь, чтобы не чувствовать себя так открыто под тёмным взглядом Вай. Но это вытягивает из неё что-то — что-то, что она не может контролировать. Правду. Или нечто ещё более глубокое. — Нет, — шепчет она. Вай улыбается ей — и всё беспокойство, что скопилось в груди Кейтлин за эти мгновения, все сомнения и навязчивые мысли "она сожалеет, мы поторопились и всё испортили, она лгала, чтобы не ранить меня, это никогда не сработает" — тают без следа. — Тогда никаких ошибок не было, милая, — говорит Вай, скользя взглядом по её телу, от изгиба бедра до ноги, высунувшейся из безнадёжно смятых простыней. — И что это ты там внизу делаешь? Возвращайся сюда, чтобы я могла к тебе прикоснуться. Кейтлин видит, как её зрачки расширяются, и это зрелище пробуждает в ней что-то первобытное. Она ослабляет хватку на простынях, позволяя им сползти до талии, снова обнажая покрытую синяками грудь. Вай наблюдает, как она встаёт, сбрасывая простыни, и поднимается следом — их тела магнитом тянутся друг к другу. Кейтлин вздрагивает, когда шершавая ладонь Вай ложится на её талию, сильные пальцы растекаются по коже под грудью. Её хватка становится властной, когда Кейтлин, повинуясь инстинктам, садится верхом на её бёдра, полностью растворяясь в этом движении. Их губы сливаются, и из горла Кейтлин снова вырываются те самые постыдные звуки. Она не девственница — у неё было несколько партнёров, в основном на одну ночь, ничего серьёзного. Но никто, никто никогда не вытягивал из неё таких звуков, таких первобытных стонов экстаза. Она даже не понимает, откуда они берутся. Знает только, что когда она их издаёт, Вай действует жёстче — а ей, чёрт побери, нравится жёстко. Кейтлин давно не чувствовала такой связи со своей сексуальностью. Её красота всегда была сдержанной, подобранной ради приличия и эстетики. Она держала на расстоянии тех, кто осыпал её комплиментами, и хотя она знает, что в ней есть почти неестественная прелесть, годы, проведённые за разглядыванием и критикой своего отражения в зеркале, исказили её самовосприятие — она даже не уверена, как на самом деле выглядит. Но сейчас, выгибаясь и прижимаясь к единственной женщине, которую любит больше всего на свете, она, кажется, начинает понимать. Она чувствует, как руки Вай сжимают её ягодицы, прижимая её возбуждённую плоть ещё сильнее. Кейтлин вздрагивает, запрокидывая голову, чтобы Вай могла покрыть её шею ещё более жадными поцелуями. Тело Кейтлин реагирует без команды разума — бёдра сами движутся впустую, жаждая прикосновений, чего угодно. — Нам всё ещё нужно поговорить, — выдыхает она, веки дрожат. Вай гудит что-то против её шеи, и Кейтлин чувствует каждую вибрацию. — После душа. Пойдёшь со мной? Её пальцы впиваются в плоть, и Кейтлин выдавливает: — Да. Вай подхватывает её, ставя на дрожащие ноги, затем ведёт к единственному другому помещению в этой студии. Кейтлин наблюдает, как она идёт — сонная покачивающаяся походка, как кожа натягивается на мышцах, когда она потягивается, — и думает: Я, наверное, всё ещё сплю. Кейтлин садится на крышку унитаза, пока Вай настраивает воду, и пока они ждут, пока она нагреется, та отпускает шутки про сантехнику, указывает на трещины в стенах и объясняет их происхождение — одна за унитазом от пьяного пинка Майло, другая в душе — результат попытки Клэггора самостоятельно установить лейку, которая сорвалась из-за давления. Кейтлин просто смеётся. Вай нажимает кнопку на дешёвом водонепроницаемом динамике, прилепленном к плитке. — Я, эм, слушаю музыку в душе, — смущённо говорит она. — Привычка. Не против? — Ни капли, — Кейтлин чувствует, как сердце раздувается, когда Вай включает трек. Плавный, волнообразный бит льётся из динамиков — достаточно мягкий для утра, но с таким характерным вайбовым оттенком, что это определённо её выбор. Кейтлин заходит под струи, позволяя воде омыть её ноющие плечи, и они снова притягиваются друг к другу — все мысли о гигиене забыты в пользу разгорающейся искры между ними. Кожа Кейтлин, разгорячённая водой и прикосновениями Вай, расцветает от ощущений. Она чувствует каждое движение, каждый скользящий палец, спускающийся по её телу, и дрожит, несмотря на окружающее тепло. Она поворачивает Вай за плечо, и та разворачивается к воде, пока руки Кейтлин начинают своё исследование. Так давно она не изучала другую женщину подобным образом, и Кейтлин хочет запомнить каждый вздох, каждый звук, каждый момент. Дыхание Вай прерывается, когда её пальцы скользят по груди — эти мягкие холмики меньше, чем у Кейтлин, но не менее прекрасны. Она охватывает их ладонями, чувствуя объём, упругость. — Кейтлин... — голова Вай запрокидывается. Кейтлин целует её шею и опускает руки ниже, скользя сквозь влажные кудри, находя новое место, которое заставляет Вай вздрогнуть. Та ахает, когда её пальцы начинают двигаться вокруг клитора, собирая влагу и распределяя её, наслаждаясь издаваемыми звуками. Они не говорят. Вай вообще не слишком шумна во время секса — факт, который Кейтлин планирует изучить позже. Она предполагает, судя по сдавленным обрывкам этих чудесных звуков, что Вай может быть очень громкой, если позволит себе. Звуки Вай достигают пика, и Кейтлин улыбается: — Уже так близко, дорогая? Вай дрожит. — Прости, прости, я... блядь... Кейтлин прижимает губы к её шее и продолжает, вытягивая из своей женщины трепетные вздохи. — Не извиняйся. Мне нравится видеть тебя такой... нетерпеливой. — Я обычно не такая, — Вай опирается рукой о стену, мышцы напрягаются от нарастающего удовольствия. Кейтлин видит, как проступают сухожилия, и её охватывает необъяснимое желание лизнуть их. — Клянусь, не знаю, что ты со мной делаешь. Кейтлин слышит восхищение в её голосе, удивительно твёрдом, несмотря на её затуманенное состояние. Грудь сжимается, когда она ускоряет движения пальцев, наслаждаясь тем, как они скользят по мягкой, податливой коже. Она никогда не устанет от этого. Кейтлин наклоняется вперёд, пока её губы не касаются уха Вай. — Может быть, потому что ты любишь меня, — шепчет она. Вай вздрагивает, глаза закрываются. Она выглядит настолько поражённой этими словами, что у Кейтлин перехватывает дыхание — от осознания, что Вай её, что она будет её столько, сколько они обе смогут выдержать. Кейтлин размышляет о «навсегда» с Вай — о чём, она никогда не задумывалась с другой женщиной, — и это почти слишком прекрасно, чтобы осознать в данный момент. Так что пока она просто ласкает её. Водит пальцами вокруг её клитора, пока Вай не начинает дрожать в оргазме, рука сжимает её, другая упирается в стену душевой для опоры. Кейтлин целует её напряжённые мышцы, пока та приходит в себя, затем разворачивается и ловит её губы. Поцелуи медленные, влажные, полные всего, что им ещё предстоит сказать друг другу. Кейтлин чувствует, как её осторожно разворачивают грубые ладони, и когда её лицо прижимается к стене душевой, а руки оказываются за спиной, она вздыхает от жара, разливающегося по всему телу. Одна рука сжимает её запястья — неудобно, но не больно. Посыл ясен: у Кейтлин всегда есть выбор остановиться. Но Вай достаточно прошептать «Теперь моя очередь» прямо в ухо, чтобы она поняла — она абсолютно, безусловно этого хочет. Она чувствует, как другая рука Вай скользит вниз по её телу, оставляя горячий влажный след — от хрупкого изгиба плеча, вдоль лопатки, через узкую талию к округлости бедра. Кейтлин стонет от такого интимного прикосновения, с ней никогда не обращались с таким благоговением. Чёрт, она чувствует, что вот-вот взорвётся. — Вай, дорогая, — она хрипит, когда пальцы Вай исследуют её, но не дают достаточно. — Чуть ниже. Рука Вай не двигается. Она чувствует, как её лоб упирается в её плечо, и слышит: — Дай мне насладиться этим, Кексик. Я так долго хотела тебя — так долго мечтала увидеть. Блядь, детка, я так по тебе скучала. Голос Вай дрожит, тон — блаженный. Кейтлин закрывает глаза и позволяет ей чувствовать себя, пытаясь через стоны и едва уловимые движения показать, как сильно она тоже скучала. Когда Вай наконец опускает пальцы ниже, скользя вдоль её влагалища, Кейтлин прижимается к ним. Она стонет, чувствуя шершавые подушечки у самого входа, двигающиеся вдоль её складок, будто Вай не понимает, что творит. Но она понимает — Кейтлин чувствует самодовольную ухмылку, растущую на губах Вай, прижатых к её шее, наполовину скрытых короткими волосами. Она кусает губу, зажимая между зубами уже покусанную кожу, и слегка опускается на пальцы Вай, делая за неё то, что та, кажется, не может — или не хочет — сделать сама. Вай оставляет ещё один след на её шее, одновременно изгибая пальцы внутри. — Ну и кто тут нетерпеливый? Пальцы Вай двигаются внутрь и наружу, изгибаясь с каждым движением. Она ищет, пока не находит то место, от которого давление расходится по всему животу Кейтлин. Та задыхается, подбадривая свою любимую, пока её не начинают трахать в полную силу, пальцы Вай скользят от её возбуждения. Вай ещё сильнее прижимает Кейтлин к стене, и та может только двигать бёдрами в такт её толчкам, лишённая возможности сделать что-то ещё. Вай шепчет ей на ухо сладкие пустяки — горячую похвалу и лёгкое унижение в равной мере, — пока Кейтлин не начинает думать, что умрёт, если это продолжится ещё хоть секунду. После этого Кейтлин быстро сдаётся под напором рук Вай, прижатая к стене душевой, задыхаясь в такт своему оргазму, пока толстые пальцы ласкают её, а хриплый голос ведёт сквозь каждую волну блаженного удовольствия. В итоге она остаётся дрожащей, с мокрыми бёдрами, полностью разобранной. Она чувствует, как две руки обхватывают её живот, притягивая к Вай. — Это было слишком? Прости, я не спросила заранее... Кейтлин смеётся, всё ещё прижав лоб к стене. Поднимает руку, чтобы вытереть рот, и это кажется рукой незнакомки. Чья это рука, которая может трогать Вай, когда захочет? Не её же, правда? — Всё в порядке. Я ни на что не жаловалась. — М-м, — Вай мурлычет. — Запомню на будущее. Кейтлин проводит пальцами по её волосам. — А теперь передай мне мыло, варвар. Ты меня всю перепачкала. Вай тут же намыливает свою чёрную мочалку, и они медленно начинают смывать с себя следы сна и секса. Теперь, когда напряжение спало, их движения мягкие, и Кейтлин наконец может рассмотреть, как Вай расслабляется. Она смывает стресс с её плеч, комментируя веснушки, которые находит. Позволяет Вай провести руками по своим волосам, с улыбкой наблюдая, как та удивляется новой длине. Это тихий, нежный момент, за который она благодарна. Они могли упустить это — и от одной мысли об этом Кейтлин снова хочется плакать. Они смеются. Целуются. Но лучше всего — Кейтлин может запускать пальцы в волосы Вай, хихикая, пока намыливает их шампунем, наблюдая, как её улыбка становится всё шире. Их поцелуи на вкус как мыло. Кейтлин никогда не была так счастлива.

━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━

Вай не верит, что говорит это, но ей действительно грустно идти сегодня в Лейнс. Отрываться утром от Кейтлин было невероятно сложно. Как будто внутри неё прорвало плотину, и теперь она не может остановить поток. Она едва позволила Кейтлин одеться, покрывая её спину жадными поцелуями каждый раз, когда та пыталась надеть вчерашний чёрный топ. Она чувствует себя окрылённой. Прикасаться к Кейтлин, быть с Кейтлин, любить Кейтлин — всё это так долго казалось недостижимым. Настолько долго, что Вай начала думать, будто этого никогда не случится. Подайте на неё в суд за то, что теперь она хочет наслаждаться этим. Тем не менее они всё же поговорили. Вай выслушала официальные извинения Кейтлин, хотя уверяла, что они не нужны. Они сидели на кровати, Вай внимала каждому слову, и они обсудили всё. Для Вай это не было новостью, но что-то в ней ценит, что Кейтлин уважает её настолько, чтобы стараться исправить то, что она уже простила. Она наконец даёт Кейтлин свой номер, что кажется абсурдным после всего, через что они прошли. Кейтлин рассказывает ей свой план. Вай считает его безумным, но не спорит. Она устала спорить с Кейтлин. Они сделали этого достаточно на всю жизнь — теперь она готова поддерживать её и принимать поддержку. Им удаётся одеться, отвлекаясь лишь пару раз, и Вай запрыгивает на пассажирское сиденье её машины. Она растворяется в знакомой мягкой коже и сразу подключается к Bluetooth, ставя один из своих любимых треков Кендрика. Старый, но золотой, и это обязательный минимум, если Кейтлин хочет выжить в роли её девушки. Девушки. Даже мысль об этом заставляет её сердце прыгать. Они не обсуждали никаких ярлыков, но фраза «Я люблю тебя уже много месяцев» кажется довольно близкой. Надо будет поднять этот вопрос позже. Вай не убирает руку с бедра Кейтлин всю дорогу. Та не обращает на это внимания, но уголки её губ всё же поднимаются. Когда они подъезжают к Лейнс, Вай неожиданно нервничает. Это чувство не покидает её, пока Кейтлин паркуется у входа и они выходят на летний воздух. Несколько детей поднимаются по лестнице перед ними, направляясь на утренние занятия. Кейтлин запирает машину, обходит её и присоединяется к Вай, стоящей на тротуаре с руками в карманах карго. — И я думала, это я должна нервничать, — улыбается она, толкая её бедром. Это странно — новое ощущение физической близости, отсутствие границ между ними, — но Вай обожает это. Жаждет этого. — Ну, знаешь ли, — Вай проводит рукой по волосам. — Мне надо смягчить удар. Подготовить почву... на случай, если кое-кто всё ещё не рад тебя видеть. — Можешь назвать Паудер, всё в порядке, — вздыхает Кейтлин. — Она уже прочитала мне нотацию, а мы тогда даже не были вместе. — Но не только она. Я не хочу, чтобы они думали, будто я просто позволила тебе вернуться, не разобравшись, — поясняет Вай. — Без обид. — Без обид, — Кейтлин кладёт изящную ладонь на её плечо, где начинается оголённая часть руки. — Что бы ни случилось, мы справимся вместе. Я устала убегать. Горло Вай сжимается. Она видит искренность в глазах Кейтлин, и часть её чувствует себя ужасно за эти обвинения, даже если оба знают — в чём-то они были правдивы. Твёрдость Кейтлин убеждает её — такого больше не повторится. Не теперь, когда они... ну, они. Они поднимаются по лестнице, как делали десятки раз раньше. Люди машут Вай, она здоровается кулаками с парой ребят из Зауна. Никто не смотрит на Кейтлин дважды, кроме её команды, и даже тогда это скорее настороженные взгляды искоса. Эта обыденность почти успокаивает Вай. Почти. Она замечает, как незаметно сжимается рука Кейтлин на ремне сумки, когда они подходят к двойным дверям. Вай ловит её взгляд, пытается улыбнуться и спрашивает: — Всё в порядке, да? — Да, — выдыхает Кейтлин. — Всё в порядке. Совсем. Вай распахивает дверь, пропуская Кейтлин первой. Настоящее джентльменство, и румянец на щеках Кейтлин от этого жеста заставляет её грудь распирать от гордости. Они заходят вместе, Кейтлин нервно болтает о том, как скучала по Лейнс, и, несмотря на тревогу, кажется, будто ничего и не происходило. Вай видит Экко, как обычно обучающего группу детей в одном из боковых залов. Это мог бы быть обычный день — они приходят вместе, готовятся к UDF перед утренними занятиями Вай. Это и есть обычный день. Их день. Но это ощущение рушится, когда в холле появляется Паудер с кипой бумаг в руках и замирает, увидев их. Вай и Кейтлин останавливаются. Кейтлин сжимает сумку до побеления костяшек, они бросают друг другу быстрые испуганные взгляды. Вай видит, как взгляд Паудер скользит по ним, задерживаясь на ушах, шеях, выражениях лиц. Она буквально видит, как в её голове крутятся шестерёнки: сначала недоумение, затем понимание, потом ужас. О чёрт, — думает Вай поднимает руку, пытаясь прикрыть следы, оставленные Кейтлин прошлой ночью. Она догадалась. — Вы... — она тычет пальцем между ними. — Вы не... Лицо Кейтлин заливается краской. Она запинается, вероятно, пытаясь придумать оправдание, но бесполезно. Вай знает — ничто не ускользает от зоркого глаза сестры, особенно когда дело касается её. Вай вздыхает. Она чувствует, как на них смотрят, и это не добавляет уверенности. — Пау... — Не-а. Ни за что, — Паудер тут же поднимает руки, всё ещё сжимая бумаги, которые теперь служат дополнительным щитом от того, что она явно поняла, взглянув на них. А ведь Вай думала, они хорошо привели себя в порядок. — Я не хочу это слышать. Вообще никогда не хочу это слышать. — Что бы ты ни думала, — наконец выдавливает Кейтлин, — уверяю тебя... — Кейтлин, пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект, — умоляет Паудер, зажмуриваясь, будто это может блокировать её слух. — Слепота — не побочный эффект анорексии, дорогуша, уж поверь. Ракель фыркает так громко с лавочки, что вода вылетает у неё из носа. Вай стискивает зубы. — Да ладно, Пау, может, обсудим это позже? Паудер открывает глаза, прищуриваясь на них обеих. Тщательно осматривает, затем делает несколько решительных шагов вперёд, скрещивает руки и выпрямляется, пытаясь выглядеть внушительнее обычного. — Вы хотя бы помирились? — ровно спрашивает она. Они отвечают «да» почти одновременно. — Не переживай, она хорошо извинилась, — Вай подталкивает Кейтлин локтем. Та краснеет ещё сильнее. — Твоя сестра едва мне позволила. — Фу, — морщится Паудер. — Вылезь из своего грязного мирка хоть на секунду, — стонет Вай. — Не всё — намёк, ладно? Я пытаюсь быть серьёзной, и Кейт тоже. Паудер смотрит на них по очереди, и раздражение на её хрупком лице сменяется усталостью. Она хватается за переносицу двумя ярко накрашенными ногтями и вздыхает: — Главное, чтобы вы были в порядке. Вай чувствует, как рука Кейтлин скользит в её. Их пальцы переплетаются, Кейтлин сжимает её ладонь. — Мы больше чем в порядке, — говорит она. Сестра смотрит на их соединённые руки со странной гримасой. — Я испытываю прямо сейчас слишком много противоречивых эмоций — от радости до смертного стыда, — так что я просто пойду работать, а вам скажу базовое «поздравляю». Вай кивает. — Справедливо. — Поздравляю с любовью и сексом или чем там ещё, — чётко складывая бумаги пополам, говорит Паудер. — Рада, что всё снова в шоколаде, Кейт, ты всегда желанна в нашем доме, бла-бла-бла, я ухожу, пока вы не начали сюсюкаться. Она крутит пальцем в воздухе и гордо удаляется в коридор, откуда пришла. Проходя мимо зала, где Экко занимается с детьми, она вытягивает шею и кричит: — Эй, Экко! Они теперь трахаются! Рот Вай открывается, а щёки Кейтлин снова пылают. Экко резко поворачивает голову и делает жест, будто перерезает себе горло, нервно поглядывая на детей перед ним. Все прыскают со смеху от непристойной выходки, а он в панике захлопывает дверь. Сид и Дэ в углу, где сложены коробки с футболками академии, хватаются за животы от смеха. Кейтлин фыркает, тут же прикрывая рот свободной рукой. — Ну что ж, — говорит она. — Это определённо прошло... — Как-то так, — вздыхает Вай, поворачиваясь к ней. Она проводит большим пальцем по её ладони и добавляет: — Но, если честно, для Паудер это огромный шаг. Она не любит перемен, но, думаю, ты ей нравишься. Она не отдала бы мой адрес просто так, если бы не верила в твою искренность. Особенно зная, как сильно ты меня раньше ранила. На лице Кейтлин появляется болезненная гримаса при этих словах, и Вай тут же берёт её за щёку. — Эй, эй, эй — не надо. Что было, то прошло. Сейчас важно это. Она подчёркивает свои слова, проводя пальцем по её щеке, и Кейтлин прижимается к этому прикосновению. — Ты права, прости, — выдыхает она. Вай отпускает её лицо и кивает в сторону Большого зала: — У нас есть двадцать минут до моего первого занятия. Давай разомнёмся. Лицо Кейтлин озаряется, когда они заходят в Большой зал, игнорируя хихиканье и взгляды некоторых членов команды Вай, разбросанных по холлу. С ними она разберётся позже — сейчас ей хочется насладиться этим временем с Кейтлин перед тем, как UDF накроет её с головой. Кейтлин не была в Большом зале месяцами, но всё осталось таким же, каким она оставила, если не считать разбросанных у зеркал личных вещей — наверное, забытых теми, кто усердно репетирует для UDF. Теперь, когда она задумалась, все в холле действительно выглядели более напряжёнными, сосредоточенными на отработке движений так, как она раньше не видела. Даже Паудер казалась взвинченной, разбирая бумаги, скорее всего, связанные с подготовкой к соревнованиям. Они с Вай начинают разминку, пока Кейтлин осматривает разбросанные вещи. — Похоже, атмосфера здесь немного изменилась. — Ага, — соглашается Вай, скрещивая руки на груди и растягиваясь. — Так всегда перед штатными и региональными соревнованиями. Хотя перед штатными не так сильно — мы обычно выступаем неплохо. Кейтлин поднимается, тянет подколенные сухожилия. Внезапно ей становится неловко, когда она говорит: — Я не была уверена, что Виктор вообще допустит меня к соревнованиям. Я так долго отсутствовала, а до UDF осталось всего две недели. У меня даже нет толком идеи для сольного номера. — Почему бы не использовать тот, с которым ты проходила отбор? — предлагает Вай. — Я думала об этом, — Кейтлин проводит руками по оголённым предплечьям. Её белая рубашка осталась в сумке, на ней только топ и шорты, в которых она приехала к Вай вчера. — Но этот танец мне изначально не нравился. Я чувствовала себя такой скованной — была уверена, что они видели, как я нервничаю хотя бы первые шестнадцать тактов. — Они точно этого не заметили. — Так или иначе, — продолжает Кейтлин, — я экспериментировала с разными вещами, с хореографией, которая лучше подошла бы мне на текущем этапе, но у меня не было ни времени, ни душевных сил репетировать. — Понимаю, о чём ты, — говорит Вай. — Я пытаюсь придумать что-то новое для Зауна, потому что если я ещё раз услышу Мика Милла из этих колонок, то, наверное, выброшусь с чёртова окна. Но ничего не клеится. — Уверена, у тебя получится, — Кейтлин улыбается. — Ты потрясающий хореограф, Вай. Я бы скорее поверила, что ты создашь что-то гениальное за две недели, чем в то, что смогу сделать это сама. — Что ж, — Вай проводит кончиками пальцев по её талии, и Кейтлин чувствует это лёгкое прикосновение вдоль всего позвоночника. — Хорошо, что у тебя есть я и двадцать беспрерывных минут впереди. Вытащим из нас обеих хоть какие-то движения. Кейтлин слабо улыбается: — Не против, если я покажу тебе кое-что? — Кексик, ты можешь показывать мне что угодно и когда угодно, — Вай игриво подмигивает, и намёк звучит так явно, что Кейтлин шлёпает её по плечу, прежде чем пройти к своему телефону у колонки. Она подключает Bluetooth и открывает Spotify. — Я пока просто пробую разные варианты, тестирую, — объясняет она, включая случайный трек из плейлиста, который скинула Мэл. Лёгкий звук тамбурина и саксофона начинают играть в унисон, и с первыми вокалами она спешит в центр, чтобы успеть поймать ритм до припева. — Это не та песня, которую я планирую использовать, я открыта для предложений. Вай прислоняется к стене и с интересом наблюдает за Кейтлин, одобрительно кивая в такт музыке. — Не думала, что ты фанатка Джей Ло, Кексик. Кейтлин фыркает. — Это часть «обязательного прослушивания» от Мэл, как она говорит. Значит ли это, что ты фанатка Джей Ло? — Детка, Дженнифер Лопес была моей первой великой любовью в этой жестокой жизни, — Вай усмехается. — Моя любовь к ней глубже, чем ты можешь представить. — Дай угадаю... Вандер её любил, и это передалось тебе в детстве? — Бинго, — Вай скользит взглядом по фигуре Кейтлин, которая ждёт припева. — Плюс я слаба перед тонкой талией и бёдрами. Кейтлин краснеет так сильно, что почти пропускает свой выход. Вай точно её убьёт — она в этом уверена. Когда она начинает танцевать, двигая бёдрами и руками в ритме музыки, она чувствует себя иначе, чем в тот раз, когда танцевала одна в академии. Она позволяет музыке вести её так же, как на пустой сцене в Пилтовере, когда её зрителями были только стропила. Она осторожно берёт то же вдохновение, тот же сплав традиционного и современного, и пропускает его через себя. Не сопротивляется, не выбирает одно за счёт другого. Бит быстрее, чем в её обычной хореографии — наследие уроков Мэл, — но она справляется. Бросает себе вызов, пробует новое. Выгибает спину, резко опускает ногу, чтобы оттолкнуться и взметнуться выше. Перекатывается, разводит ноги, экспериментирует с перекатом на шее, вытягивает ногу для эффектного момента в середине. Встряхивает волосами — теперь это проще, ведь половины уже нет — и не беспокоится о том, чтобы выглядеть изящно или мило. Хотя, судя по тому, как смотрит на неё Вай, некрасивой она выглядеть не может в принципе. Наличие Вай в зале — мгновенный прирост уверенности, особенно теперь, когда они... ну, то, чем они стали. Взгляд Вай прикован к ней, изучает её движения с профессиональной оценкой танцовщицы и с чем-то гораздо более тёмным под ней. Она видит, как Вай облизывает губы, когда Кейтлин начинает заполнять паузы между известными движениями, встряхивает волосами, пока они не спутываются. Воодушевлённая, она не отводит глаз от Вай, резко опускается, скользит вниз по ноге и взмывает обратно вверх — этот элемент стал одним из её любимых, учитывая длину её ног. Когда она заканчивает, то тяжело дышит, упирая руки в бёдра. — Ну? Что думаешь? Взгляд Вай отсутствующий. Кейтлин хмурится, видя, как та уставилась в пол — впервые за последнюю минуту не смотря на неё. — Эм, Вай? Внезапно, будто очнувшись, Вай резко поднимает на неё глаза, и её зрачки расширяются. — О чёрт, — говорит она. — Да, детка, прости, это было самое горячее, что я когда-либо видела. Потрясающе. Я просто думаю... то есть, что если... бля, где Экко? Кейтлин морщится. — Он, наверное, всё ещё в— — ...всё ещё на занятии, чёрт, — Вай отталкивается от стены и вылетает за дверь. Кейтлин моргает, глядя на пустое место. Мозгу требуется мгновение, чтобы осознать происходящее, затем она бросается вслед, к комнате, где, как они обе видели, Экко вёл занятие. Дверь открыта, дети пьют воду — похоже, перерыв начался внезапно, — а Вай что-то горячо объясняет Экко. Кейтлин успевает уловить только конец фразы: — ...знаю, ты раньше занимался сведением, но как думаешь, у тебя будет время? — Ну, — Экко почесывает подбородок, — моя хореография для UDF готова, а младшая команда почти закончила со своей. Не обещаю, что получится круто. — На штатных пять лет назад звучало просто огонь. Если будет хотя бы наполовину так же — я буду счастлива. — Песни уже есть? — Скину тебе. Не больше трёх-четырёх, честно. — Лучше бы так, больше я вряд ли успею. — Ты лучший, Коротышка. Правда. Кейтлин задерживается в дверях, наблюдая за этим разговором. Несколько детей из группы Экко перешёптываются, глядя на неё, но у неё нет сил разбирать, хорошо это или плохо. В конце концов она прочищает горло: — Всё в порядке? Вай резко поворачивается к ней, и в её глазах — тёплый огонь. Пламя вдохновения или что-то похожее. — Всё отлично, Кейт, — она подходит с широкой ухмылкой, кладёт руки ей на плечи и сжимает. — Ты только что подарила мне лучший подарок за всё время наших отношений. Кейтлин поднимает брови. — Да? И что же это? Вай смотрит на неё так, будто она повесила на небо не только луну, но заодно и солнце. — Я знаю, какому танцу научу Заун..

━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━

Кейтлин сидит за столом, перед ней лежит чистый лист бумаги с фамильным гербом Кирамманов в верхнем углу, и она не знает, что написать. Солнце только начинает садиться в её последний рабочий день на этой неделе. Она чувствует себя липкой от пота после занятий в Пилтовере, репетиции своего шоу и подготовки к UDF с Вай и Мэл в Лейнс. По словам её лучшей подруги и любимой, у неё отличный прогресс, но сама она пока не чувствует себя уверенно. У неё есть полторы недели, чтобы во всём разобраться, и она всё ещё надеется на озарение. Она даже не позволила себе принять душ, когда наконец вернулась домой. Она знает, что должна сделать это, но не понимает, как. Тихо играет «Rhiannon» — звук её любимой группы слегка успокаивает нервы, но нервное постукивание карандаша по деревянной поверхности создаёт тревожный контрапункт. Она бросает взгляд на черновики письма, каждый из которых идеально составлен, но в конечном итоге неудовлетворителен. Мама, мне срочно нужно обсудить с тобой кое-что— Дорогая мама, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии— Кассандра, ты отняла у меня любовь к танцу, и я медленно учусь любить его снова— Кассандра Кирамман, если ты ценишь будущее Пилтоверской школы танца, ты выслушаешь меня— Мама, я разговаривала с Джейсом и— Мама, я разговаривала с Виктором и— Мама, я взрослый человек и не позволю тебе— Мама, твои угрозы не достанут меня в академии Лейнс, у меня есть люди, которые— Мама, мне нужно, чтобы ты отпустила— Мама, я— Мама— Она сминает ещё один лист и бросает его в мусорку. Так сложно подобрать слова, чтобы выразить всё, что она хочет сказать. Она прошла через столько изменений, вынесла столько боли и внутренней борьбы — и теперь не знает, за какую ниточку потянуть, чтобы не запутать всё снова. Что вообще стоит включить в письмо? Отчаянную просьбу оставить Лейнс в покое? Разбор того, как влияние родителей исказило её отношение к танцу? Или прямое заявление, что да, она и Вай любят друг друга, и да, она будет исследовать свою сексуальность и искусство так, как сама захочет? С чего вообще начать? Она нервно теребит уголок нового листа, когда телефон рядом вибрирует. Поворачивается к нему, глаза устало щурятся, и видит всплывающие сообщения. Рука сама тянется, разблокирует экран, и когда она подносит его ближе, сердце делает маленький прыжок. Вай <3: привет, кексик я тут подумала... Больше сообщений не последовало, и Кейтлин фыркнула от этой театральности со стороны Вай. Она отвечает:

Кейтлин: Ты что-то там обдумывала? Невероятно.

Вай <3: заткнись я думала... нам стоит скоро сходить на настоящее свидание ну типа как у обычных людей. У Кейтлин захватило дух.

Кейтлин: Что именно ты представляешь?

Вай <3: ну, я подумала... могу пригласить тебя на ужин если ты, конечно, любишь ужины. а почему бы тебе не любить ужины? короче ужин, а потом посмотрим куда заведёт нас ночь? вандер рассказывал про один старый танцклуб, куда он раньше частенько заглядывал, может будет весело или можем, ну... выпить кофе после ужина. ну или как там Тревожная неуверенность Вай так трогательна, что у Кейтлин в груди сладко сжимается от предвкушения. Как будто наконец складывается пазл, который они так долго не могли собрать. Она мечтает посвятить этому моменту всё своё внимание — лелеять эти отношения без тени стыда или сомнений. Она устала бороться сама с собой.

Кейтлин: Это звучит прекрасно, Вай. Значит, свидание <3