Репарация

       Лошадь - символ свободы, силы и внутреннего достоинства. В её линиях нет лишнего: всё подчинено движению, стремлению вперёд, дыханию ветра.       

Инструкция по сборке Лошади

Выберите основу: лист глубокого коричневого, графитового или бело-серебристого цвета - оттенок земли, пыли и света. Бумага должна быть гибкой и упругой, чтобы передать напряжение мускулов и движение воздуха.

Начните с корпуса: широкие, уверенные линии, немного вытянутые вперёд. Здесь важен баланс.

Сформируйте шею: длинную, изогнутую, с мягким переходом - в этом изгибе живёт гордость и свобода. Не делайте её прямой: истинная лошадь никогда не статична.

Создайте голову: клиновидную, с лёгким наклоном - словно прислушивается к далёкому звуку. Глаза пусть будут маленькими складками, почти невидимыми, но наполненными вниманием и разумом.

Соберите ноги: тонкие, сильные, каждая складка - как натянутая тетива. Задние чуть согнуты, будто в предвкушении скачка. Дайте им направление - движение должно чувствоваться даже в неподвижности.

Добавьте хвост: свободный, текучий, будто поймал ветер

Почему именно так: это дыхание свободы, сила под контролем. В ней нет угрозы, лишь движение и достоинство. Её складки говорят не о власти, а о воле. Каждая линия стремится вперёд, как путь, что не имеет конца.               Драко проснулся на рассвете - было еще слишком рано, чтобы это можно было назвать утром. Некоторое время он просто лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, что его разбудило: тишина или солнце. Камин еще горел. Было уютно.       Он окинул взглядом спальню - изумрудные портьеры, тяжелые панели, золоченые карнизы. Свет из-за окон пробивался мягкими полосами, ложился на ковер и на спинку кровати. Дофин впервые ночевал здесь, в спальне маркиза, в качестве хозяина.       Забавно, как мир мог меняться с бешенной скоростью, а традиции в Clos du Marais Noir оставались прежними. Можно было провести Wi-Fi, но, Боже, распределение спален оставалось таким же, как при Луи XIII, во времена, когда Малфои только строили этот дом.       Clos du Marais Noir тогда служил им летней резиденцией, ведь основное имение стояло в Сомюре. И все же: спальня маркиза предназначалась только для маркиза. Так повелось. И после смерти отца, унаследовав титул, Драко больше не мог оставаться в своих привычных покоях.       Это было смешно. И немного грустно. Нелепо. А еще - болезненно.       Он лежал, наблюдая, как солнце просыпается за окнами, медленно разливаясь золотом по изумрудным стенам, и вспоминал, как когда-то, мальчиком, приходил к отцу по ночам - заплаканный, потерявший мать. И отец не спал. Сидел рядом, читал сказки, которые не казались добрыми, и говорил, что они справятся. Как не странно, самое счастливое время. Тогда, ребенком, Драко знал, что папочка любит его и ему этого было достаточно.       Мужчина вздохнул и приподнялся, опираясь на локоть. Потянулся, машинально проверил, достаточно ли зарядился протез - легкое касание пальцами к гнезду, привычный щелчок, короткий световой сигнал. Все в порядке. На уик-энд хватит.       Он поднялся и быстро совершил утренние ритуалы: душ, бритье, смазывание культи - его движения были отточенными, почти механическими, и главное без лишних эмоций. Драко научился не думать, что думает об этом. Затем - надевание протеза: плотное соединение, тихое щёлканье фиксаторов, щелчок - и сталь снова стала уже продолжением тела. В отражении зеркала отразился он сам, целый и почти целостный, но с легким оттенком иронии в серых глазах. Таких же, как у портретов на стенах. Фамильное сходство, признак породы.       «Совсем не похоже на магию утра, - подумал Драко, отжимаясь от пола уже обеими руками. - Никаких солнечных чашек кофе на балконе, никаких шелков и свечей, как в социальных сетях. Да и точно не калеку ждут в красивом шато. Замки вообще никогда не были гламурными и когда их успели романтизировать? Место защиты и насилия».       Он встал, вытер пот полотенцем, оделся в одежду для верховой езды - темные брюки, высокие сапоги, водолазка под горло фамильного цвета - и вышел из спальни.       Проходя мимо комнаты, где спала малышка, невольно задержался, посмотрел через приоткрытую дверь и улыбнулся. Конечно, ему было мало тех десяти минут близости вчера перед ужином, но он оставил Гермиону в покое после ужина. Понимал - ей и физически было неприятно, и просто нужно время, чтобы отлежаться, прийти в себя. Сегодня они догонят.       От мысли о сексе с ней на него накатила волна возбуждения.       - Монсеньор, завтрак будет к девяти, - сообщил мажордом, появившийся в коридоре. Аргус помнил его еще мальчиком. В его словах было деликатное напоминание не опаздывать. Он был верен себе.       - Прекрасно, Аргус. Тогда в половине девятого разбудите мою гостью, чтобы она не опоздала, - мягко улыбнулся маркиз. Он и так нанес всем оскорбление, сместив вчера ужин на полчаса. Нарушать традиции второй раз подряд было бы уже слишком.       - Монсеньор позволит спросить? - осторожно уточнил мажордом, когда они уже вышли наружу.       Прохладный воздух щекотал ноздри. Под сапогами гравий хрустел, как свежерассыпанный сахар. Пахло яблоками, прелой листвой и сливами. Драко глубоко вдохнул - запах детства, запах осени, запах дома.       - Разумеется, Аргус.       - Вы привезли нам будущую хозяйку? - с легкой, почти невинной улыбкой спросил старик.       Малфой рассмеялся. Подумал, что Гермиона страшно бы повеселилась, услышав, что её называют хозяйкой Clos du Marais Noir. Хватило с них и хозяина в резервации. Но на вопрос не обиделся, потому что знал, что Аргус любил Нарциссу. Очень любил. Потому, конечно, увидел знак в девочке из осейджей.        - Не будем торопиться, Аргус. - Драко на секунду остановился и взял пару яблок с влажной травы, - Пока она моя гостья, не более.       Конечно, все шато знало зачем он её привез. Не потому что он поступал так всегда, а именно потому что не поступал и по этой причине значимость Гермионы возросла. Но, конечно, в замке сложно было скрыть секс с кем-то. Он и не собирался.       - Распорядись, чтобы на обед нам собрали что-то для пикника, - сказал Драко, - мы пойдем в лес. Возможно, соберем грибы для ужина.       Распрощавшись со старым мажордомом, он направился к конюшням. Там среди прочих его встретил Филин - высокий гнедой жеребец с белой отметиной на лбу. Завидев хозяина, конь радостно заржал, переступая с ноги на ногу, словно узнавал давнего друга.       Драко улыбнулся, подошел ближе, провел ладонью по бархатной шее. Самое обычное прикосновение, но оно будто оживило в нем часть прошлого. Угостив лошадь яблоком, он сам стал седлать Филина: проверил подпругу, протряс сбрую, убрал остатки пыли с крупа, поправил уздечку. Всё делал методично и неторопливо. Этому его научили в Cadre Noir - знаменитой школе верховой езды в Сомюре, куда отец отправил его после смерти матери. Да и положено было маркизам де Сомюр в ней проходить службу, как королевским особам служить в войсках. Там мальчику пришлось быстро повзрослеть: чистить стойла, седлать лошадей, убирать после себя, держать спину прямо и не плакать. Прекрасное было место. По-своему.       Он тихо разговаривал с Филином: - Давно мы с тобой не катались, а, дружище? - пробормотал Драко, поглаживая морду коня. - Всё работа, всё дела. А ты ведь скучал, да?       Филин фыркнул, будто соглашаясь.       - Вот и я скучал, - мягко добавил он.       Когда сел в седло, сердце дрогнуло - впервые после потери руки он решился на прогулку с Филином. Сначала все время поглотила реабилитация, потом работа, а затем уже резервация. Где он потихоньку начал возвращаться в седло, но ему не хватало его лошади.       Филин шёл мягко, почти бесшумно, по узкой дороге, что вилась между каштанами. Воздух был прозрачным и пах осенью - влажной землей, опавшей листвой и дымком из каминов. Лошадь шла уверенно, но мягко - как будто понимала, что его седок возвращается в давно забытую привычку. Драко сидел прямо, ловко управляя поводьями - левая рука делала все то, что раньше выполняла пара. На лице его была та редкая для него легкость, когда не нужно было ни притворяться, ни думать. Воздух над долиной был густ от тумана, пах лошадиным потом и влажным сеном, а где-то вдалеке доносился звон колокольчиков овец или коров.       Он ехал вдоль старой каменной ограды, что тянулась от замка к яблоневым садам, потом свернул на узкую тропу между дубами. Листья шуршали под копытами, а солнце, пробиваясь сквозь ветви, ложилось на дорогу золотыми пятнами. Филин, чувствуя настроение хозяина, не рвался вперед - шёл размеренно, почти лениво. Здесь всё дышало покоем и тем старым, родовым постоянством, которое Драко так долго отвергал.       Он остановился на вершине холма, откуда открывался вид на долину. Замок стоял, как живой, - серый, строгий, с башнями, в которых отражалось небо. Когда-то он даже ненавидел это место за то, что оно казалось клеткой, а теперь, глядя вниз, понимал - клеткой был он сам. Драко снял перчатку, провёл рукой по теплой шее Филина и тихо сказал: - Мы дома, старик.       Постепенно дорога вывела их на открытое пространство - широкое плато, откуда виднелись виноградники, спускающиеся террасами к реке. Драко окинул взором свои земли: старые фермы, яблоневые сады, меловые поля, где паслись белые овцы. Всё это принадлежало дому Малфоев уже несколько веков, и впервые за долгое время он ощущал гордость от этого.       Когда они спустились ниже, воздух стал теплее. Встретили пару оленей, выскочивших из чащи. В какой-то момент Драко медленно поднял взгляд и заметил на тропе двоих местных жителей - пожилую женщину с корзиной яблок и мужчину, ведущего телёнка. Они остановились, увидев его, и синхронно кивнули: - Доброе утро, маркиз.       Драко слегка улыбнулся, кивнув в ответ. Впервые его приветствовали именно так, как бы напоминая, что титул перешел ему. Люди видели в нём хозяина, но не того властного, холодного, каким он был в чертовой резервации, нет, а человека, который заботится о земле и о людях. Малфоев здесь любили. Формально власть семьи была уже символической, но на деле земли сдавались крестьянам по справедливым ценам, фермеры получали кредиты, и им помогали в сложные годы. Люциус, получив деньги, заботился об этих угодьях и Драко собирался продолжить эту традицию.       “Титул - это не только замок и пара виноградником, сынок. Это ответственность за жизни многих людей. Ты должен заботиться о них”.       Дофин отлично помнил эти слова. И кивнул, будто соглашаясь с отцом.       Он посмотрел на часы и свернул в сливовый сад, намереваясь сократить путь. Темп всё ещё оставался неспешным, но Филин едва скользнул копытами по мокрым листьям. Драко не среагировал, вернее протез среагировал с секундной задержки и этого хватило чтобы свалиться с седла. Он упал на листья и было совсем не больно, ведь даже скорости не было. Но сердце бешено колотилось от раздражения. Несколько секунд он лежал на земле, стиснув зубы, ощущая знакомую пустоту - ненависть к собственной слабости, к тому, что тело предало его в самый неподходящий момент. Даже маленькое падение казалось унизительным, словно напоминало, что контроль над собой больше не абсолютен. И в этой мысли был резкий, горький осадок, который никак нельзя было скрыть.       Драко с трудом поднялся на ноги, ощутив неожиданную боль в боку и плече - удар оказался сильнее, чем он предполагал. На душе стоял мерзкий комок раздражения от напоминания, что лучший в мире протез - это не живая рука. Тот все равно не реагировал как нужно.       Не сразу вернувшись в седло, он пошел рядом с Филином, ведя его за поводья. Лошадь тихо фыркала, чувствуя тревогу хозяина, и Драко осторожно прижимал ладонь к её шее: - Это я сплоховал, дружок, - сказал он тихо, пытаясь успокоить не её, а себя самого.       Каждый шаг давался нелегко, боль напоминала о том, что сила - не абсолютна, а умение держать равновесие - результат труда и терпения.       ***       К завтраку Драко спустился вовремя. Филин был вычищен и накормлен - это было свято, в Кадр Нуар ему бы не позволили есть свою овсянку без соли и сахара, если лошадь была не в порядке. Сам он успел принять душ и в полной мере оценить последствия утреннего унизительного падения. На рёбрах уже проступали синеватые тени будущих синяков, а культя ныла тяжело и упрямо, отдавая болью в плечо. Он намазал крем, проглотил обезболивающее и некоторое время стоял перед зеркалом, дожидаясь, пока боль отступит.       Тщетно.       Вернувшись в спальню, Драко с удовольствием выбрал одежду, которую в Париже на нём вряд ли кто-нибудь когда-либо видел: мягкие тёмно-оливковые брюки, заправленная в них льняная рубашка цвета сливок, сверху - шерстяной кардиган с грубой вязкой, чуть небрежно застегнутый на одну пуговицу. Ему нравился его загородный удобный стиль, тем более, что он собирался пойти после завтрака с Гермионой в лес собирать ягоды и грибы. Как не странно, в шато осенью было не так много развлечений, кроме бесконечный прогулок. Верхом или пешком.       Посвежевший, но чуть мрачный, он спустился в столовую, взглянув на часы. У Гермионы оставалось ещё несколько минут. Однако, к его удивлению, маленькая рысь уже стояла у окна, повернувшись лицом к свету. Не садилась, просто ждала. Видимо, не знала, как правильно себя вести в шато.       Выглядела она просто… просто и восхитительно, да. Такой Драко её еще не наблюдал. Он привык к девчонке, что появлялась в джинсовых комбинезонах и ярких колготках или к сотруднице казино в строгой форме. Но сейчас перед ним стояла другая Гермиона - в клетчатом платье цвета бордо, глубокого и насыщенного, как красное вино, что пока еще было виноградом на лозах. Оно было с прямым воротником и узкими рукавами, которые от локтя расширялись колокольчиками, а к запястью снова сужались. Платье, длинною до колен, облегало фигуру, но не было провокационным - оно подчеркивало стройность ног, которые… которые она вчера перед ним так доверчиво и охотно развигала. Дополняли образ тёмные колготки и алые велюровые туфельки. Волосы Гермионы были собраны в привычный высокий хвост, строгий и аккуратный, подчёркивая её элегантность.       В ней будто не осталось ничего от прежней стремительной дикости. Перед ним стояла юная женщина, вписанная в интерьер замка так естественно, словно была его частью. Может, только кожа - чуть темнее, чем у потомков старинных родов на портретах, выдавала в ней ту, кто не принадлежит этому миру, но в нём удивительно уместна.       Впервые Драко ощутил себя каким-то обезображенным, что ли. Гермиона была его маленькой дикаркой, но за ночь перевоплотилась в кого-то другого. В ту, которая могла бы…могла… могла… могла, и правда, быть здесь хозяйкой. И он вспомнил слова девушки о том, что она всегда хотела покинуть прерию. Может не только физически, но и душевно. Только теперь мужчина понял насколько она отличается от Цисси, которая всегда тосковала по резервации. И в нем что-то странно дрогнуло. Он словно вспомнил, что в ноябре, через пару недель ему тридцать пять и это неплохой возраст для того, чтобы начать строить семью.       Впрочем Дофин был бы не Дофином, если бы не одернул себя. Да, маленькая рысь подарила ему девственность и это было даже канонично для аристократичного брака, однако не стоило забывать, что они ничего почти не знали друг о друга, как люди. Стоило быть влюбленным, а не строящим планы. Хоть раз, блядь, в своей жизни.        - Доброе утро, котенок, - нарушил молчание Драко, и Гермиона вздрогнула от неожиданности, поскольку её захватил вид на сливовый сад из окна. Мужчина подходил ближе, и Малфой замечал всё новые детали: например, что спина платья была украшена цепочкой мелких пуговиц. Эта информация была... важна. Ведь он не только грибы да ежевику собирался сегодня собирать.       И как Гермиона сама их застегнула? А, главное, как ему их расстегнуть?       - Доброе… я… не знала, можно ли садиться за стол без тебя, - по правде, Гермиона ощущала себя неожиданно робко, но Драко наклонился, обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Так горячо, что ей стало жарко. Везде.       У неё заалели щеки. Она стала еще юнее.       - Конечно, можно. Это меня бы оставили без земляничного конфитюра, если бы я опоздал, - хмыкнул Драко. От неё привычно пахло облепихой. Этот аромат ему нравился, но казался чуть более взрослым для Гермионы. Почему девчонка выбирала эти духи для себя?        - Вот как наказывают будущих маркизов в детстве? - с любопытством уточнила девушка, когда Дофин сам отодвинул перед ней стул и она присел за стол.       Он занял место во главе, а Гермиона с интересом окинула сервировку. Везде серебро и фарфор, естественно. Когда она была маленькой, мама уделяла много времени её воспитанию - ей почему-то казалось, что будет трагедия, если дочь на каком-то званом ужине перепутает ложку для салата с ложкой для супа, потому маленькая рысь справилась бы, если бы перед ней лежала дюжина столовых приборов, но к винтажной посуде жизнь её не подготовила и Гермиона пыталась разобрать что к чему. Например, тосты подавали на серебряной подставке с изящной гравировкой, которая слегка приподнимала ломтики хлеба, а сконы аккуратно разместили в серебряной старинной бисквитнице с подогревом. Приправы лежали в солонке и перечнице в виде собаки от Бани Уильямс, которая сидела на подставке, держа два маленьких ведерка для специй. Порт куто украшали драконы, фарфор был на охотничью тему и в нем на разных тарелках лежал бекон, рыба, разнообразные сыры, паштеты и варенья. Икру и масло подавали в серебряных ракушках, причем последнее было не брусочком, а выложено в форме лебедей. Гермиона впервые видела такую подачу и охренела, о чем не сказала вслух. Слишком все здесь было изящным для резких слов.       Но больше всего девушка заинтересовал серебряный ларец, к которому Драко потянулся. Он был из тонкого, почти зеркального серебра. Крышка была аккуратно выгнута, с тонкой гравировкой по краю в виде переплетенных листьев и завитков, создавая ощущение изысканной миниатюрной скульптуры. Ларец открывался плавно, и перед ними раскрылись три отделения: в каждом аккуратно уложены свежие ягоды - малина, ежевика и голубика. Каждая секция была отделена серебряными перегородками. Гермиона подумала, что, оказывается, завтрак был еще большим испытанием, чем ужин. Сегодня было больше новых, необычных предметов. Но все было таким невероятно красивым.       Перед ней, в глубокую тарелку, изображавшую сцену охоты на лис, поставили фарфоровый цилиндр с маленькой металлической крышкой. Слуга поднял крышку серебряным крючком, и Гермиона увидела внутри пышный золотистый омлет.        - Это кодлер, - пояснил Драко, уже помешивая свой омлет. Он увидел её удивление. - Совсем не пафосно, - усмехнулась Гермиона и тоже приступила к еде. Удивительно, но в этом кодлере обычные взбитые яйца имели какой-то иной вкус. Более воздушный, что ли. Еще ей не терпелось попробовать масло в виде лебедя. Она взяла тост, уничтожила не без сожалением красивую формочку лебедя и откусила. Глаза девушки округлились. Масло оказалось с легким апельсиновым привкусом. - Господи, у вас что коровы пасуться в апельсиновых рощах?       - О нет, масло мы покупаем у местных фермеров и оно высочайшего качества. Но потом в него добавляют белый шоколад, виналь и цукаты. К ужину подадут томатное - оно еще вкуснее, котенок.       - Томатное? - Гермиона оживилась. - Я могла бы посмотреть, как его делают?       В этот момент Драко снова уловил в ней что-то от Цисси. Мать тоже любила бывать на кухне. Но сейчас его это не обеспокоило. Почти. К тому же он знал любовь девушки ко всем помидорам на свете, потому и заказал томатное масло на ужин. Кивнул.       - По дороге из леса зайдем на огород.       - А какие у нас вообще планы на день? - спросила Гермиона, доев омлет. На тарелке остались крошки от тостов с маслом и джемом; теперь она разрезала тёплый скон, чтобы положить на него взбитых сливок.       Драко, не спеша, размазывал паштет с оливками по хлебу. Такой он мог есть только здесь. Все же локальные продукты куда вкуснее. Мужчина бросил на маленькую рысь короткий, внимательный взгляд:        - Каким бы красивым ни было твоё платье, его стоит сменить. Мы пойдём за грибами. Но сначала я покажу тебе виноградники. - Он усмехнулся. - Так что придётся много ходить пешком. Ты вроде любишь.       - И это всё?       - Ты разочарована? - уголок его рта дрогнул. Дофин знал, к чему она ведёт, и всё же делал вид, что не понимает. Ему нравилось дразнить её, а, может, мужчина хотел, чтобы Гермиона попросила.       - Ну... мы же не ради грибов сюда приехали.       - Зря, - протянул он, спокойно кладя нож. - Здесь отличные грибы, как раз сезон. Хочешь, покажу еще ферму, где я беру tête de moine? Пробовала его когда-то?       - Прекрати, - девушка скорчила ему рожицу. - Мы разве не продолжим… моё обучение?       Он наклонился чуть ближе, и в голосе появилась лень, почти мурлыканье:        - Хочешь знать, собираюсь ли я тебя ещё раз трахнуть, да? - Пауза. Глаза в глаза. Драко даже отложил на секунду нож. - А ты хочешь?       Щёки Гермионы вспыхнули. Её аж промурашило от этого вопроса. Он еще спрашивал!        - Боже. Да. Я ждала тебя ещё вчера ночью.        - Я хотел дать тебе немного времени.       - Я провела его в теплой ванной, спасибо. - Тихо сказала маленькая рысь. Она, правда, шикарно провела вечер. Зажгла свечи по всей ванной комнате, распахнула окно и любовалась садом. Сама была в воде, но длинные ноги выставила на бортик. Курила. Ощущала себя… шикарной. - Но утром тебя уже не было. Я…заходила.       - Катался на лошади, - Драко облокотился на спинку стула и чуть склонил голову. Едва не поморщился, ведь рука заныла, словно напоминая о падении. Таблетки отпустили раньше положенного времени. - Но если ты так хочешь... могу покататься и на тебе.       Гермиона сглотнула и чуть не поперхнулась сконом. Его переход от равнодушного спокойствия к таким фразам действовал на неё, как искра на сухую траву. Она расправила плечи и кивнула. К её удивлению, Драко внезапно оторвал взгляд и посмотрел на молодого мужчину, подающего им еду.        - Оставь нас, пожалуйста. И пусть никто не беспокоит нас в ближайший, - он на секунду задумывался, будто что-то прикидывая, - час. Да. В ближайший час.       «Час», - подумала Гермиона, поджав пальцы на ногах. Сердце застучало быстрее; сейчас всё должно было случиться. Опять. И уже не было нужды притворяться что больно или страшно.        - Прямо в столовой, Драко? - прошептала она. Как плохо знала еще этого мужчину. Не понимала, что он берет все что хочет и когда хочет. Особенно, если знает, что вторая сторона не прочь. Это так в нем её завораживало.        - Иди ко мне, котенок, - он поманил её пальцем. Когда Гермиона подошла, Дофин подтолкнул её так, чтобы она села на край стола; сам остался на своем стуле, смотрел снизу вверх и спокойно поглаживал её щиколотки.       Туфельки соскользнули и упали на пол с тихим стуком. Драко тихо рассмеялся, и в этом смехе было и предупреждение, и приглашение:       - Будь осторожна. Если ты что-нибудь сделаешь с этими серебряными приборами, мой мажордом меня не похвалит.        Гермиона видела, с каким удовольствием он играет эту роль - человека, который здесь по праву, который живёт по законам замка, будто и правда боится, что старый дворецкий отчитает молодого маркиза за разбитую тарелку. Ей, из чистого упрямства, захотелось это сделать - просто взять и уронить чашку, но нет: девушка аккуратно убрала лишние приборы, а потом, почти машинально, зачерпнула варенье пальцем.       - Ммм... земляничное, - определила она по запаху и в ту же секунду едва не подавилась воздухом.       - Моё любимое, - произнес Драко негромко, и его губы сомкнулись на её пальце.       На миг всё вокруг словно растворилось. Гермиона и раньше понимала, кто он, но только сейчас по-настоящему дошло. Титул - не просто слово, не строчка в старом гербовнике и даже не прозвище от журналистов. Это он. Весь он. От кончиков светлый волос до протеза. Молодой маркиз де Сомюр, наследник всего этого каменного величия, сидящий рядом с ней и собирающийся любить её здесь, под этими сводами, среди вековой роскоши и тишины.       И от этой мысли по спине прошёл дрожащий, сладкий ток - почти как от прикосновения. Но почему Дофин медлил, почему сидел на стуле и лишь поглаживал её по щиколотке?        - Как ты себя чувствуешь? - Вдруг спросил Драко и рука его чуть приподнялась. Теперь пальцы почти щекотали колено. Он так красиво улыбался - губами едва-едва, но глаза его в такие секунды теплели и весь Драко будто наполнялся жизнью и красками. Удивительное преображение.        - Если честно, то прекрасно. Ночью немного тянуло, но с утро уже ничего не болит, - Гермиона готовила этот вопрос, репетировала почти целое утро, ведь знала, что Дофин его обязательно задаст, потому, едва проснувшись, вспоминала ощущения своего реального первого раза. Тогда у неё по правде тело болело дольше и даже в течение суток было немного крови. Уже после секса. Ближе к обеду. Но, наверное, потому что Гарри не был с ней так деликатен, как Драко. Потому она солгала с чистой совестью.        - Чудненько, - пальцы Драко неспешно сминали ткань и поднимали юбку, открывая взору колени и бедра. Он что-то довольно сказал на очень грязном французском, когда понял, что на ней не колготки, а плотные чулки, а потом… что ж, потом Гермиона поняла, почему Дофин сидел. Чуть потянувшись, мужчина коснулся губами участка кожи на внутренней стороне бедра уже выше чулка.       Гермиона ошарашено опустила голову.       Еще один поцелуй, еще и еще. Все выше и ближе к…        - Драко… - неожиданно занервничала девушка, понимая, что он собирается сделать.        - Это будет лучше, чем земляничное варенье, - пообещал Дофин и одним требовательным движением пододвинул ее чуть ближе, - ну же, впусти меня, котенок.        - Я….       Одно дело было представлять в мечтах как он это бы сделал. Какая бы девушка не мечтала? Но совершенно иное сидеть на столе и раздвигать ноги. Гермиона почувствовала как натурально краснеет. Смущение не сыграешь и не скроешь. Оно просто было и, слава Богу, Драко не смотрел на неё. Когда маленькая рысь послушно развела свои колени, она сначала ощутила его теплое дыхание, а потом…        - Ох, - выдохнула девушка, когда его язык коснулся её клитора, а затем его накрыли его губы. Глаза Гермионы рефлекторно закрылись. От стыда и удовольствия одновременно. Ей казалось, если не видеть, то можно будет полностью расслабиться и сосредоточиться на том, что Драко с ней делал. А делал он невероятное. То, чего Гарри никогда… - Да черт побери…       Она задышала чуть тяжелее, поскольку… ну что ж, Дофин в оральном сексе определенно имел побольше опыта, чем сама девушка. Ему не нужно было подсказывать абсолютно ничего. Его губы и язык точно знал как заставить её стонать и спустя пару минут она уже бесстыже попискивала, хоть и пыталась контролировать себя. Все еще стыдилась прислуги. В отличие от маркиза, который не смущался ничего и ласкал её в свое собственное удовольствие.       Гермиона не удержалась. Когда первая волна стыда прошла, девушка распахнула глаза и это было удивительное зрелище - его светлая голова между её ног в темных чулках. Она опустила руку. Его волосы были еще немного влажными от душа.       А потом его теплая, живая рука вступила в игру - Драко неспешно погрузил в неё один палец, потом два. Таких ощущений Гермиона точно не испытывала. Не знала, что мужчина может быть внимательным настолько… интенсивно, задействуя все одновременно. Потихоньку, маленькая рысь забывала о стыде, а Дофин же упивался тем, как она удивленно и в то же время восторженно охает и стонет. Вчера мужчина не мог себе позволить длинной прелюдии, поскольку Скьяп сто раз говорила не тянуть, теперь же Драко никуда не спешил и медленно доводил Гермиону до белого каления. Ему хотелось, чтобы до того, как он войдет в неё, малышка уже кончила. Тогда ей будет куда приятнее принимать его.       Её бедра инстинктивно начали двигаться ему навстречу. Дофин знал - долго она не продержится, ведь имела слишком мало опыта против его напора. И, действительно, стоило ему перестать ласкать её губами, полностью сосредоточившись на клиторе, как её стоны стали такими несдержанным, а рывки хаотичными. Её тело было будто в ловушке и Драко методично наращивал напор, пока она вдруг вернувшись, не затихла.       Драко вскинул голову.       Её щёки и глаза пылали - она выглядела до невозможности смущенной и довольной одновременно.       - Так… так нельзя, - прошептала Гермиона, словно сама не верила в то, что говорит. Даже голос немного дрогнул.       Драко поднялся, отодвинул стул и спокойно выдал ей самую важную истину:        - Можно всё, Гермиона. Если обоюдно. Когда люди влюблены, им все можно. Нет ничего постыдного в том, чтобы познавать друг друга.       Он потянул её к себе, помогая соскользнуть со стола.        - Повернись, пожалуйста.       - Зачем? - выдохнула она.Её ноги были ватными от пережитого удовольствия, а мысли путались. И всё же она послушно повернулась. В голове колокольным звоном нарастало “влюблены”. Он сказал об этом, как о свершившемся факте. Драко был влюблен в неё. Влюблён. А она?       Без сомнения.       Дофин быстро принялся расстёгивать пуговицы. Конечно, это было вовсе не обязательно, но ему хотелось увидеть сколько же у неё там татуировок? Наконец, тайное станет явным.       - Господи, купи себе платье на молнии в следующий раз, - простонал он. А девушка вздрогнула когда сквозняк загулял между её лопаток.       Малфой на секунду замер, любуясь. Вся её спина, чем больше открывалась, тем сильнее его поражала. Татуировки в виде пятен рыси были везде и его движения стали быстрее. Он хотел увидеть все их. Пересчитать. Запомнить. Зафиксировать в памяти. Его дыхание стало тяжелее. Он ускорился, губами отмечая каждое пятно - шею, затылок, изгиб под лопаткой.       - Как же ты красивая, котенок, - прошептал он между поцелуями. - Как же ты охуенно красивая. А теперь нагибайся.        - А?        - Нагибайся, говорю, - почти ласково приказал Драко, зажимая её между собой и столом. Снова задрал ей юбку и застонал от восторга, когда понял, что и на ягодицах тоже есть пара пятен. Она хоть понимала насколько это заводит?!        Девушка вытянула руки вдоль стола и сама удобно расположилась, соприкасаясь со старинной поверхностью, отполированной веками. Сколько маркизов здесь имело своих…. подружек, служанок, случайных гостей? Ей было просто любопытно, без контекста. Потому что ведь Драко же сказал, что все обоюдно, а значит и она этого хотела.        Она слышала, как Дофин расстегивает брюки. Этот звук наполнил её предвкушением. В этот раз Драко использовал презерватив. Гермиона двинула бедрами, словно приглашая его, ощутила пальцы на своей талии и затем они оба довольно задохнулись. Когда Драко, куда режче, чем вчера, вошел в неё.        - Не больно?        - Восхитительно, - искренне ответила девушка и Драко, наконец, позволил себе быть собой, а она поняла, что вчера Дофин был сдержан, поскольку сейчас его движения были глубже и мощнее. В чем-то они были даже грубы, но при этом маркиз чуть наклонялся, чтобы целовать её между лопаток и шептать разные приятные глупости ей на ухо. Что создавало нужный, правильный эффект и контраст.       Солнце било Гермионе в глаза и она с удовольствием зажмурилась, полностью отдавая инициативу Дофину. Ей хотелось познать его и понять. Как он это делает, как ему нравится. После недель подготовки и нервов, ей было приятно…не делать ничего. Просто быть объектом страсти. Не соблазняться и не быть горничной из видео.       Раньше ей казалось, что, наверное, весь секс одинаков. Партнеры могли быть разными, но ведь процесс… это как пить одинаковый чай, просто из разных чашек, да, а оказалось, разница была колоссальной. С Драко она буквально каждую секунду ощущала себя важной и ей было приятно. Он заботился о ней. И двигался в разы плавнее. Дофин не спешил взять все и кончить. Мужчина… он словно бежал не спринт, а марафон, где была важна не цель, а процесс.        Когда Гермиона полностью расслабилась, то ощутила как его палец коснулся её второй дырочки. Не толкаясь, нет. Просто…он то ли задумался, то ли оценивал, то ли просто любовался.        - Драко, а ты…       - Да, Гермиона. Я планирую взять всё. - Спокойно ответил Дофин, - я же сказал, что собираюсь лишить тебя девственности. Это…комплексное понятие, знаешь ли. Но не сегодня. Тебе нужно привыкнуть. Тебе… понравится.       Раньше ей было страшно, сейчас Гермиона не сомневалась в его словах и ощутила только разочарование от того, что не сию секунду, потому что ей было ну очень интересно каков он и в этом. Наверное, такой же потрясающий, как и во всем другом.       - Драко…       - Что, котенок?       - Ничего. Просто мне нравится звать тебя по имени. Очень нравится.       Он тихо рассмеялся. Начал двигаться чуть быстрее. Чтобы у неё было больше поводов…нет, не выговаривать его имя. Выкрикивать. И с каждым разом все громче. Кажется, её смущение от того, что их могли услышать, проходило. А Драко… Драко просто наслаждался. Утром, потеряв контроль над собой во время падения, он успокаивался тем, что теперь полностью контролировал её.       ***       Через час они уже шли к лесу. Миновав сливовый сад и свернув от виноградников налево, они перешли каменный мост через узкую реку, в которой отражались тёмные ветви и полоска неба. Вода текла тихо, с шорохом, будто шептала что-то старым деревьям по берегам. Вокруг, куда не брось взгляд - земли Драко. Поля, холмы, потемневшие от времени ограды. Замок остался позади, но казалось, что он всё еще наблюдает из-за спины.       Гермиона сменила платье на удобный загородный наряд: зелёный шерстяной свитер поверх белой рубашки с воротником, клетчатые брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, и длинный теплый кардиган из твида, который мягко колыхался при каждом шаге. Волосы были собраны в простой хвост, и ветер рассыпал несколько выбившихся прядей.       Она шла чуть впереди, размахивая корзиной и с живым интересом расспрашивала, какие здесь водятся грибы. Драко молчал, глядя на неё слишком пристально и слишком долго.       С момента, как Гермиона после сногсшибательного секса переоделась, он не мог отвести от неё взгляд. Даже позабыл о боли в руке, которая все разгоралась и культя ощущалась как раскаленное железо.       Они углубились в лес. Вокруг всё было покрыто золотом - его роняли старые дубы, клены и каштаны. Воздух пах влажной землёй, листья тихо шуршали под ногами, а где-то впереди, за тонкими стволами, проглядывало бледное солнце, которое здесь, в долине Луары, удивительно согревало еще в середине октября. На контрасте с прерией, которую заливало дождями.       Гермиона шла немного впереди, и в какой-то момент, не выдержав его молчания, остановилась. Драко вскинул голову.       - Лисички, - сказал он вдруг.       - Что?       - Здесь водятся лисички, - пояснил он, будто только вспомнив её вопрос. - Конечно, полно белых и ежевиков, но в основном - лисичка. Если постараемся, у нас будет шикарный ужин.       Драко так это сказал, будто его прислуга еще со вчерашнего вечера не заказала в ближайшей деревне лисички для молодого маркиза.       - Я не об этом хотела спросить, - мягко сказала она. - Я что-то сделала не так? Ты молчишь с тех пор, как мы покинули замок.       Её глаза цвета кленового сиропа смотрели на него с лёгким беспокойством. Драко покачал головой:       - О нет, котенок. Всё прекрасно. Возможно, даже слишком. Я просто… удивлен, как легко ты вписываешься. Твой стиль, твоя походка, твой смех - будто ты всегда жила здесь.       Гермиона слегка улыбнулась, опуская взгляд.        - Знаешь, мне всегда хотелось попробовать быть кем-то другим. Не осейдж, - она пожала плечами. - Хотелось сменить одежду, манеры, всё. Но дома я всего лишь дочь шерифа. Маленькая, правильная девочка. - Она шагнула в сторону тропы, нагнулась и сорвала гриб, который заметила благодаря рыжей шапочке. У неё был внимательный взгляд. - Потому, оказавшись в том торговом центре, я просто купила себе образ. Ту, какой хотела быть. Рада, что тебе нравится.       Драко молчал. В солнечных бликах на её лице и в золотом шуме леса ему вдруг стало почти страшно от того, что он чувствовал.       Они шли медленно, время от времени нагибаясь, чтобы раздвинуть ветви папоротника или отряхнуть с шляпки гриба опавшие листья. Лес вокруг был как золото в движении: каждый порыв ветра заставлял всё вокруг шелестеть, искриться, переливаться. Солнце пробивалось сквозь крону пятнами - мягкими, как дыхание. Драко нёс корзину, но почти ничего туда не складывал: казалось, он был больше занят тем, чтобы наблюдать за ней, как она приседает у мха, осторожно касается грибов…Её кардиган время от времени цеплялся за ветви, и она тихо смеялась, откидывая прядь, выбившуюся из хвоста. Маленькая рысь была естественной в этих лесах.       - А я думала, Франция знаменита трюфелем, - сказала она, выпрямляясь и щурясь на солнце. Её щека была испачкана землей, но девушка не заметила.        Драко усмехнулся. Стирать не стал. Так было еще лучше.       - Не без этого. В долине Луары и трюфель водится, но ближе к Турени, - ответил он, пригибая ветку, чтобы она прошла. - Только я не люблю трюфель. Гермиона фыркнула.        - Конечно, маркизы могут себе позволить не любить даже трюфель.        Он бросил на неё косой взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде улыбки.        - Маркизы могут позволить себе любить то, что им действительно нравится.       Она шагнула вперёд, делая вид, что рассматривает поляну, но внутри её кольнула лёгкая зависть - не к титулу, не к деньгам, а к свободе. Как же это, наверное, удивительно - не подстраиваться под модные вкусы, не притворяться, не искать одобрения. А позволять любить себе то, что ему нравилось. И ту, которая ему нравилась. Она и сама была как лисичка. Гермиона видела его подружек, когда изучала Драко. Они были первоклассным трюфелем, из тех, за которым гонялись бы все псы Прованса, но Дофин выбрал иной гриб. И еще не знал насколько тот был, увы, ядовит.       Немного устав, они, наконец, вышли на опушку, где солнце падало мягко, пробиваясь среди ветвей старых дубов и каштанов. Листьев под ногами стало еще больше. Гермиона с корзиной в руке остановилась, вдохнула этот запах и посмотрела на Драко. Он, не отрывая глаз от неё, медленно подошёл, прижал её к массивному стволу дуба. Их тела слились, он обнял её крепко, губы искали её губы. И минут на десять они забыли обо всём - мир исчез, остались только шелест листьев и их тяжёлое дыхание.       - Ты так мне нравишься, Гермиона, - шептал он почти беззвучно. Бездумно отдавая ей свое сердце. - Я просто теряю голову.        Она положила руку на его грудь и почувствовала, как сердце бьётся под тканью рубашки. Драко наклонился и ощутил тонкий аромат её волос, ладонь в её хвосте слегка сжалась. Мужчине ужасно хотелось в замок, чтобы овладеть этой девчонкой снова. И снова. И снова. Пока он не ощутит, что маленькая рысь полностью его. Почему-то пока это ощущение ускользало от него, Драко не чувствовал, что завоевал её. И это его страшно бесило. Как зуб под кожей.       Потом они вместе вышли с поляны к лавке под открытым небом, где стояла деревянная тележка с семейными сырами и домашним вином. Драко по дороге рассказал ей о своем любимом сыре tête de Moine. О том, что он был создан монахами в аббатстве Abbey of Bellelay ещё в XII веке, был средством оплаты, символом земли, труда и традиции. Как его не резали обычными ломтями, а с помощью устройства под названием girolle - специального приспособления, которое «сгребало» сыр тонкими кружевными розетками, которые и, правда, напоминали лисички. (1)       Они выбрали кусочек, Драко показал, как ставить сыр на шпильку girolle, как вращать ручку и делать розетки.       - Правда, похоже, - улыбнулась девушка. Гермиона взяла одну “лисичку”, поднесла к губам и закрыла глаза. И тут он снова приблизился, прижался к её боковой стороне, губами скользнул по шее, пока им веселая жена фермера паковала сыр и в её голове прогремело: он действительно выбрал меня.       У неё от этого едва сердце из груди не выскочило…              1 - Girolle переводиться как лисичка.       ***       Драко очнулся от мягкого, едва ощутимого холода - воздух в комнате уже остыл, и где-то за окном ветер шелестел листвой. Мужчина прищурился, глядя в потолок, потом повернул голову к окну. Небо за стеклом уже полыхало от заката - густое, медное, с прожилками розового и тёмно-синего. Он машинально посмотрел на часы: почти семь. Два часа сна.       Наверное, его догнал джетлаг. Или усталость от долгого дня на свежем воздухе. А может, обезболивающие наконец решили напомнить, что он не железный. Дофин осторожно пошевелил рукой и тут же скривился. Боль, резкая и тупая одновременно, будто кто-то ударил током по нервам.       - Блядство, - пробормотал он сквозь зубы.       Он сел, опираясь на левую руку, и несколько секунд просто сидел, уставившись в противоположную стену, как будто собирался силами. Потом потянулся к тумбочке, достал протез. Культя будто протестовала против каждого движения, но он всё равно закатил глаза и принялся пристёгивать его, ловко, почти автоматически. Металл защелкнулся, тихо, как упрек. Тихий стон сорвался с губ.       Больно.       Драко знал, что дело не только в падении, а в том, что он не давал передышки руке. Врачи говорили, что протез нельзя носить все время, но… В такие минуты он ненавидел всё: себя, своё тело, этот ритуал - холодный, унизительно механический. Ненавидел даже свою выученную сдержанность. Все ведь думали, что ему всё нипочём. Что маркиз де Сомюр - человек, которого ничем не прошибешь. В суде он мог позволить себе невозможную дерзость. Мог отвечать журналистам, не скрываясь за пресс-секретарями. Мог вывести из себя акционеров, смеясь прямо им в лицо и едва не положив ноги на стол в их кабинете.       Но, чёрт побери, он не мог просто выйти к ней - к девушке, в которую, как ни пытался отрицать, влюбился, - с одной рукой. Не мог, потому что на её фоне чувствовал себя уродом. Не физически, а куда глубже. Как будто внутри него тоже чего-то не хватало.       Он вспомнил, как, вернувшись с прогулки, сказал, что ему нужно поработать. Сказал ровным, привычным тоном, как будто действительно собирался за ноутбук. А потом просто лёг и вырубился, не раздеваясь. Теперь же к боли в руке прибавилась тупая тяжесть в висках. Он сжал пальцами переносицу и выдохнул.        Придётся утром вылететь в Париж, мелькнула мысль. К врачу. Что-то не так. И плановый осмотр никто не отменял.       Он снова взглянул на окно. Закат догорал, медленно растворяясь в синеве, и в отражении стекла на секунду мелькнуло его собственное лицо - усталое, бледное, с лёгкой усмешкой.       - Чудненько, - иронично констатировал Дофин.       Драко нехотя вышел из спальни. Меньше всего ему хотелось ужинать с Гермионой, но чертова гордость была превыше всего. Спускаясь, он спросил, где его гостья, и получил неожиданный ответ:        - На кухне.        - Где? - не поверил он. Внутри дрогнул почти животный страх.        - На кухне, - повторил слуга.       Дофин нахмурился. Что она забыла на кухне, если к семи должна была быть в столовой? Но пожал плечами и отправился туда.       В замке Clos du Marais Noir кухня была огромной - почти как зал, со сводчатым потолком, закопченными стенами из бежевого камня и массивными дубовыми балками. У дальней стены стоял старинный очаг, в котором все еще тлели угли - не для отопления, а, скорее, из уважения к традиции. Над очагом висел десяток медных кастрюль, отполированных до блеска, рядом - тяжелый железный котел. В углу стоял длинный стол из светлого дуба, исцарапанный ножами и временем. С потолка свисали bunches сушеных трав, чеснок, лаванда и лавровый лист, а запахи были такие густые, что казалось - воздух можно резать ножом.       Драко не был здесь уже очень давно. С того самого дня, когда не стало матери и он перестал быть мальчиком, ждущим жареные зеленые помидоры на подоконнике. Вернуться сюда было все равно что открыть дверь в прошлое. Но он все же открыл. И понял - кухня не изменилась. Даже воздух был тот же: тёплый, пахнущий хлебом и лавандой.       И только тогда он увидел Гермиону.       Она стояла у дубового стола, всё в тех же брюках, в которых они гуляли по лесу, но без свитера и кардигана, лишь в рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Прядь волос выбилась из косы и прилипла к щеке. Гермиона смеялась, пытаясь на своём неидеальном французском объясниться с прислугой, и это отчего-то звучало очаровательно.       Стол был завален помидорами - крупными, пузатыми, желтыми и алыми. В воздухе стоял густой, почти терпкий аромат ушедшего лета. Часть урожая, судя по всему, собирались завялить, поскольку на противнях блестели половинки томатов, посыпанные морской солью и тимьяном, а часть уже запекли и они остывали.       Гермиона что-то увлеченно мешала в большой керамической миске - сливочное масло с розмарином и чесноком, с толченым перцем и тёплыми, распадающимися под ложкой помидорами из печи. Кухарка и двое помощников оживленно ей поддакивали, будто она была тут своя, а не приглашенная маленькая скво.       На другом конце кухни пекся хлеб - хрустящий, с потрескавшейся коркой и где-то у очага жарились лисички. Драко стоял у двери, скрестив руки на груди. Молча наблюдал, как огонь отражается в медной посуде, как Гермиона смеётся и откидывает назад волосы, как на запястьях у неё - следы от резинки, оставшиеся после рукавов свитера.       Ему стало дурно и уютно одновременно. Так не пахло в этом доме уже много лет.       Кухарка - полная, с тёплым лицом и неукротимым энтузиазмом - учила Гермиону наполнять деревянные формочки сливочным маслом, чтобы вышли лебеди, которые девушку так поразили за завтраком. Она аккуратно, но старательно размазывала золотисто-алую массу ложкой, сосредоточенно слушая наставления о правильной температуре и терпении. Им всем было по-настоящему весело. Кто-то из помощников шутил, кто-то чихнул от перца, и даже старая кошка, вечно обитавшая у печи, вытянулась в тёплом пятне света, будто и она чувствовала, что в замке снова живут.       Но вдруг кто-то из слуг обернулся, увидев в дверях силуэт. Разом всё стихло. Шорох, смех, даже запахи будто стали гуще. Прислуга почтительно склонила головы. Гермиона на мгновение замерла, не понимая, что происходит. Потом заметила, как взгляд всех устремился на него - на мужчину, который стоял, опершись плечом о косяк, и молча наблюдал.       Драко не сказал ни слова. Лишь кивнул в ответ на поклоны - спокойно, с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, привыкших к подобному всю жизнь.       Гермиона, смутившись, сделала неловкий реверанс. На щеках вспыхнул румянец.       - Ты - моя гостья, котенок, - тихо возразил Драко, качнув головой.       Голос его прозвучал мягко, но не терпел возражений.       Ему это все было не нужно. Точнее, Драко не отказывался от привилегий, но без поклонов мог прожить, а все же на традициях держалась аристократия, потому он никогда не пресекал подобное. Эти люди не работали на него, а служили из поколения в поколения, потому остановить их было оскорблением. Однако Гермиона была не прислугой.       Он прошёл к ней, остановился рядом, на секунду задержав взгляд на её ладонях, испачканных сливочным маслом, и запах пряностей вдруг показался ему невозможным, слишком домашним. Поцеловал её в висок. Совсем коротко, но с тем странным теплом, от которого у неё сжалось сердце.       - Ну и чем вы тут все заняты? - спросил маркиз, переводя взгляд на кухарку, будто желая вернуть всё на привычные рельсы, хотя сам уже чувствовал, что эта сцена навсегда останется где-то внутри него - как возвращение в прошлое, о котором он не просил.        - Готовим ужин для тебя, - улыбнулась она, вытирая ладони о полотенце. - Я хотела сделать тебе приятное. Твой камердинер сказал, что ты себя неважно чувствуешь…       Она говорила просто, без тени кокетства, и от этого слова звучали ещё теплее. На дубовом столе и в огромной раковине лежали собранные ею помидоры, из того самого огорода за замком, где ряды кустов тянулись до самой оранжереи. Огорода, который не шел ни в какое сравнение с маленьким садиком Гермионы. Девушка там от восторга аж дышать перестала.       - Это мило, - ответил он тихо, стараясь, чтобы голос не выдал, как сильно его задела эта простота. Но взгляд на секунду посуровел. Камердинеру нужно было меньше болтать, куда меньше. Гермиона была его подругой, но не женой. Ей не стоило рассказывать все. - Теперь мой руки и пойдём за стол.       Он уже хотел развернуться, но Гермиона остановила его:        - А… Драко… - она прикусила губу, смутившись, - мы можем поесть здесь? Мы готовили вместе и… ну, было бы правильно вместе и поужинать.       Он вскинул бровь. На миг во взгляде мелькнуло недоумение. Она предлагала поесть со слугами. Все вместе за одним столом. Боже. При Цисси, когда отец уезжал, всё было именно так. Смешной, почти забытый мир детства. Смех поваров, запах жареных овощей, шорох мисок. Драко помнил даже своё место - у очага, где было теплее всего. Но потом его воспитывал отец, который четко объяснил. Нужно уважать людей, которые на них работали. Всегда быть вежливым. Платить по счетам. Выдавать премию и спрашивать как дела. Помогать, если были финансовые трудности и давать выходные. Однако не есть за одним столом. Разница в статусах всегда должна была ощущаться. Никогда не должен был забывать кто есть кто в шато.       Он сглотнул.        - Пожалуйста, - тихо добавила маленькая рысь, словно ощущая колебание.       Мужчина на секунду прикрыл глаза, будто борясь с чем-то внутри. И решил, что разок нарушит правила ради Гермионы. Кивнул:        - Конечно.       Гермиона улыбнулась и сразу оживилась. Кухарка и помощники оживленно взялись за работу, а Драко стоял рядом, наблюдая и постепенно втягиваясь: он занялся лисичками, доводя их до вкуса, а маленькая рысь все смотрела как застывает её томатное масло в формах.       Постепенно кухня наполнилась ароматами: лесных грибов, сладких томатов, тёплого хлеба и расплавленного сыра. Кухарка наставляла Гермиону, Драко ловко подставлял миски, раздавал лопатки, и весь процесс напоминал гармоничный, почти семейный ритуал. Смех и шутки сливались с потрескиванием углей в очаге, и казалось, что здесь нет аристократии, правил и обязанностей - только тепло и радость момента.       Когда всё было готово, они сели за стол. Густой томатный суп, лисички, тет де муан и томатное масло с хлебом лежали перед ними и эта была такая себе Тайная Вечеря, но без предательства. Гермиона почти весь ужин держала Драко за руку под столом, легким, уверенным касанием, и это тепло делало момент ещё уютнее.       Они смеялись, обсуждали, где добавить соли или перца, радовались урожаю винограда и слив и думали будут ли продавать вино. Драко ощущал, как постепенно уходит напряжение, как боль в руке становится почти неважной, а мир сужается до этого маленького, ароматного, светлого кухонного уголка, где только они и запахи летнего урожая.       Когда тарелки опустели, а огонь в очаге тихо потрескивал, Гермиона склонилась к нему и шепнула:       - Пойдем отдыхать?       Прислуга осталась сидеть на кухне, когда молодой маркиз и его гостья покинули кухню. Драко хотел как можно скорее очутиться в постели: усталость давила, боль в руке напоминала о себе, а мысли о завтрашнем полёте в Париж к врачу не давали покоя. Ему ещё предстояло сообщить Гермионе, что она может поехать с ним или остаться здесь.       - Знаешь, я привёз тебя сюда, а ты мне подарила этот вечер. Спасибо, - сказал мужчина, остановившись в коридоре.       Гермиона нахмурилась. Она будто не услышала его слов, сосредоточилась только на том, что Драко хотел попрощаться и отправить её в комнату, как ребенка, и в её взгляде промелькнуло решимость:        - Я не буду спать одна.        - Будешь, - тихо ответил Драко.        - Драко Люциус Малфой, мы оба знаем, зачем мы здесь. Я пойду с тобой.       Дофин понял, что спорить бессмысленно: протестовать себе дороже. Он решил, что немного проведут у огня, а потом аккуратно «сплавит» девчонку под предлогом работы. Когда они вошли в спальню, Гермиона вдруг остановилась и, слегка коснувшись его руки, спросила:       - Сильно болит?        - Гермиона, это не твое дело! - Он неожиданно огрызнулся, сдерживая раздражение и боль. Едва до не впервые повышая на нее голос. Не хотел показывать свою слабость, но маленькая рысь осторожно подошла ближе.       - Драко. Тебе не нужно казаться сильнее, чем ты есть. Я кое-что читала. Знаю, что ты не можешь носить его всё время. Не нужно прятаться, - её голос был мягким, а все же сохранял решимость. Она понимала, почему маркиз не хотел оставаться с ней: ему казалось невозможным расстаться с металлической рукой. Но Гермионе было всё равно. Девушка хотелось всего Драко, с его травмами. Хотела не буквально. - К тому же камердинер сказал, что ты себя неважно чувствуешь.       - Он идиот, - коротко ответил Драко, едва ли впервые критикуя свою прислугу.       - Он человек, который любит тебя. Как и я. Я беспокоюсь. Давай, Драко, дай мне позаботиться о тебе, так же, как ты заботишься обо мне.       - Ой. Хрен с тобой. Крем в тумбочке, - рявкнул Драко, усаживаясь на кровать и расстегивая рубашку. Он медленно отстегнул протез, ощущая себя обнаженным, словно без кожи. Поежился.       Такого даже у Скьяп на глазах делал и теперь думал можно ли Гермионе аж настолько доверять?       Гермиона села рядом и опустила взгляд. Вздохнула, заметив, что кулья слегка воспалилась. Аккуратно взяла в руки тюбик с кремом и мягко выдавила небольшую порцию на пальцы. Она начала растирать его руку, лёгкими движениями, стараясь не причинять боль. Драко сжал зубы, но не отдёрнулся - он позволял ей быть рядом, ощущая тепло её рук, тепло, которое словно проникало внутрь, смягчая не только боль, но и его привычную броню.       Когда она закончила, Гермиона осторожно провела ладонью по плечу маркиза, оставив легкий поцелуй на коже. Драко вздохнул, едва заметно, и плечи его расслабились впервые за долгое время. Вообще, оказалось не так и страшно. Даже чертовски приятно. Ему самому так не удавалось чутко к себе прикасаться.       - Я… я правда люблю тебя, Драко, - прошептала она, глядя в глаза. Знала, что говорит правду. Еще не разобралась, что делать с чувствами к Гарри, но да, любила этого сероглазого маркиза.       - Знаю, - прозвучал ответ с лёгкой усмешкой. Но поскольку был старше, то не сказал, что тоже. Ему нужно было время. Чем старше становился человек, тем больше он черствел и тем больше нужно было времени полюбить и довериться. Ему пока достаточно было того, что он влюбился. И снял протез.       Тем временем, Гермиона встала, прошла к выключателю и погасила свет. Комнату сразу наполнил густой полумрак. Девушка зажгла несколько свечей на комоде, их тёплое мерцание отбивалось по стенам в и холодных, серых глазах Дофина. Вернувшись, она снова села рядом и на этот раз ближе, чем прежде. Пальцы расстегнули одну пуговицу рубашки, потом следующую. Ткань мягко разошлась, открывая ключицы, теплоту её преступной кожи, татуировки. Обнажаясь, Гермиона возвращалась к истокам, становилась маленькой индианкой. Одежда падала и истина проступала пятнами по её телу. И как бы Драко не нравилось то, что Гермиона вписывала в старинные стены, хотел-то он именно дикую рысь.       - Драко, - тихо сказала она, не отводя взгляда, - я останусь здесь. С тобой. В таком большом замке не хочется спать в одиночестве.       Он знал, что отказываться будет глупо. Гермиона уже увидела его и не отвернулась. Её не смущало отсутствие у него части руки. Это лишало смысла все его защиты и все привычные стены. Драко лишь тяжело выдохнул и, обняв её одной рукой, притянул ближе. Их дыхание переплелось, а губы встретились в поцелуе, который из осторожного становился жадным. Они все еще не успели насытиться друг другом. Ни капли.       Свечи горели не ровно, отбрасывая золотые блики на простыни. Когда они, не разрывая объятий, опустились на постель, ткань простыней зашуршала, одеяло сползло на пол. Подушки смялись, будто сами уступая место теплу двух тел. Драко на мгновение замер, глядя на неё снизу вверх. Она провела ладонью по его щеке, по шее, и, ощущая, как он поддаётся её движению, прошептала:       - Сегодня сверху буду я.       Он хмыкнул, чуть приподняв уголок губ.        - Смело.       - Оседлать самого маркиза… кто себе откажет в таком удовольствии? - ответила Гермиона, наклоняясь к нему вновь, и свечи дрогнули, будто от дыхания, запутавшись в их тенях. - Я… ну я тренировалась, - вдруг призналась девушка, сбрасывая с себя остатки одежды.       На секунду смутилась, потому что ни разу не была перед ним голой. Даже рефлекторно прикрыла грудь ладонью, но Драко так на неё смотрел, что она ощутила себя самой красивой на свете и постепенно раскрылась, показывая ему всю себя.        - Тренировалась, говоришь? - Хмыкнул Дофин, когда маленькая рысь села на него и сжала его бедра коленями. Поерзала, будто привыкая. Наклонилась за поцелуем, а когда выровнялась, то медленно приняла его в себя. Так чувственно, что у обоих перехватило дыхание.       - Да. Ты же сказал, что любишь порно с горничными я… прямо с таймером… хотела понравиться.        - Боже, котенок, - он рассмеялся куда-то в подушку. Это было самое забавное и наивное, что он слышал. Провел рукой по её талии и осторожно подтолкнул, помогая найти темп. Девушка уперлась ладонями ему в грудную клетку и сделала плавное движение вперед-назад. За время своего практического обучения поняла, что так больше удовольствия, чем от нелепого прыгания вверх-вниз. Да и колени не уставали. - Ты и так мне нравишься. Твой опыт не имеет значения. Я научу тебя всему, что нужно.       - Я… я никогда никому так не нравилась, потому откуда мне было знать, что я важна сама по себе? - С ужасающей откровенностью сказала Гермиона и Драко не нашел что ответить. Только смотрел, смотрел на неё, такую сейчас открытую и смело движущуюся навстречу наслаждения. Подумал, что котенок как мимоза стыдливая, которая закрывалась от каждого неосторожного прикосновения, но если её поглаживать правильно, то показывала свои листья.       Обещал себе быть осторожным с ней. Всегда. И говорить о том, как она прекрасна сама по себе. Потому что говорила Гермиона страшные вещи. Сам Драко так себя никогда не чувствовал. Отец научил его ценить себя. Да, может Дофин не до конца принимал свою новую трансформацию тела, но это скорее было о страхе потери контроля, чем о неуверенности в себе.       Им было так хорошо вдвоем, в этом моменте. Они никуда не спешили. Гермиона познавала своего маркиза через каждое свое движение. С удивлением констатировала, что тренировка не подготовила её к живому теплу внутри себя. Когда начинала торопиться, Драко останавливал её, говоря, что не нужно быть жадной, все успеется и они разделяли ночь на двоих, пока Дофин удовлетворенно не выдохнул, кончая. Маленькая рысь зарделась от гордости, ведь в этот раз все сделала сама и это была только её заслуга.       Когда Драко вернулся из душа, она котенком свернулась у него на груди. Мужчина задумчиво гладил её по волосам.       - Гермиона, а в анальном сексе ты тренировалась? - Вдруг спросил он. Девушка кивнула. Драко поцеловал её в макушку.        - Умница. Завтра тогда будет в чем практиковаться. Но сначала мы полетим в Париж. А пока… пока отдыхай.       И умиротворенные, полные предвкушения, они уснули так крепко, что не слышали, как прислуга тихо вошла, чтобы потушить все свечи…       Тем временем, за много миль от них, на другом континенте Шериф сидел в своем опустевшем доме и рассматривал снимки, которые получил минутой ранее. На них был изображен грязнокровка и его дочь, которые целовались на опушке леса. Глупцы думали, что сбежали во Францию, что он оставит так просто дурацкий иск и не отомстит. Они его совсем не знали.       Что ж, тем лучше для него, тем лучше.       Выдохнув, мужчина отправил снимки в несколько французских газет. Игра началась. *** Игра, и правда, началась, да? Шериф-то оказывается тоже времени зря не теряет и наши голубки под прицелом. Как думаете, что будет дальше? В связи с моей новой работой, на которую я скоро перехожу, как вы понимаете меняется день публикации, поскольку там офисный день - четверг. Поэтому привыкаем к пятничным встречам) Надеюсь, вы поддержите это решение комментариями и кнопкой "жду проду", потому что я очень много усилий приложила, чтобы эта глава сегодня вышла. Всем цем.