Репарация

      В Японии лотос традиционно символизирует контроль над ситуацией, умение сохранять спокойствие и ясность ума, даже когда вокруг хаос.

      Инструкция по сбореке лотоса

      Выберите лист бумаги, но в крайнем случае подойдет и юридический документ.

      Начните с базового квадрата, как и в случае с делом: прочный фундамент - залог успеха.

      Сложите уголки к центру аккуратно, шаг за шагом, будто вы собираете аргументы для суда: каждая складка должна быть точной и продуманной.

      Создайте скрытые внутренние слои - лишь внимательный наблюдатель заметит глубину и подготовленность.

      Расправьте лепестки. Не спешите.

      Центр цветка оставьте слегка приподнятым: это ваша стратегическая позиция, с которой вы наблюдаете, оцениваете и управляете ходом событий.

      Разместите лотос там, где взгляд неизбежно остановится, но не раскрывайте всех секретов: истинный контроль проявляется в умеренности и расчете.

      Почему именно так: лотос символизирует полное спокойствие в хаосе, умение управлять ситуацией без излишней спешки и сохранять достоинство, независимо от того, как развивается конфликт.

             

      Париж. 11 августа

             Кондиционеры в офисе LVMH работали на износ, но жару не сдерживало ничто - ни стеклянные стены, ни антрацитовые костюмы, ни ледяная вода с лимоном на столе. Это все было расплатой за желание иметь офис на авеню Монтель - старинные дома были прекрасны, но так коварны.       В переговорной сидели топ-менеджеры холдинга и юристы - и штатные, и внешние, из крупнейшей юридической фирмы, где один рабочий час стоил, как вечер в Монте-Карло.       Никто не улыбался.       В центре стола лежало тонкое досье. Черная папка без маркировки. Внутри неё скрывалась большая проблема. Скандал с акциями. Незаконная скупка миноритарного пакета через подставных лиц в Сингапуре. Теневой след вел к бывшему конкуренту, которому, по всем бумагам, запрещено было приближаться к LVMH в радиусе финансового километра. Если правда всплывет, компанию ждут расследования, многоуровневые суды и крах их репутационного капитала.       - Это уголовка, в чистом, мать его, виде, - коротко сказал кто-то из LVMH.       - Мы не можем позволить себе публичную арбитражную процедуру, - добавил штатный генсоветник таким тоном, будто никто более этого не понимал.       В углу сидел старший партнер юридической фирмы, седой, с безупречно отутюженным платком в нагрудном кармане. Он молчал, только переворачивал страницы досье тонкими пальцами. Дело было неприятным. Мягко говоря. Но в то же время таким удачным для них, поскольку это был шанс заполучить столь масштабного клиента. Обычно LVMH работали только со своими юристами, потому… да пусть даст Бог здоровья тому конкуренту.       - Где ваш Малфой, которого Вы нам так рекламировали, метр Салазар? - наконец спросил кто-то.       Кто-то другой скривился:       - Он вообще в стране? Я слышал у него отец умер.       - Да, в Париже. Вчера ужинал с партнерами в Girafe. - Это сказал помощник старшего партнера, не поднимая глаз от планшета. Кто-то раздраженно постучал по столу ручкой.       Старший партнер, наконец, поднял взгляд:       - Он придет. - Пауза.- И, когда он придет, будет все равно, что вы обсуждали до этого.       После этих слов никто больше не задавал вопросов и в эту самую минуту дверь в переговорную распахнулась и, наконец, вошел Дофин с видом, будто пришел к себе домой. На нем не было дорогого костюма или белоснежной рубашки, но выглядел он безупречно в идеально скроенных темно-серых брюках и обманчиво простой черной футболке, которая выглядела буднично, но стоила как чей-то недельный гонорар. Футболке, короткий рукав которой совсем не скрывал самую необычную часть его внешности, после которой отсутствие делового стиля было ерундой - бионический протез правой руки, отливающий бензиновым блеском.       Казалось, его увидели все, кроме него самого, хоть тот переливался новизной, без следов времени, а значит, наверное, должен быть еще непривычным для самого Драко. На протезе была лишь одна царапинка у запястья - будто след первого неосторожного движения. При ближайшем рассмотрении - если бы кто-то оказался достаточно близко - можно было бы разглядеть гравировку на внутренней стороне предплечья. "Огонь запеклих не пече".Но Драко никого не подпускал так близко. Почти никого. Лишь Скьяп могла часами изучать те четыре слова, написанные на незнакомом ей языке. Она знала, что они значили для Дофина. И для неё.       Тем временем, мужчина прошел к столу, не сказав ни слова. Без извинений или намека на спешку. Не ощущал раскаяния за опоздание, поскольку знал как люди любят долгие прелюдии, он же стоил слишком дорого для расшаркиваний.        - Доброе утро, - протянул Драко и неторопливо сунул руку в карман брюк, достал изомальтовый леденец на палочке и, развернув фантик, положил в рот, посасывая, как ребенок на скучном собрании взрослых.       Он не открыл папку, не взглянул на документы, нет. Дофин изучал людей, поглядывая с ленивым интересом и сканируя лица. Старые знакомые. Новые. Потенциально раздражающие. Потенциально полезные.       И вдруг улыбнулся. Слишком тепло, чтобы быть искренним.       - О, Седрик, привет. - Обратился он к старшему юристу LVMH, с которым они, конечно же, пересекались достаточно регулярно, что логично для людей из мира корпоративного права. Последний раз, правда, один был с двумя руками, а второй - мертвецки пьян. - Слышал, ты недавно лежал в рехабе. Ну и как?       Пауза. Седрик пошел неровными пятнами, стирающими с него некий налет высокомерия. - Знакомый интересовался. А то, вроде, на Гугл Картах пять звезд, но, сам понимаешь, в мире накрученных отзывов личная рекомендация - на вес золота. Эффективно лечат? Надолго хватает?       Повисло молчание. Густое, вязкое, как августовский воздух за окнами. И достаточно неловкое для всех, кроме Драко, который как ни в чем не бывало посасывал леденец. В тот последний раз Седрик пытался склеить Скьяп, которая четко отказала ему. За что получил по морде, теперь - по репутации. Салазар чуть заметно поморщился.       В этом был весь Драко.Нетерпимый к чужим порокам и язвительный, как перекись на ране. Оставалось только надеяться, что он не отпустит расистскую шуточку до того, как они успеют закончить. Белые юристы из престижных компаний вызывали в нем столько презрения.       “Надеюсь, леденец склеит ему зубы до нужного момента”, - подумал старший партнер.       Обсуждение началось. Говорил финансовый директор LVMH, с каменным лицом и пальцами, сцепленными замком на груди. Рядом с ним юристы в дорогих костюмах кивали, листали бумаги, что-то записывали. Тембр голосов менялся - от напряженного до раздраженного.       А Драко молчал. Посасывал леденец, как ни в чем не бывало. Иногда откидывался в кресле, иногда, чуть склонив голову - будто вслушиваясь в мелодию слов, но не в их смысл. Это все он уже знал. У него были здесь свои корпоративные шпионы, потому суть встречи не была секретом или, тем более, новостью.       Секретарь, стройная девушка с острым подбородком, вошла с планшетом и высокой стопкой документов. Раздала копии каждому и Драко, наконец, оживился, открывая папку, но совсем не для того, чтобы читать.       Вместо этого достал один лист, свернул пополам, потом еще раз. И начал складывать оригами. Кончиками пальцев, включая протез, которым управлял уже почти так же ловко, как своей настоящей рукой.       Кто-то закашлялся от неловкости. Кто-то бросил взгляд на Салазара, но тот лишь чуть сжал губы и молчал. Да, Малфой всегда вел себя вызывающе, в контраст всем этим наигранным приличиям. И что? Юристом он был первоклассным и, поработав с ним раз, клиенты всегда требовали именно его. Потому оригами и леденец и тут могли пережить, хоть встреча проходила на высочайшем уровне.       Прошло несколько минут. Были озвучены цифры, упомянут иск торгового конгломерата в Сингапуре, возможность блокировки активов в Макао, недавние публикации в британской прессе - и все это могло привести к репутационному коллапсу, если все всплывет одновременно.Ситуация, мягко говоря, неприятная.       - Мы обсуждаем, - сказал кто-то из менеджеров, - как бы локализовать ущерб и минимизировать...       Шелест. Все обернулись. Драко поднял голову. На столе перед ним - бумажный лотос. Такой же безупречный, как скроенные на заказ брюки. И заговорил теперь не спеша, вынимая леденец изо рта и откладывая его на фантик:       - Джерси - грязная работа. Но Монако - еще хуже. У прокладки есть один учредитель. Мы знаем кто.       Он достал планшет, положил на стол. Экран включился. Там - скрин с неким финансовым документом.       - Мы не атакуем иск. Мы атакуем истца.       Пауза. Что ж, на этом совещании он единственный сделал домашнюю работу и потому вел дальше:       - У этой фирмы просроченная лицензия на консультирование. В Монако за это - штраф и отзыв всей деятельности. Завтра подаем уведомление в регулятор. Адвокаты истца - без юрсилы. Иск умрет.       Он посмотрел на старшего партнера.       - А потом, через третью сторону, скупим их активы. За копейки.       Легкий кивок.       - Ну а пресса пусть грызут друг друга. Это их работа. Вы как королевская семья. Не объясняйтесь, это выше вас. Дайте людям почесать языками. Если дела не будет, это только добавит вам плюсов.       Драко выпрямился. В переговорке снова повисла тишина. Никто не перебивал. Даже Салазар, которому обычно хотелось вставить свое веское, предпочел смотреть в стол. Вот в чем была сила Дофина. Он так легко умел раскладывать сложное на атомы. Пока другие юристы искали заковыристые решения, этот - действовал. Искал слабые места и всегда находил. Может, со стороны это не всегда выглядело эффектно, ведь слишком… просто, но в простоте заключалось совершенство. О чем Малфой всегда напоминал, складывая оригами. Ему не нужно было сыпать вычурными юридическими терминами и пытаться казаться круче, чем он был. За него говорили закрытые дела.       - Остальное я беру на себя, Ваша задача доверять мне и не мешать. И тогда никаких проблем не будет.       Он так это сказал - без “если” или “возможно”. Даже без “посмотрим”. Его уверенность не звучала напором. Она просто была.       Драко не стал ждать одобрения, ведь знал ответ, поэтому поднялся:       - Спасибо за внимание. Молчание в ответ. - Было… по-своему познавательно.       На столе остался только он - бумажный лотос, выверено сложенный из листа с логотипом юридической фирмы в углу. Он не оглянулся. Просто ушел.       Со стороны могло показаться, что за свои деньги он ничего не сделал. Но все понимали, что Дофин уже сделал все. За его короткими словами стояло то, что нельзя было увидеть в зуме и не услышать в пресс-релизах - расчет, связи, опыт, влияние. И начатая работа, о которой он даже не стал говорить. Потому что это и не было нужно. Пока все только собирались обсуждать проблему - Драко начал действовать.       Проще было сделать одно: заплатить и не мешать.       Кондиционер лениво пошевелил лотос. Чистый, белый, симметричный. Как и все, что Драко Малфой оставлял после себя. Как его контроль - без шума, но абсолютный.        - Я же говорил, что он лучший, - просто сказал Салазар. А Драко Малфой, уже севший на свой мотоцикл, с сожалением подумал, что собирая оригами и контролируя ситуацию он, к сожалению, все никак не мог собрать себя.       ***

      Похаска, Оклахома. Казино племени Осейдж. То же время

      Первые теплые лучи вечернего солнца скользили сквозь витражные окна зала, окрашивая интерьер мягким золотом. Казино дышало ленивым спокойствием, гостей почти нет, только приглушенное эхо шагов, шелест фишек у одинокого стола и тихое журчание фонтанов в декоративных нишах. Бармен протирал стеклянную стойку, охранник лениво листал газету, в углу слышался плеск воды в аквариуме с японскими карпами. Все будто затаилось в ожидании вечера, когда начнется настоящее движение. Замерло и задержало дыхание.       Игра еще не началась. Но была уже в предвкушении.       Гермиона шагала по длинному коридору в своей строгой рабочей форме: белая блузка с длинным рукавом, маскирующим племенные татуировки, темно-синий жилет с эмблемой казино и аккуратная юбка-карандаш, сковывающая движения, но зато ниже колен. Здесь строго соблюдали дресс-код хотя бы потому, чтобы к девушкам не клеились клиенты.       Её длинные волосы были собраны в аккуратный пучок, а взгляд сосредоточенный - Гермиона была настроена на смену. Она была младшим администратором, и знала: её работа - держать порядок и быть готовой к любым неожиданностям. Должность у неё не самая престижная, но с этого начинали почти все. Осейджи, которым принадлежали земли резервации, давно сделали ставку на образование. Точнее, сначала это было навязано белыми людьми. В конце девятнадцатого века правительство обязало всех детей осейджей посещать обычные школы. Представители Департамента по делам индейцев объяснили это тем, что они “обязаны приспособиться к обычаям белых, по своей воле или вынужденно”. Если кто отказывался - семью лишали денежных выплат и обрекали на голодание, поэтому выбора не было. И дети осейджей шли в обычные школы, где им запрещали говорить на родном языке или носить племенную одежду. Они изучали Библию, географию, математику. Получали новое имя, на языке белых. Это все было сделано для того, чтобы индейцы утратили связь с корнями и это в чем-то сработало. Сейчас мало осейджей имели имена на родном языке или помнили традиции. Они были современными и не отличались ничем, кроме цвета кожи, от обычных американцев.       Правда, был один нюанс. Когда на территории резервации обнаружили нефть - изменился и подход к образованию. Место обычных школ заняли лучшие учебные заведения Штатов. И когда нефть сменило казино и осейджи получили второе дыхание, просто поменялось направление, не более.       Потому ничего удивительного в том, что Гермиона получила блестящее образование не было. И хоть она и предпочитала верить в Ва’Конт-Та, а не Иисуса, да носила племенные татуировки, в остальном она мало отличалась от других. Сначала девушка училась в Университете Оклахомы, потом - в Университете Невады в Лас-Вегасе, где получила образование в сфере гостиничного менеджмента и бизнеса. И вот сейчас, два месяца как, вернулась домой и начинала свою карьеру. Знала, что все зависит только от неё.       Хотя, по правде, ей больше всего на свете хотелось сбежать из резервации, но отец держал слишком крепко. Даже когда она училась в Лас-Вегасе, то была под жестким контролем парней из своего племени, которые и рады были угождать шерифу, потому свобода была лишь эфемерным понятием.       Подойдя к бару, она, к своему удивлению, заметила Гарри. Он сидел за стойкой, казалось, немного напряженный и уставший. С одной стороны, он и до знакомства с ней часто посещал казино, так-то они и познакомились, с другой… её сердце екнуло. Сегодня в казино был её отец. Взгляд у него, как и положено шерифу, был острым и он всегда следил за своей дочерью. Чтобы та ни с кем не спуталась.       Потому Гермиона испугалась. Если отец увидит их вместе, то все раскроется. Она мельком взглянула в сторону входа - там стоял шериф, одетый в строгий костюм, в характерной манере курил сигару, разговаривая с охранниками. Его взгляд был холоден и внимателен, он словно охранял не просто бизнес, а свой мир и власть. А еще - её.       Гермиона сделала глубокий вдох, сдерживая желание подойти к Гарри и спрятаться от всего этого жестокого мира. Её пальцы невольно сжали края жилета, она знала - сегодня все будет непросто. И не только на работе.       Но все же она прошла мимо Гарри, не удержалась. Обычно, даже в самых непростых обстоятельствах, они едва заметно флиртовали и это придавало их связи особой пикантности, но сейчас парень не посмотрел на неё. Его глаза были прикованы к стакану с виски, и в них пульсировала усталость и раздражение.       В груди Гермионы защемило. Она почувствовала, как грусть опускается на неё тяжелым грузом. Было трудно принять эту тишину между ними, которая словно невидимая стена выросла, разделяя их.       Они сильно поругались из-за Дофина, который все еще не приехал. Гарри предлагал выход из сложившейся ситуации - решение, которое для Гермионы казалось слишком рискованным, слишком чуждым её принципам. Она не смогла согласиться с его планом, и теперь Гарри злился на неё. Его холодность ранила сильнее слов. Конечно, это был выход, путь к свободе, но какова цена? Осознавал ли парень, чего хотел от неё?       Гермиона сжала кулаки и гордо прошла мимо. Её сердце ломалось от того, что даже в этом огромном шумном казино, полном огней и музыки, они сейчас были так далеки друг от друга. Но не готова была уступить, потому гордо держалась.       Спустя десять минут девушка остановилась у входа в главный зал. Внутри все уже кипело: гудели автоматы, мигали экраны, менеджеры с планшетами метались между столами, официанты с напитками лавировали между игроками, как по минному полю. Все работало, как часы - но она знала, что эти часы вот-вот сломаются, если не вмешаться. У неё была идея. Девушка давно её вынашивала и настал момент проявить себя.       Её отец уже был здесь, он стоял у VIP-входа, окруженный людьми. Высокий, жесткий, с лицом, будто высеченным из камня. Он не управлял этим казино. Но когда приходил, то все замирали. Шериф племени, человек, который когда-то помог Люциусу «отмыть» деньги и сделать бизнес «чистым» на бумаге. Теперь казино принадлежало Дофину, но власть отца Гермионы никуда не делась, она просто сменила форму.       В какую-то секунду девушка призналась себе, что ей не терпится увидеть, как тот грязнокровка будет пытаться противостоять отцу. Да, может Драко Малфою и принадлежали права, но всем заправлял папа, потому свою идею она понесла ему.       Девушка подошла ближе.       - Папа, я хочу поговорить о VIP-зоне. Если убрать перегородки, добавить мобильный бар и расширить посадку вдоль южной стены,то время ожидания сократится на сорок процентов. Я посчитала. Это даст минимум плюс пятнадцать процентов прибыли.       Он повернулся медленно. Его взгляд был тяжелым. На секунду шериф нахмурился, будто удивляясь, почему это дочь набралась смелости и нагло заговорила с ним.       - Это не твое дело, - отрезал мужчина.       - Это моя работа, - попробовала возразить Гермиона, - Я здесь не для декораций. Ты сам оплатил мне образование для этого. Если мы не оптимизируем процесс - клиенты уйдут. Уже уходят. Я видела данные…       - Ты правда думаешь, я не вижу, чего ты хочешь? - его голос стал вязким и холодным. Гермиона похолодела. Этот тон она боялась с детства. - Втереться в доверие к сопляку Дофину? Доказать, что ты лучше своего отца? Это не университет, Гермиона. Здесь не оценки и мы не играем.       - Я думаю о деле, а не об играх, - её голос чуть дрогнул, но не сломался. - Я пришла с идеей к тебе именно потому что не на стороне того грязнокровки, но если тебе моя идея не интересна, то я покажу её Дофину.       Он сделал шаг к ней. Потом еще один. Теперь они стояли почти вплотную. И тогда вдруг - короткий удар. Пощёчина. Не сильная, нет, но достаточно демонстративная. Как клеймо. Гермиона пошатнулась, но не отступила.       Воцарилась тишина. Все умолкли и Гермиона ощутила на себе взгляды. Это впервые отец ударил её при всех. Дома такое случалось частенько, папа был весьма жестким и быстрым на расправу, но на работе - впервые. Но вряд ли кто особо удивился, шериф часто применял силу. Просто, наверное, все думали, что дочь, которую он берег как зеницу ока, имеет презумпцию, но нет. Её здесь никто не имел, она и подавно.       - Запомни, кто тут главный, - прошипел он. - Это мое племя. Моя земля. А ты просто девчонка, которой я позволил здесь остаться.       Её глаза заблестели. То ли от обиды, то ли от ярости, то ли от унижения.       - Я поняла, отец, - ответила Гермиона. Слова звучали спокойно, даже почтительно, но внутри не было ни покорности, ни страха. Стоя одна, без малейшей поддержки, среди хищного, слепящего огнями мира, она вдруг почувствовала, как под кожей пробуждается древняя сила. Словно дикая рысь - её тотем, её кровный дух - вышла из тени, расправила плечи, зашипела. Пятна этой силы - невидимые глазу сейчас, но рассыпавшиеся по телу, словно придали ей силы, а вместо страха внутри разгорелся тихий, уверенный огонь.Она больше не была девочкой. Была собой. И Гермиона поняла, что делать, потому медленно отступила вглубь зала, отдаляясь от той сцены, где в ней только что погасили свет, но разожгли пламя. В спину ей еще отзывался отцовский голос, тяжелый, как свинец, но она уже не слушала. Только шелест шагов, звон фишек, гул голосов и холодная пульсация в щеке, туда, где удар отца лёг не только кожей, но и стыдом. Не за себя, за него. За то, что он снова решил, что может заткнуть её силу ударом.       Решимость, как и пламя, требует кислорода. Сейчас он был вытеснен - страхом, злостью, безысходностью. Но где-то глубоко внутри огонь еще тлел.       «Ты не сдалась. Ты просто делаешь вдох».       Гермиона прошла сквозь толпу игроков, блестящих платьев, плотных ароматов, электрического напряжения в воздухе. Все это казино - суетливый, опасный организм, - жило своей жизнью. И все же теперь оно стало для неё полем боя.       Она. Знала. Что. Делать.       Девушка увидела Гарри - тот по прежнему сидел у барной стойки. Его локоть лежал на стойке, пальцы сжимали бокал, но он не пил. Когда она прошла мимо, парень чуть повернул голову, не двигаясь, просто поднял на неё глаза.       И тогда Гермиона, почти не останавливаясь, сказала:       - Я согласна.       В этих двух словах было все: и боль, и решимость, и невыносимое напряжение. Гарри ничего не ответил, но уголки его губ дрогнули. Подмигнул - коротко, как пароль. Между ними было понимание, которое не требовало слов.       Её телефон тут же завибрировал. Одно сообщение, которое девушка сразу удалила.       «Задний двор».       Сердце сорвалось. Все, что до этого казалось игрой в убеждение, теперь стало настоящим. Она сглотнула. Они еще никогда так не рисковали, но сейчас ощутила, дороги назад уже не будет.       Гермиона замерла на миг, будто мир вокруг застыл в клубах дыма и блеске ламп. Рядом с ней проходила жизнь, полная лжи, сделок, власти и контроля. И вот у неё появился шанс вырваться, так кого ебала мораль? Она готова была поставить на красное все.       И потому шагнула вперед. Смело.       Девушка медленно направилась к выходу на задний двор. По пути её шаги гулко отдавались в пустынных коридорах казино. Она прошла через кухню - здесь пахло пряностями и горячими блюдами, шум посуды и приглушенные голоса поваров создавали странный контраст с напряжением в её душе.       Проходя мимо столов, она старалась не смотреть ни на кого, потому сердце колотилось все быстрее. Свет тускло мерцал, отражаясь в кафеле и металлических поверхностях. В воздухе витала смесь горячего масла, трав и чего-то едва уловимого - того самого тайного, что сейчас было между ней и Гарри.       Девушка вышла в небольшой, спрятанный от глаз задний двор. Там он уже ждал. Его глаза горели.       - Гарри…       Он не сдержался. Поцеловал её так жадно и резко, будто не веря, что обретает вновь. Как человек, вернувшийся с грани. Его ладони прижали её к стене, одна - скользнула под юбку, очень требовательно. Она вздрогнула от того, как много в ней накопилось желания. В груди стучало: так давно, так нужно. Но…здесь?       - Я так скучал, - он говорил очень настойчиво. - Всего три минуты.       Она не устояла, не могла и потому, поддавшись желанию, задрала ногу, прижимаясь бедром к нему. Юбка задралась еще выше. Один рывок и тихий стон - оттого, что это было неожиданно и… так давно желанно.        - Да…. - выдохнула она, наслаждаясь. Не сексом, нет. А тем, что здесь, прямо под окнами казино, в самом сердце мира, который принадлежал другим, она принадлежала только себе. И ему.       Гарри двигался жадно, не отпуская, а Гермиона ритмично ударялась спиной о стену, зажмурив глаза. Но в этот момент она не теряла себя, наоборот, набирала силу. Её отец думал, что держит все под контролем. Но не видел главного: его дочь сделала свой выбор. Белое тело, грязную страсть, свободу. Её трахал человек не из племени, а шериф утратил нюх настолько, что даже не учуял как его домашняя девочка стала дикой рысью.       Она согласилась, да. Согласилась на идею своего парня. Но даже Гарри не знал, на что именно, на самом деле. Теперь у неё был повод быть ближе к Дофину, и она точно этим воспользуется. Как угодно. Когда угодно. Какой угодно ценой. И никто не встанет теперь на пути между ней и свободой.       Теперь она была сама по себе. Одна. Против Драко Малфоя. Отца. И может даже Гарри Поттера. Если хватит смелости.

      ***

      Париж. Тот же день. Полдень. Сад Тюильри

      Драко Малфой, маркиз де Сомюр и младший партнер ведущей парижской фирмы, не проводил время за офисным столом или в суде. Нет, во всем великолепии своей почти королевской персоны он коротал этот августовский день в саду Тюильри. Он выбрал место подальше от фонтана, где местные выгуливали детей и собак, а туристы чуть ли не пихали друг друга локтями за возможность сделать селфи поудачнее.       Мужчина сидел на знаменитом зеленом стальном стуле, вытянув ноги. Его штаны были слегка закатаны, выставляя на показ босые ноге, а его оксфорды цвета мокко, с ручной прострочкой и едва заметным блеском патинированной кожи аккуратно, почти под линеечку, стояли рядом - что в работе, что в сексе, что в быту Драко ненавидел беспорядок и был очень, даже чересчур педантичен.       Рядом с ним неподвижно стоял один из младших юристов. Потея в дорогом костюме, он держал над Дофином зонт от солнца, надеясь, что за эти пару часов услышит хоть какой-то бесценный совет, но Драко был слишком занят - он внимательно изучал документы, черкая их простым карандашом, кончик которого был заточен так же остро, как и его мысли. Телефон младшего партнера был в авиа-режиме и никто бы его не побеспокоил. Если бы случился форс-мажор - его бы нашли через юриста, потому Драко и не пропал с радаров, но и был в относительном покое. Отвлекался он лишь чтобы сделать глоток воды из винтажного бокала из зеленого хрусталя Val Saint Lambert, выполненного в стиле Saumur Vignes, с выгравированными виноградными листьям. Мужчина терпеть не мог пластиковые стаканчики или посуду из масс-маркета, потому бедному юристу всегда нужно было иметь при себе фамильный винтаж на случай, если его босса одолеет жажда.       Драко не просто работал, он управлял пространством вокруг. Создал его, а затем управлял.       Таким его увидела Эльза - сосредоточенного и расслабленного одновременно. Улыбнулась.        - Я знала, что ты спрячешься здесь, - сказала девушка и её голосок прозвучал, как звон бокалов.       Её появление нарушило и покой, и внутреннюю геометрию сада, но не разрушило её, напротив, как идеально подобранный акцент, Эльза вписалась в картину с такой же выученной естественностью, с какой кинозвезда входит в кадр.       В руке у неё была плетеная корзина для пикника с откидной крышкой и шелковой подкладкой цвета лосося, на плече - сумка Chanel в форме сердца, сделанная из розовой кожи. Немного иронично для той, которая звала себя Скьяп, но она любила такие коллизии.       Выглядела Эльза, как всегда дорого, броско, но странно гармонично. Любая другая в её стиле выглядела бы дешевой шлюхой, но Скьяп умела носить одежду. Брюки-палаццо из тончайшего шёлка цвета розового шампанского развевались при каждом шаге, кроп-топ, инкрустированный крошечными кристаллами, играл светом на солнце. На запястьях и пальцах - золото, бриллианты, жемчуг, и ничто не было лишним, потому что все подчинялось эстетике гламурного максимализма. Даже туфли на шпильках - сатиновые мюли цвета фламинго - не мешали ей идти по траве уверенно, как по ковровой дорожке.       Её глаза скрывали очки в розовой оправе, а губы были накрашены в тон сумке. Гламур в ней был не манерой - это был её особый язык. Она была богатой, умной и знала это. И не извинялась ни за один из этих фактов. Не смущалась и не видела смысла это скрывать.       Она наклонилась к Драко. Коснулась губами губ совершенно привычно. Поцелуй, который ничего не значил, но имел значение. Своё. Понятное лишь этим двоим. Близким, как любовники, но никогда не ощущавшими тяги друг к другу.Дофин поднял голову и улыбнулся ей, не отрываясь от расписания собственного царства и в этом тоже была симметрия. Она носила блеск, он порядок. И оба хранили это равновесие, как настоящие аристократы хаоса.        - Уверена, ты забыл о времени, а уже обед, мсье, - хмыкнула она, присаживаясь прямо у его ног на траву, не заботясь о своих шелковых брюках и тем более о том, как это выглядит. Да, это неуверенные в себе дурочки должны были думать, что это как-то неправильно и унизительно, но Скьяп ощущала себя кошкой. И была так прекрасна в своей самоуверенности, что не выглядела у ног Драко ниже его, наоборот, была в этом какая-то величественность. Она сняла очки, положила их в корзинку и начала доставать еду.       Сначала багет, ароматный, с золотистой хрустящей коркой. Потом - баночка риета с оливками, украшенная веточкой розмарина. И, наконец, плоская коробка, обернутая в вощеную бумагу: киш с инжиром и орехами.       - Я сама испекла, - бросила она небрежно, открывая коробку. - Вчера вечером. У меня было дикое, просто патологически скучное настроение. И, к тому же, под окнами в овощной лавке был свежий инжир. Сложно было удержаться.        - Я больше люблю томатный. А еще лучше…        - Тыквенный да, я знаю, но пошел ты, - беззлобно рассмеялась Скьяп. Драко улыбнулся уголком губ и молча опустился рядом с ней на траву. - Ты можешь возвращаться в офис, - сказал он, не оборачиваясь, юристу с зонтом. Тот кивнул и бесшумно ушел, исчезнув так, будто его и не было.       Папку с бумагами Драко оставил на зеленом металлическом стуле. Он снял очки, сложил их рядом. Солнце слепило сквозь ветви, а трава приятно колола икры. Он сидел, слегка откинувшись назад, и смотрел на Эльзу.       - По правде, повезет же кому-то с тобой, а. Честное слово, ты просто святая, - сказал он, глядя, как Эльза разрезает киш.       - Это было бы скучно, - хихикнула она, не поднимая глаз. Не ясно, отозвалась девушка так о святости или о перспективе постоянных отношений. Любви ей не хотелось, ни капли. Эльза была плодом великих чувств, знала истории своих родителей и больше всего на свете боялась вляпаться во что-то подобное. - Я слышала, ты был великолепен в LVMH.       - Я всегда великолепен, крошка, - лениво бросил он без капли пафоса. Как человек, который был таков. Великолепен.       Они ели руками. Только серебряный нож в её руке блестел на солнце, когда она намазывала риет на куски багета. Обедали, как дикари - хищно, с наслаждением, не рисуясь. И им было хорошо.       Эльза посмотрела на Драко поверх бокала с водой. - Над чем ты работаешь? - спросила она деланно небрежно, будто бы между делом.       - Мое последнее pro bono в Париже, - вздохнул Драко с легкой грустью. За пару недель мужчина уладил все свои дела с фирмой, оформил документы для годичного отпуска с условием ведения своих ключевых клиентов удаленно, но ему все еще сложно давались мысли о переезде в Оклахому. Он только вернулся в Париж и вот… опять.       Дофин уже успел поесть, откинулся на траву и, не спрашивая, уложил голову Эльзе на колени. Закрыл глаза. Скьяп тихо вздохнула, глядя на него сверху вниз. Все считали его позером и, возможно, не без оснований. Его утренняя выходка показалась многим вызывающей, слишком театральной. Но Скьяп и Салазар знали: за позой у него всегда было что-то настоящее. Он старался побыстрее решать такие вот дела ради того, чтобы выделить время для своей страсти и сейчас здесь, вдали от офиса, упивался, решая очередную проблему.       Драко играл в своих rich bitch-делах, как в карты: быстро, красиво, по-крупному - но на самом деле вставало у него только от pro bono. Он никогда не говорил этого вслух, но если бы мог трахнуть юридическую мораль - трахнул бы. Ему нравилось помогать тем, кто не мог позволить себе юриста его уровня, было для него не прихотью, а потребностью.       По закону каждая юридическая фирма должна была вести определенный процент таких дел, но младшие партнеры предпочитали спихивать их на стажеров или помощников. Драко, напротив, охотно забирал их себе - не ради похвалы или статистики. Просто потому, что не умел проходить мимо.       И именно поэтому Эльза ни секунды не сомневалась: конечно, он сам взялся за это дело. И конечно, он его доведет.       - Мальчишка из Сирии, - пробормотал Дофин, не открывая глаз. - Работал поваром на окраине, жил тихо, без претензий. Однажды ночью на него напали - трое, с криками, с арматурой. Он отбивался, выхватил кухонный нож, ранил одного. Не убил. Но теперь на скамье подсудимых - он. Потому что недостаточно белый. Какая ирония.       Он говорил ровным голосом, почти усталым. Как будто пересказывал сюжет чужого фильма, хотя каждый штрих, каждое слово выдавали в нем человека, который давно принял сторону.       - Ему предъявили обвинение в превышении самообороны, - продолжал Драко. Скьяп обратилась вслух. - Ни одна из крупных контор не захотела связываться. “Политически токсично”, - так и сказали. Слишком грязно для их белоснежных воротничков. Особенно сейчас, когда на улицах снова митинги и предвыборная истерия. А я... я взял. Потому что не могу не взять. Да и терять мне нечего. К тому же, я белый настолько, что не приебёшься, да, Эльза?       Он приоткрыл глаза, встретился с её взглядом.       - Я знаю, что ты думаешь. Что я опять геройствую, лезу наперекор.       - Я думаю, что вот когда ты, правда, великолепен, - она снова поцеловала его. Потому что могла выразить только тактильно свой восторг. А еще вспомнила “Убить Пересмешника”. Книгу, которую ей читал отец. Знала, что в юности её папочка мечтал быть Аттикусом, но превратился в advocatus diaboli, а Драко… Драко, благодаря деньгам своей семьи, мог быть сыном, которого Скорпион никогда не имел. - Стоящее дельце, Дофин.       Иногда он говорил так, что хотелось назвать его расистом. За холодные шутки, за манеру смотреть сверху вниз, за то, что любил ставить коллег в неловкое положение. В нем за версту пахло французским высокомерием в футболке от Dior. Но стоило копнуть глубже и обнаруживалось вот это. Дела, которые никто не хотел брать. Людей, за которых никто не вступался. И в каждом таком деле - Драко, упрямый и честный до злости.       - Ты снова спасешь его, - тихо сказала Эльза. - И снова сделаешь вид, что это ничего не значит.       - Это ничего не значит. Ты печешь киши с инжиром от скуки, я беру pro bono. Вот и все, крошка.       - Тогда… я тоже. Хочу.       - Меня? - Тут же самодовольно спросил Драко, хоть это был ничего не значащий вопрос.       - Конечно, тебя. Как юриста. Давай уже трахнем эту систему напоследок на пару? Раз я тоже покидаю Париж. Последний раз. Ты и я. Здесь. Где все началось.       Драко не открыл глаз, но его бионическая рука чуть пошевелилась, нащупала её ладонь и осторожно - мужчина все еще не всегда ощущал силу - сжала. Эльза ощутила прохладу титана. Сжала в ответ крепче. Да. Он и она. Команда, которая никогда не должна была состояться, а теперь они не разлей вода.       Когда Скьяп только получила лицензию, и она устроилась на работу, то её прикрепили к нему - тому ублюдку. Он терпеть её не мог. За «грязные адвокатские гены», за то, что её папочка все испортил, за розовые бриллианты и вульгарный стиль. Думал, что Скьяп - одна из тех золотых девочек. Она в ответ люто ненавидела Драко. За спесь, за презрение, за критику в адрес любимого папочки, за ледяной голос. А потом… Потом они вдруг услышали друг друга. И с этого началась дружба. Из споров. Из криков. Из ночей, проведенных в офисе над очередным pro bono, которое никому не было нужно. Кроме них двоих.       Так они стали лучшими друзьями. Теми, кто отдыхали вместе, вдали от шума. Теми, кто шутили на грани фола и теми, которые были самыми верными.        - Папочка не заругает тебя за pro bono?        - Если бы моим папочкой был не Скорпион, я бы не была так хороша. Я его дочка и у меня его гены, а значит хладнокровие, - привычно парировала Эльза, поглаживая Драко по голове.        - Ты еще и дочь своей матери. Думаю, честность у тебя от Госпожи прокурор.       Эльза пожала плечами, будто отмахнулась, хотя на самом деле за этим жестом скрывалось многое. Иногда она действительно забывала, кем была её мать до отставки - это прошлое стало чем-то интимным. Сейчас она работа в ООН и потому Скьяп удивлялась, что кто-то помнил о её делах и то, что Дофин изучал их все для неё порой было удивительным.       А иногда вспоминала слишком ясно. Знала о нём больше, чем Драко когда-либо узнает. Но молчала. Потому что мать того заслуживала. Потому что в её семье тоже были тайны, зашитые в подкладку фамильных костюмов. Пчелка была так же грешна, как и Скорпион. Потому она выбрала его.       - Ты помнишь, что мы ужинаем с ней сегодня? - спросила она спустя пару секунд.       - Естественно, - тут же отозвался Дофин. - Это же честь.       Драко не шутил. Мужчина действительно считал это честью. Как сильно он ненавидел Скорпиона - за его методы, за его интриги, за превратившийся в монстра юридический гений, так же свято он преклонялся перед Пчелкой. Мать Эльзы была для него абсолютом. В ней было все то, что он уважал: принципиальность, холодный ум, безупречная мораль и ветряные мельницы мафии. Каждая короткая встреча была для него откровением. Он замирал, когда она говорила. Он не спорил. Не перебивал. Просто слушал.       А еще… еще Драко думал, что Пчелка - мать, которой у него никогда не было. Нарцисса его, наверное, не сильно любила, если бросила и покончила с собой. Потому Дофин имел веские причины желать ужина с матерью Скьяп.       - Моя ассистентка забронировала нам столик в Septime, ведь ей нравится скандинавская подача. Какую рубашку надеть, как думаешь?       Это было так иронично, что в LVMH Драко не додумался одеться, как полагается, но ужин с Пчелкой был для него в рамках дресс кода и приличий.       - Темную. Все же у тебя траур по отцу, это будет правильно. Но это не главное. Главное - ни одного слова критики в адрес отца. Иначе ужин закончится очень быстро.       - Помню, - кисло отозвался Драко, скривив губы. - Даже если мне придется подавиться улиткой.        - В Septime не подают улитки.       Он резко сел, лицо вновь стало деловым, собранным и потянулся за планшетом. Щелкнули суставы бионической кисти.       - Ну что, займемся pro bono?       Эльза не удивилась резкой смене обстановки, потому что в этом был весь Дофин. Кивнула и придвинулась ближе. И спустя пару минут они позабыли обо всем, погрузившись в работу. Потому что времени было мало, а выигрывать для них было жизненной необходимостью..

      ***

Оклахома. Похаска. 1994

             Люциус вошёл в маленькое кафе, стряхнув с пальто тонкий налёт дорожной пыли и инея. Внутри пахло пережаренным кофе и сдобой, но после ледяного ветра прерии это тепло казалось почти роскошью. Он выглядел здесь чужим - высокий, слишком элегантный, в темном пальто и узком шарфе, с выправкой и холодным взглядом человека, к которому это захолустное место не имело никакого отношения. Заказав кофе, Люциус окинул взглядом обшарпанные столы, занавески, потерявшие цвет, и старый календарь с видами Оклахомы. Паршиво, но в казино ему ехать не хотелось. Встреча с капо была назначена на одиннадцать и приезжать раньше, чтобы встречаться с тем типом ему не хотелось. Лучше выпить паршивый кофе здесь.       Кружку ему принесла девушка. Худенькая, темноволосая, с тонкой шеей и чёткими скулами. На ней было простое теплое платье, но через плечо лежала ткань с вышивкой - строгие геометрические узоры осейджей. И среди этих узоров неожиданно цвели маленькие желтые нарциссы, словно чуждый цветок пророс в традиционном орнаменте.       Люциус задержал взгляд дольше, чем собирался. Необычный элемент. Для почти начала декабря.       Девушка поставила перед ним кружку, и пар из неё пахнул горечью и кардамоном. Она чуть задержалась, словно раздумывая, стоит ли что-то сказать, и наконец улыбнулась коротко, с долей смущения. А все же решилась:       - Холодно нынче. Туристов в такую пору не дождешься, - сказала она негромко.       Люциус кивнул, не собираясь поддерживать разговор. Ему и правда не хотелось вступать в беседы с местными. Но девушка осталась рядом, склонив голову чуть набок, и неожиданно спросила:       - Это вы собираетесь покупать казино?       Он поднял на неё взгляд - спокойный, холодный, даже раздраженный. Сначала хотел ответить сухо, но его отвлекло не само любопытство, а то, как это было произнесено. Чисто, без акцента, с той правильной постановкой звуков, какой не ожидаешь в провинциальном кафе.       Люциус вдруг отметил это, как отмечают лишнюю деталь в пейзаже. Девушка говорила так, будто окончила дорогую восточную школу или университет в Чикаго. В её английском не было ни грубых краёв, ни деревенской нарочитости. Он мало знал об осейджах. Думал, что с момента как они разорились никто не отправлял детей в дорогие школы, как раньше.       - Возможно, - медленно сказал маркиз, - а почему спрашиваешь?       Мужчина бесцеремонно перешел на “ты” с маленькой индианкой. Лениво определил, что той не больше двадцати. Девушка пожала плечами и снова улыбнулась - уже открыто, по-девичьи.       - Здесь все знают все наперед. Скучный городок. А вы не похожи на тех, кто заезжает к нам просто так.       Люциус откинулся в кресле, взял кружку и сделал глоток. Кофе оказался еще хуже, чем он ожидал, и это заставило его чуть заметно скривить губы. Девушка засмеялась тихо. Он снова отметил: смех тоже не вязался с этим местом. Легкий, не зажатый, слишком свободный для официантки из маленького кафе в прерии.       - И чем же я похож на того, кто покупает казино? - спросил он, больше из любопытства, чем из желания продолжить разговор. Ему было нудно. И полно времени.       Она снова склонила голову и смотрела прямо, слишком прямо, как не смотрят здесь мужчины, и тем более женщины.       - На человека, которому будет здесь скучно.        - Я надолго не задержусь.       Люциус опустил взгляд в чашку. Девочка явно находила его интересным, задавала вопросы, цепляла его холодную выдержку. Он, однако, оставался отстранен - наблюдал за ней так же, как за любопытным штрихом к этому утру в Похаске. Она задержалась у его столика дольше, чем следовало. Представилась. Сказала, что её зовут Нарцисса, а затем спросила, откуда он приехал и восторженно ахнула услышав о Франции. Люциус отвечал коротко, почти не поднимая глаз от чашки, но девочка все равно улыбалась, словно её забавляло его холодное равнодушие.        - У Вас забавный акцент, заметила она вдруг. - И Вы правда маркиз? - Полюбопытствовала она, поправляя ткань с вышивкой. Потому что так он ей представился. Как Люциус Малфой, маркиз де Сомюр. В надежде, что девочку смутит это и она отвалит, наконец, но та была как приставучая мушка. Беззаботно болтала, будто ей нравилось слышать собственный голос рядом с его молчанием.       Время тянулось лениво, как в любом маленьком кафе, где часы будто замедляли ход. Но в дверях раздался звон колокольчика и Нарцисса побежала к новому гостю. А потом колокольчик звякнул еще раз и воздух сразу переменился. Вошел мужчина в слишком темном пальто, слишком дорогих ботинках и с мрачным выражением лица.       Он бросил взгляд на зал и сразу заметил Люциуса. Сделал шаг в его сторону.       Девушка чуть нахмурилась, но отошла к стойке, освобождая пространство. Люциус, не оборачиваясь, понял - это не турист, не местный юрист и уж точно не случайный прохожий. Но старалась его игнорировать, болтая с тем, новым гостем, который был, видно, из местных.        - Мсье, капо сказал, раз Вы уже здесь - можно начать встречу раньше.       Люциус отставил кружку, поднял глаза. На лице ни удивления, ни раздражения. Хоть то, что за ним сюда явились было так себе перспективой. Капо следил за ним, показывал, что никто не ускользает от его внимания. Игры с мафией могли быть только такими. Но он не выдал себя. Только сухая вежливость.        - Сначала я допью свой кофе, - холодно сообщил Люциус и стал неспешно растягивать паршивый напиток.       Мужчина опустился на стул напротив, не спрашивая разрешения. Достал пачку сигарет, но зажигалку так и не щелкнул и бросил взгляд на табличку «Не курить» и чуть презрительно усмехнулся.       - Составлю компанию Вам.       Люциус молча кивнул. Мужчина хотел казаться расслабленным, но держал плечи напряженно, будто даже в тепле кафе чувствовал себя в засаде. Посыльный капо заметил, куда смотрит Люциус. К стойке, где девушка вытирала стаканы, иногда кидая любопытные взгляды в их сторону.       - Ага, - протянул он с кривой ухмылкой. - Уже познакомились? Не удивительно. Она со всеми такая приветливая, наша Цисси.       Люциус чуть приподнял бровь, но промолчал.       - Знаете, кто она? Её родители погибли, когда ей было пятнадцать. Машина на трассе, ночь, зима… Выжила только она. С тех пор сирота. Правда, наверное, не просто так погибли, - разболтался человек. Люциус не ответил, только снова взглянул на худенькую фигуру в теплом платье. Ему было все равно, но перебивать не стал. - Её семья ведь богатая. Большинство семей осейджей давно растеряли свое богатство. Алкоголь, мошенники, банки, упадок нефти… Одни земли продали, других обманули. А эта семья держалась. Её дед еще в двадцатые вложил деньги в акции нефтяных компаний, сохранил землю и кое-что из прав на добычу. Так что, когда родители погибли, девчонка осталась не просто сиротой, а наследницей. Одной из немногих здесь, у кого за спиной целое состояние.       - Что ж она официанткой работает?        - Заменяет подругу. У Цисси своя цветочная лавка. Её здесь все любят. А она не любит казино. И мафию.       Люциус сделал глоток кофе, не меняя выражения лица. Горечь напитка перебивала даже горечь информации.       - Интересно, - ровно произнес он. - Но я сюда приехал не ради девчонок.       Но про себя… о, про себя маркиз де Сомюр подумал, что порой такие девчонки выгоднее казино. А потому, когда допил кофе сам отнес пустую чашку на стойку.        - Возможно… возможно в следующий раз мы выпьем кофе вместе? - Улыбнулся он, потому что умел быть очаровательным, когда хотел. Нарцисса просияла и сказала, что в любое время. Ткнула пальцем через окно, показывая на свой магазинчик, где её можна найти.       По дороге в казино Люциус довольно про себя улыбался и думал - как знать, может он погасит кредит в банке совсем не за десять лет. Но для начала нужно было узнать насколько богатой была Нарцисса.

***

Вот такая у нас была веселенькая глава. В следующей произойдет знакомство, а пока я решила насладиться тем какие эти герои сами себе, познакомиться вас по максимуму, как говориться.

Спасибо вас за хороший темп истории и за активность в отзывах. Привычно призываю вас не забывать об отзывах, "жду продолжения" и лайках, если вы еще не поставили этому фф)))