Репарация

      Фламинго - символ парадоксальности: легкая грация на фоне хрупкости, яркая окраска, которая может быть и защитой, и вызовом. Кажется, что он живёт ради танца, но под внешней воздушностью прячется железное равновесие.       

Инструкция по сборке фламинго:

Возьмите лист бумаги насыщенного розового цвета: он бросается в глаза, но в нём есть оттенок иронии, будто сам цвет шутит над зрителем.

Начните с длинной, вытянутой линии шеи: она гнётся плавно, подчиняясь собственной логике, изгиб гордый, независимый. Сформируйте тело: лёгкое, но не пустое, в нём хранится запас прочности. Добавьте ноги: тонкие, но устойчивые, они держат фигуру вопреки всему. Крылья сложите так, чтобы они намекали на полёт, но оставались сомкнутыми.

Он может взлететь, но сам решает - когда.

По возможности, наденьте на фигурку розовые бриллианты. Можно даже мелкие.

      Почему именно так: фламинго - это про красоту, которую невозможно приручить. Про свободу в ярких тонах и силу, замаскированную под изящество. Она бросается в глаза, даже если пытается раствориться в пейзаже, и остаётся загадкой для тех, кто смотрит слишком прямо.              Воскресенье началось слишком рано. Драко проснулся, когда за окнами еще царила полутьма, и какое-то время лежал, наслаждаясь тишиной. Он решил устроить себе полноценный выходной и пойти в казино лишь вечером. По правде, мужчина совсем не устал, просто нехотя признавался себе, что не хотел пересечься с Гермионой Грейнджер, которую снова взял на работу. Эта девушка была опасна тем, как влияла на него. Эта юность, красота, дикость и ум. Татуировки по коже и глаза цвета его любимых специй. А её голос… голос все еще звучал в голове, словно застрял в глубине уха, где-то рядом с сердцем: он слушал то аудиосообщение снова и снова, пока не сдался. Не то, чтобы он считал мастурбацию чем-то грешным, но все же заниматься ею в такт чужим паузам между словами было не совсем правильным. Особенно, не зная, какие мотивы были у той маленькой Элоизы. Стоило с этим покончить и не соблазняться. К тому же потом, долго лежа без сна в постели, Драко снова и снова, оглушенный пустотой, думал о матери. Не место, а Гермиона пробуждали в нем давно забытую тоску о ней.       Сбросив одеяло, мужчина сходил в душ, затем сделал сто отжиманий на ковре - тело требовало дисциплины даже сквозь боль. К тому же, зарядка несколько снимала возбуждение. После этого, нажав кнопку пульта, он заполнил весь кондоминиум мощным разливом арий из «Запорожця за Дунаєм». Когда не нужно было никого бесить - Драко отдавал предпочтение опере. Та хорошо заглушала шум собственных мыслей. К тому же, только через этот вид искусства можно было понять культурное наследие того или иного народа, потому он часто слушал никак не арии Моцарта, Верди или даже Вагнера.       С того дня, как он нанес на руку гравировку из шевченковой «Гамалії», интерес к теме казачества только креп. Его интриговали эти дикие морские походы, дух свободы, готовность бросать вызов империям. Но в этой украинской опере он неожиданно открыл для себя совсем другую грань - темы изгнания и тоски по дому. И этим утром она ложилась как никогда: в прерии он ощущал себя таким же изгнанником, чужим среди чужих. Мелодия вызывала перед глазами виноградные склоны Луары, запах старых камней в его шато, ровное дыхание лошади под седлом. Все то, что оставалось далеко, и чего сейчас невозможно было коснуться. Драко четко отдавал себе отчет - ему хочется домой, но сесть на джет и улететь хотя бы на уик-энд было очень неразумно - здесь нельзя было отпускать контроль. Только так эти скво будут знать, что он держит их в узде. Виноградники простояли двести лет и подождут еще год.       К тому же, он мог что-то сделать, потому под звонкие звуки музыки, Драко поднял с пола вчерашнюю тыкву, положил её в раковину и стал мыть прохладной водой. Жесткая кожура скользила в ладонях, капли сбегали в слив, а музыка делала даже это действие чем-то почти театральным.       Затем Драко достал большой кухонный нож и привычно вложил его в ладонь протеза. Механические пальцы сомкнулись вокруг рукояти, и послышалось тихое жужжание, мягкий, короткий звук сервоприводов, к которому он давно привык. Когда-то это резало слух, а теперь стало чем-то вроде фонового аккомпанемента, как дыхание или скрип паркета. Вот теперь он такой. Как порой осторожно шутила Скьяп, эта рука отражала ту часть его робото-натуры, ведь в стремлении контролировать в первую очередь себя Драко, правда, насколько переусердствовал, что некоторым людям напоминал какого-то дроида из “Звездных Войн”.       Он положил тыкву на разделочную доску и одним точным движением рассек её надвое. Кухня наполнилась влажным, сладковатым запахом, из сердцевины выпали семена. Мужчина откинул их в сторону и принялся резать мякоть на ровные, ярко-оранжевые стейки. Знакомое блюда, да. Вкус осени. Вкус дома. Вкус детства.       Вокруг разливалась ария Оксаны.       «Ой, не світи, місяченьку, зовсім ненадовго…»       Тонкий женский голос пробивался сквозь металл ножа и мягкий стук лезвия о доску, и выходило так, будто сама музыка направляла его руку. Он не понимал, о чем поет исполнительница и это-то ему и нравилось. Подобное возвращало мужчину в детство. Драко помнил, как болтал босыми ногами в воздухе, привычно сидя на мраморной кухонной столешнице. Воздух был наполнен специями, солнце согревало плечи, а мама, ероша его светлые отцовские волосы, напевала на языке, который навсегда остался ему незнаком. Потому сейчас сердце маркиза наполнялось любовью и болью одновременно. Ему не хватало её, каждую минуту своей жизни не хватало. Дофин знал, что с принца Гарри многие смеются, потому что он мол спекулировал на теме потери матери, но вот он сам, Драко, понимал его, потому что тоже скучал по своей маме.       Стейк за стейком ложился на доску - ровные, тугие, ярко-оранжевые срезы, будто их вычертил циркуль.       Затем он потянулся к старой каменной ступке и насыпал в неё паприку, сушеный розмарин и щепоть черного перца. Затем бросил пару бутонов гвоздики, растер семена кардамона и добавил щепоть корицы. В ступке запахи смешались, как голоса хора, - острые и сладкие одновременно. Мужчина медленно вращал пестик, и тугая пряная смесь становилась порошком, который отдавал свой запах в прохладный, золотистый воздух ленивого воскресенья.       Он подлил ложку гречишного меда - такого густого и темного, что больше походил на патоку. Ему его всегда давала мать Эльзы и для Драко это было больше, чем просто сладость.       Смесь зашипела тихо, впитывая сладость, и стала теплой пастой, пахнущей осенью: дымом, специями и недавними дождями. Этой пастой он обмазал оранжевые стейки тыквы, и поверхность их засияла янтарным блеском, словно он покрыл их тонким лаком.       Финальным аккордом Драко добавил щепотку крупной мальдонской соли, рассыпав ту по поверхности, словно снег по теплой земле. Теперь, когда стейки были щедро приправлены, можно было отправлять запекаться в духовку. Металлический поднос скользнул по рельсам с глухим стуком, дверца закрылась, и на кухне воцарился новый запах - сырая тыква, пряности, масло, все смешалось и стало ждать жара.       Он вымыл руку, закурил сигарету и вышел на крыльцо, которое было развернуто от казино и бассейна. Драко мог созерцать природу Оклахомы. Снаружи было тихо и просторно. Осень золотила прерию, трава сверкала, словно её посыпали пылью из меди, а над горизонтом тонко звенела прозрачная синь. Драко сел на ступени, вытянул ноги, вдохнул - и в воздухе уже витал теплый, пряный шлейф из кухни, первый дымок приправ.       Из дома все еще доносилась опера. Мужской хор вступал внезапно и мощно, как удар ветра в парус. Голоса сливались, перекрывая даже шорох ветра по сухим стеблям. И под это многоголосие он выпустил тонкую струйку дыма, наблюдая, как она смешивается с золотым воздухом.       Сигарета медленно тлела между пальцами, протез звенел едва слышно при каждом движении. Мир был пуст - только опера, запах специй и огромная осень, разлитая вокруг. И это его вполне себе устраивало. Абсолютно.       Он втянул дым, лениво выдохнул и только тогда заметил фигуру на дорожке. По золоту прерии шагала Эльза в своем безошибочном розовом, слишком легком для осени и, как всегда, слишком стильном, чтобы быть случайным. На ней было длинное платье цвета ядовитой фуксии. Ткань была легкая, почти как туман, струилась по ногам при каждом шаге, создавая эффект плавного движения. Верх платья облегал фигуру, подчеркивая талию и линию плеч, а рукава были слегка прозрачные, с нежным кружевным узором. Её волосы свободно спадали на плечи, мягкая волна подчеркивала воздушность образа. Она была похожа на призрак во всей этой воздушности, если, конечно, можно было представить тот такого цвета.       Драко поднялся на ноги. Он не ожидал её, и сердце, против воли, дернулось. Эльза, однако, привычно не кинулась ему на шею - лишь дошла до крыльца и остановилась на нижней ступени. Постояла так, глядя снизу вверх, и прислушалась, будто настороженная кошка: в доме все еще разливалась опера, густая, мужская, с акцентами меди и барабанов. Драко думал только об одном - она слишком легко одета.       - О, - выдохнула Скьяп наконец, комментарием больше для себя. По выражению лица было видно: слов для этой музыки у неё не находилось. Через секунду, словно спасаясь от неловкости, она слегка наклонила голову, втянула носом воздух и усмехнулась: - Я как раз к обеду? Знаменитые стейки Цисси.       Он не ответил. Любил Эльзу за то, что порой та говорила так, будто когда-то была знакома с его матерью. Это делало Нарциссу такой живой.       Они молчали целую минуту: он курил, она стояла, чуть прикусывая губу, и воздух между ними натягивался, будто струна. Наконец Эльза вздохнула:       - Драко, - сказала девушка, глядя в сторону, - я вляпалась.        Она сделала паузу, будто решалась.        - Ты был прав. Мне кое-кто нравится.       Драко не ответил. Выбросил сигарету и скрылся в кондоминиуме. Эльза растерялась едва ли не впервые с момента их знакомства. Она знала, что перегнула с осуждением его сексуального увлечения, но не хотела терять его. Возможно, была излишне эмоциональна после встречи с бедной малюткой Джинджер, которую едва не изнасиловали, а может вылила на лучшего друга недовольство, которое копилось на кузена с его сранным контрактом для невинной девчонки. Сердце слегка сжалось, когда он исчез, оставляя за собой легкий шлейф сигаретного дыма.       Пока она подбирала слова, Драко вернулся. В руках у него была черная толстовка. Он молча протянул её Скьяп и уселся обратно. Теперь - в одной из двух кресел.       - Стейк будет через двадцать минут, - сухо сообщил он и достал леденец. Эльза восприняла это как знак. Многих раздражало, что Дофин сосал конфеты, но на деле он так слушал и сосредотачивался. Потому села напротив, порылась в своей сумочке и протянула ему билет на самолет, впервые ощущая себя не его подругой, а клиенткой, которая пришла с проблемой. Странное было ощущение, неуютное.       - Папочка не дал джет? - с издевкой спросил Драко.       - Мне не нужен его джет, - хмыкнула Скьяп, - но на свой пока не заработала.       Драко спокойно взял билет, стал аккуратно собирать из него оригами. Эльза наблюдала за его руками с привычным любопытством: каждый раз он видел её по-новому. Иногда это была сова, иногда кошка, а порой - акула, резкая и остроумная. Кем станет сегодня? Жалкой влюбленной курицей?       - Командор. Мне нравится Командор, - тихо сказала Эльза, почти шепотом, и взгляд её не отрывался от него. Она сама в это не верила.       - Ебать, - вырвалось у маркиза. Но без осуждения или презрения. Это было лишь изумление, не более. Командор был фигурой знаковой и мрачной. С другой стороны еще и чертовски умной, а на это у Эльзы был такой же кинк, как у него на молоденьких девочек. Её интересовали не позы в сексе, а возможность после подискутировать. Это ей досталось от папочки. Вряд ли сама Скьяп об этом знала, но в мужском мире предпочтения Скорпиона обсуждались в закрытых клубах, потому для Драко подобное тайной не было.       Он невольно посмотрел на щиколотку Эльзы. Та уже успела снять туфли и забраться босыми ногами в кресло. Черный скорпион таращился на него, подняв свой хвост. Готовый броситься на любого кто её обидит. Тоже своего рода тотем.        - Выбор, конечно, удивительный, но… и что? Он же холост. В чем проблема? Не поверю, что Северус Снейп тебя не приметил.        - Меня сложно не приметить, - не весело фыркнула Скьяп. Потом подумала. - Он…я… не хочу влюбляться. Я видела, что любовь делает с людьми. Это страшно. Не могу и не хочу не от кого зависеть, Драко. Никогда.       Дофин знал об этом и всегда удивлялся. Лучшая подруга была фруктом, упавшим с древа великой любви и он не понимал её ужаса. Но, видимо, история родителей была для Скьяп слишком уж драматичной. Да и она потеряла сестру, ведь та полюбила их врагов - Ренов.        - Ты слишком радикальна, моя дорогая.        - Предпочитаю называть это независимостью. К тому же… - она подняла на него свои удивительные фиолетовые глаза. Драко мягко ей улыбнулся. - Всегда думала, что выберу кого-то похожего на папочку, а Снейп его полная противоположность.       Драко ощутил легкое удивление. Он никогда не думал, что Эльза так измеряет своих партнеров, и в то же время его тревожила собственная тяга к маленькой рыси именно за сходство с матерью. Потому что все так и не разобрался в природе своего желания. Кого хотел на самом деле и не был ли конченным извращенцем? Поэтому осторожно спросил, чуть сдерживая дыхание:       - Не кажется ли тебе это… немного нездоровым?       - Почему? - искренне удивилась она.       - Ну… это же странно - привязываться к кому-то, кто напоминает тебе отца. Особенно, в постели… - он, как никогда, взвешивал каждое слово. Каждое.       Эльза слегка улыбнулась:       - Может быть, на первый взгляд - да, - сказала она мягко. - Но ведь любовь не измеряется совпадениями. Она возникает из того, как человек смотрит на тебя, как рядом с ним спокойно и безопасно. Мне кажется, это нормально - тянуться к чему-то знакомому, если это помогает понять и почувствовать глубину чувств. Мой отец - лучший человек в мире и логично, что я хочу себе кого-то не хуже. Драко, не все меряется сексуальной тягой, к тому же я отделяю. Я точно знаю, что не хочу папочку, если ты об этом. У меня к нему здоровая любовью. Но именно поэтому мне нужен кто-то, кто будет таким же.       - А я не знаю… не знаю, не хочу ли свою мать, - внезапно выпалил Драко, выплевывая наружу то, что давно съедало его изнутри. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неловкие. Он ожидал осуждения, холодного взгляда или тихой усмешки, как это было позавчера, но вместо этого Эльза вдруг грустно улыбнулась. В её фиолетовых глазах мелькнула теплая, понимающая печаль, словно она сумела заглянуть в его мысли и увидеть все его внутренние муки.       - Ох, милый… - тихо сказала она, осторожно, будто боясь ранить. - Вот почему тебя так ломает от девчонки? Потому что ты просто слишком мало знал свою маму.       Драко напрягся, но не отступил. Он слушал, сердце билось странно ровно и болезненно одновременно.       - В тебе все смешалось, - продолжала Эльза, медленно, как будто аккуратно раскладывала крошечные кусочки сложной мозаики. - Ты жаждешь понять, кто она была, увидеть её черты, её привычки, её теплоту… особенно здесь, в прерии. И поэтому твой разум переносит её образ на ту малютку, которая кажется тебе похожей на неё. Это естественно. Это даже нормально. Это не похоть. Просто проблема в том, что ты захотел девочку до того, как случилась ассоциация, а теперь они неразрывно связаны. Это не делает тебя извращенцем.       Она чуть наклонилась к нему, голос тихо спускался ниже, мягкий, как бархат:       - Не стоит переживать, Драко. Желание узнать, понять, увидеть… это не делает тебя слабым и не делает тебя странным. Оно делает тебя человеком, который чувствует глубоко, который любит и именно это важно. Тебе не хватало Цисси всю свою жизнь.       В её словах звучало не осуждение, а точное попадание в самую суть: понимание, принятие и мягкая опора. И впервые за долгое время Драко ощутил, что можно просто быть собой, с тревогой и противоречиями, и это будет нормально.        - Лучше держать эту Гермиону на расстоянии. - Буркнул Дофин, а затем осторожно протянул ей маленького бумажного фламинго, аккуратно сложенного из билета на самолет. Вот значит как. Гордая красивая птица. Это польстило. Драко умел делать комплименты.       Она подняла глаза на него, чтобы поблагодарить в этот момент взгляд её стал странно серьезным. Она смотрела на него так, словно видела впервые: белые волосы, бледная кожа, строгие линии лица, тихий блеск интеллекта и чуть хищное спокойствие профессионала. Все это вдруг сложилось в образ, который словно зафиксировал что-то важное.       - Драко… - произнесла она тихо, почти для себя, но в голосе звенело неподдельное изумление. - Ты же вообще вылитый мой отец.       Он напрягся, насторожился: - И что?       - А что… - Скьяп помолчала, будто подбирала слова, которые могли бы быть странными, но при этом верными. - Знаешь… из лучших друзей выходят классные пары. Я не хочу страсти с Командором и ищу копию отца. А ты… ты бежишь от той, кто похожа на твою мать. Или ты хочешь встречаться с той девочкой?        - Нет. Мне, знаешь, от твоих слов не легче. Может ты права, но это не отменяет иного. Даже если Гермиона чиста помыслами, в чем я сомневаюсь, то я боюсь навредить ей.        - Чем? Непомерным богатством и роскошью? - Хмыкнула Эльза, перекинув свои длинные ноги через спинку кресла и болтая теми в воздухе. Драко и бровью не повел, как и всегда. - Титулом? Как, наверное, тяжело быть пассией маркиза де Сомюр.        - Именно, что титулом. Он погубил мою мать. Отец забрал её из резервации и… - Драко тяжело вздохнул. Да, даже если бы он спятил и встречался, а потом влюбился в маленькую рысь, увы, Дофин слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие истории. Трагедией. Мать умерла, как вырванный из земли цветок. Не прижилась в долине Луаре, оставись для всех просто какой-то скво, не более. Мог ли он себе позволить погубить кого-то.       - Драко, - вдруг сказала она, неожиданно серьёзно. - Позови меня на свидание.       Он чуть приподнял бровь:        - Зачем?       - Потому что мы идеальная пара, разве ты не видишь? - Скьяп выглядела довольной кошкой, разморенной от запаха специй и солнца. Юбка платья почти просвечивалась в осеннем воздухе. Она была красивой, как и всегда. Очень красивой.        - Ты слишком белая, - привычно произнес Дофин, считая, что подруга шутит.       Эльза рассмеялась, коротко и звонко:       - Именно поэтому - идеальная. Послушай, мы оба не ищем большой любви. Но мы обожаем друг друга, как бы это ни называлось. Почему нам не попробовать?       - Потому что между нами нет страсти, - пожал плечами Драко, но было видно, что он задумался, поскольку снова достал леденец. Эльза закатила глаза, фиолетовые и блестящие, как драгоценные камни.        - Ой, Драко, прекрати, - хмыкнула она и снова повела носом в запах, доносившийся из кухни. - Страсть приходит и уходит. А вот мы с тобой держимся рядом всегда. Разве этого мало? К тому же, ты не знаешь, что я умею в постели. После меня ты не захочешь ни одну женщину.       Крыльцо наполнилось тишиной, в которой слышались только звуки осени: сухие колосья трещали от ветра, опера вздымалась в доме, а где-то внутри глухо тикали часы, отсчитывая минуты до стейка.        - Мы ничем не теряем, Эльза. В принципе, ничего. Да, возможно, у нас может что-то получиться. Но есть одно “но” - здесь, кроме МакДо, мне и сводить-то тебя некуда.        - Отлично, я видела что вышел Филе-о-фиш Делюкс. Видишь, тебе повезло, что я неприхотлива, - хихикнула довольная девушка, будто решившая вдруг проблему влюбленности в Северуса. Драко окинул взглядом её многочисленные розовые бриллианты и улыбнулся. Да. Очень повезло, что Скьяп была совсем не прихотливой. И к тому же ни капли не претенциозной.       ***       Они вернулись, когда прерия уже спала: звезды висели низко и густо, как будто кто-то пролил чернильное небо и густо насыпал в него соли. Смех все еще перекатывался между ними - тот легкий, усталый, после нескольких часов веселья. Драко и Эльза два часа просидели в МакДо, поедая жареную картошку и запивая липкой газировкой. Скупили, наверное, все Хеппи Миллы и теперь они безжалостно тарабанили в розовой сумке Эльзы. А затем еще полвечера шли пешком в казино - рука все еще болела и мотоцикл Драко не брал. Пешая прогулка под осенним небом неожиданно оказалась кстати.       Это было идеальное свидание за исключением одного нюанса - они не держались за руки, не искали поводов приблизиться друг к другу, не целовались. Но им было невероятно хорошо и тепло друг с другом, настолько, что они позабыли обо всех неприятностях и просто упивались вечером.       Когда дверь кондоминиума за ними закрылась, их встретила тишина и сладковатый аромат пряностей, который не успел выветриться после тыквенных стейков, которые были то ли на поздний завтрак, то ли на ранний обед. Они переглянулись, понимая, что сейчас тот самый момент, но оба ощутили некую неловкость. Эльза полезла в сумочку и достала зажигалку, шепнув “не включай свет”. Стала зажигать свечи одну за другой. В розовом платье, с чуть растрепанными после ветра волосами, она двигалась по комнате как все тот же призрак. Пламя вспыхивало и множилось, тени на стенах дрожали.       Драко сел в кресло и смотрел на Скьяп пристальнее обычного. Удивляясь себе: неужели он всерьез думает о том, каково будет переспать с Эльзой? Он позволил себе эту мысль и не оттолкнул её. Мысленно представлял как все может произойти. Умом Дофин понимал, что они, правда, отличная пара и если у них что-то получится, то оба избавятся от миллиона проблем. Наверное, им стоит постараться и избавиться от неловкости. Ради весьма многообещающего результата, да. Странно ведь будет только раз, а затем они станут идеальной парой. К тому же в постели и он, и Эльза были раскрепощены.       Драко поднялся с кресла неторопливо, словно сам себе давая время осознать, что делает. Он подошел к Эльзе и осторожно коснулся её щеки пальцами здоровой руки.        - У нас все получится, - произнес он негромко, помогая ей стянуть с себя его же толстовку, которая была ей велика. Как бы это не было дико, Драко радовался тому, что не думал о матери в эту секунду. Светловолосая дочь Скорпиона слишком не походила на Цисси. К счастью.       Эльза крутанулась на месте, словно девочка, показывающая новое платье. Щеки у неё горели, и в этот момент она была до боли живая, настоящая. Подошла ближе и легко коснулась губами в щеку, затем чуть ниже - в изгиб шеи. Пальцы её уже принялись за пуговицы его белой рубашки, но Драко внезапно остановил её руку.       - Что? - удивилась она, подняв на него глаза. - Не получится заняться сексом без… или ты любишь в одежде?       Он колебался лишь секунду, а потом все же сообщил ей ошеломляющую правду:        - Знаешь… с того самого момента, - он резко вдохнул, - я ни с кем не спал. После Палау.       Фиолетовые глаза Эльзы широко раскрылись. На её лице явственно мелькнуло «все эти полгода?». Но она ничего не сказала, только медленно покачала головой, а потом крепко обняла его, прижимая к себе. Так крепко, что он даже едва качнулся назад. С чего она удивилась, ведь правда он проходил через физическую боль, явно было не до похоти.       В её объятиях было понимание. Эльза вдруг осознала: впервые за все это время Дофин сам позволил себе показать уязвимость. Признал, что боится собственного отражения, стыдиться его. Боится показать себя таким, какой он есть без протеза, ставшего его броней.       Он прислушивался к её сердцебиению, и мысль сама собой пришла: может быть, правильно, что это будет именно она. Не случайная женщина, не сиюминутная страсть, а Скьяп - та, кто знала его лучше других.        - Тем лучше…       - Это не самое приятное зрелище, - пробормотал он, глядя в сторону.       - Смерть была бы не самым приятным зрелищем, Драко Малфой, - сухо ответила девушка. - От которой ты меня спас. Я хочу увидеть цену.       И она снова вернулась к пуговицам, но теперь её руки двигались осторожнее, как будто спрашивали у него разрешения. Рубашка соскользнула с плеча, и Эльза почти благоговейно провела пальцами по линии, где живая кожа переходила в металл.       Он вздрогнул, но не оттолкнул её. Вот в этом было, правда, что-то настоящее и интимное. Механические пальцы Драко, гладкие и чуть холодные, скользнули навстречу теплым и живым пальцам Эльзы. Металл и кожа соприкоснулись и в этом касании было что-то странное, непохожее на дружеское. Секунду они смотрели друг на друга, будто проверяя: а точно ли стоит идти дальше? Но уже было поздно - их губы встретились.       Поцелуй вышел неловким, несмелым, почти подростковым. Каждый будто пробовал чужое дыхание. Эльза чуть наклонила голову, закрыла глаза, но внутри смеялась и пугалась одновременно. «Это же Драко, черт возьми. Мой Драко». А Дофин почувствовал, как что-то колет изнутри: слишком близко, слишком неправильно, и все равно он старался. Ради них обоих. Чтобы не пасть в пропасть с маленькой рысью. Чтобы Эльзу не обжег Командор.       Они пытались вложить в этот поцелуй хоть какое-то чувство, будто экзамен сдавали: вдруг получится? Вдруг это на самом деле то, чего не хватало? Вторая рука Драко, почти машинально, скользнула вдоль линии её груди и зацепилась за ткань платья. Пальцы дернули подол вверх и в этот момент оба словно очнулись, понимая что будет дальше.       Они одновременно отпрянули. Воздух загустел, как перед грозой. Эльза прижала ладонь к губам, глаза её расширились. Драко тяжело выдохну. Несколько секунд они просто уставились друг на друга и каждый видел в этом взгляде тревогу, страх, смущение.       - Ну нет, - наконец сказал он, резко мотнув головой. - Я не могу. Хватит того, что я так и не разобрался со своими сексуальными желаниями относительно Гермионы и моей, бляха, матери, теперь еще и это? Эльза. Черт побери, ты же мне как сестра.       Скьяп прикусила губу, потом закрыла лицо руками. Другую это оскорбило бы, но она понимала насколько Дофин прав. И вдруг хрипло рассмеялась:       - Боже. Можно я зубы почищу, а? Или выблюю. Или все сразу?       Смех оказался заразительным. Драко тоже расхохотался нервно и облегченно. Напряжение спало, будто их обоих вытащили из ледяной воды.       Вместе они поднялись, еще раз переглянувшись - теперь уже с тем легким смущением, каким делятся люди после слишком странного эксперимента. Вместе, не сговариваясь, они отправились в ванну. Эльза ловко забралась на стиральную машину, болтая ногами в воздухе, а Драко устроился на бортике ванны. Оба чистили зубы молча, время от времени срываясь на смешки. Было в этом ощущение спасения: ничего не случилось. Их поцелуи не зажгли огня, не оставили желания продолжать - только смущение и какую-то детскую неловкость. Но с этим они справятся, как всегда справлялись.       Они почти одновременно сплюнули, переглянулись и выдохнули в унисон:       - Фух.       Эльза улыбнулась и спросила:       - И что теперь?       Драко пожал плечами, откинувшись к стене:       - Соберем Лего? Ты обязана помочь мне с тем монстром, правда?       Она снова рассмеялась, и от этого стало окончательно легко. Они вернулись туда, где им всегда было безопасно - в дружбу. И это оказалось лучше любых поцелуев. Эльза никак не прокомментировала разгром замка, который случился той ночью, когда Драко хотел умереть, но ее глаза потемнели от тревоги. Они вместе сели и стали собирать свой Хогвартс. В молчании было очень комфортно. Потом Эльза вдруг хихикнула.        - Что? - Нахмурился Драко, которому очень плохо удавалось склеить обратно чертовы лодки.       - А все таки было бы любопытно если ты ласкал меня своими этими пальцами. Наверное, очень шикарное ощущение.       С минуту Дофин не моргал. Понимал, что Эльза это сказала, чтобы придать ему уверенности. Чтобы он вспомнил это, когда будет с другой. Чтобы ни на секунду не думал, что стал хуже. Потому улыбнулся.        - Куплю тебе металлический вибратор прямо завтра. - Хмыкнул он и они вернулись собирать замок, а после уснули в его постели, предварительно забравшись под одеяло. Выиграл Драко, надавив на жалость, что его “короткая” рука ноет. Эльза сдалась. Она и так оценила то, что Дофин снял при ней протез - так ощутила себя ближе к нему. Обняв Драко за плечи, девушка сладко засопела, но прежде прошептала.        - Я люблю тебя, мой маркиз.        - И я люблю тебя Эльза. Но больше не позову тебя на свидание, так и знай.       ***       Было понедельничное утро, сонное, теплое, погожее, с тихим шелестом ветра за окнами. Гермиона босиком вышла в сад, где в еще влажной от росы траве блестели паутинки. В руках у неё оказалась эмалированная миска, в которую она собиралась исключительно зеленые помидоры. Девушка срывала их бережно, наслаждаясь одуряющим томатным ароматом вокруг. Подумала, что скоро можно варить свечи. Листва уже настоялась. Но пока у неё были дела поважнее.       Через несколько минут она стояла на кухне. Окно было распахнуто, и сквозняк шевелил белую занавеску. На плите шипело масло, пахло кукурузной мукой, шалфеем и мускатным орехом. Последний девушка добавила в масалу, которая только напитывалась запахами. Гермиона обваливала кружочки помидоров в муке и раздавленных кукурузных хлопьях, бросала их на сковородку и золотистая корочка быстро покрывала кислую плоть овоща. Это было её сентябрьское любимое блюдо.       Она едва успела перевернуть очередной ломтик, как сзади послышался скрип половиц и шаги. На кухню вошел отец. Его тяжелая тень упала через плечо дочери, и Гермиона едва заметно напряглась. Отношения между ними всегда были натянутыми, но последнее время она особо его опасалась.       - Снова подражаешь белим с их едой? - голос его был сух. Он смотрел не на сковородку, а прямо на дочь, с тем испытующе-осуждающим выражением, от которого хотелось вздернуть подбородок выше. Хорошая новость заключалась в том, что папочка уже был одет, а значит не собирался с ней завтракать. Какая, блядь, новость.       Гермиона повела плечом, не оборачиваясь. Жареные зеленые помидоры были едой бедных южан - простых, упрямых людей, с их жесткими судьбами и традициями. Ей это нравилось: они были настоящими, такими же упрямыми и прямыми, как она сама. И потому отец видел в этом вызов.       - Так-то, отец, и айфонами пользоваться нельзя, - отозвалась она спокойно, перевернув вилкой подрумяненный ломтик. - Их ведь тоже белые придумали.       Её голос звучал ровно, даже покорно, но в словах был вызов. Она знала, что сейчас в его взгляде вспыхнет что-то - то ли раздражение, то ли злость, то ли старая привычка держать дом в кулаке. Но отступать она не собиралась.       Кухня снова наполнилась треском масла. Гермиона, приподняв край занавески, впустила в комнату еще больше света.       - Ты стала слишком дерзкой после того, как тот грязнокровка заступился за тебя, - голос отца звучал тяжело, как удар.       Гермиона даже не обернулась. Сковородка все так же шипела, масло потрескивало, а она спокойно переворачивала ломтики зеленых помидоров, любуясь корочкой.       - За что я ему очень благодарна, - ответила она еще тише и спокойнее, чем прежде, словно этим равнодушием перечеркивала его раздражение.       Девушка убавила огонь, чтобы пламя не сожгло помидоры, и щедро насыпала специй.       - Он здесь навсегда не останется, Гермиона, - в этих словах прозвучала угроза, подпертая привычной тяжестью власти. На этом их беседа закончилась. Отец грохнул дверью так, что в банках на полке звякнули крышки.       Кухня вновь погрузилась в тишину, только сковородка трещала и пахла так ярко, что у Гермионы закружилась голова. Она глубоко вдохнула, и уголки её губ тронула странная улыбка: отец, сам того не понимая, подкинул ей неплохую мысль.       Она довела блюдо до конца, а в в густую масалу добавила щепотку свежей мяты и капельку кленового сиропа, который обожала в этот период года. Подхватив тарелку и чашку, она, такая же босая, вышла на крыльцо, чтобы насладиться последними теплыми деньками.       Сентябрьское солнце лежало теплым светом на досках веранды. Гермиона села прямо на ступеньку, тарелку поставила на колени. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек. Думала обо всех книгах, где встречала это блюдо и что-то сладкое тянуло внутри. Затем, уже попивая масалу, достала телефон. Экран вспыхнул ярко, и привычным жестом она открыла ту самую статью, что нашла ночью. На фото - мужчина в темном костюме, с ровной осанкой и в солнцезащитных очках выходил из зала суда.       «Очередное успешное pro-bono маркиза де Сомюр», - кричал заголовок годичной давности. Она снова перечитала текст, хотя знала каждую строчку почти наизусть. Драко Малфой любил безнадежные дела. Брался там, где остальные опускали руки. И если статья не врала - у него действительно получалось. Он защищал мигрантов, нелегалов и прочее отребье, как их всех любила величать пресса.       Гермиона улыбнулась чуть шире. Если это так, у неё ведь тоже была непростая задачка. И, пожалуй, именно он - этот ледяной Дофин из Луары - был тем, кто мог её решить. Раз маркиз не мог пересилить себя и переспать с ней, девушка уже понимала как привлечь чуть больше его внимание и находиться рядом. Она все так же решила играть на жалости и теперь еще любви к pro bono. Наверняка сейчас, здесь, в резервации, ему очень не хватало юридической практики и ей было чем его обеспечить.       Пора было действовать и девушка поднялась.       Гермиона собралась быстрее, чем думала сама. Еще недавно сидела босиком на крыльце, а уже через десять минут натягивала джинсовый комбинезон-шорты, но сентябрьский воздух подсказал: в одном топе не выйдешь. Пришлось натянуть голубой свитшот с белой надписью OKLAHOMA. Она посмотрелась в зеркало на ходу, скомкала волосы в высокий хвост, брызнула любимыми духами с кисловатыми нотами облепихи и вылетела из дома, хлопнув дверью.       В автобусе, где пахло бензином и жвачкой, она достала из сумки бордовую помаду. Привычно ловко накрасила губы, и сразу ощутила, будто это был последний штрих к её плану, еще толком не сформулированному.       Когда она выпрыгнула на остановке, сердце колотилось быстрее от нетерпения. Казино осталось сбоку, девушка даже не глянула туда. Цель была совсем другая. Гермиона пошла прямо к кондоминиумам, уверенной походкой, но внутри все время удивлялась: отчего это сердце бьется восторженно, почти празднично? Оно будто хотело увидеть Дофина. Словно она соскучилась, словно те письма, что вчера читались, стали частью реальности, но скорее всего дело было лишь в волнении.       Гермиона взлетела по ступенькам крыльца, позвонила. Вдох-выдох. Натянула улыбку чуть смелую,\ и одновременно чуть вызывающую. Дверь распахнулась. Она уже хотела выпалить “итак, я пришла готовить тыкву”, как поперхнулась воздухом, ведь на пороге стоял совсем не Дофин. Там была девушка. Та самая. Гермиона сразу узнала её - блондинка, с которой он приехал в первые дни. На ней была только розовая футболка, мягко сползающая с плеча. Волосы спутаны, лицо немного сонное. Не было сомнений, что она только выбралась из постели.       - О, - протянула блондинка, чуть растянув губы в ленивой улыбке. Голос был бархатный и насмешливый. - Драко, к тебе гости.       Сердце Гермионы ухнуло вниз, но улыбка осталась на лице, только стала куда жестче, чем секунду назад. Она совсем не ожидала встретить Эльзу здесь. Честно сказать, за прошедшие дни девушка же почти успела позабыть о её существовании и тем обиднее было это внезапное напоминание, да еще в таком виде, как после бурной ночи. Гермиона сглотнула, но улыбки не убрала. Только та улыбка была приклеенной, вымученной, от слова совсем. С каждым мгновением девушка чувствовала себя все более глупо, хотя Эльза и глядела доброжелательно, с нескрываемым любопытством. Более того - она сделала шаг в сторону, мягко предлагая:       - Заходи.       Но Гермиона, будто наткнувшись на стеклянную стену, мгновенно выпрямилась и чуть отступила назад, на ступеньку крыльца. Голос её прозвучал вежливо:       - У меня рабочий вопрос. Я подожду мистера Малфоя снаружи.       Она опустила глаза на носки своих кедов, чтобы не встретиться с чужим спокойным взглядом, и прикусила губу. Ждать пришлось недолго - буквально пару минут. Внутри раздался глухой шум, шаги, и вот дверь снова открылась. На этот раз - он. Да только сердце не сделало сальто. Оно было каким-то глухим и странно тяжелым.       Дофин вышел торопливо, на ходу натягивая серую футболку, волосы еще чуть растрепаны. На его лице появилось искреннее удивление, которое он, однако, не сумел скрыть:       - Гермиона? - Естественно, в этом слове звучал вопрос.       Он смотрел на неё пристально и при этом чувствовал себя так, будто его застали врасплох. Будто был виноват в том, чего не совершал. Как будто и правда сделал что-то неправильное. Но он не спал со Скьяп и не встречался с Гермионой. Нигде не провинился, так отчего ему было вот так не по себе, что хотелось сказать: “ничего не было”, будто девчонке было и не все равно.       - У меня к Вам дело. Не рабочее, - произнесла Гермиона и спрятала руки в карманы джинсового комбинезона, не зная, куда их деть. Драко чуть склонил голову, молча показывая, что слушает. - Я знаю, что вы иногда берете pro bono... мистер Малфой, вы помогли мне с отцом, но там ситуация сложнее. Могли бы вы уделить мне немного времени и выслушать?       Он отрывисто тряхнул головой, как бы говоря: да. Внутри кольнуло: Драко никогда не отказывал в pro bono, но по этой ли причине соглашался или потому что ему хотелось провести немного времени с девушкой, на чьи татуировки, к счастью, не было необходимости смотреть, ведь те были спрятаны под длинными руками свитшота. Одновременно, ощутил раздражение, так как хотел их увидеть.       - Можно послезавтра, - нехотя сказал маркиз.       - Хорошо. Давайте в парке? Не хочу, чтобы нас видели и чтобы отец понял, что я что-то затеваю. В казино все равно есть свои уши.       Драко прищурился, вглядываясь ей прямо в глаза:       - Знать бы, кто. - В голосе прозвучало обвинение, слишком явное. Он даже то не пытался скрыть.       - Не я, - сразу, резко отозвалась Гермиона, тряхнув головой. Её бордовые губы дрогнули, но взгляд остался твердым. - И когда Вы меня выслушаете, Вы это поймете.       Повисла пауза. Драко почти слышал, как воздух между ними густеет.       - Хорошо. Среда. Шесть вечера. Весь бомонд будет в казино.       - Договорились. Спасибо, - коротко ответила она, развернулась и пошла в сторону работы. На этот раз не было ни легкого поцелуя в щеку, ни невинного вопроса про аудиозапись, что жгла его с того вечера.       А Драко остался на крыльце еще на миг, будто пытаясь разглядеть её, а потом вернулся в дом. Эльза уже успела принять душ и сидела на кухне. Бросив быстрый взгляд на Драко, снова отреагировала своим фирменным:        - О!        - Что?       Эльза ничего не ответила, только скользнула взглядом вниз. Уголки её губ дрогнули. Вчера, когда они целовались, касались друг друга, он оставался холодным и будто закованным в броню. А теперь достаточно было нескольких минут на крыльце с девчонкой, и результат был… на лицо. Лучший друг был взвинчен и возбужден. Сногсшибательный эффект.       - Гребаная физиология, - буркнул Драко, качая головой и опускаясь в кресло.       Эльза прыснула и дала свой совет:       - Борітеся - поборете.       Она процитировала Шевченко с умным видом, но ни на секунду не задумавшись, поскольку его поэзию они учились читать вместе во время пребывания Дофина в больнице. Драко вскинул брови:       - Не думаю, что Тарас написал подобное на этот самый случай.       - Нуууу… - Скьяп сделала вид, что серьезно задумывается, и вздохнула. - Он мужчина был видный. Не думаю, что такое ему было чуждо. У него же был роман с 21-летней девушкой…       Он только закатил глаза. Эльза была верна себе, что и сказать. Умела уколоть.       - Так что хотела Гермиона?       - У неё есть pro bono для меня.       Эльза всплеснула руками и театрально запрокинула голову:       - Боже! Да ты нарасхват. У всех нас есть pro bono для тебя. Сбылась твоя мечта. И что будешь делать?       Драко усмехнулся:       - Выслушаю. Хочу знать о шерифе все.       Эльза прищурилась, сделав паузу, а потом с издевкой протянула:       - Естественно, причина только в этом. А не во всем остальном.        - Естественно, - рассмеялся Драко, а потом невинно спросил, - так как дела у Командора? Когда пригласишь его знакомиться с папочкой?       В следующую секунду, маркиз де Сомюр едва пригнулся от кинутого в него полотенца.       ***        Wahzhazhe Heritage Park       Драко свернул на парковку Wahzhazhe Heritage Park и заглушил мотор, еще раз проверив, что навигатор привел его к нужному входу - он все еще не очень хорошо ориентировался в Похаске. Сентябрьское солнце приглушенно пробивалось сквозь кроны дубов, делая все вокруг чуть мягче. Погода стояла просто великолепная, даже Дофин повеселел. А, может, настроение было связано с тем, что ему предстояла встреча с Гермионой Грейнджер, как бы ему не хотелось убедить себя в обратном.       У входной арки парка девушка уже ждала - видимо, она была из той категории людей, которые всегда приходили чуть раньше. Одетая в джинсовые шорты, белый топ и длинный, почти до колен, вязаный свитер цвета теплого песка Гермиона была похожей на часть осеннего пейзажа. Было в ней что-то до естественности уютное, как в корице, которую добавляли в пенку капучино. Свет скользил по её волосам золотыми прядями, и Драко отметил, как же она вписывается в ландшафт. Дело было в юности или происхождении? Но ведь другие осейджи настолько естественными не выглядели. Как и все люди, они просто были. Гермиона же словно родилась из листьев, как какая-то Розмерта, в которую верили древние кельты. Правда он, маркиз де Сомюр, научился в Кадр Нуар скорее, конечно, верить в Эпону, что защищала лошадей, нежели в покровительницу урожая, но если бы Розмерта существовала - то была бы именно такой - красивой, темноволосой и вытканной из всех оттенков осени.       Драко ощутил легкое облегчение от того, что длинные рукава скрывали все соблазнительные татуировки, которые обычно так невольно притягивали взгляд. В руках Гермиона держала маленькую плетеную корзинку для пикника. Она не застала этим его врасплох. Да и сам Дофин прихватил перекус, правда, из ближайшего гриль-бара. Что ж, во время прогулки и беседы им точно не грозило умереть от голода.       Ветер поднимал легкие вихри из пожухлых листьев. Драко остановился на несколько шагов от неё, позволяя этой картине застыть, словно кадру, который не хочется пролистывать дальше. Но момент длился недолго - Гермиона развернулась и помахала ему рукой. Он невольно улыбнулся в ответ. Где-то за деревьями звенел ручей.       Он подошел ближе. Гермиона улыбнулась ему немного застенчиво. Её глаза светились, а щеки вспыхнули алым румянцем. Ей явно было и приятно, и неловко. Девушка прикусила губу на секунду.        - Нас ждет отличная прогулка. Я знаю, отличное место для пикника, мсье Дофин. Так будет… комфортнее. Надеюсь Вы же не против? Как-то глупо о делах болтать ну… вот так, - у неё было мало делового опыта, потому она и смущалась.       Маркиз пожал плечами. Почему нет? Разве парки были не созданы для небольших пикников? Как человек, выросший в долине Луары, он привык к тем во время прогулок.       - Показывай, - кивнул Драко, впервые ощущая себя спокойней рядом с Гермионой. Теперь он знал точно, почему девушка мелькала перед ним все время. Хотела навязать ему свое pro bono. А когда мотив был ясен - как-то все становилось проще, что ли. Естественно, это все не отменяло его физической тяги к ней, но в целом хоть кого-то не подозревать во всех грехах мира было приятнее.       Он перехватил корзинку у Гермионы здоровой рукой и вскинул бровь, оценивая вес:        - Что ты туда напаковала?       - Пиццу из томатов и все для смора, - пожала плечами девушка. Покосилась на пакет из гриль-бара, который Драко укладывал в корзину. - А вы что купили?       - Ребрышки.       - Не знала, что аристократы их едят, - невинно заметила она и Дофин так и не понял подкалывает ли его девчонка или абсолютно искренне выпалила. Усмехнулся. Да он и сам не знал. Обычно, весь такой чопорный, он и кофе среди леса пил из семейного фарфора и ел золотыми приборами, но в местном кафе пришлось резко снизить стандартны.       Они вошли в парк и шли по деревянному настилу, который тянулся через низину, где между деревьями поблескивала вода. Доски под ногами были потемневшие от времени, гладкие от тысяч шагов, и при каждом движении отзывались тихим пружинистым скрипом. Сбоку, сквозь щели, виднелась темная поверхность ручья; внизу журчала вода и перекатывались мелкие камни.       Над головой трепетала листва, отбрасывая рваные тени на их плечи. Где-то в глубине парка стучал дятел, перекликаясь с глухим эхо настила. Гермиона рассказывала, что это её любимое местечко для хайкинга. Драко парк тоже понравился, он ловил редкое чувство, будто лес расправляет плечи и дышит вместе с ними. И подумал, что Скьяп оценила бы, ведь она выросла в парке Олимпик.       - Название больно сложное, - сказал мужчина, и звук его голоса растворился в зеленом шуме, как еще одна примета этого места. - Wahzhazhe… язык сломаешь.       Улыбка Гермионы потухла. Драко заметил это и спросил:        - Что?       Она даже остановилась и посмотрела на него. Теплый ветер шевелил листья над их головами, и в тишине леса каждый звук казался отчетливее. Драко впервые обратил внимание, какая она невысокая; её плечи чуть приподнялись, словно девчонка инстинктивно пытается занять больше пространства, чем есть. Интересно, пристала ли Гермиона на цыпочки?       - Вы правда совсем ничего о нас не знаете? - Она спросила очень тихо и почти горько. Почему-то думала, что это все игра и притворство с его стороны, но вдруг сообразила, что нет. Драко Малфой был далек от них не только цветом кожи, он, действительно, не знал абсолютно ничего.       Тихая неловкость повисла между ними. Драко ощущал, что его вопрос застал её врасплох и очень расстроил. И впервые понял насколько ей важно быть той, кем она родилась. Вот их принципиальное отличие.       - Wahzhazhe - это осейдж. На нашем языке.       Это был провал. Наверное, первый раз в жизни Драко самому стало неловко, что он не знал названия племени матери на родном языке. На языке, на котором она пела ему. На языке, который так красиво прозвучал из уст Гермионы, пусть это было лишь слово. Он почувствовал, как легкий холодок прошел по спине:       - Всего не запомнишь. Я учил язык чероки.       - Почему? - удивилась Гермиона, и они возобновили дорогу. Лес вокруг становился красивее и гуще. Солнечные пятна прыгали по стволам, ветер шевелил кроны, воздух был чистым и прохладным, почти как горный ручей. Драко ловил эти запахи и звуки, и казалось, что лес сам охраняет их маленький, ускользающий от времени мир.       Ему было невероятно трудно это все объяснить. Очень трудно.       Он помнил, как в девять лет отец нанял ему репетитора по чероки. Не потому, что хотел, чтобы маленький Дофин что-то понимал или помнил о матери. Нет. В те годы по Европе он открывал казино с индейскими мотивами, а сын был отличной рекламой - живым, податливым талисманом. Как клоун в любимом МакДо Эльзы. Парень только через пару лет понял, что выучил в совершенстве язык другого племени - отцу ведь главное было не идентичность Драко, а именно чтобы он говорил. И какая разница чероки или осейдж, все равно никто не понимал. Видимо, какой репетитор нашелся - тот его и обучал. Или Люциус не хотел иметь с племенем матери ничего общего, кроме казино.       Драко до сих пор сжимал зубы, вспоминая, как отец наряжал его в дурацкие костюмы с перьями, бусинами и раскрашенным лицом. Он видел свое отражение и не узнавал себя, видел лишь ребенка, которому навязали чужую идентичность. Фото появлялись в газетах, на них он улыбался, а внутри чувствовал, что вся его натура протестует.       В школе затем из-за тех статей его дразнили «краснокожим». Да, титул Дофина был проклятием, не наградой. Он чувствовал ненависть к каждому белому аристократу вокруг, хотя сам был бледнее всех. Вся привилегия и власть, которой он был окружен, превращались в давящий, безжалостный фон, который не давал дышать.       Только в Кадр Нуар все не имело значения, кроме контроля. Там, в строгой форме, Драко ощущал себя самим собой, как ни странно, потому лишь конную школу вспоминал с трепетом, остально было затянуто дымком. И чужим языком. Для всех чужой, включая себя. Такая ирония. Но об этом рассказывать девчонке было бы слишком глупо.       Они вышли на поляну. Легкий ветер колыхал высокую траву и листья деревьев, солнце пробивалось сквозь крону, оставляя теплые пятна на земле. Здесь явно была зона для пикников: пара столиков, зона барбекю, между деревьями висели маленькие фонарики. А главное - никаких людей.       - Среда - самый удачный вечер для пикника, - довольно сообщила Гермиона и потащила Драко к первому столику.       Она сама стала все раскладывать, пока он крутил головой. Пицца выглядела просто идеально - золотистая корочка, яркие ломтики томатов, аромат свежего базилика и расплавленного сыра, который тянулся нитью, когда она резала её ножом. Ребрышки Драко были покрыты аппетитным соусом, слегка карамелизированным на гриле, и едва появившийся дымок смешивался с запахом пиццы.       Понимая, что её вопрос о языке оставил небольшую неловкую дыру, Гермиона решила смягчить атмосферу:        - Ваш язык тоже сложный.       - Но ты читала весьма неплохо письмо в аудиосообщении, - признался он, впервые вспоминая об этом.       Девушка улыбнулась легкой игрой на губах:        - О, понравилось? Но читать - это не знать язык. Конечно, у меня был небольшой курс французского, но я много в чем не разобралась. Одни ваши артикли чего стоят. Хорошо, хоть в названиях городов их нет.       - Не совсем, - улыбнулся Драко, позволяя себе легкую иронию.       Она достала бутылку лимонада и аккуратно разливала его в стаканчики из переработанного пластика. Для Драко это было новым и странным, ведь привычка пить из хрусталя была сильнее него. Еще немного удивления вызвали черные перчатки, оставленные в гриль-баре: теперь надо было надеть их и есть руками? Приборов не будет? Совсем?       - Мы говорим Paris, Londres, но Le Caire.       - Та ну, Вы шутите, - не поверила она, и легкий смех скатился с её губ, смешавшись с шелестом листвы. Гермиона помнила, что едва запомнила страны, которые употреблялись без артикля и страшно злилась этим правилам и вот с городами тоже была та же история, но наоборот.       Она потянулась к ребрышкам первая.       К удивлению Драко без перчаток. Зачерпнула немного соуса и стала их грызть. Как маленькая, дикая рысь. Кажется, весь лес замер, позволяя им остаться наедине и болтать о такой глупости.       Смирившись, что, кажется, приборов все же правда не будет, Драко стал медленно надевать перчатки на обе руки, включая протез - ему совсем не улыбалось потом отмывать тот от острого соуса барбекю и жира. Параллельно он своим юридическим тоном неспешно стал объяснять:        - Во французском большинство городов, правда, без артикля, но есть исключения. Что касается Каира, то слово «Caire» мужского рода, общий существительный, исторически от арабского al-Qāhirah, что означает город. Вот поэтому артикль.       Гермиона округлила глаза:        - Вы правда будете есть в перчатках? - Её это потрясло кажется сильнее, чем присутствие le в связке с Каиром. В конце концов, если она и собирается лететь в Египет, то будет разговаривать там на английском только и всего-то.       - А ты правда собираешься есть как дикарка?       - Но так же вкуснее, - прыснула Гермиона и демонстративно облизала пальцы. Драко порадовался что сидит и она не видит его моментальной реакции на весь этот разврат. - Берите пиццу, мсье. Я её сама готовила. Там рикотта и все томаты из моего сада.       Драко почувствовал, как легкая теплая тянущаяся нить удовольствия проходит через странное напряжение. Он был себя немного не в своей тарелке, но одновременно удивительно расслабленным. Опасно расслабленным.       - Так в чём твоя проблема? - резко сменил тему мужчина, внутренне ощущая, что момент становится слишком игривым, почти опасно для собственного контроля.       Гермиона перестала жевать и вдруг произнесла:        - Я очень богата, мсье Дофин.       - Я тебя поздравляю.       - Но в этом и проблема, - продолжила она. - Понимаете, я не могу распоряжаться деньгами и не смогу, когда мне будет 21, потому что отец будет иметь право на все мое имущество, пока я не выйду замуж.       Драко кивнул, слушая. Он понимал юридическую логику: речь идет о патримониальной модели наследования, где родитель сохраняет контроль до достижения наследницей совершеннолетия или брака. Это отражало реальность племенной и американской юрисдикции, где активы, особенно связанные с землями и доходами от игорного бизнеса, оставались под патронажем опекуна.       - Я не планирую жениться на тебе, - спокойно сказал Драко, желая шуткой чуть-чуть разбавить тут же сгустившуюся атмсоферу. Типичный адвокатский приемчик.        - Я не хочу, чтобы на мне кто-то женился, - неожиданно вспылила девушка, - Я вообще не планирую быть чьей-то вещью. Я хочу свои деньги и свободу. К тому же, Вы правда думаете, что если бы я собралась замуж за Вас - отец бы позволил смешать нашу чистую кровь с Вашей?       Драко откинулся на скамье и прищурился. Его руки автоматически стали искать салфетку, словно пальцы хотели понять - какое оригами решит проблему?       Её глаза засверкали, и она глубже вдохнула, чуть успокаиваясь. Мало будет толку, если она обзовет Драко грязнокровкой.        - Вы знаете, как это работает. Когда сюда вошло казино и мы отдали свои земли федеральной власти, племя получало отдельные банковские счета для каждого участника, чтобы распределять пайсы и дивиденды. Но не всем предоставляли полное право распоряжаться средствами: одни могли управлять счетом сами, а другим назначали опекуна, часто родственника или доверенного лица племени. Это прямо повторяет практику 1920-х годов, когда государство назначало белых опекунов для краснокожих, считая их «неспособными» распоряжаться деньгами. С тех пор многое изменилось в законодательстве, но базовая идея контроля осталась.       - Изменилось. Теперь вы решаете эти проблемы внутри племени, - мягко возразил Драко.       Гермиона скривилась и печально вздохнула:        - Вы слышали моего отца… Ебанный патриархат. Для женщин не изменилось вот ни хрена. Прошу прощения.       Она думала о том, что на самом деле хотела замуж - за Гарри. А еще точно знала чего не хочет - соблазнять Драко: он казался ей честным и надежным человеком, а не средством для решения проблем. Но в глубине души Гермиона раздумывала: если Дофин сможет помочь ей легально оформить право распоряжения своими средствами, это изменит всё. Не нужно будет и его ранить, и изменять своему парню. Юридически такая проблема решалась. Она сможет получить деньги и стать свободной.       Драко наблюдал за ней, замечая, что каждое её слово отражает опыт поколения, выросшего в условиях сочетания традиционного права племени и федеральной юрисдикции США. Она знала все нюансы: возраст совершеннолетия, ограничения на распоряжение имуществом, возможные опеки, наследственные условия. Знала, но это мало чем могло ей помочь без хорошего адвоката. Увы, мало.       А еще он думал, что история снова повторилась. Как и Цисси, девочка была богата. Как и Люциус, он был французский аристократ и собственник казино. Только мать сама распоряжалась деньгами, точнее, её белым опекуном - в то время еще действовал тот унизительный закон - стал отец. Совпадение его напрягло, как и все, что было связано с тягой к Гермионе, а с другой стороны ему так тяжело было удержаться и не влезть. И потому что его бесил шериф, и потому что он видел как плохо отец к ней относился, и потому что… да блядь, потому он был первоклассным юристом. Который не мог потрахаться с той, которую хотел, но мог выебать всех этих патриархальных осейджей одним махом и показать, что он лучше.       Гермиона умолкла, полностью сосредоточившись на пицце. Драко автоматически взял кусочек и замер на мгновение: глаза округлились, брови слегка приподнялись.       - Как вкусно, - искренне восхитился мужчина.       Никогда не ожидал, что простая лепешка с рикоттой и томатами может быть такой… магической. Сначала он почувствовал легкую кислинку свежих томатов, затем мягкость рикотты, которая таяла на языке, и едва уловимую сладость базилика, словно лес сам добавил её в каждый кусочек. Еда была простой и домашней, но одновременно идеально сбалансированной. Драко почувствовал тепло солнца на коже.       - Я еще приготовлю, только помогите мне, мсье Дофин. Пожалуйста, - улыбнулась Гермиона и вытерла пальцы о его недоделанное оригами, которое начинало напоминать какой-то цветок. Нарочно или случайно?       Она встала и зажгла разноцветные фонарики, развешанные между деревьями. Видимо, правда, часто бывала здесь и потому знала где что расположено. В тот же момент вокруг словно появились светлячки: их мерцающий свет играл на листьях, отражался в глазах Драко и на его протезе.       - Знаете, что светлячки используют сигналы, когда привлекают партнера? Они похожи на азбуку Морзе, - сказала она, наклоняясь к корзинке.       Достала из неё большую горелку, шоколад, крекеры и маршмеллоу. Вот что было таким тяжелым. Горелка. На кой хрен девчонка ее принесла? Что ему еще предстояло сделать? Драко изрядно напрягся.       - Я сама сделала крекеры, они тыквенные. И маршмеллоу сама, с кленовым сиропом. Будет сладко.       Девушка взял крекер, положил сверху маршмеллоу и посыпала шоколадной стружкой, которую потерла еще дома. Маркиз мысленно простонал. Она решила погрузить его в сахарную кому?        - Моя лучшая подруга из Штатов и она всегда мне рассказывала о сморах, но я никогда сам не пробовал. Если верить Эльзе, то все детство та только их и ела.        - Я научу, - весело пообещала девушка, поджигая горелку. Та вспыхнула голубым пламенем. Она проткнула маршмеллоу палочкой и аккуратно поднесла его к краю огня, где тепло было ощутимым, но не обжигающим.        - Не слишком близко, - сказала она, слегка повернув запястье. - Пусть карамелизуется постепенно.       Белый шарик начал золотиться с одного бока, тонкая кожица пузырями отходила от нежного ядра. Воздух наполнился сладким ароматом. Гермиона показывала, как медленно вращать палочку, чтобы маршмеллоу подрумянивался равномерно. Драко, нахмурившись, попробовал повторить и сразу едва не подпалил край. Он дернул рукой, и липкая капля тянулась нитью, грозя упасть. Гермиона тихо фыркнула:       - Оно того стоит, потерпите немного.       Маршмеллоу стал янтарным, с тонкой хрустящей корочкой. Стоило прижать его к крекеру с плиткой шоколада, как сладкая масса расползлась по краям, мягкая и тягучая. Шоколад начал плавиться от тепла, пряный аромат смешался с ванилью и сахаром. Когда Драко осторожно прикусил, горячая начинка обожгла губы, но сладость оказалась настолько насыщенной, что он довольно закивал головой, показывая, что да, оно того стоило.       Возможно.       Вообще, все было не так и плохо. Может слишком сладко, но… да блядь, разок-то можно? Трахаться нельзя, так хоть десерт позволит себе.       Гермиона наблюдала за ним с лёгкой улыбкой, её волосы и огонек горелки колыхал ветер, смешивая запахи трав, сладостей и чего-то нового для маркиза. Свет фонариков играл на листьях, скользил по их рукам, когда они делили шоколад и крекеры; случайное прикосновение к её пальцам пронзило Драко током. Мир словно застыл, оставив их вдвоём в этом мягком свете, и когда их взгляды встретились, напряжение стало невыносимым. Мужчина подумал - горит горелка, так пусть и все остальное сгорит к чертям хоть на минутку. Он наклонился ближе, и их губы сомкнулись - сначала робко, затем жаднее, глубже, как будто сам воздух подталкивал их к этому.       Гермиона почувствовала, как его руки инстинктивно тянутся к ней, но все еще держались за стол. Она закрыла глаза, погружаясь в этот момент, ощущая, как желание между ними разгорается слишком быстро. Как будто в сухую прерию кинули спичку и все просто заполыхало.        Девушка аккуратно обошла стол и смело забралась ему на колени. Их тела оказались близко, спиной к солнечным пятнам на траве, светлячки мерцали вокруг, играя на её волосах и свете его глаз. Поцелуй стал упоенно долгим потому что они чувствовали взаимное притяжение, которое больше не требовало слов.        Зов природы, мать его. Зов крови. Такой дурной и сладкой, как травы.       Гермиона чувствовала его желание и знала, что оно взаимно. Но мысли о стратегии исчезли: сейчас не было места планам, был только этот момент, эта близость, этот лес, который никогда не посещали с Гарри - он слишком ненавидел природу и предпочитал бетон и урбанизм. Здесь же все казалось таким настоящим. Даже они сами.       Ее свитер сполз с плечей, обнажая татуировки. Драко жадно провел ладонью между лопаток, поглаживая свою маленькую рысь.       - Если я буду твоим адвокатом, то я не могу… - выдохнул Дофин между поцелуями, слегка отстраняясь, но не слишком. Он все еще помнил, что нельзя спать с девушками из племени. Нельзя. И пытался остановить то, что сам начал.       - Сегодня ты еще не мой адвокат, а? - ответила она с легкой улыбкой, глядя ему в глаза, и снова потянул к себе, чтобы продолжить поцелуй.       Драко тяжело вздохнул и, нехотя, пересадил Гермиону на стол. Запрокинул голову, любуясь ею. Какая все таки она невероятная.       - Серьезно, Гермиона. Я не сплю с клиентками. Даже если они мне не платят. У адвокатов есть правила.       Она разочарованно вздохнула, и на миг между ними воцарилась тишина. Драко, словно желая разрядить воздух, присел и стянул ботинки, оставив их рядом. Не мог делать то, что желал, потому сделал то, чего хотел чуть меньше с момента, как увидел эту поляну. Мужчина шагнул босыми ногами на прохладную траву, закатал рукава и глубоко вдохнул, позволяя земле под ступнями и ветру на коже снять напряжение. Заземлялся. В его движениях появилось что-то непривычно свободное, и в этот момент он перестал быть тем белым аристократом-мудаком, которого впервые увидела Гермиона. Так Драко Малфой стал похож на живого человека. Который улыбался. Пусть даже краешком губ, не важно. Глаза его как-то потеплели.        - Моя мать обожала ходить босой. И меня приучила. Я даже в Париже всегда так работаю в парках и разуваясь. Моих коллег это шокирует, - сказал он, делая шаги по мягкой траве, чувствуя, как земля передает легкую вибрацию под ногами. Как это было хорошо. И неплохо отвлекало. Очень неплохо.       В голове у него начал созревать план.       - Но есть руками так и не научился, - заметила Гермиона с легкой насмешкой, наблюдая за его походкой. Она не стала говорить, что все осейджи любили ходить босиком.       - Ну, это другое, - хмыкнул Драко. - Руки даны для более интересных вещей.       Он точно знал ценность рук теперь. Гермиона же услышала намек и потому пристально наблюдала за ним. Дофин сделал круг по поляне, вдохнув свежий воздух, наполняя легкие ароматами леса, а потом, окончательно успокоившись, снова сел и оперся босой ступней о выступ стола. Гермиона поставила ноги на скамью по обе стороны его ног, их тела почти соприкоснулись, дыхание стало чуть учащенным.       Его металическая скользнула по её колену. Не требовательно, нет. Просто поглаживая. Было непривычно, но очень приятно. К тому же Драко был осторожен. Кто бы мог подумать, что неживое могло быть таким…настоящим?        - Ты невероятно красивая девушка, - сказал он низким, немного хриплым голосом, - и тебе нужно научиться этим не делиться со всеми.       Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. Поерзала.        - Так для каких интересных вещей даны руки?       Драко смотрел на неё снизу вверх, ощущая, как тепло уходящего солнца играет на её лице и ветер шевелит волосы. В памяти мелькнула фраза Скьяп о том, каково это - ощутить ласку пальцами протеза. Он тут же отмел эту мысль, но ощущение несло с собой странное возбуждение, которое нельзя было просто смахнуть.       Одновременно ему совершенно не хотелось оставаться святым. Пока он не её адвокат и все еще не нужно держать дистанцию почему бы нет? Но с другой стороны, Драко хотел секса, а не ласк руками. Однако девочка была невинной и хоть это было соблазнительно, но не трахать же её в лесу. Хоть мысленно мужчина сделал это много-много раз.       О да. Очень много раз. Всего за одну беседу. Пока малютка наслаждалась крекерами с шоколадом, он…        - Гермиона, - вдруг настроение Драко испортилось. Он стал строже. - если ты хочешь помощи - не играй со мной.        - Потому что боитесь не сдержаться? - С вызовом спросила девушка, ощущая как вокруг все холодеет.        - Потому что я не возьму это дело. Вот и все. Теперь ты - моя клиентка.        Девушка сидела молча, ощущая как его рука продолжает поглаживать её колено. В тоне Драко не было угрозы или ярости. Только ледяной барьер, хоть мужчина ей и улыбался. Она наклонилась и провела рукой по его щеке:        - Ведь это не навсегда, мсье Дофин, правда? Я перестану быть ею и я точно знаю чем мы займемся, когда Вы выиграете. И Вы знаете.        - Да. Я знаю. - Он поднял на неё свои серые глаза и там отразился хищный блеск. Девушка покрылась мурашками. А Драко принял решение. Знал, что должен сделать. Сейчас и потом. Да, точно знал. - Сначала я возьму это дело, а потом - тебя. Много-много раз. Не как оплату, но ради этого я выиграю. - А потом он тряхнул головой и как ни в чем не бывало, спросил, - остались еще тыквенные крекеры?        *** Все, это последняя большая глава, дальше, к счастью, будут меньше. Но просто невозможно сдержаться, когда речь идет, например, о природе или готовке, так и хочеться добавить ароматов и специй, особенно в осень. Но обещание Драко в конце взбодрило и согрело сильнее кардамона, правда?