Репарация

      Хозяин - это оригами, собранное из опыта и контроля. Каждая складка - защита, каждая линия - память, а форма держится только потому, что внутри скрыта сталь.

Инструкция по сборке Хозяина

Возьмите лист бумаги и разметьте линии. Здесь всё должно сходиться точно, ведь ошибки не прощаются.

Сложите пополам -чтобы помнить границы. Потом ещё раз - чтобы скрыть лишнее.

Разверните. Проверьте симметрию. Всё, что выглядело простым, теперь усложнилось. Так и должно быть.

Поднимите края - формируйте основу. Не спешите: контроль - это не скорость, а точность.

Добавьте сгибы, которые никто не заметит. Они держат форму, даже когда кажется, что всё легко.

Переверните фигуру. То, что внутри, важнее того, что видно.

Когда закончите - не расправляйте. Он держит форму только потому, что не позволяет себе рассыпаться.

Почему именно так: Хозяин - не про силу. Про собранность, за которой прячется хрупкость, о которой никто не должен догадаться.

              - Суки, - процедил сквозь плотно стиснутые зубы Драко Люциус Малфой, маркиз де Сомюр, когда пересматривал выручку за ночь. - Вот же ж суки. Я их предупредил. По-хорошему же. Пришел вечером в казино, показал, что знаю, кто чем занят, а они ни в какую. Жадные, глупые скво.        Он поднял взгляд на высокого, внушительного вида мужчину в черном. Тот стоял в тени, почти сливаясь с ней; в свете рассвета контуры его плеч казались особенно массивными. Мужчина почесал короткую щетину, движение прозвучало тихим шорохом на фоне глухого дождя.       За распахнутым окном кабинета клубился холодный утренний туман. Сырой запах прерии и мокрой травы просачивался внутрь, напоминая о том, что ночь все еще держится за землю. С улицы тянуло дождем и железом. Сквозняк едва шелестел бумагами на столе, словно шпионя за их разговором. Но Драко было не до погоды сейчас. Та его ебала лишь в случае, когда влияла на руку, а сейчас та не ныла. Для остальных ситуаций у него был зонтик. При желании мог найти десяток бездельников, которые тот бы несли над его головой. При потребности.       - Уволь всех к чертовой матери, Дофин. Имеешь право, - произнес мужчина. Голос его был низким, глухим, как раскат далекого грома.       - В том-то и херня, что не имею, - покачал головой маркиз, постукивая механическим пальцем протеза по ведомости. Металл отозвался сухим, недобрым звоном. - По закону в казино при резервациях должно быть задействовано не менее девяноста процентов персонала из племени. Я свой лимит увольнений уже исчерпал. Мне даже заменить это шобло не на кого, они все тут уже присосались. Каждой твари по... фамилии. Все семьи осейджей представлены.       Он брезгливо поморщился, но голос оставался ровным, почти мягким - как если бы рассказывал сказки или местные легенды, а не вводил нового человека в курс дела.       - Потому же и решил предупредить. Показать, что не слепой. Знаю, что они меня наёбывают. Не сработало. Воруют дальше. Ублюдочное племя, которое всегда жрала жадность.       Драко повернул голову к окну и наблюдал, как серые клубы тумана медленно заползают в кабинет и стелются по паркету, как живое. Было ощущение, что сюда пролез граф Дракула - в подростковом возрасте юный Дофин, прочитав роман Стокера, долго боялся тумана. Но вырос и стал опасаться лишь людей, мертвецы, даже ожившие, не причиняли ему хлопот. Хотя… вон папочка не ожил, а столько проблем. Чертов стратег этот Люциус. Все рассчитано: его руки связаны законом, уволить нечистых на руку индейцев он не сможет, значит придется марать руки. Так он думал, да?       Что ж, и правда придется. Но не так, как себе представлял отец.       Хищная улыбка разрезала его мрачное лицо, не придав тому ни капли тепла. Он был зол, очень зол.       - Тогда их нужно проучить, Дофин, - тихо сказал мужчина в черном, словно отвечая на невысказанную мысль.       - Да. Нужно, - кивнул Драко, не возражая. Закончились хорошие времена. Пора всем показать зубы. - Начнем с этих, - он провел пальцем по трем фамилиям, обведенным красным.       - Я все сделаю.       - О нет, - тут же покачал головой маркиз. Прищурил свои серые глаза, казавшиеся ледяными. - Познакомься с ними и организуй мне вечернюю аудиенцию. Я хочу сам донести свои мысли. Где-то подальше от чужих глаз, но на территории казино.       Дождь усилился, ударяя по подоконнику, и в кабинет вкрался запах мокрой земли. Туман обвил ножки стула, словно подтверждая: ночь и день поменялись местами, а игра только начинается. Драко Малфой решил, что достаточно долго был милосердным хозяином. Пора было показать правила, по которым им предстояло теперь всем жить здесь, раз по-хорошему не доходило.       Мужчина в черном едва заметно наклонился вперед, собираясь задать вопрос, но не успел - дверь без стука распахнулась и в кабинет, словно вихрь, влетела Гермиона. Ярко-алый дождевик сверкал каплями дождя, на желтых резиновых сапогах были грязные разводы. Казалось, она только-только пробежала через мокрое утро. Драко машинально скользнул взглядом на часы: до начала её смены оставалось добрых полчаса. Усмешка тронула уголок его губ. Значит, пришла не по работе. Ради него.       Маленькая развратная рысь. Сегодня, слава Богам, хотя бы одетая всего лишь в джинсы и свитер.       Заметив, что Дофин не один, девушка застыла на пороге и неловко попятилась к двери.       - Мисс Грейнджер, что-то срочное? - с прохладной вежливостью поинтересовался Драко.       Гермиона замерла. Смутил её вовсе не незнакомец с угрожающей фигурой - взгляд её был прикован только к Драко. Он стоял у края стола в темных брюках и белой рубашке без пиджака, рукава чуть подкатаны. Чуть выше локтя их перехватывали узкие серебряные подвязки - элегантные полосы металла, похожие на тонкие браслеты, стилизованные под змеек. Когда-то в Европе такими держали рукава, чтобы ткань не сползала и не пачкалась чернилами; сейчас они казались скорее украшением, подчеркивающим стройность его рук и блеск протеза. Раньше она его без пиджака и не созерцала. Не знала, что там кроется такой сексуальный аксессуар.       Он опирался ладонями о край стола, и в мягком свете серого утра выглядел одновременно усталым и опасно притягательным. Настолько, что Гермиону внезапно охватил жар - от одного лишь вида, от того, как ткань рубашки обтягивает плечи.       Девушка сглотнула.       - Н… нет, мсье Дофин, - выдохнула она. - Я шла мимо кофейни и принесла вам белый кофе. Такой, как вы любите. Здесь же в казино такого нет.       Она поставила стаканчик на стол, не отводя взгляда. Драко коротко вздохнул. Девушка пришла поблагодарить, видимо, за гортензии, что вчера нашла на пороге. Ей что цветы не дарили? Что ж, он… он научит её и этому. Принимать ухаживания. Да.       Сначала ухаживания, а потом… о да, потом принимать и его. Полностью. Целиком. Каждой частью своего восхитительного тела. Боже.       - Увы, у меня нет времени на кофе, - спокойно произнес он, затем слегка повернулся к мужчине в черном. Никак не выдал свои мысли. - Кстати, познакомься, - он первым представил гостя. - Грегори Гойл. Он будет руководителем безопасности казино. В Париже работал на меня, еле уговорил перебраться в Оклахому.       Гермиона вскинула брови: столь ответственная должность редко ограничивается наблюдением за залом. Такие люди следят не только за посетителями, но и за каждым сотрудником. Раньше этим делом для Люциуса заведовал её отец, ведь являлся же Шерифом племени.        Что ж, выходит, Драко Малфой завел себе собственного карманного шерифа, причем исключительно для казино - прямой знак того, что он перетягивает все больше власти на себя. Это была плохая, плохая новость.       Гермиона взглянула на Грегори Гойла холодно, без тени улыбки, затем снова перевела взгляд на Дофина. Его легкая, почти лениво-ироничная манера только подчеркивала напряжение. Зачем он представил его именно ей?       - Я должна передать об этом отцу? - вопрос был задан без всякого выражения и Дофин сразу понял - она задета.       Гермиона, и правда, ощутила злость, потому что выходило, что Драко Малфой флиртовал с ней, целовался по углам, переписывался, но все еще подозревал, что она-то на стороне папочки? Даже после того, как сама приходила просить его о pro bono! Заносчивый козел, пусть даже с красивыми серебряными змейками-подтяжками на рукавах.       Он не ответил сразу, позволяя тишине затянуться, будто проверяя, сколько она выдержит.       - Как сочтешь нужным, - неопределенно отозвался Драко.       Внутри у Гермионы что-то кольнуло: прозвучало это как разрешение… или как приказ. Видимо, он и вправду рассчитывал, что она все передаст. Такова воля белого господина. Горячая, упрямая гордость взвилась в ней мгновенно.       - Я Вам не сова, - резко бросила она, и в голосе звякнул металл. Такой же, как и на его ткани. Если Дофин желал донести что-то до её отца - пусть сам. Или найдет себе других прихлебателей. Она в их войну не полезет. Свою сторону Гермиона выбрала давно. Гарри. Её стороной был Гарри.       Тишина в кабинете стала вязкой. Оба мужчины смотрели на неё одинаково серьезно, без намека на улыбку, и от этого стало тревожно, будто воздух сгустился.       Неожиданно Драко наклонил голову и спросил:       - Ты ездишь верхом?       Гермиона приподняла брови.       - Естественно. - Гордо ответила девушка. А затем ядовито добавила. - Я же осейдж.       Это прозвучало высокомерно, будто она проводила различие между ним и собой. Он-то, наверное, не умел, но следующее предложение развеяло это предположение:       - Прокатись со мной сегодня после обеда.       - Это свидание? - Гермиона не моргала, глядя Дофину прямо в глаза. Затаила дыхание. Неужели…неужели, правда, сейчас это будет полноценным свиданием? Она добилась своего?       Он выдержал её взгляд, потом медленно кивнул.       - Да, Гермиона. Я приглашаю тебя на свидание.       - Тогда нет. - Она чуть качнула головой. В комнате повисла густая пауза, даже дождь за окном казался тише. Драко вскинул бровь. Казался не удивленным, но слегка озадаченным: - Нет в плане не сегодня, - пояснила она и мягче добавила: - Я с радостью покатаюсь с вами, но не вместо работы. Не хочу, чтобы за спиной шептали… всякое. Понимаете?       Краешком губ он улыбнулся, будто ответ очень ему понравился. Неужели ей удалось пройти очередную проверку?       - Понимаю. Тогда в другой раз. - Кивнул Драко, но когда тот раз наступит - не счел нужным сообщить. Просто очертил перспективу, так сказать. Что готов и желает ходить с ней на свидания, не придумывая любой другой повод.        - Я буду ждать, - маленькая рысь даже не притворялась не польщенной. У неё даже голос дрогнул, потому что этот мужчина так сильно влек её к себе, что отрицать это было просто невозможно. Хоть и так радоваться было совсем не правильно. Что с ней происходило?!        - Да. И… Гермиона, когда поедем кататься, надень все же что-то более практичное, чем я видел вчера.       Он пошутил. Взял и пошутил. Это так удивило её, что девушка даже осеклась, а потом рассмеялась.        - А мне-то казалось, Вам нравится именно когда на мне ничего нет, - и, развернувшись, она быстро ушла, как сбегали нашкодившие котята. Драко услышал только её смех. Затем развернулся к Гойлу, который выглядел так, будто пропустил весь флирт мимо ушей. Улыбка ушла с лица Дофина.        - Проверь её. Не вдоль и поперек. Только на наличие схем в моем казино. Хочу знать, ворует ли эта птичка у меня или нет. А еще… Гойл, есть такая женщина в резервации. Беллатриса Лестрейндж. Я хочу, чтобы ты собрал на неё все, что можно откопать.        - Без проблем.       ***        День, и правда, выдался на редкость переменчивым. К вечеру небо очистилось до хрустальной синевы, и солнце, уходя за горизонт, раскрасило прерию в огненно-алые тона. У многих народов такой закат считался дурным знаком; для Драко это был просто закат - красивый, но не более. Как говорилось, иногда не стоило придавать слишком большого значения вещам.       Он завершил длинную, почти двухчасовую прогулку верхом. То, что мисс Грейнджер отказалась от свидания, вовсе не значило, что он сам откажется от удовольствия прокатиться, ведь единственная радость прерии была в том, что здесь, как и в долине Луары, Драко мог кататься на лошади, о чем ему подсказала Скьяп. Зашоренный в своем непринятии, он-то как-то не мог дойти до этой мысли, а теперь вот наслаждался по полной, хоть это был и не его Нимбус, а все же.       Потому Драко и появился у казино с конем под уздцы. Было уже поздно выезжать на ранчо, где арендовал Филина, но здесь, при казино, имелось небольшое стойло. Драко передал гнедого красавца конюху и, не переодеваясь, направился к зданию. Он был голоден, но сначала решил заняться делами. Ужин для него был процессом.       В бриджах для верховой езды, местами забрызганных грязью, в шерстяном пуловере и шапке он выглядел непривычно просто, но от этого не менее властно.       - Где Гойл? - коротко спросил он у швейцара. Встречу назначил именно Грегори, и Драко не сомневался: за сегодняшний день имя нового начальника уже знали все.       - Он занял верхний кабинет, мсье.       - Понял. - Драко кивнул и не спеша прошел в зал. Сначала зашел к бару, взял бутылку холодной воды, только после этого быстрым шагом поднялся по лестнице.       Верхний кабинет встретил его тем же алым, тревожным светом, что лился из большого мансардного окна. Грегори стоял у стекла, силуэт резким контуром вычерчивался на фоне заката. На двух стульях напротив сидели двое из трех людей из списка - те самые фамилии, что утром отметил Драко. Дин Томас и Ли Джордан.       Прекрасно.       - Джентльмены, добрый вечер, - весело бросил Драко двум мрачным сотрудникам казино. Те встретили его тяжелыми, почти возмущенными взглядами. Видно, допрос Грегори им пришелся не по душе. Что ж, положа любую из своих двух рук на сердце, он их отлично понимал. Люди вроде Гойла были… непростыми. Но именно такие здесь и нужны.       В кабинете стоял запах выветрившегося дыма и бурбона, издалека доносился гул зала: звон фишек, редкие всплески смеха. Отличное местечко выбрал себе Грегори. Атмосферное, что и говорить. Маркиз поставил бутылку на стол, заложил руки за спину и медленно прошелся вдоль кабинета, как по залу заседаний. Даже шапку и перчатки не снял. Не планировал задерживаться надолго, его все еще ждало утиное магре.       - Мне казалось, что позавчера я ясно дал понять, что в курсе всех схем. Решил быть вежливым. Сделал предупредительный в воздух. И что я вижу? - Он прозвучал странно, будто был расстроен. - Вчера вечером снова была ваша смена и все по новой. Не очень оказались вы понимающими… - Драко даже поцокал языком от разочарования.        - Но…        - Молчать, когда я говорю, - Дофин голоса не повысил, но в нем зазвенела сталь. - Я никому не позволю меня обворовывать. Более того, доход казино влияет на дивиденды племени. Вы грабите самих себя. И своих соплеменников. Это так глупо.        -Здесь все так поступают. - Ли, понимая, что их поймают, выдал самую глупую отговорку. Драко сверкнул глазами и нехорошо, загадочно улыбнулся:        - Очередь дойдет до всех. Но поскольку вы самые дерзкие, то…        - Да не тебе решать, по каким законам тут жить! - рявкнул Дин.       Драко резко остановился. Медленно повернулся к говорящему, будто только того заметил, а затем… затем он просто согнул ногу, обутую в сапог для верховой езды и ударил. Все произошло мгновенно, будто выпрямилась пружина.       Удар пришелся прямо в грудь. Металл сапога глухо звякнул, словно молот по железу, и стул под Ли сразу сдался: передние ножки взлетели, задние скользнули по полу. Мужчина рухнул на спину вместе со стулом одним тяжелым, тупым грохотом. Воздух вырвался из него хрипом, по комнате прокатилась короткая дрожь.       Драко плавно опустил ногу, будто ставил точку. Серые глаза сверкнули в красноватом свете заката. Он сел на стол, наконец, снял перчатки и стал откручивать пробку на бутылке с водой, будто только вспомнил о жажде:       - Теперь, - тихо сказал он, и каждое слово прозвенело, как щелк затвора, - попробуем еще раз. Кто здесь пишет законы?       - Вы, мистер Малфой, - прошептал Ли. Драко сделал глоток и отрицательно покачал головой.       - Я для тебя хозяин, глупый скво, а не мистер Малфой.       - Вы, хозяин.        - Славно, - почти миролюбиво протянул Дофин, растягивая каждую букву. Даже согласную. Затем перевел взгляд на Дина, которые еле поднялся с пола. Он не ожидал, наверное, что белый грязнокровка решит испачкать руки. Как и отец. Что ж, по сути Драко и не испачкал. Руки. Лишь ноги. Даже не так - только подошвы сапог, не более. - Мистер Томас, а Вы что думаете? - Весело полюбопытствовал маркиз.        - Хозяин, - слова вырвались со свистом. Он придерживал ладонь у груди. Видимо, там появится синяк, ведь обувь для верховой езды была подбита металлом, - я все понял.       - Не уверен, - сухо отрезал Драко.       - Я все понял, - повторил Томас и пальцами принялся тереть грудную клетку, в ладонях ощущая уже ставшую болезненной линию удара.       Малфой подумал, что пощадил кретина. Мог ударить сильнее. Так, что у него бы зубов стало меньше и плевался бы он кровью. Но все еще хотел кое-какого мирного урегулирования.        - Если кто-то из вас посмеет взять хоть цент, - сказал он холодно, - я больше не буду вести воспитательные беседы. Джентльмены, я отлично стреляю. Со ста метров и в упор. Ствол к виску и прощайте недостачи. Больше милых разговоров не будет. Запомните и передайте всем. Ясно?       - Да, хозяин, - дружно ответили оба, голосом, где сквозила испуганная послушность.       Драко допил воду, посмотрел на Грегори.        - Закончи с ними, Грегори. Обоими. Чтобы урок был усвоен окончательно. Но так, чтобы страховая покрыла все. В конце концов, я должен беречь свое…имущество. Пусть даже паршивое.       Грегори кивнул. Драко снова надел перчатки, мучительно медленно прилаживая их на пальцы, затем встал со стола и вышел. Дверь кабинета мягко захлопнулась за ним. Направляясь в сторону кондоминиума, он думал о том, как ему не нравилось так себя вести. Жестокость и физическое насилие были ему чужды; в моменты, когда приходилось прибегать к грубой силе, он чувствовал не торжество, а усталую омерзительность. Но язык силы здесь понимали лучше всего и потому не оставляли выбора. Увы. Может пара синяков и научит чему-то этих скво. Неудивительно, что отцу понадобился такой, как Шериф. В целом недурное решение.       На ступенях он на мгновение остановился, вдохнул прерийный вечер - воздух был еще теплым после закат и в груди снова почувствовал тяжесть принятого решения. Это была не победа, а вынужденная мера. И это отрезвило сильнее любого удара.       Однако, как бы там не было, дело было сделано. Его ждало утиное магре.       ***       У Гермионы Грейнджер был план. И неплохой. Он родился в ту минуту, когда Драко Малфой позвал её на свидание. Пока она краснела и смущенно улыбалась, в голове что-то хладнокровно щелкнуло - пора действовать. Только что маркиз дал ей шанс, сам того не подозревая, потому маленькая рысь и выпалила “нет”. Совсем не из-за боязни слухов или желания впечатлить. Просто девушка была уже нацелена выполнить задуманное.       Выйдя из кабинета Дофина, она привычно переоделась в форму, удивляясь, что смогла смотреть маркизу прямо в глаза. Девушка отправляла ему интимные фото, но, вопреки ожиданиям, чувствовала себя на равных. Поняла одну истину: Драко хочет её, а значит, ей позволено чуть больше, чем другим. Она получила некие права, стала капельку выше остальных и этим можно было воспользоваться. Возможно. Сейчас мысли Гермионы занимало иное.       Закрывая шкафчик, маленькая рысь задумчиво посмотрела на пакет с формой горничной. Его принесла «на всякий случай». Вдруг пригодится… и оказалось, что правда пригодится. И очень-очень скоро.       Она ждала весь день. Смотрела в окно. Драко собирался на конную прогулку, вряд ли из-за её отказа передумает, значит, его не будет как минимум час. Ей хватит времени.       И едва только Дофин вышел из кондоминиума, облачившись для верховой езды, Гермиона разыграла небольшую комедию перед Роном. Изобразила больную. Тот, нахмурившись, отпустил её. Девушка же, схватив пакет с формой и две почти кукольные тыковки, потребовала ключ-карту от кондоминиума Драко.       - Если я не доставлю ему эти тыквы, сам будешь объяснять, какого хрена у него нет ингредиентов для ужина, - заявила она с самодовольным, почти высокомерным видом. Знала уже, что утром ему из фермерского рынка в Бартсвиле что-то доставляли, потому это не выглядело подозрительным. Весь городок знал, что мисс Грейнджер торгует овощами время от времени. Даже самому охраннику она продавала как-то тыквенный сироп и томатное вино. Ну как удачно, что ей нужно было вечером завезти тыковки одной из покупательниц, как же те ей пригодились.       К тому же, свой визит в тайне от маркиза Гермиона даже не попыталась бы провернуть, потому не таилась и не клянчила ключ, а требовала.       Взяв карту, рысь сдерживала себя, чтобы не броситься к домику Дофина изо всех ног. Наоборот, она прошла мимо бассейна с деланно неспешной грацией и поднялась по ступеням.       Клацнул ключ. Сердце Гермионы забилось. Дверь распахнулась - и вход был свободен. Она переступила порог и на секунду просто застыла - воздух в доме был теплым, пахнул запоздалым закатом, полированным деревом и легким шлейфом его одеколона. Дверь за спиной тихо закрылась и мир сократился до её поступка.       “Не место мне здесь” - мелькнуло у неё в голове. Но, может быть, сегодня все наконец решится, и она перестанет водить за нос хорошего человека.       Сняв обувь, Гермиона огляделась: высокие стеллажи, картина над камином, аккуратный коридор, ведущий в гостиную и кабинет. Интерьер он почти не менял, но привез много личного - каждая вещь дышала его присутствием. Мысль, что среди них могут скрываться ответы, придала ей странную, почти звериную решимость.       Она занесла тыквы на кухню. Поставив их рядом с раковиной, села на стул и достала из пакета форму горничной. Начала переодеваться прямо на кухне - сняла рубашку и юбку, а вместо них натянула костюмчик из секс-шопа. Старалась не порвать чулки, ведь действовала торопливо. Идея была проста. Ей нужно было найти документы или хотя бы сейф. Если она успеет до появления Дофина - то оставит записочку возле тыковок и он подумает, что это ответ на гортензии. Если не успеет, что ж, сыграет на его интересе к себе и скажет, что решила дополнить фотографии собой, ему же зашло. В любом случае, у неё были идеальные предлоги.       Не прикопаешься. Кто обвинит молодую, потерявшую голову, девчонку?       В отражении кухонной плитки она увидела себя: лицо бледное от волнения, глаза холодные. Давай, рысь, сказала себе мысленно. Алиби есть, но времени мало. Мешкать не стоило. Нужно было обыскать дом и убраться до появления Драко. Какой бы смелой не была - не хотела мелькать у него на глазах в короткой юбке, версия с тыквами ей нравилась куда больше, чем… что делать в этой форме, девушка знала. В порно все было максимально визуализировано. Прежде чем переспать с хозяином, та актриса сначала по полной показала ему себя, но маленькая рысь отдавала себе отчет, что вряд ли ей хватит смелости повторить. Если она дважды струсит - у кого-то может и терпение закончиться.       Она двинулась бесшумно, будто хищница. Кухня перетекала в столовую, оттуда в гостиную. Внимание цеплялось за мелочи: бокал на подносе, планшет на низком столике, тусклый свет абажура. Большое ЛЕГО на полке заставило задержать взгляд - похоже, вечерами Дофин строил замки. Своих ему было мало?       Но задерживаться Гермиона не стала, не здесь искать бумаги. Её путь лежал в кабинет. Дверь оказалась не запертой; она толкнула её и вошла. Кабинет встретил её темным деревом. Плотные шторы пропускали только узкие полоски света, которые резали паркет, будто лезвия. На массивном столе - ни единой бумаги в беспорядке, лишь ноутбук, потушенная лампа и аккуратно сложенные конверты для корреспонденции.       Гермиона даже не задержала взгляд на этих бумагах: не время. Сначала - сейф. Она обошла комнату, проверила стену за книжным шкафом, заглянула за картины, под низкий комод. Ничего. Ни встроенного механизма, ни скрытой панели.       Лишь тогда вернулась к столу и, вздохнув с разочарованием, скользнула пальцами по безупречно ровной стопке документов. Конечно же, ничего важного. Возможно, Драко из тех, кто не хранит секреты дома - банки, облачные хранилища, шифрованные сервера. Но Гарри был уверен, что Дофин привез сюда то, что нужно. Почему?       Она открыла боковые тумбочки. Первое, что попалось - аккуратное досье по какому-то бракоразводному процессу. Гермиона лишь бегло пробежала глазами - какой-то политик, пожелавший бросить жену, не её цель. Далее шло её собственное дело. На распечатанном исковом - несколько скупых карандашных правок, почерк Драко безупречен, даже в пометках чувствовалась холодная точность. Он не лгал ей, а правда планировал заниматься этим всем. Удивительно.       Она снова отметила, что все здесь было в идеальном порядке. Личного - почти ничего. Только в верхнем ящике лежала фотография: Драко и Эльза на фоне серого каменного замка, вероятно родовое поместье маркизов де Сомюр. Обе руки на месте, легкая улыбка, темная рубашка. Вот он значит какой бывал дома. Расслабленный и красивый. А еще - кажется, очень-очень счастливый.       В самой нижней тумбе её поджидала неожиданность. Небольшая деревянная шкатулка, гладкая на ощупь. Гермиона узнала резьбу сразу: работа осейджей, такая же была у неё самой. Да и чуть ли не в каждом доме резервации здесь. Зачем она Драко?       Хлопок двери где-то в соседнем крыле заставил сердце ухнуть вниз. Шкатулка выскользнула из пальцев и глухо ударилась о пол. Гермиона замерла, прислушиваясь, потом выглянула в окно. Лишь ребенок в соседнем кондоминиуме захлопнул балкон. Пронесло.       Она опустила взгляд. Крышка шкатулки при падении распахнулась, и на паркет посыпались разные мелочи. Гермиона чертыхнулась и присела. Стала бережно собирала рассыпавшееся по полу содержимое шкатулки. Сначала пальцы коснулись старого, чуть потемневшего снимка. Бумага хрустнула, когда она осторожно развернула её.       На фотографии была молодая женщина, едва ли старше самой Гермионы. Теплый свет заката ложился на волосы медным отливом. Она стояла у лавки с цветами, держа в руках пышный букет нарциссов, потому легко можно было понять, кто здесь изображен, хоть девушка до этого не видела Нарциссу Малфой. Та оказалась вообще не похожей на Беллатрису. Не совпадали её черты лица и с сыном, но что-то общее улавливалось - в осанке, в гордой линии шеи, в той тихой, непоколебимой собранности, которую трудно спутать. А еще - в улыбке. Драко на фотографии с подругой улыбался так же открыто, как и его мать.       Девушка отложила фотографию и достала из шкатулки тонкую нить розового жемчуга, за ними - засушенный лепесток нарцисса, хрупкий, как сухой снег. Все это казалось не просто вещами, а осколками чьей-то жизни, хранящими тепло рук. Видимо, это лучшее, что Драко сохранил о Цисси. Сохранил и возил с собой, как старые обереги.       На дне лежал конверт, бумага пожелтела, уголки подернулись мелкими трещинками. Гермиона развернула его и замерла. Почерк был нервным, будто строки вырвались в последнюю минуту, когда уже не осталось сил на аккуратность.       

Мой милый мальчик, ты уже спишь и еще не знаешь, что больше мы никогда не увидимся. Прости меня, мой маленький Дракон. Я знаю, что оставляю тебя одного, и это моя самая большая боль. Ты будешь искать дом и не находить, потому что мир жесток к тем, кто рожден между мирами. Потому ты везде будешь ничей. Увы. Я поняла это слишком поздно. Прости, что прокляла тебя этим, мой драгоценный малыш. Но знай: ты не чужой. Ты - мой свет, мой последний выбор, моя радость, что бы ни случилось. Пусть никто не поймет нас, я всегда буду с тобой - там, где сердце помнит и не предает. Люблю тебя так, как можно любить только сына. Мама.

      Буквы слегка размазались от давних слёз, и Гермионе показалось, что в комнате стало тише, будто дом сам слушал эти слова. Она почувствовала, как холод прошел по спине, будто в комнате распахнулось невидимое окно. Пальцы задрожали, бумага зашелестела, и она перечитала строки еще раз. Затем снова, словно пытаясь убедиться, что не ошиблась.       Эти слова были не для чужих глаз. Но те уже все увидели и поняли. Нарцисса Малфой не умерла, нет. Покончила с собой. Когда её сыну было…       Она перевела взгляд на цифры в углу письма и быстро посчитала в уме. Вздрогнула.       Шесть. Драко было шесть.       Маленький мальчик. Спящий в своей постели. В том замке с фото. Безмятежный и счастливый. Пока его мать…       Гермиона машинально прижала письмо к груди и только тогда осознала, что дыхание сбилось. Сердце глухо грохотало, будто протестуя против того, что она читает.       В памяти вдруг всплыло собственное горе - как год назад она потеряла маму и все равно мир рухнул. А он был ребенком. Шесть.       - Черт… - сорвалось с её губ еле слышно.       С усилием она сложила письмо обратно, положила на дно шкатулки жемчуг, лепесток, фотографию. Каждый предмет казался теперь живым, тяжелым, как камень. Закрыв крышку, она медленно вернула шкатулку в ящик, словно надеялась стереть собственное вторжение. Это не должно было случиться. Не для её глаз, не для её мыслей.       Как теперь смотреть на него, будто ничего не знает? Как притвориться, что чужая боль не задела её за живое?       Девушка машинально села в кресло, будто ноги больше не держали. Сидела, сжавшись, поджав под себя колени, и не сразу поняла, что ладони все еще дрожат. В горле стоял комок от чувства, которое было куда тяжелее. Стыд, неловкость, ощущение, будто она переступила черту, за которой теряется совесть.       Она пришла сюда как шпионка Гарри, с холодным планом и оправданиями, готовыми на все случаи. Но стоило прикоснуться к чужой боли, и вся игра рассыпалась. Ей не давали покоя строки: «ты везде будешь ничей». Они впились в сознание. Вот какая тайна этого человека.       Гермиона начала думать о Драко. О том, каким он был - далеким, резким, взрослым, прямым и справедливым, строгим в каждой мелочи. О том, как мало улыбался и с какой жесткостью обрывал лишние слова. Все это вдруг стало объяснимым. Он не просто так держался холодно - он вырос без матери. Его детство кончилось в шесть лет. Этот человек просто не знал тепла, точнее, позабыл его.       И эти слова о двух мирах. «Ничей». Значит, он нигде не был своим? Здесь, среди племени, его отвергали. А там, в другом мире, в блестящей белой аристократии, наверное, тоже смотрели свысока. Везде чужой. Везде ненужный. Везде… грязнокровка. Где его преступление сильнее - там, где кровь голубая или здесь, где кожа красная?       Гермиона впервые почувствовала к нему не влечение и не уважение, а нечто совсем иное, новое, сжимающее сердце. Это не была жалость - жалеть его казалось оскорблением. Это было нечто иное, новое и такое волнующее. Ей захотелась обнять этого холодному мужчину, обнять и стоять столько, сколько бы понадобилось, чтобы он немного оттаял.       Она сидела в кресле, и время будто растворилось. Все планы, вся миссия, Гарри - все отступило в тень. Остался только он, Драко, и странное чувство, в котором стыд смешивался с горечью и уважением, выросшим до чего-то большего. Гермиона Грейнджер до дрожи хотела увидеть маркиза и в то же время боялась этого, потому что знала, что лицо её выдаст. Все, что она прочитала, все, что узнала уже было если не в душе, то во взгляде. Но тело словно оцепенело и она потеряла счет времени. Опомнилась лишь когда щелкнул замок и послышался скрип двери. Дернулась, как животное в западне. Сердце ударило в виски.Он. Он вернулся.       Сбежать она могла тысячу раз, но не сделала ни шага. Теперь было поздно.       Гермиона машинально пригладила нелепую короткую юбку идиотского костюма, который казался как никогда неуместным. Девушка понятия не имела, как сыграть роль развратной горничной, когда сердце её рвалось от того, что она прикоснулась к самому ценному, что у Драко осталось от матери. Но ведь признаться в этом тоже не могла, лучше уж было сказать, что рылась в его номере, словно ищейка.       Ей самой стало тошно, но стиснув зубы, девушка выскользнула из кабинета и, услышав, что Драко задержался в прихожей, сделала вид, будто вышла из гостиной.       Он стоял в сапогах для верховой езды, забыв снять перчатки и шапку, и угрюмо смотрел в телефон. Лицо было жестче обычного: кто-то вывел его из себя еще до того, как он переступил порог. Это играло на руку Гермионе, потому что Драко был не очень внимателен. Ей удалось подойти ближе и замереть в проеме. Облокотившись на косяк, маленькая рысь изобразила расслабленную, почти вызывающую позу. Перекрестила руки на груди, склонила голову, позволив губам сложиться в нарочито сладкую улыбку. Никогда она еще не ощущала себя насколько фальшивой.       - Уборка номера, - хрипловато произнесла она.       Драко вздрогнул, вскинул голову. Значит, к охране он не заходил и о том, что его ключ забрали, понятия не имел и гостей не ждал. Серые глаза буквально впились в неё.       - Что ты здесь делаешь? - спросил он резко. Даже грубо и отнюдь не приветливо. Костюма будто не заметил. Ничего не заметил, кроме названной гостьи.       Гермиона выдержала взгляд. Слишком сладко улыбнулась и шагнула к нему. Пальцы легли ему на плечо, скользнули по плотной ткани пальто, вторая рука прошла по груди вниз, к поясу.       - Мне показалось вчера, что вам нужна… горничная, - выдохнула Гермиона, и в голосе её прозвучала фальшивая легкость.       Но внутри все тряслось: она не играла разврат, а лишь спасала себя.        - Я не вызывал уборку номеров, - еще жестче ответил Драко, показывая, что он вообще не в настроении для игр. Не здесь и не сейчас. Не сегодня. Её компания будет лишней, поскольку Дофин все еще был зол до самого своего то ли белого, то ли красного нутра. Какая бы красивая она ни была в этом блядском костюме, сейчас он не хотел видеть никого. Ему хотелось, наоборот, уберечь её от гнева, который вот-вот грозился вырваться наружу.       «Какого черта она сюда пришла без разрешения? Совсем сбрендила?» - мысленно выругался Малфой.       - Плохой способ себя не компрометировать, Гермиона, - произнес он сухо, снимая её руку со своего пояса и как бы напоминая ей о том, что девушка сама заявила утром, отказываясь от свидания. На лошади кататься среди белого дня боялась, зато прийти в его номер у всех на виду - это да, это разумно. Что у неё за ветер свистел в голове?       И в тот же миг произошло то, чего он никак не ожидал.       Маленькая рысь вместо внятного ответа вдруг порывисто шагнула вперед и обняла его. Обняла крепко, всем телом, прижалась так, словно боялась отпустить, спрятав острый нос в его ключицу.       - Я… я просто очень соскучилась, - почти жалобно пискнула она, цепляясь за него судорожно.       Драко замер, а потом вдруг усмехнулся. Его ладонь легла ей на затылок, скользнула по длинным волосам, распущенным по плечам. Он не спешил её отстранять. В этом порыве не было соблазна. Что-то другое. Чище, глубже. И он это почувствовал. Потому пожалел дурочку, которая, как дитя, имела эмоции, но не знала как выразить их, не натягивая короткую юбку.       - Уборка номера, значит? - Чуть ниже спросил Драко, стараясь переключиться. В конце концов, Гермиона не виновата, что пришла так не вовремя. - Ну хорошо. Значит, ты в моем распоряжении?       - Полном распоряжении, мсье Дофин. На весь вечер, - прошептала девушка с закрытыми глазами.        - Отлично. Принеси мне воды в гостинную тогда, - попросил мужчина, наконец, снимая шапку. Девушка отстранилась и автоматически пригладила его растрепанные волосы. А затем пошла на кухню, покачивая бедрами. Драко оценивающе посмотрел ей вслед - ну что ж, по правде, посмотреть было на что. Это он еще на фото вчера оценил.       Сам Драко в гостинную не пошел. Дофин отправился в душ, как и хотел последние полчаса. Смысл не только пот, но кажется и злость. Грязь только осталась от своего поступка, который он бы не исправил. Однако, все же мужчина немного повеселел, предвкушая любопытный вечер в приятной для него компании.       На все про все у него ушло минут пятнадцать. Переодевшись в брюки и футболку, которая не скрывала протез, Дофин вернулся в гостиную, где расхаживала, явно очень нервничая, Гермиона Грейнджер. Он понаблюдал за ней. Храбрости напялить тряпки ей хватило, но смелости сделать большее явно не было.       Молодость. Неопытность. Глупость. По правде, ей повезло, что она нарвалась на него. Другой бы не церемонился, Драко это прекрасно понимал. Не у всех была его выдержка.       Маркиз сел в кресло и оценил, что девушка принесла воду не в бутылке. Нет. Она налила ту в стакан. Кинула пару кубиков льда и добавила лайм. Постаралась даже в мелочи.       - Приступим? - Низко спросил Дофин и демонстративно медленно, лениво посмотрел на неё всю. От щиколоток до кончиков волос. Задержав взгляд на груди.       Гермиона замерла. Сердце колотилось так громко, что казалось, весь кондоминиум слышал её удары. Неловкость впивалась в кожу, но она не могла и не хотела отступать. Лицо горело, пальцы дрожали, но взгляд держался на Драко. Она ощущала его силу, его контроль, его неизбежность. И ждала приказа. Знала, каким тот будет. Смотрела видео и пыталась представить, сможет ли сесть напротив, расставить ноги, поднять юбку и показать ему себя?       Драко не спешил. Он контролировал все - пространство, время, даже её реакцию - и в этом скрывалась странная, невыразимая близость.       - Я готова к Вашим указаниям.       Он смотрел на неё, не отрывая взгляда, а голос прозвучал ровно и холодно:        - Подойди к полке слева и сложи рассыпанные книги в аккуратную стопку.       Гермиона покорно сделала шаг, развернувшись к нему спиной. Пока она аккуратно поднимала тяжелые тома, на лице отражалось недоумение - что это за игра, какой смысл в этих мелких поручениях? Даже невольно потянулась к полке, приподнявшись на цыпочки, и юбка слегка задралась. Внутри что-то бурчало: «Это прелюдия? Это часть… чего?». Увы, ответа у неё не было. Осталось напряженно ждать команды, гадая, что Драко потребует дальше…       - Прекрасно, - голос Драко прозвучал мягко, явно он получал удовольствие от процесса, - когда закончишь - можешь вытереть пыль везде.       Не выдержав, Гермиона резко развернулась, взгляд её загорелся одновременно возмущением и растерянностью:        - Вы хотите, чтобы я занялась уборкой?       Он насмешливо скривил губы, глаза слегка сузились:        - Ты же ради этого сюда пришла? К тому же, ты права. Убирают здесь не старательно. Думаю, ты справишься лучше.        - Вы знаете, зачем я пришла.        - Нет, не знаю, - безмятежно ответил Дофин, вытянув ноги, - или ты хочешь… задрать юбку и помастурбировать у меня на глазах?       Он так спокойно выговорил последнюю фразу будто сказал о погоде, а Гермиона аж покраснела.        - Видишь, тебя сама мысль смущает, что уж говорить о действиях. Может тебя удивит, но меня не заводит девушка, которая трясется от страха. Даже если расставляет ноги при этом. Потому давай, милая, будь старательной. Особенно, третья полка слева. Там вообще от момента основания никто ничего не вытирал.       Мимо воли, Гермиона вдруг расхохоталась. Это было нелепее нелепого. Понимая, что делать нечего, она взялась за тряпку и стала вытирать полки, осторожно перебирая содержимое. Драко все еще был здесь. Пил воду. Наблюдал. Казался абсолютно довольным жизнью. Серьезно? Ему этого было достаточно?        Не удержавшись, она решила нарушить молчание:        - А какие девушки Вас заводят? - может было неловко спрашивать, но она скрыла это за деловым тоном, двигаясь по шкафу, осторожно вытирая пыль и переворачивая папки. Ей хотелось знать, какие у мсье маркиза вкусы и насколько она провинциальна. Драко ведь любил правду, вот пусть и скажет, что не захотел её потому что Гермиона не дотягивала до его высоких, мать его, стандартов. Её место - с тряпкой у шкафа.       Драко не спеша посмотрел на неё поверх стакана:        - Мне казалось, это очевидно.       - То есть? - Гермиона обернулась, чуть наклонившись, будто случайно выставляя боковую линию шеи, пока тряпка скользила по полке. Она подумала об Эльзе и её розовых бриллиантах.       - Я не люблю обобщать. - Он сделал глоток воды, опустил стакан на стол. - Я здесь. С тобой. Сижу, разговариваю, любуюсь. Очевидно, что меня заводишь ты, Гермиона Грейнджер.       Слова ударили по ней словно током. Девушка растерялась, снова повернулась к нему спиной, аккуратно ставя книги на место. Сердце колотилось, руки дрожали, но она продолжала вытирать пыль, как будто это могло скрыть её замешательство. Потом села на край стола, болтая ногами, и попыталась собраться:        - Тогда почему… почему Выне…       - Почему я, как тупое животное, не трахаю тебя? Почему не ухватился за возможность выебать девочку, надевшую соблазнительный костюм? - его тон снова стал резким, но все же Драко издал быстрый, злой смешок. Гермиона покраснела.        - Ну да. Ведь не потому, что я Ваша клиентка… это все отговорки.       - Потому что желание для меня равно уважение. К себе. К тебе. - Драко встал, подошел ближе, но оставался мягким, словно спокойное течение воды. - Секс - это лишь процесс. Охуенный - не спорю, но процес. Мне нужно больше. Тело. Душу. Сердце. Так интересней.       Она замерла, когда Драко подошел поближе. Запах его геля для душа с вербеной защекотал ноздри. Он пах, как прерия в жаркий летний день. Безопасностью.        - То есть, я должна влюбиться? - Гермиона вскинула бровь.       - Ты ничего мне не должна, особенно любовь. - Он поморщился так, словно у него все зубы разом заболели. Гермиона почувствовала себя глупой девчонкой. Снова не тот вопрос, видимо. - Но для настоящего желания оно должно быть обоюдным. А ты пока не готова.       - Готова, - с вызовом заявила рысь. А сама подумала о вибраторе и порно, что смотрела. Она…тренировалась. С секундомером и секс-игрушками. Достаточно ли этого, чтобы быть готовой?       - Нет, не готова. - Драко нежно провел рукой по подбородку и поцеловал в лоб. - Я почувствую, когда будешь. И ты тоже почувствуешь. И тогда я сделаю с тобой все, что захочу. И ты попросишь еще. А потом еще. И будешь просить, пока не охрипнешь. Этого стоит подождать, правда?       Гермиона замерла, сердце чуть не выскочило из груди. Ей уже захотелось. В секунду. Почему он медлил, почему не брал её на этом столе? Ему стоило лишь сделать еще шаг, чтобы она развела колени.        - Драко…       - Можешь продолжать убирать, коварная горничная. И, кстати, у меня в спальне, в шкафу на полке справа, лежат футболки. Переоденься, когда надоест играть в горничную. Насколько я знаю, эта ткань жутко натирает.       Драко медленно наклонился к ней, и его губы коснулись её. Сначала мягко, но потом поцелуй стал сладким и томным, тянущимся, будто время замедлилось. Гермиона почувствовала, как голова кружится, сердце стучит в висках. Тонкий, невольный стон вырвался из неё, и она тут же закрыла глаза, словно боясь признаться самой себе в своих чувствах.       Дофин отстранился, оставив на губах легкий след тепла, и лениво улыбнулся:        - Ты любишь утку?       - Что? - Гермиона еще не отошла от поцелуя.        - У меня на ужин магре. Придется и тебя покормить, раз ты уже убираешь.       - Д-да… люблю. Я там еще тыкву принесла.       - Ну тогда магре и тыквенное пюре. Иди, переодевайся и закончи с уборкой. И осторожно с картиной в комнате, не урони, когда будешь пыль вытирать. За ней у меня сейф.       Он не заметил, какой эффект произвели его слова на девушку. Развернувшись, Драко направился на кухню, оставив Гермиону сидеть на столе. Она медленно села, глубоко дыша, пытаясь собрать мысли. Не слова о сейфе кружили её разум, а то понимание, что он, Драко Малфой, хотел её. И она хотела его. Но была не готова.       Сидя там, на краю стола, Гермиона впервые ощутила всю тяжесть и сладость собственного желания, сочетание страха, восторга и смущения, которое до сих пор она старалась держать в узде. И даже теперь, когда он ушел, каждый взгляд, каждое движение Дофина, казалось, оставляли отпечаток на её коже и сердце. Затем, вздохнув, вернулась к уборке, думая, какой же он странный человек. Не воспользовался шансом взять её. И даже не унизил. Но при этом Гермиона Грейнджер не знала кого-то более холодного и отстраненного, даже её отец веселился чаще.       Через минут сорок маленькая рысь мягким шагом вошла на кухню и остановилась на пороге, кутаясь в слишком большой для себя свитер Драко. Она успела и убрать, и переодеться. От костюма горничной на ней осталась только короткая юбка, едва видная из-под черной футболки Дофина, которая свисала до бедер. Кажется, только надевая его одежду, Гермиона осознала, насколько Малфой выше и крупнее её, и тут же залилась краской. И потому, что чувствовала: её голая кожа соприкасается с мягкой тканью, пропитанной его запахом… и потому, что внезапно подумала - всё ли у него такое же большое, как этот свитер? Если да, то насколько это влияет на удовольствие? Или, наоборот, ей может быть больно?       Почему-то, хоть Драко Малфой всегда был чрезвычайно резок, она была уверена, что если они лягут в постель, с ним не будет больно от слова совсем. Этот человек точно позаботится о ней.       С такими мыслями она спустилась вниз и замерла, наблюдая за Дофином. Он готовил ужин у плиты. Босой, с чуть растрепанными волосами, без своих безупречных рубашек с серебряными подтяжками и вызывающих белых тонов. Просто мужчина. Но какой красивый, аж дыхание перехватывало. Красивый и собранный, с точными, уверенными движениями. Тот, кто почти не улыбался, и теперь Гермиона знала почему. Аж поежилась от воспоминания о письме его матери.       - Уже закончила? - не оборачиваясь, спросил Драко, контролируя температуру. Он увидел её отражение в дверце холодильника. В его футболке, свитере и, кажется, одолженных носках Гермиона выглядела так уютно, словно огонь в камине.       - Все сверкает чистотой. Даже постель перестелила, - с легкой бравадой ответила она.       - Обидно будет спать одному, - дразняще бросил он в сторону, занятый утиной грудкой на сковороде. Одновременно засыпал в блендер запеченную тыкву, щедро приправив её кардамоном, мускатным орехом и, кажется, копченой паприкой.       Гермиона подошла ближе. Нерешительно, но затем обняла его. Снова обняла - теперь со спины. Прижимаясь щекой к его широкой лопатке, слушая, как под тонкой тканью футболки размеренно бьется сердце. Как же рядом с ним было хорошо.       Драко чуть напрягся, но не отстранился, наоборот, свободной рукой легко накрыл её пальцы на своей талии.       - Ты опасно привыкаешь, - негромко сказал он, помешивая соус, и угол его рта едва заметно дернулся.       - А Вы - нет? - прошептала Гермиона, вдыхая его. Привстала на цыпочки. Поцеловала в затылок.       Драко коротко усмехнулся, не переставая работать ножом.       - Я умею все контролировать. А ты - юна и эмоциональна. Тебе стоит быть осторожнее, котенок.       - Говорите так, будто это грех, - почти обиженно заявила она, ощетинившись. И все же выглядывая из-за его широкого плеча. На одной сковородке шкворчала утиная грудка - золотистая корочка блестела, тонко пахло дымком и пряностями. На второй - обжаривались рыжие лисички, мягко шипя и отдавая аромат леса и сливочного масла. Казалось, их ждал великолепный ужин. Господи, он во всем был таким… маркизом, что ли.       - Просто не хочу, чтобы ты себе навредила, - тихо произнес Драко, ловко переворачивая утку и встряхивая сковороду с грибами. - Я не тот человек, к которому нужно привыкнуть.       - Но при этом Вы хотите мою душу… - голос Гермионы дрогнул.       - Только чтобы секс был комфортнее, - цинично ответил он.       Её просто взбесила эта его блядская честность. Ей так хотелось каких-то слов о чувствах. Зачем? Гермиона уже знала ответ. Увы. Потому резко отстранилась, будто обожглась. Склонила голову, чтобы он не видел выражения её лица, и сухо произнесла:       - Я… накрою в гостиной. Где у Вас тарелки?       Голос был ровный, но в нём уже не было прежней кошачьей мягкости. Драко убавил огонь под сковородками, бросил короткий взгляд на грибы, и только потом развернулся к ней. Подошел ближе, глядя прямо в глаза.       - Когда-то ты будешь мне благодарна за то, что я не лгу, - пообещал он.       - Когда-то - это не сейчас, - ответила Гермиона, все еще не отводя взгляда.       Мужчинк потянулся к ней, принял в свои объятия ради поцелуя. Говорить и что-то обещать Драко не хотел, потому что не мог. А вот поцелуй - это всегда честно. Его руки уверенно скользнули ниже, опускаясь ей на ягодицы. От этого по телу Гермионы пробежала дрожь, и ей показалось, что каждая клеточка откликнулась. Как же ей нравилось, когда Драко к ней прикасался… В этом было нечто большее, чем просто желание. Она чувствовала себя тогда такой особенной.       Маленькая рысь понимала, что начинает влюбляться. Это было не как с Гарри, когда она увидела его и у неё дыхание оборвалось, нет. Это был какой-то медленный, почти необратимый процесс. И именно в эту секунду ничто её не пугало. Все казалось правильным.       - Хорошо, можешь накрыть на стол, котенок, - тихо сказал он, отпуская её и возвращаясь к плите.       Гермиона невольно улыбнулась и, чуть смущаясь, призналась:       - Для меня никто не готовил такого ужина. Высокая кухня…       Драко уже выкладывал на тарелку обжаренную утиную грудку на шелковистое с виду тыквенное пюре, и в этот миг девушка особенно остро ощутила разницу между ними. Не в возрасте - в происхождении. Она выросла, любя жареные зеленые помидоры, бамию, ребрышки и кукурузные оладьи с кленовым сиропом. А он даже в ужине тет-а-тет жарил утиную грудку, щедро сдабривал приправами и невзначай указывал, где стоят винтажные тарелки и серебряные приборы, будто это само собой разумеется.       Драко Малфой притащил с собой в резервацию фамильный фарфор и ложки с гербами. А она… кем была она?       Мужчина не заметил этой заминки, поскольку был занят выкладыванием золотистых лисичек поверх утиной грудки. Блюдо выглядело безупречно - как из меню хорошего ресторана. Он стряхнул лишний соус с ложки и попросил:       - Я сам принесу еду. Ты только займись приборами и бокалами под красное.       Гермиона кивнула и скрылась в гостиной, а он, обтерев руки, открыл винный холодильник. Из прохладного тумана он извлек бутылку Chinon Rouge 2008, насыщенного красного из Луары. Откупорил и неторопливо перелил в хрустальный декантер. Пусть дышит. Пусть успеет раскрыться, пока он завершит.       На минуту показалась Гермиона - несмело заглянула на кухню, чтобы забрать у него декантер. С улыбкой, словно украдкой. Драко отметил, как легко она уже двигалась по его дому, будто хозяйка. Вот же ж кошка. Как быстро привыкла. Привилегия молодости. Гибкость психики, что ли. А может дело было в том, что девушка была осейдж. Или в поколении, которое родилось более дерзким и менее скованным?       Через десять минут он вошел в гостиную с двумя тарелками и опешил.       Нет, не из-за порядка - у него и так всегда царила педантичная чистота. И даже не из-за камина, который она развела, и теперь пламя трещало в унисон с дождем, барабанящим по окнам. Конечно, Гермиона ведь осейдж, потому приручить огонь для неё было естественным делом. Опешил он потому, что Гермиона… сервировала их ужин на полу. Она подтянула низкий столик к камину, обложила его подушками и бросила пару одеял, а вокруг повсюду горели свечи. Атмосфера получилась интимная и уютная на её вкус.       Но Драко застыл на пороге, охваченный тихим ужасом. Есть на полу? Пить из фамильного хрусталя там же? Для него, воспитанного на тяжелых дубовых столах и серебряных приборах, это было чем-то варварским.       Дофин сдержал лицо и, будто соглашаясь с её причудой, опустился на пол. Гермиона села напротив, на колени, и он заметил, как легко ей держать спину, как ровно она сидит. В двадцать один ей проще - колени не затекают. Мелькнула шальная мысль: “это будет тест для неё. Посмотрю, насколько вынослива. Она и её острые коленки”       - Так красиво, - проговорила Гермиона, доставая телефон, чтобы сделать снимок.       Увидев его хмурое выражение, она быстро добавила:       - Это не для соцсетей. Я знаю, что Вы… ты ведешь закрытый образ жизни, но хочу сохранить на память этот момент. И… этот тоже.       Девушка потянулась через столик, коснулась губами его губ и, не раздумывая, поцеловала. Пламя камина трещало, ветер завывал снаружи, дождь барабанил по стеклу и в этом шуме они целовались на мягких пледах, словно в собственном мире. Гермиона решила, что раз осмелела на первый шаг, значит, и поцеловать может первая. Страстно и сильно.       - Ты любишь готовить, да? - спросила она, отстранившись, наконец. Драко рассеянно погладил её по щеке.       - У меня не всегда есть время. В Париже жизнь другая. Мне едва хватает десяти минут на ужин. Я работаю сутками и чаще ем в бистро киш на лету. И то, если его для меня не забывают отложить, потому что я возвращаюсь неприлично поздно.       - И ты в восторге от этого, - заметила Гермиона, пытаясь представить его в той, иной жизни. Юристом в дорогом костюме, который каждый день решает судьбы больших корпораций и простых людей.       - Да. Я люблю все, что имею в своей жизни.       - Но здесь тебе плохо.        - Скорее некомфортно, - ответил он тихо, глядя на неё. - Однако у меня есть время готовить. И на лошади я столько со времен Кадр Нуар не катался. И… здесь есть ты. Приятного аппетита, котенок.       Драко приступил к своему ужину первым, как бы показывая, что тема закрыта. Гермиона же, медленно разрывая идеально розовую внутри грудку, не хотела менять направление беседы, ей хотелось узнать об этом мужчине, который мало улыбался, однако красиво готовил, больше.       - Ты не любишь резервацию, иначе бы появился здесь раньше, - сказала маленькая рысь, осторожно накалывая грибы на вилку. То письмо не давало ей покоя. - Тебе не нравится, кто ты есть?       Драко сжал бокал с вином и медленно отпил, и богатый букет Луары расцвел на языке: темные ягоды, легкая пряность, чуть горькая древесина. Вкус дома. Настоящего дома. Он посмотрел на Гермиону через край бокала, будто выбирая слова. Как объяснить все это любопытный девчонке?       - Я - маркиз де Сомюр, Гермиона. Таким родился и так был воспитан. Логично, что так себя идентифицирую. Моя мать умерла, когда я был маленьким, - тихо сказал он, ставя бокал на стол. - Здесь не моя родина.       Гермиона кивнула, поднося к губам кусочек тыквенного пюре, смешанного с кардамоном и мускатным орехом. Вкус согревал, но мысли были далеко.       - Какое оно? - вдруг спросила она, медленно жуя, словно выискивая в себе смелость.       - Оно? - Драко нахмурился.        - Имя. Твое племенное имя. Оно у всех есть.       Это был интимный вопрос, ведь никто никому не сообщал родовых имен. Казалось, что узнать их - плохая примета, но Гермионе было любопытно насколько Драко вообще себя знает.        - Если есть - мне его не сообщили. - Его тон был сух, а грудка, в контраст, сочной. Он отправил кусочек в рот, чтобы не сказать больше ничего. Племенное имя. Гермиона бы еще спросила пароль к его банковской ячейке, ей-Богу.       - Забавно, - заметила Гермиона, перекладывая немного пюре на край тарелки, - Тебе не нравится быть наполовину осейджем, но почему ты выбрал меня тогда?       Драко замер, вилку в руке слегка опустил. Он не ответил сразу, а лишь посмотрел на неё, на её глаза, на то, как она осторожно берет прибор, как с любопытством изучает текстуры на тарелке.       - Потому что я так захотел, - наконец сказал он, сухо, почти отрезав.       - Захотели что? - не удержалась Гермиона. - Повторить судьбу отца? Или просто развлечься?       Маркиз не ответил. Поднял вилку и продолжил есть. Тонкий кусок утиной грудки скользнул в соус, он отрезал его медленным движением, положил в рот, тщательно прожевал. Потом поднял бокал и сделал глоток вина. Слишком большой.       - Котенок, - проговорил он наконец, ровным голосом. - Я знаю, что ты пытаешься сделать. Вывести меня на эмоции. Не стоит. Я очень плохо поступаю, когда злюсь. Поэтому давай просто поужинаем.       Его самоконтроль ошеломлял. И в том, что он не перетащил её на пол прямо сейчас, когда искушение было слишком явным. И в том, что не закричал, хотя Гермиона задела самое болезненное, ведь, правда, Драко казалось, что идет он здесь, в резервации, по стопам папочки.       Они ели дальше, миролюбово болтая о французских философах. Когда ужин закончился, Драко привычно, без лишних слов, вызвал для неё такси. Он проводил девушку до двери, придержал плащ, помог надеть. И остался стоять на крыльце, под дождем, глядя ей вслед.       Капли холодно скатывались по волосам и щекам, но он не двигался. Нужно было остыть.       Чем больше он узнавал Гермиону, тем меньше она напоминала ему Цисси. Это облегчало дыхание. Он чувствовал: теперь сможет лечь с ней в постель без того липкого ужаса, который прежде цеплялся за него. Переставал ощущать себя психом.       Но вместе с облегчением пришла новая угроза. Она ему нравилась. Слишком. Эта девчонка, её голос, её прямота, её упрямство. Все в ней нравилось. Более того, с ней Драко не ощущал себя одиноким, он словно согревался об эти теплые татуировки. Да, не одиноким, не чужим. Она давала ему удивительную целостность, наверное, поэтому провокационные вопросы девчонки не выбивали и не выводили. И именно в этом была проблема. Потому что Дофин знал, что ничем хорошим это не закончится. Осейджей нельзя вырывать из их родной стихии, так его научило самоубийство матери.       Так какого черта он продолжал вести эту игру? Может, надеялся: переспит с ней, а потом через пару месяцев все рассосется. Может, забудет. Только что-то подсказывало - забыть её будет гораздо труднее, чем он себе обещал.        - Да блядь, - выругался Драко, продолжая стоять с руками в карманах. Голова начала пульсировать болью. Он устал сам от себя. Почему нельзя было просто принять происходящее и не думать о последствиях?              *** Знаете, да. Я все еще очень восхищаюсь Дофином. Он, мать его, идеален. В нем есть баланс плохого и хорошего парня. Но, наверное, не с той девушкой, ой не той. Хочу вас поругать слегка, да. Прошлая глава была плоха на активность, что в "жду проду", что в отзывах, к сожалению. Все четверги у меня сейчас очень распланированы, потому, тыковки, убрать с них публикацию на более редкое время ж очень просто. Но мне хочеться делиться историей, не смотря на колоссальный график. Потому давайте, будьте сегодня умницами. И да, я снова сегодня на важной встречи. Вот надо же всем их ставить по четвергам.