Репарация

Тыква - символ тихого уюта и тёплого дома, круглое, мягко-тяжёлое сердце осени и памяти о прошлом. Но за этой полнотой порой прячется и лёгкая беспомощность: срезанная с плети, она уже не может расти, только ждать, когда её разрежут или превратят в светильник.

Инструкция по сборке тыквы

Выберите основу: плотный лист тёплого оранжевого цвета, можно с лёгкими золотистыми вкраплениями, чтобы ловить свет.

Начните с шара: мягкие, широкие складки, словно волны, повторяют округлость плода. Пусть форма будет щедрой, чуть небрежной, без строгих граней.

Добавьте рёбра: несколько лёгких, вертикальных сгибов намекнут на природные бороздки. Они не должны быть одинаковыми - небольшая неровность передаст живость.

Создайте стебель: маленький отрезок зелёной бумаги, скрученный в короткий завиток. Он держит всю конструкцию, но не давит, лишь мягко завершает силуэт.

Финальный штрих: слегка расправьте складки, чтобы «тыква» будто осела, тяжело и уютно, как в погребе на соломе.

Почему именно так: бумажная тыква хранит в себе двойственность. Она обещает тепло и щедрость, но в своей неподвижности напоминает: всякая полнота однажды становится ожиданием - светильника, пирога, чьих-то рук.

             Утро Драко Малфой встретил в Нью-Йорке. Он сидел в полутемном зале самого закрытого клуба города, куда не всегда пускали даже тех, чьи фамилии мельками в «Forbes». Он выбрал столик у сцены, где в прошлую ночь, наверное, пели, танцевали и торговали иллюзией. Теперь та пустовала и Дофин был рад. Шоу ему хватало и в казино. Уже тошнило от него.       Он смотрел на эту пустоту и будто возвращался в свои бессонные часы. Половину ночи Драко промучился, пытаясь сложить замок. Терпеливо, кубик за кубиком, проверяя пальцы, терпя боль. Боль была постоянная, вязкая, остатки руки ныли, будто мстили за каждое движение. Но он упирался, потому что нужно было доказать - хотя бы самому себе - что еще способен держать мир под контролем.       Не вышло. Не удержал, блядь. Он. Снова. Не. Удержал. В какой-то момент Дофин глухо зарычал и с силой смахнул все к черту. Замок рассыпался по полу, как символ: к чему столько держаться, если все равно рушится? На кой хрен ему был контроль, раз мир рассыпался? Потому… ну что ж, он вспомнил каково это быть очень богатым принцем-наследником - него был свой джет, а еще место, где он мог раствориться в омуте и не сдерживать себя ни на минуту. И тогда эта мысль показалась легче, чем любая попытка сложить что-то заново. Потому он был здесь - в клубе Кьяры Рен. Снова.       Перешел, так сказать, на темную сторону, потому что так порой было легче.       На завтрак Драко заказал белый кофе и pan con tomate. Непривычный для него аскетизм, ведь обычно ему нравилось выбирать между зажаренным до хруста беконом, парой видов теплых круассанов, яичницей и мелтами с тунцом и вдруг… просто хлеб с томатами. Француз вдруг превратился в испанца. - Только на теплом бриоше, - добавил Драко, даже не глядя на официанта. - И соль подкопченная. Мальдонская.       Закурил. Знал, что все его желания здесь удовлетворят. От соли до…       О да. Ему нужно было что его удовлетворили. По полной. Раз не Гермиона, так пусть другая, более безопасная. Удовлетворила полностью. И он, наконец, успокоиться.       Драко окинул взглядом полупустой клуб, где все семь грехов были в почете. По дороге к залу проходил комнаты, за которыми раздавались стоны. Что ж, он был на месте. Здесь ему помогут не рехнуться и не покончить с собой, у него был свой способ отвлечься от смерти.       Секс. На все беды мира, секс все еще был лучшим из ответов.       Сигарета ему не помогла: ноздри наполнились дымом, во рту осталась горечь. Драко поморщился. Рука все еще ныла - нестерпимо, подло, как напоминание, что даже собственное тело давно не принадлежит ему. Но Дофин заставил себя игнорировать эту боль, так же как игнорировал все остальное. Знал, что сигаретой сам себе вредит, ведь он столько уже намешал в себе, однако курил с подростковым чувством протеста, словно отказываясь принимать изменения в себе.       Он сидел, затягиваясь, и смотрел в пустую сцену в ожидании завтрака и администратора, который должен был принять другой заказ. Он уже собирался прикурить вторую сигарету, когда услышал за спиной голос. Сладкий и обволакивающий, как у сирен, что тянут в пучину, и при этом терпкий, с горечью настоящей власти. О да, она была тут. Чудовище Семьи Рен.       Драко сглотнул, прежде чем поднял глаза. Перед ним возникла Кьяра. Вся такая удивительно простая в золотом костюме. Она так рано вставала или еще не ложилась?       - Дофин, дорогой, я так тебе рада, - её губы растянулись в улыбке. Но глаза оставались холодными, как всегда. Она сама принесла тарелку с его завтраком и поставила перед ним, будто он был её гостем, а не клиентом заведения и они собирались перекусить в её особняке. Потом опустилась в кресло напротив, положив ногу на ногу.       Ну просто таки Основной Инстинкт. Только на него не действовало. У него были другие слабости. И Кьяра Рен о них, увы или к счастью, была прекрасно осведомлена.       Дофин едва не закатил глаза, лишь врожденная привычка контролировать лицо помогла остаться отстраненным и скучающим. Последнее, чего мужчина хотел этим утром - так это встречаться с Кьярой. Конечно, Донна быстро узнала бы, что он был в Нью-Йорке, но вот как сама золотая малютка Ренов узнала, что он прилетел? Эта семейка всегда держала уши там, где их не должно было быть.       - Устал быть хорошим мальчиком? - её голос звучал почти нежно. Даже с каким-то сочувствием.       - Заебался, да, - Драко откинулся на спинку стула и выпустил дым в сторону сцены. Что толку было притворяться, если он был здесь. Разве это уже не признание?       - Понимаю, - Кьяра закивала, как будто действительно знала, о чем он. Хотя почему действительно? У нее было много ролей и ни единой настоящей. - Так сложно порой носить наши маски.       Она прищурилась и, не торопясь, поправила лацкан своего золотого пиджака.       - За кем ты пришел, милый?       Он не ответил сразу. Дофин взял кусок бриоша, намазанный густым, чуть терпким томатным соусом, и откусил. Сок скользнул по языку, разлился жаром, будто кровь. Дурная и грязная кровь, да. Той девчонки. Как это звала Скьяп? Зовом предков?       Скорее уж, блядь, проклятие.       Сладость хлеба и кислинка томата смешались, и тут же в голове вспыхнуло воспоминание. Еще слишком свежее. Её пухлые губы. Казино. Их поцелуй, горький от Негрони и сладкий от предвкушения, сигаретного дыма и неуклюжего голода. Он ощущал тот же вкус - теплый, настойчивый, чужой и в то же время такой жадно свой. Вино и томаты. Кисло-сладкое, дерзкое. Никакие завтраки мира не могли выбить это из памяти.       Он жевал медленно, мучительно, и думал только об одном слове, что звенело в висках, как колокол. Девственница.       Вот что не давало ему покоя, на самом деле. Одно слово. Гермиона Грейнджер выстрелила в него наугад и попала в цель. Что ж, в любой игре новичкам везло. Жаль, мишенью оказался он сам и теперь был убит наповал, как однопалубный кораблю в морском бою.       - Тебе как обычно? - наконец спросила Кьяра, заглядывая в его глаза так, словно видела все его мысли. Мужчина не сомневался, что Донна получает удовольствие от того, что он такой гордый и высокомерный снова здесь. Обычно маркиз ни капли не смущался своего… грязного хобби, потому что у каждого были свои сексуальные желания. Все, что не противоречило закону, не казалось ему вопиющим, но сейчас…. сейчас, ощущая, как суицидальные желания сжимают горло до спазмов, он чувствовал себя побежденным самим собой. Потому вскинул голову и ответил на взгляд женщины из семьи Рен.       - Нет, - сухо сказал Драко, отставив чашку с белым кофе. - Мне нужна девственница.       Кьяра приподняла бровь. И даже слегка удивилась. Редкое это было наслаждение - застать его врасплох.       - После стольких лет… ты решился, - уголки её губ дрогнули в победной улыбке. Она обожала видеть, как люди сдавались грехам. А уж если это был Драко Малфой, редкий, гордый гость её клуба - тем более.       Она прекрасно знала его вкус: молодые девчонки. Хорошо образованные и воспитанные. С которыми можно было сначала в оперу, а потом в постель. Аристократ ж, мать его, маркиз. Но поскольку ему нравились именно юные, Кьяра легко понимала, чего Драко жаждет на самом деле. Невинности. Но при этом на девственниц он никогда не соглашался, даже когда предлагали. А теперь - сам попросил. В семь утра-то. Презабавно.       - Почему? - она знала ответ, а все же спросила.       - Не твое дело, - отрезал Драко.       Кьяра закатила глаза и чуть фыркнула. Секрет был не секретом для тех, кто дружил с логикой.       - Да просто какой-то сезон девственниц, они что - новый черный? - пробормотала она, думая о Его Чести. Сначала тот дурень, теперь вот Дофин. Сдалась им эта невинность. Кризис что ли после тридцати наступал? - Найду. Если пообещаешь, что на той не женишься. Мне хватило проблем с… последней.       - Знаю и расхлебываю последствия, - буркнул Драко, поскольку уже был в курсе, где мэр города познакомился со своей малолетней любовницей. - Кьяра. Мне нужна не просто девственница.       - Разумеется, - усмехнулась женщина из рода Рен. Ему всегда мало было “просто кого-то”. Дофин имел безупречный вкус. И даже червоточины у него были… изысканными. - Тебе нужна девушка из коренного населения. Это логично.       И это было действительно логично. Драко едва ли месяц, как вернулся в США, в резервацию, и теперь требовал - как Дракон - девственницу, прилетев среди ночи.       - Осейдж не обещаю, - добавила она, внимательно следя за его лицом. Ей было любопытно насколько же все плохо. Переступит ли Малфой последнюю черту, но он, увы, её горько разочаровал.       - Осейдж и не нужно, - бросил Драко, снова откусив кусок бриоша. Тот был таким же абсолютно французским, как у него дома. То, что нужно для такого придирчивого гедониста-националиста, который притворялся, что ему не нравится быть белым аристократом. - Пусть будет Чероки. Они красивые.       - Чероки, значит… - протянула Кьяра довольно, - пусть будет так. Но, Драко, это будет дорого. Очень дорого.       Дофин чуть склонил голову, усмехнувшись уголком губ. Он знал: у Кьяры расценки всегда особые. Деньги здесь были почти бессильны. Секреты, информация, власть - вот настоящая валюта в этом клубе. Драко гордился тем, что платил по счетам не тайнами своих клиентов. Адвокатская этика для него была превыше плотских желаний. К счастью для всех, мужчина знал и без того полно информации. Ему было чем порадовать Донну.       Но хватит ли в этом конкретном случае? Испокон веков за девственниц цена была высока.       - Эльза. - Почти весело сказала Кьяра. - Мне нужна пара её секретиков. Безобидных. Вроде…       - Нет. Никогда, - отрезал Драко сразу, без колебаний. Скьяп была для него единственным светом, даже светочем, направляющим в самые темные моменты. Эта девушка для него была как сестра, которую Драко любил, оберегал, хранил и никогда бы не обидел. Даже сейчас, на грани темного желания. Потому торг оборвал сразу же, в секунду, чтобы не сделать из подруги объект торга. - Еще раз сделаешь такую ставку - ты не просто никогда меня не увидишь здесь, Кьяра Рен. Ты обретешь врага. Не думаю, что тебе это нужно. С юристами лучше дружить.       Эльза не продавалась.       - Глупо хранить верность, ты вон лапки своей из-за неё лишился, - хмыкнула Донна. По правде, женщина и не рассчитывала, что ей повезет, но попробовать-то стоило. Она не добавила, что да, дружить с юристами хорошо, однако куда лучше - владеть их тайнами.       - Мои руки не были симметричны, - кривая усмешка скользнула по его лицу. - Единственный изъян. Теперь они ровные и одинаковые. Наконец-то я достиг совершенства.       Он пошевелил пальцами протеза, играя с отражением света на металлической поверхности. Боль в культе была ощутима, но она не могла сбить его с места. Для кого-то в той ситуации, в которой Дофин потерял часть конечности была целой рукой, но если оценивать жизнью Скьяп - то это была лишь рука.       - Кьяра, я знаю цену за такую услугу. Я сам. Ты давно хотела узнать мои тайны. Я могу дать все, - спокойно выдал Драко, не моргая глядя на Донну. Это была опасная игра. Нельзя было позволять Ренам знать свои собственные секреты, никто так не поднимал ставки, если не был в отчаянии. Дофин вроде не был, а вроде ощущал просто какое-то удивительное равнодушие в этот момент.       Стоило отдать Донне должное, ей удалось сдержать торжество, даже губы не дрогнули. В глазах быстро мелькнул и тут же погас злорадный огонек. Кьяра знала: Дофин сделал шаг, которого ждала годами.       Драко молча доел свой теплый бриошь с томатами, продолжая наслаждаться вязкой свежестью вкуса. И чем дольше молчала Донна, тем сильнее в нем нарастал какой-то внутренний гул. А потом что-то внутри сорвалось. В груди вспыхнуло новое чувство - не томление, не страсть и даже не вязковатое желание смерти. Ярость. Всепоглощающая, слепая, кипящая ярость поднялась по его душе, как лава по жерлу вулкана. Подарочек от отца. Тот всегда был вспыльчив, и Драко ненавидел в себе эту черту, но сейчас она поднялась. Ярость на все сразу. На девчонку, которая завела его так далеко. На Кьяру, которая сидела напротив и улыбалась, будто уже держала его на крючке. Но больше всего - на самого себя. На то, что едва не сломался. Едва не потерял контроль.       Он сжал зубы, втянул дым, и выдохнул решительно:       - Спрашивай. И давай мне девчонку. Покончим с этим.       Да, маркиз знал, что это нужно ему. Так он вернет себе власть над собственной головой. Так Драко перестанет скулить по маленькой осейдж, по той, которая уже успела поселиться в его мыслях. Не велика цена за ясный разум. Получит свою краснокожую дественницу и успокоится.       И вдруг за спиной раздался голос. Растерянный и одновременно холодный, обожженный разочарованием:       - Драко!       Он замер. Этот голос он узнал бы среди тысячи.       Скьяп.       Это было нечто, чего не предусматривал ни он, ни Кьяра. На лицах обоих мелькнуло разочарование, но оно быстро исчезло, когда появилась Эльза. В розовых пижамных штанах и таком же топе, с гривой растрепанных кудрей, девушка выглядела невероятно сердитой. Было видно, что Скьяп только с постели встала. Не по одежде, совсем нет, она была смелой и могла бы и в суд так прийти. Просто на её шее и запястьях было подозрительно мало бриллиантов, что свидетельствовало о том, что она не успела толком одеться, ведь именно драгоценности были её нарядами.       - Что ты здесь делаешь, черт тебя побери? - резко и сухо спросила она.        - А ты?       Эльза резко села на стул напротив, но привычного объятия не последовало. Она даже не повернулась к Кьяре и смотрела только на него. Её дыхание сбивалось, а ноздри раздувались, как у совсем юного, но уже опасного дракона.       - Я? Что я здесь делаю? - Её голос шипел, как капля масла, испаряющаяся на раскаленной сковородке. - Я ищу тебя! Всю ночь - выключенный телефон, а потом вдруг пик - и показывает, что ты здесь. Я сразу приехала. Даже халат накинуть не успела. Что у тебя за дела… с ней?       - Спокойнее, маленькая Скорпионка, - мягко и одновременно издевательски протянула Кьяра, словно пробуя яд на вкус. Порадовалась, что кроме халата этот розовый бриллиант папочки забыл еще о своих удушливых жасминовых духах от Скиапарелли. - Это дела взрослых. Между мной и маркизом. Он тут временами гостит. Так ведь, Драко?       Драко поднял взгляд на Эльзу. В её фиолетовых глазах горело пламя. И он понял, что нет. Не сегодня. Ему не удасться реализовать свое темное желание. Поскольку Скьяп, которая ненавидела Ренов, имела право на объяснения, раз уже так сложилось.       - Сделка отменяется, - сказал Драко, сцепив зубы и поднимаясь из-за стола. Он бросил несколько купюр на блюдце за завтрак и вздохнул. Донна лишь изогнула бровь и пожала плечами, как будто это было не более чем очередное неудавшееся утро.       - Второго шанса не будет, - лениво заметила она. Знала, что нужнее ему, чем наоборот.       - Ему он и не нужен, - гордо парировала Скьяп, подняв подбородок чуть выше. Между женщинами пролетел быстрый, острый взгляд, словно два клинка скрестились на миг. По правде, кажется, все трое знали: возможно, этот шанс еще понадобился бы.       Они вышли из клуба почти одновременно, как будто сцена внутри была всего лишь декорацией, которая рухнула. Улица встретила их влажным утренним воздухом. Гул машин сливался с голосами прохожих. Не сговариваясь, они свернули за угол и оказались у ближайшего Starbucks. Русалка подмигнула им со своего зелено-белого логотипа, обещая тепло и кофеин. Скьяп первой вошла внутрь, словно у себя дома, и заняла первый попавшийся столик. Уселась, скрестив руки на груди, и демонстративно отвернулась от Драко. Её серебряные волосы взъерошились, но она в своей пижаме среди кофейни была невероятно органичной. Впрочем, как и везде. И как всегда. Удивительная суперсила, которой Дофин невероятно завидовал, потому что сам не мог со всеми своими титулами никуда поместиться. Даже в McDonald’s.       Драко вздохнул и пошел к стойке, заказал тыквенный пряный латте для неё и латте с пеканом на карамельном молоке для себя. Так же попросил двойную порцию специй для Скьяп, зная, что это её утешит.       - Конечно, - улыбнулась девушка за стойкой, бросив быстрый взгляд на его бионический протез. Ничего нового. Но Драко не заметил. Он стоял, глядя в окно, пока бариста готовила напитки. На улице мокли листья, люди торопились на работу. Казалось, весь мир жил своим обычным ритмом, и только в нем самом клубилось что-то неразрешимое.       Мужчина вернулся к столику, поставил картонный стакан перед Эльзой, а второй оставил себе. Она даже не посмотрела на чашку, не протянула руки, не сказала "спасибо". Сидела, сжав губы, и смотрела на него так, что у него внутри опять кольнула злость - теперь уже только на самого себя. Знал, как много Рены отобрали у Эльзы и ощутил себя предателем, хоть никогда не скрывал от неё, что у него были дела с Семьей.       Он сделал глоток своего латте. Теплый, сладкий, чуть горький вкус пекана заполнил рот, но не принес облегчения.       - Рассказывай, - наконец потребовала Скьяп. Её голос был резким, как щелчок плети. Едва ли не впервые она так с ним разговаривала. - Что за сделка привела тебя к этой суке утром? За что ты готов был продать себя? Что, помощи у моего папочки с казино просить стыдно и ты пришел…к этой.       К её удивлению и полнейшему возмущению, Дофин расхохотался. Она смерила своего лучшего друга тяжелым взглядом, вскинув брови, как бы желая сказать “не вижу ничего смешного”, но Драко только покачал головой:        - Так вот почему ты лютуешь? Решила, что я побежал к Донне решать проблему и обиделась за папочку? - А что тогда у вас за дела? - Буркнула Скьяп, не смягчаясь, но все же латте отпила. Даже удовлетворенно хмыкнула, явно оценивая двойную дозу специй.       Драко поднял глаза от стакана и окинул кофейню быстрым взглядом. Молодые люди в деловых костюмах спешили к стойке за капучино «to go», студентка в худи с облупленным принтом перелистывала конспекты, пожилой мужчина медленно размешивал сахар в черном кофе, глядя в никуда. Все эти люди жили своей жизнью, и ни один не имел понятия, какая сцена разворачивалась за угловым столиком.       Он не так представлял себе этот разговор. Если честно, не представлял вовсе. Он никогда не планировал исповедоваться Скьяп, но уж если момент настал, то прятаться смысла не было.       - Мне нравятся молодые девушки, - ровно сообщил он, помешивая напиток тонкой зеленой трубочкой. Делал это так изысканно, что она едва не коснулась стенок чашки, но ни разу их не задела. Привычка аристократа: даже в Starbucks он оставался маркизом.       Скьяп фыркнула. Нашел время и место, чтобы держаться как на балу. Которые он, кстати, высмеивал.       - Не для отношений, а для секса. Хорошего, одноразового секса, - уточнил Драко, чтобы расставить точки над «i», ведь Эльза знала его подружек и те все были его ровесницами. Скьяп откинулась на спинку стула:        - Кьяра не очень-то молода.       - Но у Кьяры есть молодые девушки. - Терпеливо пояснил Дофин, не понимая, ему злиться на недогадливость Скьяп в этой ситуации или радоваться, что она аж такого высокого мнения о нем, что даже не видит очевидного. Или притворялась, чтобы он сам сказал это вслух.       - Стоп, - Скьяп резко подалась вперед. Таки нет. Не играла роль, а была искренне удивлена. Её голос почти перекрыл общий гул кофейни, звон чашек и рокот молочной пены, которую бариста взбивал за стойкой. - Что? Ты… ты снимаешь у неё шлюх?       Её глаза расширились. Не то, чтобы Эльза не знала как устроен этот мир. Она и сама-то не была святошей, могла спокойно переспать с кем-то на первом свидании, не поморщившись. Но при этом Скьяп знала Дофина слишком хорошо. Тот был брезглив даже для стриптиз-клубов, она помнила, как он с отвращением морщился на чужие попытки пошутить про дешевые удовольствия. Единственным его кинком были ролевые игры, насколько девушка знала, и то скорее из-за склонности к театру, чем из-за похоти. Ему нравилось, чтобы все было максимально красиво и… предсказуемо что ли.       - Какого хрена, Драко?       Он улыбнулся краем губ, но глаза оставались холодными. - Конечно, нет. Стал бы я ради шлюх летать в Нью-Йорк и платить такую цену?       Дофин сделал глоток латте с пеканом, сладкий привкус карамельного молока слегка обжег язык. В кофейне кто-то засмеялся, дверь со звоном открылась и закрылась, впустив запах мокрого асфальта. Но для них двоих все это было лишь фоном - мир сузился до маленького столика, двух чашек и правды, которую Скьяп не хотела слышать.       - Ты уже, блядь, определись, - резко бросила она, и на неё уставились две девчонки-бариста у стойки. Эльза даже не заметила. - Трахаешь ты её шлюх или нет?       Драко лениво допил напиток, словно разговор касался не его. Это все начало его порядком утомлять. Он же не спрашивал лучшую подругу с кем она предпочитала секс. - Эльза. Кьяра просто сводит меня с нужными девушками. Не проститутками. Господи. - Он провел рукой по идеально уложенным волосам и усмехнулся. - В Верхнем Ист-Сайде полно скучающих молоденьких девочек, которым не хватает приключений. И которые плевать хотели на отношения. Как и я. Мне не всегда хватает ресурса что-то строить или даже идти на свидание. А так - все максимально просто. Встреча, опера, отельный номер.       Он умолчал о крышесносно сексе. О том, как ему нравились молодые красотки в шикарных вечерних туалетах, которые он сам выбирал им, и в которых их и имел. А они… ох, они были не прочь. Им всегда нравилось.       Никакого насилия. Только обоюдное согласие.       Скьяп скривилась, отпивая пряный латте. Горячая тыквенная пена обожгла губы, но она будто и не почувствовала. - Было бы просто… - тихо произнесла она и замолчала, впервые думая, что совсем не знает Драко. Девушка понимала, что он не врёт. И понимала этих девчонок слишком хорошо. Сама когда-то была такой же: скучающей принцессой Верхнего Ист-Сайда, которой казалось, что весь мир слишком предсказуем. Да, она не позволяла любому выебать себя, но скука, пустота, ощущение, что все доступно и ничего не имеет цены было знакомо до боли, потому как такие сделки могли происходить Эльза примерно соображала. Многие её подружки имели любовником в два раза старше их самих.       Её смущало другое. Не Кьяра. Не Ист-Сайд. Возраст. «Молодые девушки» - как именно молодые? В той элитной школе, где Скьяп с сестрой учились, невинность теряли и в четырнадцать. Девушки, которые строили глазки коллегам своих же отцов, которые и не подозревали с кем спят их дочери.       Потому уставилась на него через столик. Глядела долго. Слишком долго. В шуме кофейни её взгляд был как тонкий нож, вонзившийся под рёбра. Она не умела убегать от правды. И поэтому все-таки спросила: - И сколько было самой юной девушке, с которой ты спал?       Он помолчал. В Starbucks позвякивали чашки, за соседним столиком кто-то громко рассмеялся, по радио играла какая-то осенняя попса. А он, Дофин, будто сидел в вакууме - отрезанный от всего. И спокойно, почти равнодушно произнес: - Пятнадцать.       Эльза вздрогнула, как от пощечины. На секунду её мир перевернулся. Она любила Драко именно за то, что в ненормальном мире тот оставался на зло всем нормальным и вот с самым спокойным выражением лица тот выдал правду, от которой девушку едва не стошнило.       - Да мне самому тогда только семнадцать исполнилось, - так же лениво добавил он, делая маленький глоток карамельного латте. Эта ремарка меняла абсолютно все. Скьяп, которая сидела с колотящимся сердцем, потом вдруг ощутила, как напряжение уходит. Засмеялась нервно, запрокинув голову: - Черт тебя побери, я ведь серьезно.       - И я, - отозвался он без тени иронии. - С каких пор ты разучилась формулировать вопросы, госпожа адвокат? Забыла о временных уточнениях?       Она скрестила руки, нахмурилась, но пришлось признать его правоту. Развела ладонями в сторону, сдаваясь. Драко же позволил себе снисходительную улыбку и опустил взгляд в кружку. Ну, её маркиз не трахал в тридцать четыре пятнадцатилетних. Это уже было хорошо.       - Я не сплю с девушками, не достигшими возраста согласия, - сказал он медленно, словно каждое слово должно было врезаться ей в память. Злясь, что нужно оправдываться, а все же оправдывался, чтобы не потерять Эльзу. - Меня не интересует уголовная ответственность. Ну и плюс Кьяра… страхует. Делает так, чтобы лет через десять никто не явился и не заявил про домогательства, сама знаешь как бывает. Все чисто. Ничего такого.       Эльза молчала. Она вертела в руках стакан, не глядя на него.       - Вот почему тебя кроет от той осейдж, да? - наконец произнесла она, глядя прямо в его глаза. Девочка попадала в кинк, получается. Ему нравились юные. Какое неудачное совпадение.       - Да, - признался Драко без малейших колебаний. - Она того возраста. Эльза, не смотри на меня так. Почему Ди Каприо в любом возрасте можно спать с девушками, которые не достигли двадцати пяти, а на меня ты смотришь так, будто у меня рог вырос.        - Потому что у него есть Оскар.        - То есть, если я получу и себе статуэтку, то могу идти вразнос? - Резонно спросил Драко, а потом взял и добавил то, что мучало его со вчерашнего вечера: - А еще… она девственница, Скьяп.        - Только не говори, что для тебя это имеет значение и ты из тех патриархальных…        - Эльза, - голос Дофина похолодел. - Ты знаешь меня столько лет и вдруг обвиняешь в патриархальных взглядах? Я выбираю своих подружек по другим критериям, но… мне всегда хотелось попробовать каково это…       Он не мог это объяснить. Ничего своего у него в жизни не было, как не парадоксально. Все, чем Драко владел когда-то кому-то уже принадлежало. Замок, казино, юридическая практика. А невинная девушка могла стать чем-то только его. Не вещью, конечно, нет. Просто…. Просто кем-то его. Как это объяснить Эльзе?        - Больно, Драко. Это чертовски больно, раз тебе так любопытно, - скривила губы Эльза. Её ноздри опять начали раздуваться. - Пока вас, мужчин, так мучит праздный интерес, мы проходим через жуткий опыт.        - Да я не собирался делать никому больно, - рявкнул Драко, уже выходя из себя. Когда он делал женщинам больно? Вот когда?!       Люди за соседними столиками притихли. Мужчина извиняюще улыбнулся. Не хватало наговорить лишнего.       - Ты потому и приехал к Кьяре, да? Тебе понадобилась девственница. Не можешь переспать с той…       Драко отвел взгляд и коротко кивнул. Никаких оправданий. Просто констатация. По правде, ему не хотелось рассказывать о неудачной попытке секса на карточном столе. Пусть знает что да, он не может. Потому что… Боже, как Гермиона походила на его мать. Может у него крыша поехала совсем?       Эльза вскипела:        - Ты с ума сошел? Это твой выход? К этой суке? Продаться ей ради… - она запнулась, подбирая слово, - ради первой попавшейся невинной девочки?! Ты совсем охренел, Дофин!       Он сжал кулак своей бионической руки. В груди закипала, как кофе, злость. Старая, отцовская ярость, которую он ненавидел, но которая жила в нём.       - Хватит, Эльза, - его голос стал низким, опасным. - Хватит отчитывать меня за мою же жизнь.       - А я что должна делать, смотреть, как ты сам себя топишь? - она навалилась на столик, глаза её сверкали.       - Ты сама хороша, - перебил он резко. - Тебе кто-то нравится - и ты молчишь. Боишься признаться даже себе.       Слова повисли в воздухе. Эльзу будто ударили. Она резко отстранилась, побледнела, сжала губы. Вся её злость и шумное дыхание исчезли.       Эльза затихла.       А в кофейне все так же звенели чашки, гудели голоса, бариста выкрикивал имена. И только между ними образовалась тишина, густая, как туман.        - Откуда ты…        - У тебя с Парижа не было никого. И ты за две недели ни разу не прилетела. Значит, кто-то держит тебя в Нью-Йорке. Почему я отношусь к тебе с пониманием, а ты…        - Я просто беспокоюсь.        - Мне не нужно, чтобы обо мне беспокоились. Я был бы благодарен, чтобы единственный близкий для меня человек нормально ко мне относился. Вот и все. Без осуждений. За все мои, не такие уж и извращенные желания. Не так сложно, правда?       ***       Автобус медленно катился из Похаски в Бартсвилл, прокладывая путь через пустынные утренние поля и редкие домики вдоль трассы. Свет еще только поднимался над горизонтом, холодный и бледный, словно осторожно проверял землю перед тем, как прогреться. Гермиона сидела у окна, плотно прижав колени к груди, наблюдая, как серые дороги и голые деревья мелькают мимо.       Она надела джинсовый комбинезон - короткий, летний, бросающий вызов сентябрю, будто специально хотела не отпускать теплое время. Но холод пробирал так, что под ним пришлось натянуть бордовые плотные колготки и водолазку в тон. Пришлось признать, подкрашивая губы в тот же цвет, что осень, хотелось Гермионе или нет, она наступала. Мир потихоньку затягивало серым.       Маленькая рысь нервно натягивала рукава на тонкие пальцы, прятала ладони, как будто ткань могла укрыть её от мыслей. Вчерашняя ночь не уходила из головы. Каждая секунда - от рывка Дофина вперед, до того как она сама развела колени. Каждый горький поцелуй, отдающий гулом внизу живота. Каждое слово, особенно то, что сказал о невинности. Гермиона всю ночь не спала, как на углях от этого всего.       Отец не удивился её раннему уходу. Для него все было просто: его дочь работала, его дочь должна вставать рано. А сказать правду о том, что её уволил Драко Малфой, да еще и вот так, с хлесткой финальной репликой - Гермиона не смогла. Не хватило ни смелости, ни сил. Потому, действуя автоматически, Гермиона собралась. Вышла. И решила поехать к Гарри. Только он мог подсказать, что делать дальше.       Естественно, признаваться в том, что едва не переспала с Дофином, Гермиона и не собиралась. Понимала, что её парень будет просто в гневе. Пусть лучше Гарри думает, что её уволили по какой-то формальной причине. Пусть не знает, что её шаг назад стоил ей не только работы, но и покоя.       Автобус тряхнуло на повороте, и Гермиона уткнулась лбом в холодное стекло. Сердце билось так, будто она снова стояла в той комнате, а не в облупленном сиденьи. А затем он, наконец, замедлил ход и плавно остановился на нужной остановке. Гермиона выдохнула, подтянула джинсовый комбинезон повыше и выскочила прямо в липкую влагу неспокойного утра. Тут же поежилась.       Девушка шагала быстро, стараясь согреться, по влажному от тумана тротуару, и каждая лужа отражала мягкий свет уличных фонарей. Ей, определенно, стоило взять куртку. Или… пальто? Плечи тут же ощутили фантомную тяжесть пальто Дофина, которое он на неё набрасывал, а от терпкого запаха запершило в носу.       Она двигалась дальше, подгоняемая холодом и внутренним напряжением. С каждым шагом к дому Гарри сердце стучало все быстрее, а легкое смятение не отпускало: как сказать ему, что она едва не совершила ошибку, что Драко был близко, но она не позволила… Господи. Нет, нет, как сказать. Как солгать, что ничего не было? Как не потерять еще и Гарри?       Примерно через десять минут улица сменилась домом её парня. Гермиона подошла к двери, дрожащими пальцами нажала звонок и несколько раз терпеливо ждала ответа. Долго никто не открывал, и она уже начинала переживать, что он, возможно, уехал по делам, пока дверь наконец не приоткрыл заспанный Гарри. Его глаза расширились, когда он увидел её на пороге.       - Гермиона, что ты здесь делаешь? - спросил он хриплым ото сна голосом.       - Он меня уволил, - выдавила она, стараясь говорить спокойно, но в голосе все же мелькнули нотки паники, которую девушка пыталась скрыть.       Гарри без лишних вопросов распахнул дверь, и Гермиона шагнула внутрь, наконец, в тепло. Теплый воздух обнял её, заставив замерзшие пальцы и колени расслабиться. Сердце постепенно начало успокаиваться, но и тревога никуда не делась.       Они вошли на кухню. Полутемные стены дома Гарри отражали мягкий свет уличных фонарей, просачивающихся через занавески. Парень первым коснулся чайника, щёлкнув его включением - звук привычный и успокаивающий, словно сигнал к тому, что сейчас все будет спокойно.        - Тебя нужно отогреть, - ласково сказал он и Гермиона прильнула к этим словам доверчивым котенком. Ей нравилось, когда с ней вот так разговаривали, поскольку не сильно-то часто с ней кто-то ворковал за жизнь.       Спеша согреться, девушка спрятала ладони между коленями. Тонкие пальцы почти терялись в ткани бордовых колготок, но это хоть немного помогало удерживать тепло.       - Завтракать будешь?       Гермиона кивнула, но кусок в горло не лез - сердце все еще колотилось, мысли метались между вчерашним вечером и сегодняшним утром. Гарри приступил к приготовлению скрембла, методично взбивая яйца, и, не отрываясь, все же спросил:       - За что Дофин тебя уволил?       Гермиона глубоко вдохнула, стараясь придать голосу спокойствие:       - Он вчера был не в духе, и я… подвернулась под руку. Сказал, что я уволена. Он ненавидит осейджей, Гарри. Ты знаешь, что я не первая.       Гарри замер, напряженно размышляя, аккуратно перемешивая яйца. Потом тихо сказал:       - Придется помириться с ним. Проглотить гордость и извиниться.       Гермиона прикусила губу:       - Но я не была виновата… - выдохнула она почти шепотом. Горло сдавило от такой реакции. Девушка искала сочувствия.       - Я знаю, милая, - ответил Гарри, и в голосе его была уверенность и тепло, которые словно обволокли её. - Просто иногда приходится делать шаг назад, чтобы сохранить контроль над ситуацией.       В этот момент кухня наполнилась запахами теплых яиц и хлеба, тихий шум кипящего чайника создавал уютный фон. Гермиона впервые за утро почувствовала, что здесь, в этом доме, можно хоть на минуту перевести дыхание и собрать мысли. Она прекрасно понимала, что Гарри прав. И дело было не только в плане. Отец просто убьет её, если ей потерять работу в казино, но меньше всего хотелось слышать об этом утром. Ей и так предстояло идти и унижаться перед тем, кто вчера видел её топлес. Поэтому она решила отвлечься на горячем чае из малины, который парень поставил перед ней.       Затем они стали неспешно завтракать. Девушка медленно брала вилку и буквально заставляла себя есть. Гарри, будто читая её мысли, слегка наклонился и сказал что-то о погоде, о том, как сегодня холодно, как приятно сидеть в теплом доме. Он шутил мягко, с этим его привычным легким юмором, стараясь вызвать улыбку. Гермиона улыбнулась, но мысленно её мозг прокручивал вчерашний вечер, Драко, холодное прикосновение, запах его рубашки. Никак не могла выбросить Дофина из головы. Господи, как она его вчера хотела, а теперь сидела и смотрела в глаза Гарри.       - Ты так переживаешь из-за вчерашнего? - поинтересовался парень. Его порядком бесило отсутствующее выражение лица Гермионы, он ненавидел, когда девушка уходила в свои мысли.       - Просто… много всего, - призналась она, отводя взгляд, играя с ложкой в чашке. - Не хотелось бы, чтобы это сказалось на работе… и… и вообще. Я не ожидала таких проблем.       Гарри кивнул, поднял бровь, но не сказал ни слова лишнего, лишь слегка прикоснулся рукой к её запястью. Легкий контакт казался безопасным, но поверхностным, как знак поддержки, а не настоящего участия.       Постепенно он начал наклоняться ближе, под видом того, что хочет показать ей что-то... Его губы едва коснулись её щёки, и Гермиона почувствовала, как в груди что-то сжалось, сердце ускорило ритм. Она позволила ему поцеловать её, чуть-чуть, осторожно, стараясь не сравнивать с Драко, хотя запах его парфюма, тепло губ и медленное прикосновение пальцев к её руке невольно возвращали воспоминания.       Когда Гарри медленно стал искать застежку на её комбинезоне, Гермиона ощутила внезапное напряжении, потому мягко отстранилась и очень решительно покачала головой. Тут она была абсолютно уверена.       - Прости… Я не могу. Пойми, я сплю с тобой только два месяца. Ты мой первый парень. А теперь я должна соблазнить другого. Я не хочу, чтобы для себя это превратилось в… в шлюху. Знаю, что Драко ничего не будет значить, но мне…. Гарри, я не смогу так.       Гарри сжал губы, но старался держать улыбку. Пытался скрыть разочарование. Под маской спокойствия пряталось легкое раздражение и недовольство. Он пытался сделать вид, что все нормально, но молчание, что опустилось на кухню после её слов, было ощутимым, почти тяжелым.       - Не вижу связи, - наконец пробормотал он, глаза искали хоть малейший намек на компромисс.       - А я вижу, - отрезала Гермиона. Впервые она дала ему такой отпор и Гарри махнул рукой. Знал, что девчонка упрямая и если что-то вбила в свой голову - ему никак на неё не повлиять, не стоило и пытаться. Особенно сегодня, когда видно было, что увольнение выбило её из колеги.       Они доели завтрак почти молча. Каждый кусок, каждый глоток, казалось, создавал пространство между ними, не давая сблизиться мыслями. Гермиона пыталась не смотреть на него, сосредоточиться на еде.       Гарри допил свой кофе, осторожно положил кружку в раковину и вздохнул. Он понимал, что разговор сегодня не сложится, что ей нужна дистанция, и хотя это раздражало его самолюбие, он не стал давить.       - Я пойду в душ и на работу, - сказал он ровным голосом, пытаясь не показывать недовольство.       Гермиона кивнула. Возвращаться домой было рано, а думать о вчерашнем она хотела одна. Как только Гарри ушел, маленькая рысь стащила свой комбинезон, оставила только колготки и водолазку и устроилась в ещё теплой кровати. Придвинувшись к одеялу, она позволила телу наконец расслабиться. Сердце постепенно замедляло ритм, а мысли, хоть и продолжали тревожить, уступали место тяжелому, долгожданному сну.       ***       Следующий день. Похаска. Утро       Утро выдалось слишком солнечным, прямо таки оскорбительным для его мрачной головы. Драко вышел из своего кондоминиума, зевая в сжатый кулак протеза. Он вернулся из Нью-Йорка ближе к вечеру и после бессонных суток уснул так крепко, что боль в культе почти не беспокоила.       Скривился.       Ненавидел это слово. Ни он, ни Эльза. Обычно даже в мыслях маркиз говорил “та рука”, потому что ему не хотелось думать о своем теле, как о чем-то незавершенном или поломанном, даже если это так и было.       В желудке крутило странное чувство голода, но не обычного, нет. Ему захотелось тыквы. Той самой, по рецепту матери. Запеченной, томленой в корице и кориандре, чуть сладковатой и нежной, как её сказки на ночь. Цисси всегда готовила ему её с сентября и почти до Рождества, которое, вроде как, терпеть не могла. И когда Драко ощущал себя максимально разбитым - он готовил. В его телефоне был снимок из её старой книги рецептов, что Дофин хранил в своей детской под скрипучей половицей. Вроде, он выучил его на память, но все равно открывал фото. Видел её почерк и улыбался. Так ему казалось, что мать намного ближе.        - Итак, тыква… - пробормотал в солнечный блик Драко Малфой. Почесал щетину. В Париже он бы просто спустился к знакомому торговцу овощами на углу улицы и заказал бы на следующий день фермерскую тыкву. В Оклахоме же, видимо, придется посетить местный базарчик, если он, конечно, не хотел попросить тыкву у мисс Грейнджер. В ту томатную прогулку Дофин заметил, что на её разноцветном городе росли и они.       Тряхнул головой. Меньше всего ему хотелось вспоминать о маленькой рыси.       Так он оказался на рынке в Похаске полчаса спустя.       Место будто сошло с дурацкой открытки - шатры с тканью, выгоревшей от солнца, ряды старых машин и пикапов, выгруженных ящиками овощей, тюками кукурузы и тыквами самых странных форм и цветов. Сухой ветер гонял пыль под ногами, и эта пыль цеплялась к его идеально, до скрипа белым кроссовкам, вызывая раздражение. Но сильнее всего бесила толпа - суетная, громкая, пахнущая жареными каштанами и сладкой ватой. Люди говорили на смеси английского с индейскими словами, иногда переходили на испанский - ухо Драко улавливало знакомые звуки, но смысл ускользал. А меньше всего ему нравилось чего-то не понимать.       На рынке торговали не только овощами. Воздух наполнился запахами еды. На угольных решетках шкворчали стейки, и сочный дым щекотал ноздри, смешиваясь с ароматом кукурузных лепешек и чего-то сладкого, липкого, как расплавленный мёд. У самого поворота мужчина в бейсболке переворачивал сосиски на металлической жаровне, и оттуда в лицо летели брызги масла. Дальше на столе красовались целые башни бургеров, аккуратно обернутых в блестящую фольгу. Рядом женщина в ковбойской шляпе расставляла тарелки с пирогами - вишневыми, с подтеками густого сиропа по краям, и тыквенными, припорошенными корицей и взбитыми сливками. Но Драко не ощущал уюта, хоть тот прямо таки витал в воздухе. Да, все как на картинках из пинтереста, где рисуют знаменитый осенний вайб, но…       Каждый шаг напоминал, что он чужак. Одежда слишком темная, походка слишком отточенная, а кожа… кожа слишком бледная. Потому здесь, как и по всей Похаске, Драко ощущал любопытные взгляды. Как будто сам факт его присутствия здесь нарушал привычный порядок. Хоть кроме него было полно белых, особенно среди киношников, которые вот-вот должны были начать снимать своих “Убийц цветочной Луны”. Видимо, те не бесили, ведь были чужаками, а он…       Дофин расправил плечи. Он был хозяином казино. Да. Потому шел со скучающим видом, хоть рука под протезом снова заныла. Сначала тихо, словно предупреждая, а потом боль пошла вспышками. Нестерпимый зуд, под фантомной кожей, как будто что-то скреблось изнутри, требовало, чтобы он содрал остатки живой плоти и посмотрел, что там. Он сунул руку в карман, сжал зубы. Сосредоточился на шуме вокруг, чтобы отвлечься.        - Карамельный поп-корн, - орал мальчишка лет десяти, размахивая пакетом с горячими зернами. Дофин усмехнулся. Он никогда не ел поп-корн. Отец считал это варварством, а потом как-то и не хотелось, но сейчас в нем поселилось что-то бунтарское, однако, хватит с него приключений на сутки.       Слева стоял прилавок с банками сливового мармелада.       И вдруг… среди всего этого разнообразия шума, запаха и смеха одиночество накрыло без предупреждения. Ударило в затылок и Драко аж споткнулся.       Он подумал об Эльзе.       Они с ней не поссорились - нет, не было громких слов, хлопанья дверьми, но уехали друг от друга недовольные, и это было хуже. Обида, недосказанность, никаких шуток на прощание. И хуже всего было то, что она так и не сказала, кто ей нравится. Промолчала. Ушла от ответа. Будто о его грехах говорить было ок, а её душа вчера осталась недоступной.       Для Дофина это был самый хреновый знак.       Эльза влюбилась. Не в очередного мужчину «на спор», а так, что скрывала. Что не захотела поделиться даже с ним. И от этого мысль кольнула больнее, чем фантомный зуд в руке. Если он потеряет и её - что дальше? Скьяп была самым близким человеком на свете и Дофин эгоистично испугался, что придет конец эпохе.       Он замедлил шаг, разглядывая груды яблок, бочонки с сидром, корзины с кукурузой. Стараясь переключится, а не получалось. Драко прошел мимо прилавка с еще горячими мини-пончиками, покрытыми сахарной пудрой. Сладость ударила в нос, и на секунду ему захотелось - просто ради того, чтобы почувствовать себя частью этого места - купить дюжину и съесть их на ходу. Но он лишь сцепил зубы.       Ему не нужны были пончики. Ему не нужны были их взгляды, их разговоры, их улыбки. Ему нужна была тишина. И он понимал - даже приготовив вечером тыкву, он не избавится от этого чувства. Одиночество, которое медленно, но верно превращалось в пустоту.       Драко свернул еще раз и оказался в ряду, где запахи были не такие ярмарочные. Здесь царили овощи. Длинные прилавки тянулись вдоль ряда, гнулись под тяжестью урожая. Дофин шел медленно, скользя взглядом мимо бесконечных ящиков с кукурузой, баклажанами и рядами томатов - красных, как рябина, и зеленых, матовых, с тонкой белесой прожилкой.       Зеленые особенно зацепили взгляд. В памяти всплыл момент - мать когда-то решилась приготовить «жареные зеленые помидоры». Простое, привычное для неё блюдо. Он помнил, как кухню заполнил запах масла и легкой кислинки. Слуги ворчали, а он, мальчишка, с восторгом ел, обжигаясь, сидя прямо рядом с плитой и болтая ногами. И вот теперь, в этой пыльной американской Похаске, ему на секунду захотелось рассмеяться.       В замке, в старой кухне с каменными стенами - жареные зеленые помидоры. Его отец, наверное, тогда бы сошел с ума, увидев это «муветонство». Он презирал все простое, крестьянское, слишком оно не шло к потемневшем от времени портретам. А мать готовила. Готовила, словно искала в этом ускользающее тепло, которое не помещалось в их холодных стенах.       Он отвернулся от томатов, словно от слишком болезненного воспоминания, и только тогда заметил: вот они. Наконец-то.       Тыквы.       Они лежали целыми горами, словно маленькие солнца, сбежавшие с небосвода. Огромные, почти с его торс, с грубой ребристой кожей, похожей на броню. Удлиненные, светло-бежевые, что-то среднее между кабачком и амфорой. Плоские, будто кто-то придавил их сверху ладонью, с зеленоватыми разводами на боках. Были и совсем причудливые - с наростами, шершавыми пятнами, будто их вырастили специально для хэллоуинских ведьм.       И среди всего этого буйства форм и оттенков он заметил её.       Небольшая, ладная, аккуратная. Цвет - глубокий, густой оранжевый, как будто собрал в себя весь свет уходящего лета. Кожа гладкая, ровная, без пятен и трещин. Именно такая, какую мать выбирала в корзину, щупала ладонью, взвешивая, прижимала к груди, словно знала - в этой есть нужная сладость и плотность.       Драко остановился и невольно протянул руку. Его пальцы скользнули по теплой, почти бархатной поверхности. Тыква была тяжелой для своего размера, плотной.        - Сколько стоит? - Спросил он. Женщина за прилавком, осейдж с морщинистым лицом, на секунду оторвала взгляд от своих ладоней. Её глаза скользнули по нему. И, словно не расслышав, прищурилась, слегка склонила голову. - Сколько? - повторил Дофин отчетливее, поднимая тыкву чуть выше, будто все еще мог надеяться, что дело в громкости.       Она продолжала смотреть. Ничего. Никакой реакции.       Драко хотел показать на пальцах, но протез завис. Металл, еще минуту назад подчинявшийся, словно превратился в мертвую куклу. Тонкие механические пальцы не двигались. Вес навалился на плечо, а вместе с ним липкая беспомощность.       Он нахмурился. Горло пересохло. Такое с Драко случилось впервые и потому он абсолютно не знал как действовать, потому вел себя как в суде. То есть, играл роль, чтобы ему не нанесли сокрушительным удар.       - Так сколько? - произнес снова, и теперь слышал сам, как сухо и неестественно прозвучал его голос.       И вдруг женщина все же ответила. Но не по-английски. Естественно. На языке его матери. На том, который Драко, блядь, не выучил и эти слова, эта блядская цена за хренову тыкву, стала ударом под дых. Он настолько разозлился, что снова повторил вопрос. Тоже не на английском. На единственном языке коренного населения, которым владел в совершенстве, хоть пытался об этом забыть?        - Сколько? - спросил Драко на языке чероки. Женщина дернулась от удивления, видимо, не ожидая от белого выродка такого. Потом нехотя выдала цену на английском. И добавила:       - Только кэш.       Он кивнул коротко и сунул руку в карман. Но пальцы протеза не слушались, металл беспомощно застыл, словно чужая мертвая конечность, приросшая к его телу. До него дошло, с холодной, обжигающей ясностью: батарея разрядилась.       А очередь позади уже сдвинулась. Люди ждали.       Он попробовал достать кошелек левой, живой рукой. Движение вышло неловким: карман слишком глубокий, бумажник застрял. Вокруг раздался резкий смешок и какая-то фраза на языке осейджей, но смысл не требовал перевода. За ним последовали перешептывания. Он ясно слышал свое имя или то, что должно было его заменять. Слово «калека» звучало одинаково во всех языках, даже если его не произносили.       Наконец он вытащил кошелек, выскользнувший, как мокрый, почти упавший на землю. Пальцы левой руки дрожали от злости. Он отсчитал пару долларов и протянул женщине, стараясь держать подбородок высоко.       Она взяла деньги, молча, не торопясь.       Оставалось забрать покупку. И тут настал самый унизительный момент. Он не мог взять тыкву протезом, ведь металл не слушался. Пришлось нагнуться и схватить её живой рукой за хвостик. Тыква качнулась, едва не выскользнула, но, к счастью, не упала.       И именно в этот миг, посреди базарного шума, запаха кукурузного хлеба и детских криков, Драко впервые по-настоящему ощутил себя калекой. Не маркизом, не холодным парижским юристом, не человеком с «улучшенной» рукой, а инвалидом, беспомощным, выставленным напоказ перед чужой толпой. Ему было плевать, что о нем говорят, но не начхать, что он сам чувствовал.       Он выпрямился. Сжал зубы так, что заскрипело. Сделал шаг прочь, прижимая тыкву к боку, как самое уязвимое, что у него было.       И только тогда позволил себе вдохнуть.       Он шел сквозь толпу к мотоциклу, прижимая тыкву к груди, потому что так было удобнее. Шум растворялся, запахи слипались в одну тяжелую волну: кукуруза, бензин, жареное мясо. Все смазалось, словно он двигался сквозь мутное стекло и больше ни на чем на останавливал ни один из органов обоняния.       И вдруг - Гермиона Грейнджер.       Сначала расплывчатая фигура, неясная, как тень на внутреннем экране его ума. Может, галлюцинация от злости и усталости. Но шаг за шагом очертания становились резче: комбинезон, зеленый топ, полоска кожи с тонкой цепочкой, что блеснула под солнцем. Высокие носки, татуировки на открытых руках, волосы собранные в две косички.       Она. Это точно была она. Потому что не узнать бордовые губы, которые сам же целовал было невозможно.       Маленькая скво стояла у прилавка и выбирала пончики. Те самые, на которые десять минут назад смотрел сам Драко. Явно встреча была случайной, потому что девушка весело чирикала на своем чертовом языке с продавцом, а на локте у неё болталась пустая корзинка.       Он остановился. Засмотрелся. И в тот момент пальцы предательски разжались.       Тыква выскользнула.       С глухим стуком покатилась по камням, едва не расколовшись, и замерла у ног девушки в алых баскетбольных кроссовках. Как котенок, что прижался к хозяйке.       Она наклонила голову, заметила. Сначала просто опустила глаза, потом покрутила головой и вздрогнула.       - Мсье Дофин! - выдохнула она, словно имя само вырвалось, до того, как разум успел её остановить. Девушка глазам своим не поверила. И удаче…удаче тоже не поверила. Только думала как ей завтра искать Драко у его кондоминиума, а он, пожалуйста, выгуливает тыкву на базаре.       Гермиона наклонилась и подняла тыкву, крепко обхватив её ладонями. Подняла взгляд, и уголки её губ чуть дрогнули.       - Пусть не убегает больше, - сказала она с легкой улыбкой, словно говорила о живом существе. Драко не удивился. Хрен их этих скво разберет. Может, правда, так считала. Что и у тыквы есть душа. Мать утопилась слишком рано, чтобы они успели поговорит о возвышенном.       Гермиона не знала, что произошло за несколько минут до этого. Не знала, что тыква в его руках стала символом беспомощности, поэтому не было издевки в словах. Девушка расплатилась за пончики, не оглядываясь. Потом обернулась к нему и спросила:       - Хотите?       Драко едва заметно качнул головой.       И они пошли рядом к выходу с рынка. Не сговариваясь.       Толпа густела, люди обгоняли их, кто-то громко торговался, кричал на детей, но вокруг них будто образовался пузырь тишины.       - Я тут по субботам торгую помидорами, - вдруг сказала она, словно в оправдание. Потрясла пустой корзинкой. - Их слишком много даже для меня. Я ведь что только с ними не делаю - вино, свечи, маринару литрами… Но все равно не успеваю весь урожай переработать, а жаль если пропадет, понимаете?       Она болтала беззаботно, это странно резало тишину, в которую маркиз погрузился.       Драко молчал.       Они шли к стоянке, а рынок постепенно оставался позади - запахи жареного и сладкого осеннего теста терялись в ветру. Он надеялся, что и воспоминания растают так же быстро в осеннем воздухе. Тыква все еще лежала у Драко на боку, тяжелая, почти как груз мыслей.       - Не хотите, чтобы я приготовила Вам тыкву? - Ей нужно было с чего-то начать непростой разговор, потому Гермиона выпалила самое странное из всего, что могла придумать и это взяло и возымело эффект, поскольку Драко, наконец, замедлил шаг. Вскинул бровь.       Гермиона заметила его выражение и со смешком пояснила:       - Ну, я теперь без работы. Так что у меня полно времени возиться с овощами. И у отца будет меньше вопросов почему я дома.       Она пожала плечами, будто это было самое естественное предложение на свете. В её голосе не было ни вызова, ни флирта - Гермиона усвоила урок, только спокойная ирония.       Драко посмотрел на неё из-под бровей, когда они остановились возле парковки. Вдруг до него дошло: разряженный протез, мотоцикл, дорога домой… Он понятия не имел, как собирается добраться. Черт бы побрал эту руку и эту крутую технику. Палку нужно было поставить вместо этой навороченной бионики.       Дофин решил начать с чего-то поменьше, то бишь избавиться от девчонки, потому просто сказал:        - Я пошутил.       Она моргнула, явно не поняв:       - Пошутили?       - Да… хотел преподать тебе урок.       Гермиона нахмурилась и посмотрела на него как на идиота. Если бы Драко не ощущал себя беспомощным калекой, то так бы себя и почувствовал. Как идиот, потому что ну кто таким шутит вообще?       - Херовое у вас чувство юмора, - весьма откровенно заявила маленькая рысь. Драко холодно рассмеялся:        - Тебя снова уволить?       Гермиона не смогла сдержать хихиканья - это было странное чувство облегчения, будто день и ночь напряжения разом сжались и выдохнулись через этот смех. Она сутки прокручивала в голове, как умолять его, а он просто… пошутил. Смешно и в то же время совсем не смешно.       - Я все равно приготовлю вам лучшую в мире тыкву, - пообещала Гермиона, не удержавшись, и чмокнула его в щеку.       Драко тут же посуровел, губы сжались в тонкую линию, взгляд стал острым:       - Без всего этого. Хватит. Мы оба… ошиблись.       Вдруг его глаза невольно опустились на запястья Гермионы. Под её татуировками проступали темные синяки - неправильные, болезненные, оставленные только сжавшей рукой. Его рукой. Его протезом, который он плохо контролировал, когда забывался. Драко ощутил внезапный холод - не от ветра, а от собственной ошибки и теперь пялился на след своей силы и страсти, которую не удержал в узде.       Гермиона смутилась, заметив, что он посмотрел на это, и опустила глаза. Мгновение длилось вечность.        - Я не хотел.        - Хотели, но не это, - смущенно заметила девушка, не зная куда спрятать глаза. Её тронуло то, что Драко заметил синяки. Гарри их не увидел, хоть вместе они провели утро, а затем час вечером. Час, который парень, кажется, не знал куда себя деть. Оказалось, без секса он будто не понимал, что с ней делать и вздохнул от облегчения, когда график автобуса показал, что пора. - И я…я тоже хотела. Но…        - Мы не будем об этом, - пресек её Драко, словно это могло взять и стереть все его фантазии. Девушка кивнула, но не ушла. Продолжала стоять и смотреть, словно ожидая чего-то еще. Потому Дофин, закатив глаза, заявил:       - Я не буду снова твоим извозчиком, протез разрядился, мне самому придется идти пешком.       На мгновение он ожидал смущения, уклончивого движения в сторону, насмешки или хотя бы совета пойти на автобус или поискать такси, которые в выходные поймать было большой редкостью. Может, последний совет не дала, поскольку понимала, что возьмут любого клиента, но не его. Но Гермиона лишь легко улыбнулась:       - Там заправка. Зарядитесь.       Драко моргнул.       - Я не электрокар.       - Ну выглядит она как крутая тачка, эта рука, - парировала она с легкой шуткой. - Хотите, пойдем в вместе? Это же половина дороги до моего дома. Составлю вам компанию.       Он нахмурился, но внутри что-то дрогнуло. Неожиданно легко стало от того, что она рядом.       - Я хотел послушать аудиокнигу, - буркнул Дофин, стараясь сохранить привычную гордость, но да, очень-очень хотел пойти вместе. Тем хуже для него. Не гуляют с той, которую просто хотят, ой не гуляют.       - Я тоже могу почитать книгу вслух, говорят у меня актерский талант - подразнила Гермиона. - Бросьте, мсье Дофин, скучно же.       Он слегка усмехнулся, кивнул, и они начали идти. Девушка не спешила, но и не тормозила - идеально подстраивалась под его темп. В сексе было ты так же?       Драко чувствовал, как напряжение, которое копилось за последние дни, медленно уходило. Нелепо, но рядом с ней было легко. Он заметил, что и ей тоже. Её улыбка, мягкая речь, тихий стук обуви по мокрому асфальту - все это словно растворяло его внутреннюю мрачность.        - А почему Вы не сели на автобус? - Все же спросила Гермиона.        - Сама знаешь как на меня будут смотреть, а играть в Розу Паркс я не готов.        - А что за книгу Вы слушаете? - Она не унималась, будто взяла за цель вообще не оставлять его наедине со своими мыслями.        - Письма Абеляра к Элоизе, - сказал Драко первое, что пришло в голову.       Девушка вскинула бровь. Видимо понятия не имела о чем он. Или слишком хорошо понимала. Подозревая, что маркиз задает себе этот вопрос, скривила губы.        - Да, мы не читали, но я знаю эту историю. Руссо же писал "Юлию или Новую Элоизу", потому краем уха слышала, просто не думала, что Вы сентиментален. Удивлены, что я не такая уж необразованная?        - Лишь тем, что ты не любишь Руссо, - выкрутился Дофин, который да, был по правде, удивлен, но не мог же сказать об этом ей. Взял пончик из её корзинки и улыбнулся. Девушка вспыхнула.       - За что мне его любить? - Гермиона хмыкнула, но в голосе слышалась искра раздражения, - этот его… “Общественный Договор”, - она произнесла с отвращением. - Свобода, ла ла ла, так красиво на бумаге, но но ни черта не объясняет, почему мы, нативные племена, как он нас назвал, должны жить так, как решил какой-то француз в библиотеке Парижа. Почему наши привычки и законы - вся наша жизнь - не учитываются, когда говорят про идеальную цивилизацию? Он говорит о равенстве и свободе, а на деле все это только для тех, кто уже имеет власть.       Она замолчала, переводя дыхание, словно извиняясь за бурю слов. Заметив, что Драко спокоен, позволила себе продолжить:       - А вот это вот все про «естественное состояние» человека: мол, в природе мы свободны, равны и невинны. А цивилизация все портит - создает зависимости, неравенство, моральное разложение… Но при этом он берет за пример каких-то «дикарей», народные общества, людей вне европейской цивилизации. Ну да, идеальные индейцы, чистые, гармоничные, без коррупции, без собственности и власти… много он понимает в этом… А что насчет тех, кто реально живет среди этих людей, кто сам - часть этой цивилизации? Руссо рисует картинку, но не отвечает, как выжить и быть честным с самим собой, когда оказываешься на границе двух миров.        “Ого” - удивился Драко, поскольку она зацепила его тему. Он прочитала тысячу трактатов всех известных филосовоф, прошел многие виды терапии, пробовал суицид, но так и не понял как реально жить на границе двух миров. Увы.        - Его философия о свободе звучит красиво на бумаге, но на деле только для тех, кто никогда не окажется чужим, одиноким… на обочине, под чужим взглядом.       Гермиона шла рядом молча, ощущая, что в его холодном голосе есть личное, почти болезненное. Руссо отражал, наверное, его собственное чувство чуждости, одиночества и внутренней борьбы, скрытой под идеально выверенной внешностью. И в эту секунду Драко Малфой показался ей очень человечным.       Через двадцать минут они вышли на тихую улицу, где в конце стоял дом Гермионы. Разговоры о философах не утихали ни на минуту - они спорили, обмениваясь мыслями о свободе, природе человека, морали и искусстве. Каждый довод вызывал искреннюю реакцию: Драко наслаждался тем, что мог вести беседы не только с Эльзой, а Гермиона - что могла быть умной без осуждения, без легкого раздражения, которым часто встречал её отец или Гарри.       Она даже слегка триумфовала, ведь изначально её идея была привлечь его мозгами, а не эмоциями, но, как всегда, зашла не с той стороны, и это только усилило её внутреннюю победу.       - Я не буду провожать тебя домой, - сказал маркиз. - У твоего отца будут к тебе вопросы.       - Я приду делать вам тыкву завтра, - то ли в шутку, то ли всерьез пообещала Гермиона, и легкой, уверенной походкой пошла к своему томатному саду.       Драко остался стоять, наблюдая, как она исчезает за воротами, и повернул обратно к дороге. Наконец, вызвал такси - удалось с пятой попытки и по самому высокому тарифу. В своем кондоминиуме он не готовил тыкву, нет. Поставил свою крутую руку на зарядку и занялся работой. Сегодня его мысли были заняты разводом политика, влюбившегося в малолетку. Абстрагируясь от ассоциаций, он полностью погрузился в работу, переписывая документы, выстраивая линии защиты и атак, словно на поле боя.       И лишь засыпая, он заметил новое сообщение от Гермионы:       "Вместо аудиокниги"       Драко улыбнулся, едва заметно, на мгновение отложив в сторону всю серьезность мира. Уже знал, что там. Не стоило ему запускать, а все же он нажал кнопку и….        - Каждая мысль о тебе - как свет в моей душе…       Да. Это были они. Письма Абеляра к Элоизе. Её голос наполнил всю его голову. Драко закрыл глаза. Гермиона, оказывается, блестяще владела французским. На его беду, Боже.        - …и все, что я могу ценить больше всего - это твой ум, твое остроумие, твою способность видеть истину…       Он сжал подушку, будто это она рядом. Внутри что-то тихо плавилось - смесь восхищения, удовольствия и легкой растерянности. Драко слушал, как девчонка делает паузы, как играют акценты в её голосе, и понимал: Гермиона завладела им сейчас.        - Господи, какой разврат написал этот Абеляр. А ведь стал монахом. - Рассмеялся он, понимая, что дело не в словах, а в том, кто и как их читает. Но, по правде, вместо страсти, они поднимали в нем нечто более глубокое и пугающее, однако сейчас, когда боль в руке утихала, а улыбка сама по себе появилась на лице, Драко не хотел думать. Он просто наслаждался немного адаптированным для него текстом и не хотел противиться неизбежному.        *** Я бы была и рада сократить главу, но куда и как - не ясно, потому вышло как вышло. Вот такой у Драко грязный секретик - никуда не денешься. Знаю, что глава вышла не в то время, но пусть это не повлияет на вашу активность. Я буду в отпуске и если активность из-за переноса времени упадет (жду проду или отзывы), мне придеться отказаться от публикации в следующий четверг, потому вы уж постарайтесь.