Репарация

Тигр - традиционный символ силы и угрозы. Его мощь видна сразу: там, где котёнок осторожно приглядывается, тигр идёт вперёд с полной уверенностью, и его шаги заставляют окружающих дрожать.

Инструкция по сборке тигра

Выберите основу: тёмный, плотный лист.

Начните с чётких, угловатых линий: здесь нет мягкости, только резкие изгибы, будто повторяющие силу лап, готовых раздавить всё на своём пути.

Добавьте острые уши - треугольники, напряжённые, готовые уловить малейший звук, каждый из которых служит предупреждением.

Сделайте складки-скачки: крупные, мощные, как мышцы, готовые мгновенно взрываться, двигаться на добычу или на врага.

Сохраняйте асимметрию: один глаз чуть уже, другой чуть шире, морда слегка искривлена - это дикий, непредсказуемый характер, который невозможно приручить.

Добейтесь ощущение готовности к атаке: фигура слегка наклонена вперёд, будто в любую секунду тигр может броситься.

Почему именно так: тигр символизирует власть, угрозу и подавление. Он знает, как защищать территорию и держать под контролем тех, кто слабее. Его присутствие обезоруживает и подавляет одновременно, оставляя за собой след страха и уважения.

      Драко заканчивал свой обед, когда ему сообщили, что к нему с визитом пришел шериф племени. Мужчина вытер рот краем салфетки, маскируя ухмылку и кивнул.        - Проведите его к бассейну, я сейчас подойду, - сообщил Дофин. Он снова перечитал свои заметки, которые касались того, как обойти особо скользкие пункты брачного контракта Его Чести, отправил те Скьяп и лишь затем поднялся. Нет, Драко Малфой не стремился своей задержкой показать кто здесь хозяин положения, для таких мелких пакостей он был слишком уверен в себе, просто в его жизни всегда царила последовательность. Потому сначала мужчина завершил одну задачу и лишь потом отправился на встречу с шерифом. Если бы та была запланирована, то возможно - не факт, но вероятность существовала - Дофин бы и спешил, но в таких обстоятельствах он продолжал жить и работать в своем ритме.       У бассейна было тихо: поздний обеденный час, редкие гости томились под зонтами. Шерифа было невозможно не заметить - тот стоял у воды, заложив большие руки за спину, будто проверял владения, а не ждал разговора. Дофин прошел неторопливо, почти лениво, ироничная улыбка сама легла на лицо. Солнце сильно припекало. На Дофине была обманчиво простая белая футболка, мягко обтягивающая плечи, серые брюки безукоризненного кроя и белые кеды. Светлые цвета здесь он, любитель черного, носил как вызов, но сейчас, в эту жару, белое было на руку, не так притягивало солнце. Уязвимой была лишь кожа, чувствительная к таким агрессивным лучам. Стоит той слегка покраснеть, как это будет прямо таки сигнал насколько он чужой здесь, ведь индейцы не сгорали.       Потому Драко выбрал столик под широким зонтом и сделал пригласительный жест и, наблюдая, как Шериф идет к нему, подумал, что нарочно выбрал открытое место встречи. В кабинете Малфой вел бы переговоры и обсуждал стратегию, а здесь они были на виду.        - Шериф, - Драко улыбнулся легко, почти приветливо. - Какая неожиданность. Кофе?       Дофин знал, что этот человек считает себя полноправным хозяином казино. Да, Люциус, естественно, все контролировал, но редко здесь бывал, потому власть в своих руках держал именно этот человек, никак не управляющий. Поэтому его так покоробил вежливый вопрос, ведь Шериф, наверное, считал, что вообще не какому-то там грязнокровке ему кофе предлагать. Но, видимо, он хотел наладить сотрудничество, потому что отрицательно помотал головой. Хотел приступить сразу к делу. - Драко, я не люблю долгих прелюдий. Есть цифры, есть возможности, и есть интересы, которые можно уладить только совместно. Ты ведь понимаешь, о чем я?       Малфой неопределенно пожал плечами и достал из кармана брюк изомальтовый леденец. Отдирая прозрачную обертку от липкой конфеты, он наблюдал краем глаза за Шерифом.       - У нас тут своя бухгалтерия, как ты уже понял, - продолжил тот ровным, твердым тоном, - и она была выгодна твоему отцу. Процентами я могу поделиться, и, поверь, выгодно. Но только если мы сможем работать вместе.       Драко, наконец, сунул леденец в рот: - И… что именно ты предлагаешь? - Он тоже перешел на “ты”. Какой смысл им обоим был разводить китайские церемонии.       - Сотрудничество. Ты получаешь часть потока, я получаю контроль. Чисто и выгодно для обеих сторон. Без лишней шумихи. Ты играешь по правилам - все остальное решается само. - Этот человек знал, о чем говорил. Но на деле, в каждом его слове был зашифрован вопрос и Драко аж слышал как тот звенит.       Что ты здесь забыл, щенок?       Никто не знал условия завещания отца, кроме адвоката, Дофина и Скьяп. Потому осейджи не понимали, какого дьявола - или в кого они там верили? - он вдруг решил заняться всем этим. Мужчину это недоумение забавляло. Ему нравилось играть вот так. Когда он их карты знал, но оставался для них непонятным игроком с загадочными мотивами.       - Какой процент? - Спросил Драко. Голос его был бесцветным. Но Шериф оживился, как будто услышал долгожданное «ключевое слово».        - Двадцать. С чистого потока. Без бумажек.       Драко покатал леденец языком и прищурился: - Сколько в месяц?       - Достаточно, чтобы не считать мелочь, - усмехнулся тот. - У тебя будут чемоданы. И они будут приезжать вовремя.       - Кто в доле?       Шериф чуть склонил голову, но не отшатнулся: - Достаточно тех, кто держит двери закрытыми. Больше тебе знать ни к чему.        - Так я не играю. Имена, иначе переговоры закончены. Вслепую я никому не доверяю, - это была его самая длинная тирада за беседу. Он не смотрел на человека рядом, лишь на бирюзовую гладь бассейна. Словно напоминал, что это он, Шериф, больше в нем заинтересован, чем наоборот, потому стоило выложить карты на стол, пойти в ва-банк. Другие ставки не принимались за столом Дофина. Не в этот раз.       Шериф задумался. Потом перечислил:        - Перси Уизли. Дин Томас. Оливер Вуд. Маркус Флинт.       Драко кивнул. Все трое работали в казино на высоких должностях. Управляющий и двое старших администраторов из трех. Главный бухгалтер, естественно. Не плохо. - А если я откажусь?       - Ты не откажешься, - отрезал шериф уверенно. - Слишком жирный кусок, чтобы упускать.       На секунду повисла тишина. Драко тихо усмехнулся, но не выдал эмоций. - Деньги где? - спросил он ровно.       - Вне кассы, - Шериф оживился еще сильнее. - У меня есть схемы, проверенные годами. Отец твой ценил их - и ты ценить будешь. Наличка проходит раз в неделю.       Драко сделал вид, что обдумывает, склонил голову:        - А если я все-таки окажусь чужим?       Шериф чуть наклонился вперед, и в его голосе прозвучал металл: - Тогда долго ты здесь не задержишься.       Малфой знал, что это место уже не связано с мафией как при отце в 90-х. Из хорошего, что сделал папочка - это все же перезаключил сделку уже с Кьярой Рен. У той уже было достаточно собственных казино во всех уголках мира, чтобы еще рисковать с чужаками. Потому эта угроза была на местном уровне, а значит его особо не ебала.        - Спасибо за предложение. Нет.       Пауза. Секунду тянулось молчание, только ветер рябил воду.        - Мне это не интересно. - Добавил Дофин, чтобы внести ясность, - а теперь вон из моего казино, Шериф.       Шериф подался вперед, взгляд его потемнел: - Ты еще пожалеешь, мальчишка. Здесь никому не прощают отказа. Особенно, грязнокровкам.       Он резко выпрямился и, развернувшись, пошел в сторону казино. Дороги в обход бассейна не было, и его шаги отдавались гулко по плитке. Драко не стал просить охрану вывести его. Знал, что Шериф, пусть не сразу, но уйдет сам и потому давал ему шанс сохранить достоинство.       Сам же Дофин не двинулся. Сидел, лениво посасывая леденец, словно разговор касался не угроз, а прогноза погоды. Эта беседа принесла куда больше, чем могло показаться. Теперь он знал достаточно, чтобы сделать зачистку.       Он достал телефон, на пару секунд задумался и кратко похвастался Скьяп первым весомым достижением:       «Список подтвержден. Дальше можно чистить».       Ответа ждать не пришлось. Экран мигнул вызовом.       - Слушай, - без приветствия заговорила Скьяп, её голос звучал на удивление серьезно, - я все думала об этой ситуации с наследством. А если попробовать отца? Он ведь мастер именно в таких спорных делах.        - Я все ждал, когда же эта идея придет тебе в голову, - невесело рассмеялся Дофин. Вытянув ноги, он изучал свои белые кеды. - Да, Скорпион бы справился, но я лучше год просижу взаперти здесь, пытаясь выиграть по-настоящему. Для меня это дело чести. Какой смысл стать тем, кто берет только pro bono, если за это придется заплатить совестью.        - Знаю, что для тебя принципиально доказать папочке, что тот не прав и ты не такой, но он мертв, Драко, и ты сражаешься с призраком. Ему уже плевать, а уйдет твое время. - Эльза злилась. Дофин слышал это в её голосе. По правде, она всегда злилась на его упрямство. Но у него были свои правила игры. Всегда. Не потому что ему хотелось быть… высоким, как честь, нет. Просто Драко точно не желал быть как все.       К тому же год был небольшим сроком. Наверное.        - Эльза, не нуди. Это же весело. Хоть местечко страшно скучное.        - Ну, ты уже нашел себе развлечение. Это она так повлияла на твой ход мыслей, что тебе весело? Вчера ты на стенку лез от желания.        - Не ревнуй. Сильнее тебя меня никто не заебет, милая, - рассмеялся Дофин, наконец, поднимаясь. Вздохнул. Сегодня, на деле, наваждение рассеялось. Он даже видел маленькую мисс Грейнджер, но все её татуировки, соски и прочие элементы соблазна были скрыты под форменную рубашку и Драко был за это благодарен небу. Ничто не подогревало фантазию, потому он смог сухо кивнуть и пройти мимо.       Впервые был согласен с преподавателями Кадр Нуар, которые говорили, что форма - это тоже часть дисциплины. Просто им не рассказали, что дисциплинировала она других.       Драко вошел в казино и привычным шагом начал подниматься по лестнице. Внизу, у входа в VIP-зал - тот самый, о котором юная рысь с жаром толковала ему, размахивая своими смехотворными сметами - мелькнуло движение. Шериф. Рядом - его дочь. Они не прятались, но и не выставляли разговор напоказ: полутень коридора надежно отрезала их от любопытных глаз.       Драко замер на ступени. Не из любопытства. И не из похоти. Он смотрел, пытаясь ухватить то, что оставалось за словами: союз это или внутренний раскол. Кто из них ведет, кто подчиняется. Они команда или противники?       Шериф говорил резко, почти шипя, дочь отрицательно мотала головой. Драко уловил это даже на расстоянии. Она спорила. А потом все произошло быстро. Резко, как обухом. Шериф поднял руку и ударил её - наотмашь, по лицу. Так, что в коридоре раздался сухой хлопок, будто захлопнулась дверь.       Она качнулась, схватилась за стену. Не заплакала, но губа у девушки задрожала.       Драко смотрел на них сверху вниз. Леденец в его зубах тихо хрустнул. Он ненавидел насилие в любом виде. Не принимал его. Вырос в других условиях. А может, дело было только в девчонке и её острых чертах лица, в том, что Драко уже смотрел на неё как на объект вожделения и потому что-то древнее, собственническое поднялось в нем против его воли.       В любом случае, Драко спустился вниз и подошел к ним - к отцу и дочери. Не стал бы игнорировать такое:       - И что у вас тут происходит? - голос его прозвучал спокойно, почти лениво, но в воздухе сразу повис холод.       - Это мое дело, - огрызнулся Шериф. В его тоне звенела сталь. - Казино - твое, а она - мое. Не лезь, щенок. Гермиона, за мной, - он потянулся и дернул дочь за руку. Та вырвалась.       Драко скрестил руки на груди и остановился между ними. - Видишь ли, Шериф, - он говорил чуть растянуто, с той особой вежливостью, которая резала сильнее оскорблений, - поскольку казино принадлежит мне, а это моя сотрудница, то и дело мое. По крайней мере, в этих стенах. Вход в которые тебе, напомню, отказан.       Слова звучали холодно и отмерено. А еще тирада, как для Драко, была невероятно длинной, что было дурным знаком. Все знали, что этот мужчина умеет говорить не только короткими фразами, но в плохих ситуациях. Он стоял, не двигаясь, заслоняя девчонку собой, и буравил Шерифа взглядом так, будто прикидывал: сколько секунд потребуется, чтобы поставить точку в их разговоре.       Шериф рванул подбородком в сторону дочери, и его голос стал угрожающим, низким: - Поговорим дома.       Драко чуть приподнял бровь, собрался что-то добавить: - Если хоть…       - Нет, мальчишка, - резко перебил его Шериф. - Тут патриархат. Мы делаем со своими женщинами все, что хотим.       Слово повисло в воздухе. Слишком громкое, слишком старомодное. Драко замолчал на секунду. Его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели. Затем медленно выдохнул, будто давая весомое «пауза для протокола», и сказал ровно, с тем ледяным оттенком, который всегда выводил людей из равновесия:       - Интересный аргумент, Шериф. Только вот маленькая поправка. - Он чуть качнул головой, словно устал объяснять прописные истины. - Мы сейчас не в твоем доме, не в твоем стойбище и не в твоем выдуманном «патриархате». Мы на территории коммерческого объекта, зарегистрированного по всем законам штата, частью которого вы тоже являетесь, хоть и с некой поправкой на автономность.       Шериф напрягся, но Драко не дал ему вставить слово.       - Здесь действуют трудовые контракты. Здесь есть охрана, камеры, документы. И, что самое важное, - он подчеркнул, - любая попытка насилия влечет уголовную ответственность. С отягчающими. Это называется «abuse of power». Знаешь термин?       Он говорил сухо, словно на экзамене в аудитории.       - Так что в этих стенах, - Драко скрестил руки еще крепче, - твоя дочь не «твоя женщина». Она - сотрудница. А я - её работодатель. И только у меня есть право решать, кто и что здесь «делает».       Тишина упала тяжелая, как крышка гроба. Шериф прищурился, но в глазах у него мелькнуло раздраженное понимание: против этого тона спорить было опасно. Слишком много свидетелей, слишком много последствий.       - И если ты еще раз поднимешь руку на неё даже дома, то у меня уже есть запись того, как ты её ударил здесь, - Драко склонил голову, и голос его стал мягче, но страшнее, - а значит, я лично прослежу, чтобы ты закончил не дома, а в тюрьме. И не в нашей убогой оклахомской, а в федеральной. Где патриархат, знаешь, как-то не в чести.       Он щелкнул пальцами своей бионической руки. Шериф сглотнул, а ощущалось, что хотел сплюнуть. Шериф молчал несколько секунд. В его глазах еще плескалась злость, но он прекрасно понял - любое слово здесь обернется против него. Наконец, он коротко бросил:       - Ты зря в это ввязался, грязнокровка. Ты ничего не знаешь о наших обычаях.       И, развернувшись, зашагал по коридору прочь. Его тяжелые ботинки глухо отдавались по плитке, пока он не скрылся за поворотом.       Драко стоял неподвижно, слушая, как удаляются шаги. Он задержался еще мгновение, затем медленно повернулся к лестнице - хотел уйти в свой кабинет, закрыться, сделать пару звонков, но… взгляд скользнул на девчонку. Она все еще стояла у стены, упрямо распрямившись, с красным следом на щеке. И тогда Дофин почти нехотя, сухо спросил:       - Все в порядке?        - Д-да. Спасибо, мистер Малфой, - в ней сейчас не осталось кокетства. Только страх. И благодарность. И боль. И унижение. Все в одном взгляде. Слезящемся, однако, девчонка держалась и не плакала. Драко задержал взгляд на ней дольше, чем хотел. Рука её дрожала, пальцы сжимали ткань юбки так, будто это единственное, за что она могла ухватиться. Ему самому хотелось потянуться, посмотреть щеку, убедиться, что с ней все в порядке. Но нельзя. Он не защитил девушку. Не Гермиону Грейнджер. Он защитил сотрудницу.       Дофин вдохнул глубже, отрезал себе любую слабость и резко повернулся к остальным. В коридоре царила тишина, но он ясно чувствовал, что за ними наблюдают.       - То, что я сказал, касается всех. Я не потерплю насилия. У нас тут теперь новый порядок. Я научу вас жить по законам штата, ясно?       В воздухе повисла короткая пауза.       Драко снова бросил взгляд на Гермиону - быстро, будто ненароком. Затем его глаза скользнули к мужчине в рубашке с закатанными рукавами, который стоял чуть поодаль, и явно не знал, куда деть руки. Старший администратор. Рональд, брат Перси. Незапятнанный.       - Хм, - Драко чуть прищурился. - У меня к тебе особое распоряжение. В мой кабинет. Живо. - Тон был таким, что спорить было немыслимо. Потом все же опять посмотрел на Гермиону. - А ты иди умойся. И можешь быть свободна до завтра.       Они вместе с Роном поднялись и дверь в кабинет закрылась, отрезав их от шепотов и взглядов в коридоре. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем настольных часов. Драко стоял у окна, чуть откинувшись на край подоконника. Его силуэт в белом на фоне прерии казался еще более высоким и чужим.       - Садись, - бросил он через плечо. Не просьба, приказ. Рон неловко опустился на край стула, переминаясь, будто сидел на иголках. - Ты давно работаешь здесь, - начал Драко, не оборачиваясь. - И все видел. Что ж, считай, твое время пришло.       Он повернулся и медленно прошелся по комнате, остановившись прямо напротив Уизли.       - Первое. Эти четверо… твой братец Перси, Вуд, Флинт и Томас… Сегодня же уволишь их без разговоров и шансов вернуться. Я хочу, чтобы ты лично составил распоряжение и проследил за его исполнением.       Рон округлил глаза:        - Но, мистер Малфой, не в моих полномочиях…       - Второе, - продолжил Драко, будто не замечая. - С этого дня ты управляющий. Все, что касается текущей работы, проходит через тебя. Я не собираюсь возиться с мелочью. Так тебе хватит полномочий. Да? Отлично.       Он облокотился о стол, слегка наклонившись вперед.       - Бухгалтер будет здесь уже завтра. Я знаю, кого нанять. Об этом не беспокойся. Но администраторов назначаешь сам. Подбирай людей, за которых не придется краснеть. И которые не будут якшаться с наличкой. Теперь мы работает чисто.       Пауза. Взгляд Драко на мгновение задержался на дверях, словно он видел сквозь дерево и знал, что там, за ними, она стоит, все еще растерянная.       - Кроме одного. Одну должность я уже решил. Мисс Грейнджер. Пусть покажет, на что способна.       На лице Рона отразилось смешение эмоций: растерянность, шок и неуверенное, но заметное облегчение. Драко же снова выпрямился, став каменным и недосягаемым.       - Вот и все распоряжения. Приступай.       Рон вышел, дверь тихо захлопнулась за ним, и Драко остался один в кабинете. Он не спешил возвращаться к документам. Медленно подошел к столу, сел на край, развалившись чуть лениво, и уставился в окно. Прерия простиралась перед ним, бескрайняя и спокойная, будто приглашая забыть о всех человеческих правилах.       Он не понимал, почему выбрал Гермиону. Девочка казалась слабой. Её идеи, которые она пыталась выдать за стратегии, не впечатлили. Были наивными, нелепыми, не соответствовали его логике и планам. Но… она была в конфликте с отцом. И это что-то значило. Интересно. Любопытно. Только и всего.       Драко пытался найти в себе причины. Повторял себе про себя одно и то же: это не похоть. Не похоть. Это работа. Он давал шанс сотруднице проявить себя в условиях, где обычные люди сломались бы на первом шаге. Просто шанс. Он никогда не смешивал работу и желание. И в этот раз не смешал. Это исключительно профессиональная игра, а любопытство - вот единственный двигатель, а не личные мотивы.       Драко сжал пальцы, выдохнул и скользнул взглядом по горизонтали прерии. Там, за окном, не было интриг. Только жестокая природа, которая не притворялась. Подумал, что Скьяп будет долго смеяться, когда узнает о его назначении. И, наверное, то, что он наперед знал реакцию Эльзы подсказывало ему, что не все так, как ему хотелось себя убедить, ведь подруга была зеркалом.       Но Дофин все еще сидел, неподвижный, холодный, и повторял себе, будто заклинание: «Это шанс. Просто шанс».       Только слова не спешили трансформировать в реальную правду. И оставались словами.       Тем временем, Гермиона стояла на заднем дворе, медленно затягиваясь дымом. Голова кружилась, но не от пощечины. Еще минуту назад Рон сообщил, что её назначили старшим администратором. Словно невидимая тяжесть с плеч упала, и теперь она ощущала победу. Девушка достала телефон, быстро набрала Гарри и назначила встречу. Наконец-то была причина ему написать - ей было что рассказать.       Гермиона улыбнулась, чувствуя легкое тепло: она действовала. И действовала умно. Когда Дофин выставил её из кабинета с оригами котенка и когда не поддался на томатный соблазн в огороде - девушка поняла, что её методы не работают. Поразить этого грязнокровку умом или телом не удалось, он был слишком искушен и в бизнесе, и в сексе. Потому ей следовало действовать иначе. Сменить тактику.       Тогда в памяти всплыло их первое знакомство с Гарри. На заправке отец кричал на неё, а он заступился. Пожалел. И сейчас она решила сыграть на том же. Мужчины любили чувствовать себя рыцарями и она лишь дала Дофину шанс, зная, что может управлять его реакцией. Спровоцировать папочку было не сложно, тот всегда был скор на руку. Нужно было спорить с ним в нужный момент и вот, что вышло.       Она медленно выдохнула, отпуская дым. В голове крутилась мысль: «Он думает, что защищает правила. А я заставлю его защищать меня».       Внутри было тихое удовлетворение: она не просто получила повышение. Она получила инструмент, чтобы проверить его, выстроить игру и одновременно удержать себя в безопасности. Пусть рыцарская сторона Дофина проявится. Пусть почувствует ответственность. Пусть думает, что это все про него. А на деле это её ход.       Она улыбнулась сквозь дым и сжала телефон крепче. Старший администратор. Победа. Стратегия. И игра только начиналась. Их сближение уже началось. Хотел того мистер Малфой или нет.       Теперь настал через её хода. И её… благодарности.       ***       Пару дней спустя              Драко жил в резервации уже две недели. Слишком мало, чтобы слиться с ней, но достаточно, чтобы у него появились собственные ритуалы. Один из них - выезды за пределы Похаски. Или… побеги. Каждые два дня он садился на мотоцикл, заводил двигатель, гулко разносившийся по пустым улицам, и брал курс вдоль Птичьего Ручья.       Дорога вела его прочь от казино, поселка и этих чужаков - все дальше в прерию, где степь переливалась оттенками выжженной травы и мягкого золота. Ручей, узкий и быстрый в верховьях, там разливался ленивой петлей, образуя неглубокий омут. Над водой висели стрекозы, а на противоположном берегу торчала глыба песчаника, словно случайно забытый страж.       Туда он и приезжал. Глушил мотор, оставлял байк у кромки сухой травы и поднимался на камень. Оттуда открывался вид на горизонт - такой бесконечный, словно выровненный лезвием ножа. Иногда ветер приносил запах пыли и шалфея, иногда - крик койота, иногда - стук копыт стада бизонов. Драко садился, вытягивал ноги, и просто смотрел. Не курил, не читал, не брал с собой ничего. Сидел и слушал, как в нем самом постепенно утихает шум чужих голосов, парижских звонков, бесконечных сделок…       Тишина прерии становилась для него чем-то вроде наркотика. Каждое возвращение в резервацию было похожим на ломку. Впрочем, он изначально не был расположен к тому месту. То осталось чужим. Странность в нем умножалась: мать выросла в этих просторах, и все же её следов в резервации для него было меньше, чем в замке. Хоть здесь же прошла её реальная, свободная жизнь. Здесь Цисси мечтала и была счастлива, сюда стремилась вернуться, но её сын не чувствовал здесь её присутствия.       Отец много раз пытался переписать её историю - убрал старые вещи и уничтожил снимки. Говорил, что так помогает Драко пережить травму, но почему Люциус на самом деле так поступил - Дофин не знал. Может, правда заботился о нем. А может, ему самому было сложно. Или… или да хрен его знает. Но суть в том, что память оказалась не предметом, её нельзя было перевесить в другую комнату или сжечь на заднем дворе. Её можно только носить в себе, а ребенок особенно бережно прячет то, что взрослые стараются выбросить.       Маленький Драко помнил многое. Как мать работала в саду. Как срезала цветы. Как нагибалась над грядкой, и волосы выскальзывали из-под заколки, падали на лицо. Как она высаживала тюльпаны или лилии в ровные линии, разговаривая с ними полушепотом. Как осторожно срезала розы, а подол её платья собирал на себе травяную росу. Помнил, как она поднимала с грядки тяжелые тыквы - теплые от солнца, шершавые, пахнущие сладкой сыростью. Несла их к дому в плетеной корзине. Из них потом выходил пирог - пряный, с мускатным орехом и корицей, тягучий запах которого заполнял весь дом. Для него это был запах её самой: уютный, домашний, немного сказочный.       Наверное, от того что тот её детский, домашний образ был силен, Драко никак не мог увидеть её здесь, в прерии. А может, боялся отыскать и узнать что-то, что не давало ему покоя. В любом случае, от Цисси здесь осталась только цветочная лавка. Мертвая и пустая. Завешенная паутиной. Идеальная декорация для фильма, но ничего не значащая для его прошлого.       Сегодняшний день оказался особенно тяжелым - слишком много всего липло к нему как пыль. Потому Дофин снова выбрал проверенный способ: сел на мотоцикл, завел мотор, и гул прогнал усталость лучше любой музыки. Дорога вдоль Птичьего Ручья уже стала привычной - он знал каждый поворот, каждый просвет между кустами.       Когда байк замер у кромки сухой травы, тишина встретила его так же, как всегда: раскаленным воздухом, запахом шалфея и чуть слышным журчанием воды. Драко снял перчатки, бросил их на седло и, привычно, пошел к песчаной глыбе. В голове было пусто, и это пусто было роскошью.       Он поднялся на камень и, по старой-новой привычке, задержал взгляд на горизонте. Потом - вниз, туда, где прозрачная вода петляла в своем ленивом течении. И вдруг застыл.       В омуте была чужая жизнь. Вода, обычно безмятежная, слегка колыхалась. В ней плавала девушка. Движения её были неторопливыми, мягкими как у существа, которое здесь не случайный гость, а часть самой прерии.       Драко машинально отметил - вода ледяная, но она будто не чувствовала холода. Плечи блестели, волосы темнели тяжелой струей. Она скользила, едва касаясь поверхности, и в этот момент весь пейзаж словно перестроился вокруг неё.       И он вдруг понял: сегодня он здесь не один. Черт побери. Здесь была она. Та, которая привлекала. Та, которая вешалась ему на шею. И та… которая пугала тем, что чем-то напоминала Цисси после сцены в огороде.       Ему стоило уехать, но Дофин молча стоял и смотрел, предаваясь дурной привычке и словно утопая в этом омуте юности и красоты. Мокрые длинные волосы струились за ней, играя на поверхности ручья, переливались темными бликами и ловили каждый луч солнца. Алый купальник выделялся на фоне прозрачной воды и золотистых трав, как вспышка огня среди тишины.       На плечах и спине проглядывали татуировки - те волнующие узоры рыси, будто она носила на себе силу дикой природы. Каждое движение рыси на коже повторялось в плавном изгибе её тела, создавая ощущение, что вода не несет её, а подчиняется её воле.       Драко видел свободу в каждом жесте: легкость, с которой она скользила, без малейшего напряжения. Каждое мгновение было словно остановка времени - как будто прерия, ручей и сама вода подстраивались под неё, подчеркивая её неприкосновенную независимость. Он не мог оторвать взгляд. Хотел. Очень хотел, но не мог. Её тело, татуировки, волосы, купальник - это была стихия, которую нельзя удержать, но которую хочется наблюдать бесконечно.       Дофин стоял и думал - потому ли его отец женился на индианке? Он чувствовал то же самое? Да и что, собственно, тут было за чувство и было ли вообще? Ведь, по правде, только похоть. Пока мужчина отрицал очевидное, Гермиона повернулась к воде и вдруг заметила его. Мгновение и она слегка вздрогнула, как будто не ожидала увидеть кого-то здесь. Взгляд её встретился с его, и в этом коротком мгновении Драко почувствовал, как сердце буквально замирает.       Потом она улыбнулась, и та легкая испуганная нотка исчезла, уступив место игривому озорству. Гермиона развернулась полностью и помахала рукой:       - Мсье Дофин, вот это да! Тоже пришли поплавать? Присоединяйтесь!       Он остался сидеть на камне, скрестив руки на коленях, хмыкнув:       - Слишком холодно.       По правде, ему нравилось смотреть на воду, но Драко ненавидел плавать. С детства. Когда-то он это преодолевал, но после несчастного случая, наконец, позволил себе отказаться от того, что ему не нравилось, перестал сражаться с собой.       Дофин заметил горстку её вещей на траве. Он отвернулся, уставился на линию горизонта, слышал плеск воды. Через минуту она выбралась и стояла перед ним босая, завернутая в белое полотенце, которое не позволило мужчине увидеть - где же еще по телу рассыпаны эти загадочные тотемные татуировки? Солнце согревало её плечи, выманило на крылья её острого носа веснушки и она грелась, слегка наклонив голову, с той непринужденной свободой, которая заставляла его томиться и одновременно восхищаться.       Чертова девчонка!       В этом мгновении, когда её тело было рядом, но еще недосягаемо, Драко ощущал каждое движение Гермионы, каждую каплю воды на её коже, как будто прерия сама подчеркивала её присутствие. Его сердце продолжало замирать. Слишком ярко представлял, чем они могли бы здесь заняться, но лицо его было непроницаемым. Мужчина бросил на маленькую рысь быстрый взгляд, иначе его отрицание было бы слишком заметным. Игнорирование ведь порой выдавало все тайны:        - Это часом не полотенце из кондоминиума?        - Мистер Малфой, - она покраснела до кончиков ушей, потому что попалась. И Драко, сам того не ожидая, рассмеялся. Мелкая преступница крала полотенца. - Я просто была сразу после смены.        - Не засчитано, Гермиона, - покачал он головой, но злости не было. Только веселье. Дофин подозревал, что она какое-то тайное оружие в руках папочки, пока пиком её аферы была кража полотенца да и то не очень успешная. - Превышаешь полномочия?       Вместо ответа девушка быстрым жестом сняла себя ткань и осталась слишком близко от него в этом своем алом купальнике. Её мокрые волосы прилипли к плечам и спине, капли воды блестели на коже, а глаза искрились весельем и легкой дерзостью. На животе татуировок не было. А были ли они на спине и ниже?       Блядь.       А все же держал себя в руках. Девушка, любая девушка, имела право одеваться как хотела и если бы он не сдержался - то сам бы был виноват. Скьяп отлично отучила его от типично мужского виктимблейминга в любой ситуации, даже когда глупышка демонстрировала себя. Это была её привычка и её ответственность. Он же отвечал лишь за себя. Увы.       - Простите, мсье Дофин, - проговорила Гермиона, протягивая ему полотняную накидку. В ней не было смирения, скорее веселый, шутливый вызов. Да и по правде, девушка не казалась, что именно сейчас соблазняла, скорее была естественна в своей красоте и некой обнаженности, как бывали естественны звери в дикой природе.       У него пересохло в горле.       - Замерзнешь.        - Я же все равно не собиралась идти в нем назад, - пожала плечами девушка и наклонилась за своими вещами, а он не удержался и смотрел на её грудь, которую сверху было хоть миг, но видно, и пока Гермиона быстро натягивала футболку и комбинезон, думал, что лучше бы она сняла верх от купальника и дала ему рассмотреть себя получше. Или просто дала. Сейчас. И желательно не один раз. И any way down, да, потому что в постели он не привык к ограничениям.       Но…       Мужчина ощущал странную смесь удивления и смущения, одергивая себя. Он не увлекался такими юными особами. Драко вообще редко увлекался. Лет пятнадцать назад, в молодости, подобные чувства кипели ярко, но быстро проходили, как и положено. Позднее его привлекали женщины равные по статусу, уму и содержанию, с которыми можно было играть вдолгую. Стабильные отношения не казались ему скучными, наоборот, он ценил спокойствие и хороший секс. Точнее, Дофин осознавал и прекрасно знал прелести секса с юными девчонка, но его могло манить тело и перспективы, никак не увлечение ими самими. Слишком много эмоций пришлось бы вложить в такой проект.       И вот сейчас он ощущал себя подростком, сердце колотилось, дыхание сбивалось от того, что рядом была юная, дерзкая, живая Гермиона. Ему казалось, что это глупо: взрослый мужчина, привыкший к контролю, страсти и расчету, вдруг терялся от одного взгляда, одного движения. Ему ведь было тридцать четыре, рановато для того, чтобы сходить с ума по молодости.       - Удобно ты придумала, - наконец сказал он, пытаясь вернуть привычную невозмутимость. - Украла полотенце, а мне теперь его мокрым везти назад. Я тебе не курьер, Гермиона.       Она рассмеялась, легкий звонок смеха смешался с плеском воды.       - Ну, мистер Малфой, - сказала Гермиона, не растерявшись, - вы можете подвезти меня. Хотя у меня все еще нет шлема. Город так далеко…       Драко хмыкнул, ощущая, как странное томление не отпускало. Он понимал: ситуация проста и обыденна - подвести девушку на байке. Что такого-то, в самом деле? Но все в ней делало этот момент острым и одновременно непривычным для него. И в этом неожиданном, почти детском волнении он снова поймал себя на том, что хочется задержать этот миг как можно дольше.       Ему нужно было сделать все, чтобы Гермиона не села на чертов байк. Иначе он поимеет её раньше, чем они доберутся до города. А потом сожрет себя, да. С потрохами.       - Я никуда не спешу, - сообщил Драко, показывая, что никуда еще не собирается. Вообще. Достал портсигар и долго крутил его в руках, отвлекаясь на него, как верующий на четки. - А вот тебе, пожалуй, пора домой, отец заругает. Скоро вечер.       Ему хотелось спросить, не обижает ли тот её, но ответ и без того был здесь. В руках без синяков. Видимо, угроза сработала. Гермиона широко улыбнулась, и в этой улыбке был целый мир дерзости:       - Папочка уехал на день в большой город, - сказала она, едва скрывая искру озорства в глазах, - так что и я никуда не спешу. Подожду Вас. Все же так удобней, чем идти пешком. Автобус ходит редко, а до остановки две мили.       Драко подавил вопрос, как же Гермиона собиралась добираться без него, ведь очевидно, что воспользовалась бы Uber’ом, а теперь он ей сгодился вместо водителя такси. И снова у него всплыл вопрос, какие у неё мотивы, чего ищет эта девчонка в нем.       Она шагнула к байку, легко облокотившись на него, а потом осторожно уселась сверху. С любопытством провела рукой по рулю, присела на седле, наклонилась к приборной панели, словно исследовала механизм, и в каждом движении была свобода. Драко закатил глаза. Он почувствовал, как это выглядит чертовски сексуально, как на подростковых плакатах, которых у него никогда не было. Девушка в комбинезоне на мотоцикле. Юному Дофину такое казалось вопиюще вульгарным. До этой минут. Сейчас-то он был не против, чтобы она и футболку сняла, оставаясь в одном комбинезоне.       Внезапно все это стало веселить Драко. Вот настолько это казалось ему нелепым.       - Почему вы не пользуетесь машиной? - с любопытством спросила она, продолжая осматривать байк как любопытный котенок. - Это же солидней. Вы же хозяин казино.       - А почему тут никто не ездит на лошади? - отозвался он, слегка улыбаясь. - Вы же индейцы.       - Как и вы, собственно, - легко парировала Гермиона. И повисла пауза. Возможно, это было слишком дерзко, но с другой стороны некуда было деть правду. И Драко ощутил, что возразить ему, собственно, нечего. Хоть нет, он не был таким как они. Или был? Может вся тяга к сексу с этой девчонкой была лишь зовом крови? Оборотни вот чуяли себе подобных. Вдруг с ним происходило то же самое, хотя до полнолуния было еще очень далеко. - А еще Вы очень хороший человек. Я же Вас так и не поблагодарила.       Внезапно девушка растеряла всю свою веселость и стала хрупкой, как пергамент. Они оба знали, что Драко повысил её не совсем заслуженно, но это давало теперь ей некую защиту.        - Я Вам навсегда буду благодарна. И сделаю, что угодно, знайте.        - Тогда может пойдешь домой, оставив меня в покое? - Вскинув бровь, беззлобно полюбопытствовал Дофин. По правде, когда первое впечатление прошло, ему стало дышать чуть легче. Потому Драко закурил, пуская дым в алое от заката небо.        - А может я хочу остаться? - Понизив голос, спросила Гермиона и томность разлилась в воздухе. Снова. Хриплая такая томность. Он повернул голову - девушка внимательно смотрела на него своим глазами цвета кленового сиропа. - Это же не преступление?       - Преступление - нет, - он коротко бросил взгляд на неё. Обрывая любой намек на флирт. - но глупость. А на глупости у меня времени нет.       Он отвернулся обратно к горизонту, сделав глубокую затяжку, ясно давая понять, что разговор закончен.        - Но до города-то подвезете?        - Похоже у меня все равно нет выбора, - пожал плечами Драко. - И часто ты здесь бываешь?        - Не так часто, как хотелось бы. Далековато от города. Но это и подкупает. Здесь прерия по-особому ощущается, правда? - Девушка улыбнулась.       - Опасное место для прогулок, - Драко стряхнул пепел, не удостоив её улыбку ответом.       - Для меня? - она чуть подалась вперед, и в голосе мелькнул вызов. - Или для вас?       Он едва заметно усмехнулся краем губ, но в ту же секунду взгляд снова потемнел. Дофин не ответил. Не потому что у него закончился запас ехидства, нет. Порой для него это была лучшая тактика. Проигнорировать.        Молчание затянулось. Сухой ветер шевелил травы, вдалеке протяжно выл койот. Драко докуривал сигарету, глядя куда-то в горизонт, и было совершенно ясно: продолжать разговор он не собирается. Тихо журчал ручей, напевая какую-то понятную ему песню. Ему и, может, Гермионе. Понимала ли она язык природы?       Спустя какое-то время юношеская нетерпимость взяла свое и девушка все-таки нарушила паузу: - А Вы… почему сюда ездите?       Этот грязнокровка не казался ей любителем природы, наоборот, он выглядел типичным… парижанином, что ли. Человеком, который вписывался в большие мегаполисы, но точно не в прерию. - Просто так. Место понравилось.       - Но Вы ведь не плаваете, - осторожно заметила Гермиона. Это место выбирали именно для того, чтобы поплавать. Или…соблазнить, если хорошо знали чей-то график. Как она, например. Здесь случайности случайными не бывали. Просто Дофин об этом еще не знал.       - Я не люблю плавать, - отрезал он. - Последний раз закончился тем, что я потерял руку.       Драко сам не знал почему сказал это.       Гермиона впервые позволила себе смотреть прямо. На протез, на металл, на то, что обычно люди стараются не рассматривать слишком открыто. Но раз он заговорил об этом сам, она не отвела взгляда. Драко был в простой темной футболке, и искусственная рука, от локтя до пальцев, была на виду. Такая блестящая.       - Это случилось в воде? - спросила она- уже тише.       - Это случилось по глупости, - ответил он, не желая вдаваться в подробности. Не потому что стыдился, скорее не хотел делиться большим.       Он потерял руку на Палау чуть больше полугода назад. Они часто там бывали, ведь Скьяп с детства привыкла отдыхать на любимом острове папочки. Тогда все выглядело как отпуск мечты: Эльза настояла, что они обязаны спуститься к японскому транспортнику, затонувшему во время операции «Форейджер». Драко не горел желанием - вода всегда была для него чем-то чужим, даже враждебным. Его мать ушла в воду, и с тех пор она ассоциировалась у него с чем угодно, только не со свободой. Но он всегда шёл наперекор. Всю юность, и позже, уже взрослым, Драко занимался плаванием, затем - триатлоном. Вода была вызовом, которым он пытался доказать себе, что сильнее прошлого.       На острове же хотелось впервые за долгое время просто отдохнуть, без борьбы с самим собой. Но Эльза светилась азартом - её тянуло под воду с тем же безрассудным интересом, с каким её тянуло в дебри контрактов и судов. Отпустить её одну он не мог, а против её желания устоять было еще труднее. И они купили погружение.       Их встречала девушка-гид - смешливая, с зеленой прядью, как будто сама часть тропического пейзажа. Она раз десять предупредила: на судне ничего не трогать. Боеприпасы лежали там до сих пор, среди кораллов и обросшего металла. Почему их никто не поднял - Драко не понимал. Но и не спрашивал. Кивнул. Принял к сведению. Меньше всего собирался трогать ржавые мины.       Первые минуты под водой были завораживающими. Солнце пробивалось сквозь толщу, лучи ломались и дробились, словно живые. Внутри судна царила тишина, та особая, давящая тишина глубины. Кораллы сплелись с железом, рыбы прятались в проржавевших люках. Эльза крутилась рядом, как всегда - слишком близко к опасному, слишком захваченная моментом. А Драко… Драко расслабился и тогда-то все и пошло наперекосяк. Она зацепилась ластой и Дофин даже не понял, что именно, но вдруг рядом вспыхнула темная тень. Мина. Старый, чужой кусок войны. Сердце у него сжалось, как будто перестало биться. Мысли не успели появиться. Был только инстинкт.       Он рванулся к ней. Прикрыл её собой, толкнул как можно дальше, преодолевая сопротивление воды. А потом - огонь, удар, гул, который перекрыл саму воду. Сначала он даже не понял, что произошло с ним. Только холод, дикая боль и ощущение, что половина его тела исчезла.       Когда их подняли, Эльза рыдала и держалась за него, не слушая ни врачей, ни спасателей. Он потерял руку, но не чувствовал сожаления. Их дружба была такой, что он и жизнь бы за неё отдал. И даже сейчас, когда боль возвращалась фантомными вспышками, Дофин знал: он не мог бы поступить иначе. Никогда. Хоть в отпуск мечты на Палау с Эльзой больше бы не поехал ни за что. Да и её больше не тянуло в Микроиндонезию и на старые судна. Теперь они выбирали побережья Испании и LEGO.       Пока Драко был погружен в свои мысли, Гермиона соскользнула с байка и босая подошла к нему. Протянула руку, коснулась протеза осторожно. Её пальцы скользнули по поверхности - холодной, гладкой, чужой и в то же время удивительно органично сливавшейся с телом. Каково это было?       Драко наблюдал за этим молча, с какой-то внутренней отстраненностью. Он не отдернул руку, хотя раньше, когда люди пытались разглядывать его протез или тем более касаться, его передергивало. Только Скьяп могла прикасаться. Скьяп и эта незнакомая девчонка.       Странное это было ощущение. Сознание подсказывало, что его руку трогают, будто фантомная память нервов отзывалась где-то глубже. Но кожа молчала. Его протез был дорогим и современным. Бионическим. Тем, что позволял ему даже самостоятельно застегивать мелкие пуговицы, при желании - вот настолько он был крут, да только никакие технологии не вернули ему чувствительность, потому он не прочувствовал момент. Но оно и было к лучшему. В этом молчании было что-то освобождающее. Ему сейчас не хотелось ничего почувствовать. Вообще.       - А это…это больно? - Запнувшись, спросила Гермиона.       - Это никак, - коротко ответил Драко. Её пальцы все еще лежали на металле, и он позволил себе раз, всего раз, не отстраняться. Этими словами Дофин, по правде, обесценивал все усилия, что вкладывал в себя эти полгода.       Он привыкал долго и мучительно. Первые недели после операции были сплошной борьбой с фантомными болями - будто в том, чего уже нет, все еще горела раскаленная игла. Таблетки он почти не принимал: ненавидел зависеть от чего бы то ни было, даже от обезболивающего. Каждый день превращался в поединок с самим собой.       То, что раньше было нормой - простая утренняя рубашка, пара лишних движений, даже крепкий сон без пробуждений от боли - теперь становилось победой. И да, это по правде было больно. Даже самые современные протезы натирали кожу. Даже самые тонкие швы ныли в непогоду. Даже заживающие раны чесались так, что хотелось разодрать их до крови.       Но он прошел этот путь. Вытерпел. Получил свой постоянный бионический протез - достаточно тонкий и гибкий, чтобы бриться самостоятельно. И снова вернул себе утраченное: отжимания по утрам, подтягивания, странное упрямое удовольствие от физической нагрузки. Снова складывал бумагу, превращая квадраты в слонов и волков, как будто каждое оригами было доказательством: он - все еще он.       Однако, не собирался об этом говорить. Не видел смысла. А все же позволял пальцам скользить по металлу.       - Это странно красиво, мистер Малфой, - призналась Гермиона. Она думала об этом с первого дня.       - Нет, - его голос прозвучал резко, - никакая инвалидность не может быть красивой. Удобной, практичной, современной - да. Но красивой… нет. Не может быть красивой даже самая крутая инвалидная коляска или самый новый протез.       Он говорил, как человек, прошедший через слишком многое, чтобы позволить романтизировать то, что ему стоило крови, бессонных ночей и боли. Для него в этой истории не было ничего возвышенного. Только шрамы, ноющие к ночи. Только фантомные боли, от которых не просыпаешься, потому что и так не засыпаешь. Только усилие - вставать, делать зарядку, держать лицо, не позволять жалости прицепиться.       Для него действительно красивым было то, как после полугода боли он вдруг стал замечать, что снова может завязать галстук сам. Или взять в руки бумагу, сложить её в лотос, который распадается. Вот это - красиво. А металл и шрамы… они не про красоту. Они про цену. Он выбрал этот протез не за стиль, а за удобство. Цвет… цвет же уже был капризом Эльзы, не более.       На секунду между ними повисла тишина. И в этой тишине Гермиона поняла, что его резкость - это лишь форма защиты, и была достаточно эмпатичной чтобы перестроиться на ходу.        - Я не о протезе. Красиво то, что вы не прячетесь. Спокойно держите это, показываете, что это часть Вас, и при этом остаетесь самим собой. Это… по-настоящему впечатляет.        - Я надеюсь, что когда-то мы будем жить в мире, где людей перестанут оценивать по ориентации, инвалидности, национальности или… татуировкам, - он выразительно посмотрел на её красивые пятна. Странно усмехнулся. - Потому и ничего не хочу скрывать. Нормально быть не таким, как другие. Ненормально этого стыдиться. Все. У меня еще есть работа. Поехали.       Он вдруг очень резко завершил свою беседу. Будто опомнившись, что рядом с ним не Эльза. Подошел к мотоциклу и протянул ей шлем: - Надень.       - В следующий раз я куплю свой.       - Следующего раза не будет, Гермиона, - отрезал Драко, заводя байк. И, стараясь не завестись сам, особенно когда девушка крепко ухватила его обеими руками, обняла, прижимаясь… На секунду ему стало жаль, что это здесь, и что он все ощущает целиком. Протез все же был более безопасной территорией.       Они тронулись в путь. Прерия мчалась мимо, холодела, ветер швырял сухие травинки, и Драко чуть сжал рукоять руля. Он не разгонялся, потому что не имел шлема, а может потому что продлевал момент. В груди что-то то ли щемило, то ли нагревалось. Он ехал молча, и молчание было согласным, не требовало слов.       Когда подъехали к дому Гермионы, он остановился, аккуратно поставил байк. Сухо бросил: - Хорошего вечера.       Девушка кивнула и медленно ушла к двери. Только тогда Драко сел обратно на мотоцикл и поехал в свой кондоминиум. Лишь припарковавшись, заметил, что мокрое полотенце все еще при нем. Слегка вздохнув, он кинул его в бачок в ванной, затем лёг в кровать, глаза закрылись.       Но в темноте, в закрытом от всего мира пространстве, перед ним снова развернулась прерия. Холодная вода, лазурная петля ручья, ветер, что шевелил волосы Гермионы. И теперь в мыслях он позволял себе быть безудержным: её тело, стоны, движения, присутствие - все это смешивалось с ароматами прерии, с чувством свободы, с глухим желанием, которое невозможно было удержать.       И впервые за долгое время он был не только собой, но и полностью собой рядом с ней, без правил, без контроля, без ограничения. Таким, каким Драко наяву никогда не собирался позволять себе быть, потому что это было бы слишком близко к тем корням, что он сам себе отрицал. Корням, что однажды уже привели к трагедии.        *** А страсти-то ого как накалились, правда? Давайте сделаем ставки как быстро длофин сорветься??? В какой главе двинется?))) Спасибо за прекрасную активность под прошлой главой, вы меня потешили просто нереально. Не забывайте нажимать "жду продолжение" и дальше. А отзывы - это вообще отдельное место в сердечке.