Репарация

Муза - это та редкая тихая сила, что ничего не требует и не ведёт за собой, но именно поэтому самые сильные мужчины оказываются неизбежно под её влиянием.

Инструкция по сборке Музы

Сложите лист пополам, слегка надавив пальцами - линия должна быть прямой и устойчивой.

Создайте очертания лица: выберите форму с ясными переломами линий. Здесь важна простота.

Сложите волосы: частыми, тонкими складками, будто неровные волны, которые ложатся на плечи. Несколько линий оставьте выбившимися - Муза не создана быть безупречно гладкой, её вдохновение живёт в этих небольших нарушениях симметрии.

Добавьте руки: разместите их близко к телу, но не зажато. Это руки, которые умеют держать хрупкое, направлять, собирать, создавать. Никакой резкости.

Последний штрих - контур силуэта: вытяните верхнюю часть вверх, очень слегка, так, чтобы фигура казалась стремящейся к свету. Муза не поднимается над землёй, но в её форме есть движение, которое никогда полностью не замирает.

Почему именно так: Муза - это искусство тихой силы. Её плавные складки не кричат, но создают пространство для вдохновения.

      Драко и Гермиона завтракали в спальне Дофина. У него нещадно болела рука и меньше всего молодому маркизу хотелось соблюдать формальности, потому им накрыли на маленьком круглом столике у камина. Закутавшись в тяжелый, изумрудный халат мужчины, маленькая рысь устроилась в старинном, велюровом кресле. Подперев щеку ладонью, она усмехнулась:        - Все винтажные штучки не поместились.       И, действительно, много загадочных предметов отсутствовало. Малфой, вышедший из душа, хмыкнул:        - Инструменты пыток.       В чем-то Гермиона была с ним солидарна. Наверное, в вопросе тех загадочных щипцов, которые как оказалось были не для сахара. Для чего - так и не узнала. Но в чем-то была абсолютно не согласна. Все же все эти вычищенные до блеска вещи добавляли обычному завтраку невозможного шика. Хотя, как это мог понять тот, кто вырос среди роскоши? Драко и сам был антикварнее некуда. Выглядевший так современно, особенно со своим бионическим протезом уникального цвета, тем не менее, по характеру Дофин был старомоден в лучшем смысле этого слова. Он все еще во что-то верил.       Маленькая рысь, никогда не читавшая именно исторических романов, и росшая в другом обществе, даже не подозревала, что аристократия, в большинстве своем, как раз не была уж очень благородной. Но её заблуждение было бы приятно Дофину, который не шибко-то гордился историей своей семьи. Драко считал, что адекватными в роду Малфоев было лишь двое - отец да он. Остальные же были людьми сомнительных душевных качеств.       Драко, с чашкой в одной руке и телефоном в другой, привычно просматривал почту, сев за столик. На лице у него появилась та самая холодная сосредоточенность, которая всегда включалось вместе с экраном. Он пролистывал деловые письма, пока взгляд не зацепился за пометку “Urgent - A. Greengrass”.       Астория была человеком, которая работала на большое репутационное рекламное агентство. Драко был их клиентом с момента, когда эта белокурая девушка, с которой у него какое-то время даже был роман, пешком ходила под стол. Она отвечала за его публичный имидж, потому письмо от неё всегда были приоритетом. Особенно, присланное в шесть утра. Правда, его телефон не разрывался от её звонков. Значит, было что-то важное, но отнюдь не критичное, вроде нелестных отзывов на его слишком резкое или расистское - всякое бывало - высказывание в суде.       - Что так, - пробормотал он почти машинально и нажал. Как бы плохо ему не жилось в резервации, там был один плюс - полное отсутствие прессы. О нем писали порой заметки, в стиле “Маркиз де Сомюр идет по стопам отца” или что-то в этом роде, но никто не устраивал на него фотоохоту, понимая, что ничего скандального снять не выйдет.       И, вот, пожалуйста, Астория прислала письмо всего с одной фразой: “Тон доброжелательный. Будем реагировать?” и дюжину ссылок. Он ткнул в первую. Через секунду экран вспыхнул знакомым дизайном французского таблоида - того самого, что смаковал жизнь звезд, политиков и, естественно, старой французской аристократии.       Сегодня главной сенсацией был он. К утреннему воскресному кофе подали его и Гермиону. Снятые издалека, на опушке, где еще вчера пахло травой и дождем. Беззаботные. Его рука на её талии, её пальцы в его волосах, и шикарный, мать его, поцелуй. Такой, который нельзя было трактовать иначе.       Заголовок крупными буквами кричал: «Дофин снова влюблен?»       Он выдохнул. Медленно опустил телефон, даже не открывая остальные ссылки. Смысла не было. На секунду закатил глаза. Ну что за заголовок, серьезно. “Снова”. Будто он только то и делал, что влюблялся. Но такое хорошо продавалось, спору нет. Потом, отпив кофе, заставил себя вернуться к заметке. Астория была права - ничего грубого или грязного там не было. Просто газетчики отметили, что эти выходные маркиз де Сомюр после длительного отсутствия провел в своем поместье и не один, а с очень красивой и скандально молодой девушкой. Пожалуй, только возраст Гермионы был подан с неким привкусом вульгарности, не более. Но в целом ничего страшного.       Никто не знал что за девушка. Просто констатация.       Комментарии под статьей были скорее любопытные, чем злые. Драко знал, что слишком богат и красив, чтобы публика его ненавидела. К тому же, он не был замешан в скандалах. Ну, разве что иногда резко высказывался о системе правосудия и привилегиях, но это скорее подогревало интерес. Хотя, конечно, нашлась парочка умников, которые написали, что неплохо бы проверить ID его «подружки», чтобы убедиться, что господин маркиз, как его предки-аристократы, не насилует несовершеннолетних.       Он усмехнулся. Ничего критичного.       Когда поднял глаза, Гермиона уже смотрела в свой экран. Халат немного разошелся на коленях, а рука с тостом застыла в воздухе. Она не доносила его до рта - просто пялилась в телефон. У неё, конечно, не было своей Астории, но, наверное знакомые все же имелись, которые узнали её на фото и прислали посмаковать подробности.       Но испуганной маленькая рысь не казалась, скорее удивленной. Кажется, заигрывая с ним в прериях, девушка позабыла о том, что Драко, собственно, лицо публичное и его могли фотографировать и обсуждать в сети, высказывая собственное мнение на его жизнь.       - Добро пожаловать в высший свет, котенок, - бросил он, откладывая телефон. Как ни в чем не бывало, стал ковырять омлет в своем кодлере. Сегодня сцены на фарфоре были менее кровожадными - прославляли не охоту, а пастораль, и на Драко смотрела очаровательная пастушка.       - Драко, что теперь будет? - прошептала Гермиона. Её удивляло его спокойствие.       Он понимал её. О нем писали всю жизнь - с того дня, как мать, осейдж, показала новорожденного на ступеньках госпиталя всему миру. А Гермиона попала в газеты впервые. Ему даже стало интересно: ей страшно или все же приятно? У неё-то был выбор.       - А что будет? - мужчина равнодушно пожал плечами. - Я холост. Ты свободна и достигшая возраста согласия. Ничего сенсационного для них нет. Или я чего-то о тебе не знаю? - Рассмеялся Дофин.       В голове Гермионы мелькнуло все то, чего Драко о ней, действительно, не знал. Но это её не взволновало, потому что община берегла свои тайны и никто бы о нем ничего не рассказал. Ну или чтобы мог сказать отец? Что она спит с грязнокровкой? Так об этом все и так знали, а Гарри… Гарри бы её никогда не предал.       Гарри….       Её сердце кольнуло. Он все это увидит своими глазами и это разобьет ему сердце. Гермиона собиралась порвать с ним по-честному, глядя в глаза, когда вернется, а теперь парень прочтет это в утренних газетах. Он не заслужил такого…       - Я не о том. Просто... они пишут о нас... о тебе... о романе...       - Один из тех редких случаев, когда пресса не врет, - спокойно ответил он. - У нас, правда, роман. И я, действительно, влюблен.       - То есть тебя не смущает, что они написали о нас? - Удивленно распахнула глаза Гермиона. Ей казалось, что ему должно быть стыдно. Ведь он был пойман с поличным не с какой-то моделью или аристократкой, а с девушкой, чьего имени пресса даже не знала.       - Ни капли. Меня скорее удивляет другое. Впервые за мою жизнь пресса нарушила правило. - Он задумчиво забарабанил пальцами по столику - вот что действительно его обеспокоило. Драко не любил, когда шли против него. Он всегда придерживался договоренностей. Чтил их.       Увидев, что Гермиона вопросительно смотрит, маркиз пояснил: - Негласно это называется «правило Дианы». Все знают, что во Франции к нему относятся особенно щепетильно. Принцесса Диана погибла из-за настойчивости папарацци, и после этого королевская семья Британии заключила с прессой соглашение: принцев не фотографируют, пока они не закончат обучение. Со временем это правило распространилось не только на БКС, но и на большинство аристократических семей Европы. Просто мы... менее публичные, наверное, потому об этом меньше знает публика.       Он чуть улыбнулся краешком губ. - Например, мое агентство и журналисты имеют договор: когда я нахожусь на территории замка - меня не снимают. Здесь я могу быть собой, отдыхать, жить спокойно. Зато в Париже другое дело: я не прячу лицо, позволяю фотографировать себя, даю короткие комментарии. Так это работает. Чтобы всем было... комфортно, что ли.       Гермиона вдруг впервые задумалась, каков он, реальный мир Драко: пресса, камеры, соглашения, невидимые правила. Все это звучало почти фантастично в силу её возраста. Хоть она и знала, что такие истории редко заканчивались хорошо.       - И что ты сделаешь? - тихо спросила девушка. Ей показалось, что за ухмылкой и ровным тоном маркиз скрывает свое глубокое разочарование ситуацией. Дело было не в фото, а именно в том, что нарушили его покой.       Он посмотрел на неё и чуть прищурился: - Тоже нарушу правило. - Как? - Мы ведь летим в Париж. Я не собираюсь прятаться с тобой, если тебя не смущает, что ты можешь попасть в кадр. Но комментариев они от меня не получат. Вот и всё. Теперь будет принцип never complain, never explain. И я подам в суд за нарушение приватности - пусть тот, кто опубликовал снимок, отвечает за то, что попал на частную территорию. Будет им урок.       Драко никогда не судился с прессой. Ни разу. Даже когда они перегибали парку и не лестно писали о его матери, но сейчас у него появился шанс притянуть их к ответственности. За Цисси ему постоять не давал закон, который всегда позволял списать текст на оценочное суждение, но вот нарушение границ частной собственности звучало для Малфоя возможностью. Которую он не хотел нарушать.       Глядя на него, Гермиона задумалась о том, что маркиз очень бескомпромиссен. Он не умел и не желал прощать промахи. Ей стало… жутко. Потому что она задумалась о других последствиях. Что будет, если Драко узнает о её лжи. Дофин так же просто переступит через неё и вычеркнет из своей жизни?       - Почему ты не хочешь запретить им фотографировать тебя? - спросила девушка, стараясь отвлечься. Не думать о том, что будет, если правда всплывет.       - Потому что это создаст лишний шум и ажиотаж, - пожал он плечами. - А я такое не люблю. Запрети фотографам подходить и они повалят толпами. Я предпочитаю правовую плоскость. Я стал юристом, чтобы уметь защищать себя по закону. Вот, наконец, пригодилось, - и как ни в чем не бывало, Малфой вернулся к тосту.       Оставив Гермиону наедине с невеселыми мыслями. Ей так не хотелось потерять Драко. Она знала, что их история началась с обмана, но сейчас-то все было настоящим.       Спустя десять минут, Дофин отставил чашку и посмотрел на неё поверх стола: - Так что ты решаешь, котенок? Полетишь со мной или останешься здесь подальше от журналистов? Они будут готовы к охоте, едва я появлюсь у своего дома.       - Полечу, - ответила маленькая рысь после короткой паузы. - Я не боюсь камер.       На самом деле, Гермиона даже не пыталась скрыть некий восторг. Для неё быть в центре внимания не казалось рутиной, наоборот. Ей хотелось чтобы её сфотографировали. Вместе с таким властным и известным мужчиной. Хотелось, чтобы журналисты узнали её имя и еще раз написали, что она красивая, как в утренней заметке. Хотелось быть важной, да. Этого ей не хватало всю жизнь.       - Хорошо, - усмехнулся Драко, прекрасно понимая все эти её эмоции. - Тогда первым делом подберем тебе солнцезащитные очки. Вспышки слепят. Это, кстати, первое, что все запоминают.       Он поставил чашку и чуть посерьезнел:       - И еще. Если хочешь быть на виду, будь готова к тому, что пресса не всегда будет добра. Могут написать, что тебе не идет новая стрижка или платье и никто не заступится. Я могу помочь, познакомить тебя с людьми, которые подскажут, как держаться на публике, но не больше. У меня нет на них влияния. Моего слова мало, чтобы остановить то, что подпадает под «оценочное суждение». Пока пресса не переходит черту, я бессилен.       Дофин сделал короткую паузу. - А еще есть соцсети. Там пишут гадости просто потому, что могут. Ты уверена, что готова к этому?       Он помнил, что о нем и его новой руке писали очень много. И его это задевало, ранило. Эльза ругалась, говорила, что ему не стоило читать, но Драко лежал в больнице и не мог остановиться. Ковырялся в этой ране, читая, как его высмеивают и обзывают те, кого он даже не знал. Это было жестоко. Но опыт не дал ему сломаться и в какой-то момент Дофин сделал протез своим оружием, которое не скрывал.       Справиться ли с критикой маленькая рысь, если напишут, что в каком-то салатовом платье, она выглядит анорексичкой или коровой? Люди слов не подбирали и не церемонились.        - А ты точно считаешь, что мы встречаемся?        - Да. Конечно. У нас отношения. Не сомневайся в этом.        - Тогда как может быть по-другому? Не выйдет быть твоей девушкой и прятаться здесь или в резервации. Мы справимся с этим. Все будет хорошо, Драко. И да, давай подберем мне такие очки, чтобы им не было к чему придраться.       ***       Гермиона, почти прижавшись лбом к окну машины, смотрела на Париж. Улицы мелькали одна за другой - серые фасады, булочные под полосатым маркизами, фонтаны и МакДо на углах. Еще ничего особенного не было видно, просто обычные перекрестки, светофоры, вывески кафе, первые каштаны на мостовой. Но для неё это было чудом. Все.       Она дышала этим городом, будто впервые вдохнула по-настоящему. Ни частный джет, ни старинный замок не вызвали в ней такого восторга, как осознание того, что она здесь. В Париже.       Весь короткий перелет она рассказывала Дофину, как мечтала попасть сюда с тех пор, как в двенадцать лет читала Сафона. И вот, Божечки, мечта сбылась. Благодаря ему. Она целовала его, смеялась, благодарила и ластилась, а Драко только покачивал головой, усмехаясь. Ему не нужно было её «спасибо». Ему было достаточно видеть улыбку на этом искреннем, живом лице.       Машина мягко скользнула по набережной. Ветер колыхал волосы Гермионы. Она любовалась Парижем, а Дофин - ею. Тем, как она молча впитывала каждую деталь.       - Что ты хочешь увидеть в первую очередь? - спросил, наконец, Драко.       - La Tour d’Argent, - выпалила она, не раздумывая и не отлипая от окна. Казалось, что девушка аж носом уперлась в стекло.        - Ресторан? - Ей удалось его удивить. Гермиона не казалась ему девушкой, которую сначала волновали заведения питания. Точнее, наверное, если бы она захотела попробовать круассан, то мужчина бы не сильно изумился, но ресторан. При чем весьма обычный, по мнению Драко. Не какой-то из тех, куда очередь стояла с момента открытия до заката.       - Я обожаю «Рататуй», - с улыбкой объяснила маленькая рысь и Драко на мгновение задержал на ней взгляд. Какой же она еще ребенок. Влюбленная в Париж, в мультики, в собственную мечту. Это добавляло ей определенный шарм. Правда, мультик Дофин не смотрел. Но подозревал, что придется, если Гермионе захочется.       Сомнительная, конечно, перспектива. О чем тот, любопытно? О прованской кухне?       - Я что-то сказала не то? - спросила Гермиона, заметив его выражение.       - Котенок, - на секунду, Драко привлек девушку к себе и поцеловал в копну кудрей, - здесь нет правильного ответа. Просто обычно все хотят на Эйфелеву башню. Или посмотреть собор.        - Никогда не увлекалась башнями, - пожала она плечами и снова уставилась в окно.        - Тогда я распоряжусь, чтобы нам забронировали столик в La Tour d’Argent, - сказал Драко, мельком глянув в телефон. Нужно было не забыть добавить и это в расписание. - Но не раньше, чем послезавтра. Я не был в Париже полтора месяца, нужно уладить кое-что по делам.        Он перевел взгляд на Гермиону, улыбнулся краем губ:        - Попробуй пока посмотреть Монмартр, Орсе… может, пару бутиков, если Эйфелева башня тебе не интересна. Или я закажу столик только для тебя.       - О нет! - мгновенно возразила она. - Я хочу с тобой!       Маленькая рысь прижалась к Драко, подумав, что не ожидала, что у мужчины столько дел здесь, в Париже. Ей казалось, что Дофин собирался только к врачу, но, кажется, Малфой решил по полной воспользваться тем, что приехал в родной для себя город.       Тут её кленовые глаза вспыхнули, когда вдали она увидела кончик металлического кружева:       - Смотри! Смотри же! Это же Башня!       Драко рассмеялся. Он видел этот восторг не раз. Даже - или особенно? - от тех, кто говорили будто та им не интересна. Было в ней что-то волшебное.        - Успеешь налюбоваться, котенок, - сказал Дофин, - через пару дней ты перестанешь обращать на неё внимания.       - Никогда, - зачарованно прошептала девушка. Всю дорогу она не могла отвести взгляда. Металлический шпиль рос в окне машины, блистал на солнце, пока не исчез за крышами. И тогда пейзаж начал меняться: шумные улицы уступили место широким бульварам, обсаженным каштанами. Машина свернула в старый квартал Le Faubourg Saint-Germain - туда, где Париж становился непривычно тихим. Здесь время будто застряло в позолоченных дверях, гербах над порталами и решетках, за которыми таились миниатюрные сады. Мелькали мраморные фасады, резные балконы, узкие арки ворот... Все выглядело так, будто сюда не ступала суета последних столетий.       - Где мы? - спросила маленькая рысь, пораженная тем, как внезапно исчез шум города, а они вроде были в самом сердце Парижа.        - Le Faubourg Saint-Germain. Когда-то здесь стояли монастырские сады. Потом - особняки знати, министров, маршалов, епископов. Теперь - дома старых фамилий, которые умеют хранить свои секреты.       Он посмотрел в окно и усмехнулся:- Здесь живут те, кто не нуждается в том, чтобы их знали. И те, кто слишком стар, чтобы их забыли. - В эту минуту Драко был тем, кем родился. Аристократом, кровь семьи которого не обагрила гильотина. Ему чертовски шел этот…нет, не образ. Ведь это был он. Полностью он.       Машина свернула на Rue de l’Université. Узкая улица тянулась вдоль старинных фасадов, и Гермиона уже ожидала остановку где-то у подъезда, ведь машина сбрасывала скорость. Но вместо этого впереди показались массивные ворота с кованым гербом.       - Ты здесь живешь? - глазам своим не поверила девушка, хотя чем было удивляться. У Дофина был целый замок, почему бы ему не быть владельцем дома в Париже? Когда Драко кивнул, она развела руками. - Ты не говорил, что у тебя целое имение в Париже.       - Это не имение, а hôtel particulier, - спокойно поправил он.       - От того, что ты назвал это по-французски, ничего не поменялось, - хмыкнула Гермиона. И тут она заметила толпу у ворот - десятки людей, вспышки, крики, микрофоны, направленные прямо на их машину. Она не успела даже вдохнуть. Вот и сказочная жизнь. Прямо у врат. Ей стало страшновато.       - Надень очки и смотри прямо, - дал совет Драко и положил руку ей на колено. Водитель при виде журналистов и бровью не повел, просто прибавил скорость и машина плавно подъехала к воротам. Фотографы бросались к капоту, кто-то кричал его имя, но через секунду они уже миновали ворота, и створки закрылись с глухим щелчком.       Шум оборвался.       Гермиона обернулась: за кованой решеткой еще мелькали вспышки, но внутри было поразительно тихо. Узкий внутренний двор утопал в зелени: старые платаны отбрасывали длинные тени, по стенам вился плющ, а вымощенные камнем дорожки вели к строгому трехэтажному дому с высокими окнами и черными ставнями. Гермиона никогда не видела ничего подобного. В Париже, где все казалось публичным, где каждый уголок кто-то снимал, она стояла перед настоящим укрытием, почти как в сказке.       - Здесь можно дышать, - только и выдохнула она.       - Именно поэтому я здесь и живу, - ответил Драко, выходя из машины.       Во дворе их уже ждала пожилая женщина в строгом черном платье и белом кружевном воротничке. Она выглядела так, будто время над ней не властно.       - Monsieur, добро пожаловать домой, - произнесла она с легким поклоном. Потом посмотрела на Гермиону, - мадам Грейнджер, рады приветствовать в Hôtel du Lys Argenté.       Маленькая рысь что-то пропищала в ответ, думая, что не привыкнет к тому, что французы всех звали мадам. Ей не нравилось. Мадмуазель звучало бы нежнее, но правила были правилами. Название дома её тоже заинтесовало. Она собиралась было спросить у Драко какое отношение к фамилии Малфой имеют серебряные лилии, когда заметила, что Дофин не двигается к дому. Он чуть повернулся к ней и, кивнув на женщину, представил:       - Мадам Лефевр. Она управляет домом. Все, что тебе понадобится, будет устроено.       - А ты?.. - неуверенно спросила Гермиона, всматриваясь в его лицо.       - У меня врач, - напомнил Драко, глянув на часы, - а потом несколько встреч. Но тебе не будет скучно. Водитель завезет меня и будет в твоем полном распоряжении через час. Париж ждет, котенок.       Он говорил спокойно, даже мягко, но в этой мягкости чувствовалась та же выверенная отстраненность, с которой он всегда держал дистанцию - даже если рядом была она.       Гермиона чуть нахмурилась: - Ты даже не войдешь?       - Позже, - пообещал он, и, на секунду задержав взгляд на её лице, легко коснулся плеча, как будто хотел сказать “всё хорошо”, но слов не нашел.       Затем развернулся и направился обратно к машине.       Гермиона осталась стоять посреди двора, думая о том, что кажется Драко ни капли не соврал - он не имел в этом городе свободного времени. Даже для неё. Что ж, это значило, что ей придется занять себя саму.       - Мадам, мсье распорядился, чтобы вы располагались на втором этаже. Все готово, - сказала мадам Лефевр, нарушив недолгое молчание. Они вошли в дом, и Гермиона невольно задержала дыхание. Под ногами была плитка в черно-белую шахматку, как в старинных дворцах. Из пролета лестницы тянулась вниз хрустальная люстра, и казалось, она свисает прямо с неба. Все пространство утопало в зелени.       Пострясающе.       - Каждый этаж здесь - как отдельная квартира, - объяснила мадам Лефевр, пока они поднимались. - У Вас будет своя гостиная, спальня, небольшая столовая, ванная комната и гардеробная. Первый занят кухней и хозяйственными помещениями.       Гермиона слушала, но почти не слышала - слишком много всего хотелось рассмотреть. Стены украшали картины и лепнина, витражи пропускали мягкий парижский свет. Но смысл слов уловила. Первый этаж не для неё, это место, где ей не стоит путаться под ногами. Что ж, её вполне устраивало. На втором этаже она ожидала увидеть старинный интерьер, как в замке, но ошиблась.       Гостиная напоминала кадр из старинного французского фильма: высокие окна до пола, голубые стены с белыми молдингами, и посреди комнаты - огромная фарфоровая ваза с букетом белых цветов. Ненавязчиво пахло жасмином. На креслах и диване с гобеленовой обивкой лежали подушки с гербами, на столиках стояли лампы с шелковыми абажурами.       Гермиона подошла к окну в пол. Над крышами, словно парящая над городом, поднималась Эйфелева башня - такая красивая и величественная. Она прижалась лбом к прохладному стеклу и тихо улыбнулась. Сама себе завидовала.       Девушка отпустила прислугу, бросила рюкзак в прихожей и стала бродить по этажу, все еще не до конца веря, что это место теперь принадлежит ей, хоть и временно. Здесь, правда, кроме гостиной в том же классическом стиле, нашлась просторная столовая и спальня. В последней Гермиона остановилась: помимо шкафа, вдоль стены стояли две длинные вешалки на колесах - такие она видела только в сериалах о модных показах. Любопытство победило. Она осторожно пошуршала чехлами. Внутри была одежда. И не просто одежда, а вещи известных брендов. Кажется, мадам Лефевр действительно все предусмотрела.       Она усмехнулась: а ведь переживала, что забыла зубную щетку в замке. Здесь, похоже, ей готовы были выдать даже новую жизнь не то что белье или рубашку для выхода. Видимо, Драко дал четкую инструкцию, что если её снимет пресса, то она должна выглядеть стильно. На второй вешалке висели платья. Вечерние платья. Длинные, шелковые, с тяжелыми подолами. Гермиона только покачала головой и покраснела. Поскольку Драко не сказал, что они не приглашены к балу или званому ужину, то поняла зачем они. Дофин ей объяснил, что у него была слабость к женщинам в дорогих туалетах. Видимо, это были её наряды для их сексуальных утех.       С ума сойти, а она собиралась соблазнять его костюмом горничной. Его! Такого искушенного и с тонким вкусом во всем. Смеясь, девушка упала на кровать. В эту секунду Гермиона Грейнджер ощущала себя абсолютно счастливой, абсолютно, да. Она машинально водила пальцем по вышивке на подушке. Минут двадцать Гермиона позволила себе роскошь ничего не делать - просто дышать, улыбаться и думать о том, как проведет день. Башня - обязательно. Потом магазины на Риволи. Может, заглянет к Собору, если хватит сил. А Лувр… нет, Лувр требует отдельного утра, с кофе и свободным сердцем. Вроде, они прилетели ни на один день, значит успеется.       Она уже почти задремала, когда рядом с ней на прикроватной тумбочке внезапно завибрировал телефон. Один раз. Второй. Потом - почти без остановки.       Гермиона нахмурилась, взяла аппарат и едва не выронила. Экран мигал уведомлениями: @parislook: belle fille! ❤️ @frenchglow: Кто она? @luxtrendmag: Красотка, не зря Дофин влюбился в неё!       С каждой секундой счетчик подписчиков рос - десятками, потом сотнями. Под каждым старым фото появлялись новые комментарии, смайлы, восторженные фразы. Сердце застучало и она, уже догадываясь, открыла Google и вбила свое имя. Через мгновение ей выдало десяток ссылок. Её фотографии. И личные, взятые из Инстаграм. И те, на опушке леса. И в машине, сделанные полчаса назад. Да, пресса узнала её имя и сообщила миру. Гермиона почувствовала, как щеки заливает жар. Это было безумно неловко и при этом… приятно. Пресса писала о ней как о красавице. Люди восхищались. Она - простая девчонка из резервации внезапно оказалась в центре внимания Парижа.       Гермиона задумалась. Теперь она уже не могла просто выйти в город - не в этом виде, не без подготовки. Вот почему здесь столько одежды, подумала она. Он все предусмотрел.       - Начнем с ванны. Но сначала…       Гермиона достала из рюкзака крошечную бутылочку Chamère, купленную в аэропорту, пока пилоты ждали разрешение на вылет. Драко тогда лишь усмехнулся - «ты всерьез думаешь, что в Париже не найдешь настоящий Кир Рояль?”, но она все равно взяла. Кир Рояль девушка никогда не пробовала, а вот “Эмели в Париже”, затаив дыхание, смотрела, потому имела о городе весьма амереканские представления. И едва увидев коктейль в баночка с логотипими фильма - не удержалась.        - Это новый Апероль, - процитировала она тогда Дофину. Тот только округлил глаза, видимо, ужасаясь тому, что кто-то додумался разливать Кир Рояль по бутылкам и, о Боже, продавать.       Взяв бутылочку, Гермиона отправилась искать ванну и когда нашла, то замерла на пороге.       Помещение утопало в дневном свете. Огромные окна тянулись почти от пола до потолка, открывая вид на сад, где сквозь листву платанов пробивалось солнце. Ванна стояла посередине - прямоугольная, утопленная в камень, с деревянным основанием и ящиками по бокам. Вокруг - горшки с травами, белые свечи, мраморные подставки.       По арке, ведущей в соседнюю комнату, вилась жасминовая лиана, наполняя воздух тонким сладким ароматом. Две кресельные кушетки с пледами у окна выглядели так, будто ждали гостей для неспешного утреннего разговора. Гермиона медленно подошла к ванне, провела пальцем по прохладному камню. Даже в замке, где все напоминало роскошь старинных времен, не было ничего настолько… интимного.Она поставила бутылочку на край, открыла воду. Когда струи зашептали, тихие и ровные, Гермиона впервые за утро выдохнула по-настоящему.       Гермиона сбросила одежду прямо на каменный пол. Пар поднимался от воды мягкими клубами, и когда она погрузилась - сначала ступни, потом колени, потом все тело - ванна обняла её теплом, как будто Париж сам решил приютить её в своих ладонях.       Она потянулась к бутылочке Chamère, щелкнула пробкой, и в воздухе разлился тихий хлопок, будто город за окном ответил ей аплодисментами. Глоток был легкий, чуть терпкий, с нотками смородины. Гермиона улыбнулась: да, Драко мог смеяться сколько угодно, но вкус у неё был неплохой.       Сквозь огромные окна она видела Эйфелеву башню, сияющую в утреннем свете - не крошечную, как с окраины, а большую, живую, настоящую. Её металлическая конструкция отражала солнце, словно дышала.       - Bonjour, Париж, - прошептала она и засмеялась сама себе.       Телефон мигнул уведомлением, и Гермиона вдруг почувствовала, как в ней просыпается кокетство. Она вытянула ноги, чуть наклонилась, чтобы в кадр попали край ванны, бокал, бутылка Chamère и башня за окном, а после сделала снимок. Без фильтра и лишних слов пост ушел в сеть.       Через секунду экран вспыхнул уведомлениями.        ♥ likes, ♥ likes, ♥ likes - комментарии полетели один за другим:        «Богиня!»        «Новая муза Парижа?»        «Так живут только легенды!»       Гермиона засмеялась вслух, откинула голову на край ванны, позволив воде коснуться шеи. Пузыри игристого щекотали язык, а за окном мерцала башня - немая свидетельница её нового утра.       - Пожалуй, день обещает быть любопытным, - прошептала она, улыбаясь своему отражению в воде.              ***       Драко вернулся домой около двух часов ночи. Для города, который не спал, это было ничтожно мало, но журналисты уже разбрелись - теперь скандалы ловили в других местах. Больше вероятностей было поймать какого-то политика с кокаином в Пигаль, чем сфотографировать уставшего аристократа после рабочего дня. Продавалось хуже. Он без труда запарковал мотоцикл во внутреннем дворике, под кронами старых платанов, и, помахивая ключами, вошел в дом.       В этот час прислуга спала. Только охранник у лифта кивнул ему, и Дофин, не задерживаясь, направился на третий этаж. Гермиону он обнаружил в своей любимой комнате - зеленой гостиной, которую два года назад Скьяп помогла ему обустроить под его вкус. Она утопала в глубоких зеленых тонах - сложная, благородная палитра, больше похожая на оттенок охотничьего мха, чем на стандартный изумруд. Они тогда с Эльзой едва ли не уморили дизайнера, пока добились нужного им цвета.       Потолки, украшенные гипсовой лепниной XVIII века еще какой-то любовницей прежднего маркиза, сияли мягким светом люстры Apparatus Studio, изготовленной из латуни и дымчатого стекла. Свет ложился на мраморные поверхности и бронзовые детали, словно подчеркивая, что это место дышит вкусом, историей и просто таки неприличными деньгами.       По обе стороны камина стояли две крылатые статуи - не копии античных, это было бы “слишком пошло, милый”, а работы современного скульптора Didier Fiuza Faustino. Их тела казались почти живыми, как будто ангелы просто застыли на мгновение в полете. Драко до сих пор их до конца не понимал, потому рассматривал уродцев с крыльями на лице как инвестицию. Да и Эльзе просто нравилось вешать на них свои платья, когда она оставалась здесь на ночь.       На стенах были бронзовые бра Gubi, зеркала с патинированными рамами времен Наполеона III, а под ногами - массивный ковер Rug Society, чьи волокна блестели в тусклом свете люстры.       Мебель представляла собой тщательно подобранный микс эпох. Кресла в черно-белую графичную клетку от Pierre Frey соседствовали с низким журнальным столом из каррарского мрамора Kelly Wearstler, а диван из мягкой коричневой кожи был заказан у Roche Bobois - той самой лимитированной коллекции, которую делали вручную во Флоренции. На нем-то, не дождавшись его, дремала Гермиона. Она, видимо, переоделась к ужину и платье на ней было не из тех, что выбрал Дофин. Видимо, малютка добралась до Елисейских Полей.       Он подошел поближе, оценивая наряд из густого, матового зеленого бархата - того самого оттенка, что идеально перекликался со стенами гостиной. Узкий лиф с глубоким вырезом, который держался на ряду аккуратных жемчужных пуговиц, подчеркивал изящность её шеи и ключиц. Рукава обтягивали руки почти до запястий, а подол, слегка асимметричный и собранный внизу рюшами, спадал волной, едва касаясь пола. Платье было достаточно скромным, если не считать того, как бархат повторял каждое движение тела, но Драко оно очень понравилось. То подходило Гермионе, времени, обстоятельств и… ему. Да, в таком платье он захотел её взять.       Мужчина поставил на журнальный столик темный пакет вроде тех, которые можно было получить в магазине духов и с минуту размышлял. Девушка спала очень сладко, но он ничего не мог с собой поделать. Она выглядела шикарно и его просто таки захлестнуло желание обладать ею. Драко на секунду посмотрел в окно. Занавески лениво покачивал еще теплый ветер, а Эйфелева Башня весело подмигнула ему, словно подталкивая. Как ему было удержаться. К тому же не зря врач уколол ему в руку пару кубиков обезбола. Сейчас он, как никогда, был в форме.       Драко присел у дивана и посмотрел в её лицо. Оно было безмятежным и прекрасным, а еще - счастливым даже во сне. Потом опустил взгляд ниже, в вырез платья. Ему тут же захотелось, чтобы её грудь очутилась в его ладони. Потому Дофин наклонился и поцеловал девушку, безжалостно разрушая сон. Конечно, если ощутить, что она не хочет просыпаться, то придется подождать до утра, но девушка отозвалась. Еще сонная, маленькая рысь пошевелила языком, когда его язык очутился у неё во рту, жадно касаясь. Глаз Гермиона не открыла, просто целовала и позволяла целовать, заводя его до предела.       Через минуту Драко уже лежал на диване, забираясь рукой ей под юбку.        - Господи, который час? - Пробормотала девушка, целуя теперь Драко в висок, щеку и подбородок. Чувствуя его касания, еще не совсем проснувшаяся, она, тем не менее, послушно развела коленки. Потому что тело раньше неё соображало, что ей нужно.        - Какая разница, котенок?        - Ты так поздно, - прошептала она и не успела что-то добавить. Его пальцы вторглись в то, что было бы принято называть личными границами. Без малейшей прелюдии просто оказались внутри неё. Два сразу. Гермиона задохнулась. Это было восхитительно грубо, но ей понравилось. Не столько физически, сколько морально понимать, что она его сводила с ума так, что он хотел её сразу. - Какой ты нетерпеливый.        - Угу, - согласился Драко, не смущаясь. Знал, что не делает ей больно. Знал, что она не против. Знал, что целый день думал, как придет домой и завалит её на этот диван. - Красивое платье, - оценил мужчина, расстегивая пару пуговиц, чтобы освободить груди. Маленькая рысь была умной девочкой, которая не надела лифчик и он мог любоваться красотой её татуировок и сосков, уже затвердевших от того, что его вторая рука уверенно двигалась у неё между ног, на фоне мягкого бархата. - Что видела в Париже, малютка?        И он склонился, касаясь одного из сосков кончиком языка. Ему хотелось немного поласкать её, помучать. Тело Гермионы уже включилось в игру - он чувствовал, каким влажными стали пальцы внутри неё. Она безупречно реагировала на него, просто безупречно. Потому что была ну очень юна и заводилась быстро.        - Собор Парижской Богоматери… Эйфелеву Башню… Лувр… - перечисляла Гермиона все те мейнстримные места, которые не были изначально в её списке и Драко тихо смеялся. Она же, шепча “Монмартр” и “Мост Александра Третьего” уже чуть-чуть приподнимала и опускала бедра в такт. Её пальцы стали расстегивать на Драко рубашку. - Такой красивый город, Драко, такой красивый. Боже, да…       Последнее ли относилось к городу. Просто ей очень нравилась его прелюдия. А потом ей в голову пришла шальная мысль и она уставилась на Драко широко распахнутыми глазами. - Что?        - Я вижу ты снова с протезом. Что сказал врач?        - Что все в порядке, - легкомысленно ответил Дофин. В целом как-то так врач и сказал. Просто с дюжиной оговорок и рекомендаций. - Нужно не перегружать руку.        - А… как ты думаешь… если.. - она покраснела и свела колени так, чтобы Драко остановился и, наконец, посмотрел ей в глаза, - ты не сильно её перезагрузишь, если… ты бы не мог…       Ей стало стыдно говорить о своей грязном желании. Но её съедало любопытство, ну какого это было бы почувствовать его другие пальцы в своем теплом теле.        - Не мог что? - Дофин отлично все понял, но ему хотелось чтобы её губы, такие пухлые и правильно очерченные, выговорили что-то вульгарное и темное. - Пока не попросишь, я ничего не сделаю.       - Поласкай меня второй рукой, мсье маркиз, - прошептала девушка, собрав всю возможную храбрость в кулак, - пожалуйста.        Его насмешило то, что она добавила именно последнее слово, потому что постель и такая просьба были последним местом, где это было уместно. Драко придерживался позиции, что в сексе уважение играло огромную роль, но обойтись можно было без “спасибо” или “пожалуйста”.        Им пришлось некое время поерзать, меняясь местами. Теперь мужчина прижался лопатками к мягкой спинке дивана. Гермиона стала задирать ткань своей юбки, откинув голову на подушку. Она вся являла собой предвкушение и потому когда прохладные, металлические пальцы вошли в неё, маленькая рысь довольно застонала. И первой потянулась за поцелуем.        - А ты что видел в Париже?        - Работу, - восторженно сообщил Драко. Она усмехнулась. Да, прислуга не соврала. Их хозяин был влюблен в работу не меньше, чем в неё.       Их. Хозяин. Да. И… её тоже. Теперь в другом смысле, но хозяин. Потому что в постели он был таким властным.        - Ты без ума от своего дела, да?        - Да. Но сейчас я полностью твой. До шести утра, - пообещал Дофин и от этого Гермиона поджала пальцы на ногах. Полностью её на пару часов. Она уже поняла, что для Парижа это чертовски много и потому ей хотелось сделать это время незабываемым.       Заерзала. Драко удивленно вскинул бровь. Знал, что не сделал ей больно, потому что контролировал каждое движение механической руки. Но лицо Гермионы и не выражало боль, только нетерпение.        - Я хочу тоже тебя порадовать. Ты же так устал, мой маркиз.       Драко секунду смотрел ей в лицо. Он не был потрясен тем, что маленькая рысь хотела ублажить его орально, просто ему нравилось как в ней раскрывается эта чудная, чувственная женщина, желающая доставить удовольствие, а не только принять. Из неё должна была выйти невероятная любовница. Но прежде, чем её отпустить, он положил ладонь ей на живот, удерживая в такой позе, то бишь на спине, с согнутыми коленями и задранной юбкой.        - Я кое-что тебе принес для наших развлечений. Чтобы тебе не было скучно в процессе прелюдии, - его глаза сверкнули. Он подошел к одной из любимых частей. Малютка не была девственницей больше. Конечно, те пару раз что они трахались не сделали из неё еще опытную в этих делах девушку, но можно было практиковать с ней все, что ему так нравилось, потому он потянулся к тому черному пакету на столике.       Гермиона внимательно за ним наблюдала. Она еще не знала, что фетишем Драко Малфоя была не только юность партнерш или красивые наряды. Нет, больше этого ему нравилось видеть, как женщина, с которой он был, изнывала от удовольствия от и до. И он в совершенстве знал, как держать ту на грани.        - Насколько ты обмолвилась, то уже практиковалась с игрушками? - Спросил мужчина вкрадчиво, целуя её в одно колено. Гермиона чуть приподнялась, теперь уже с любопытством наблюдая, как он извлек из пакета бархатный с виду мешочек, а затем выудил оттуда два довольно тяжелые на вид шарика на нитке и задумчиво покачал теми в воздухе. Будто проверяя баланс. - Знаешь что это?        - Нет, - сказала девушка. Не похоже было ни на одну из её безделушек. Да и больше они напоминали нефритовые камни, чем технологичный вибратор. Драко будто прочел эту её мысль и даже некое разочарование в глазах. Наверное, малютка решила, что он ей подарит какой-то стимулятор орального секса, но в парных играх Дофин не любил ничего из того, что заставило бы партнершу кончить за три минуты максимум, потому принес ей нечто иное. О чем она, в силу своего поколения что ли, понятия не имела.        - Сейчас покажу, - он медленно сжал то ли шарики, то ли камни придавая им температуру своей руки (1). Гермиона слышала как предметы ударились друг о друга и зашуршали. Вскинула бровь. И, правда, камни. - Это нефрит, котенок.        - А зачем…        - Разведи ноги, - усмехнулся Драко и удовлетворенно посмотрел на неё. Ему нравилось то, с каким рвением она стремилась быть послушной в постели. Чуть наклонившись, он пальцем втолкнул шарики довольно глубоко внутрь своей малютки и едва не рассмеялся видя её недоумение. Наверное, решила, что он рехнулся, но про себя подумал “вот дитя технологий, ничего она не понимает”. - Сожми их. И не выпускай из себя.       Мужчина встал, а девушка не шевелилась. Так и лежала с любопытством глядя на него снизу вверх, Драко же смотрел между её ног. Гермиона привыкала к чувству наполненности.        - Знаешь, кажется, у меня появился новый любимый вид в Париже, - сообщил он, неспешно расстегивая штаны.       - А какой первый, - покорно сжимая на кой-то хрен нефритовые камни, поинтересовалась девушка.        - Этот, - он кивнул в сторону Башни. - Люблю завтракать здесь. Курить по утрам. Читать вечерам и….        - Я поняла. Любишь, когда тебя удовлетворяют, а ты смотришь на Башню, - рассмеялась Гермиона, понимая, почему Драко застыл и испытывающе смотрел на неё. Эта мысль страшно её возбудила. Так, что она едва не выронила шарики. Он будет любоваться железным кружевом, а она…       Все же, в нем было много пороков.        - О да, я не такой как ты. Я считаю её великолепной. Ты знаешь, что её планировали снести? Иди ко мне, котенок.       Дофин стоял у края стола и Гермиона решила, что сделает ему минет не опускаясь на колени, а стоя на четвереньках на диване. Так она сможет прогнуться и продемонстрировать ему и свой… вид, если юбка задирается. Маленькая рысь знала, что постарается, чтобы та задралась. Но не успела она сесть, как шарики внутри неё стукнулись друг о друга и ее будто током прошибло. К тому же Гермиона почувствовала приятную тяжесть внутри себя.        - Какого… - она замерла, прислушиваясь.        - О, моя прелестная девочка, ты так невинна. Если ты их не выпустишь на протяжении, пока будешь делать мне минет - получишь награду, - пообещал Драко, наблюдая за тем, как Гермиона привыкает к ощущением внутри себя.        - Проклятие, я же так…кончу.        - Не кончишь без меня, пока не хватит опыта, - “успокоил” её Дофин, пока Гермиона устроилась на четвереньках и прогибалась. Ему понравилось то, как она решила подать себя. Красиво. - Но если будешь тренироваться все время, то да.        Её язык прошелся по его возбужденному члену несколько раз перед тем, как заглотнуть голову. Было приятно, но Драко покачал головой.        - Двигайся, Гермиона, - приказал Дофин, который хотел заставить и шарики прийти в движения. Так она будет получать удовольствие и удовлетворять и его куда активнее. Она упрямо стояла секунду-вторую, потому желание оказалось сильнее. Сдавшись, девушка слегка покачавалась и между ласками тихо стонала, но удерживала нефрит. - Какая ты хорошая девочка, - похвалил мужчина, собирая её волосы в импровизированный хвост и несильно сжимая. Так он он сам регулировал глубину её погружения и темп, выбирая, как всегда не спешить. И обучая её тому же.        - Мы всегда будем их использовать? - когда шарики ударились особенно чувственно, на секунду она отвлеклась. И почти умоляюще посмотрела на Драко. Наверное, хотела, чтобы тот разрешил ей выпустить их, но тот остался глух к этому. Дежать её на легко грани ему нравилось.        - Нет, только в оральном сексе. И в анальном, - безмятежно добавил он, когда девушка приняла его особенно глубоко. - Уже представляю, как буду брать тебя, а они доставлять тебе еще больше кайф.       Гермиона тоже представила и у нее аж ноги задрожали от слишком сладких перспектив. Так можно было, правда? Вот так просто говорить о таком и делать, при этом не испытывая стыда. Она сосала ему, пока Драко, такой гедонист, любовался Эйфелевой Башней, обещая ей ужин в ресторане Эйфеля и анальный секс в перспективе. А маленькая рысь заводилась, с упоением ощущая себя шлюшкой и это было так… правильно.        - Все-все, молодец. Славный котенок. Нет-нет, Гермиона, не двигайся. Так и замри, - видя, что она собирается лечь на спину, тут же покачал головой Драко. Неспешно обошел её, устраиваясь сзади и девушка прогнулась ниже, считая, что сейчас Дофин, наконец, трахнет её. Но для начала заберет эти чудные орудия пыток. - Держи их крепче, малютка, - вдруг приказал Драко и через секунду она застонала, ощутив вместо его пальцев, извлекающих нефрит, язык Дофина.        - Твою ж… - охренела она, не представляющая, что куни можно было получить и так. И тут же прогнулась еще глубже и развела колени шире. Как бесстыжая девчонка, желающая еще. Шарики теперь беспрерывно вертелись и ударялись. Но она уже потерялась в ощущениях. Драко просто делал это с ней. Сводил с ума. Губами. Языком. Порой теребил её клитор пальцем. Издевательски тянул за нитку шариков почти-почти извлекая их, а потом заталкивая еще глубже. Она стонала так громко, что весь Париж, наверное, знал, что Драко с ней делает и какой он умелый любовник.       А потом оцепенела от новых ощущений, потому что пока его язык ласкал её половые губы, палец вдруг пробежался и толкнулся выше. Грубовато и осторожно. Второй рукой Драко чуть раздвинул ей ягодицы, чтобы было ему удобно, а ей по ощущениям комфортно.       Впервые за вечер ей стало больно, стыдно и от этого захотелось еще большего. Она не могла объяснить почему так. С Гарри Гермиона терпела боль, с Драко наблюдала за той с любопытством, зная, что это приведет их к большему, и потому ерзала нетерпеливее. Даже когда Дофин спросил прекратить ли, понимая что это неприятно, маленькая рысь только простонала:        - Пожалуйста, еще…       Он погрузил другой палец ей во влагалище, толкая шарики и стимулируя её сильнее. Гермиона покраснела, чувствуя, что Драко ритмично двигается в обоих дырочках и прикусила губу. Какой ебаный разврат и она это все… разрешала. Даже больше. Скулила о большем. Хотела знать, что еще он ей покажет. - А… ты будешь сегодня меня….так…? - Задыхаясь спросила девушка.        - Нет, тебе рано, - внимательно наблюдая за её реакциями, сообщил Драко. Как бы ему не хотелось да и как бы не попискивала сама девушка, он знал возможности её тела. Не хотел то травмировать, лишь приучить. Да и куда было спешить, если он не во всех позах её взял? Гермиона Грейнджер теперь принадлежала ему и потому Дофин наслаждался всеми возможностями, что получал от её неопытности. - Я хочу, чтобы ты полюбила секс, а не испытывала от того ужас. Все постепенно.       - У меня есть пробка с собой, - выпалила Гермиона, понимая, что если не скажет сейчас, то не решиться попросить никогда. Раз он уже коснулся её там, то может поможет, покажет как лучше и правильней. Ей не особо удавалось. - Раз мы уже тренируемся… она в спальне, в рюкзаке, у кровати. Пожалуйста. Научи меня…        - Ну кто я такой, чтобы отказаться, - Драко с усилием оторвался от неё. - Сними платье, я мигом.        Гермиона на секунду легла на диван, ни двигаясь, переводя дыхание. Потом хмыкнула. Каков паршивец, хотел её голой на фоне ночного Парижа. Гедонист да и только. Сам же Дофин на секунду задержал на ней взгляд, выпрямился и направился к своей спальне за стеклянной перегородкой слева.       Он не был здесь всего полтора месяца: казалось бы смешной срок, но ощущение было таким, будто прошла целая жизнь. Скучал. По приглушенной зелени стен, что тянулась отсюда из гостиной сюда. По слабому запаху ладаны, который никак не мог вывести. Скучал даже по кровати - массивной, с кованым каркасом цвета черного железа, лаконичной и при этом роскошной. Белоснежный муслин полога спадал мягкими волнами, как туман, рассеивающийся под первым светом утра. На матрасе - белье из сатина, еще пахнущее лавандой. Подушки лежали идеально ровно, как он и привык.       Дом. Он был дома.       Даже большие вазы с сухостоем сейчас не раздражали.       Но порядок, к которому он привык, оказался нарушен. Гермиона внесла свою лепту всего за пару часов. Её вещи были повсюду. На кресле - её платье, на туалетном столике - рассыпанные заколки и футляр от помады, чулки, зацепившиеся за ручку кровати, а на подоконнике бокал. Для Драко это был почти космический хаос, но не раздражали даже многочисленные пакеты, грудой сброшенные на ковре - кажется, Гермиона отлично развлеклась. Это все лишь позабавило Драко. Он же сам приказал выделить ей целый этаж ниже, потому что у аристократов было так принято. Раздельное проживание. Но Гермиона, очевидно, решила, что приличия - не её сильная сторона. А Дофин не возражал. - Конечно, Грейнджер. Почему бы и нет, - пробормотал он, находя в этом бардаке её рюкзак и быстро находя нужную ему упаковку с пробкой и смазкой. Та была самой обычной, металлической. То, что нужно для начала.       Вернулся.       Девушка успела сбросить платье на пол - да что у неё за манера была все раскидывать?       - После секса я заставлю тебя вспомнить о костюме горничной и все поскладывать, - пошутил - или нет? - Малфой снова устраиваясь сзади. Теперь он пользовался смазкой. Поглаживая девушка между лопаток, аккуратно вводил ей между ягодиц пробку. Чувствуя, как она напрягается, а тело сопротивляется. В её стоне было удовольствие смешанное с болью. Драко в какой-то момент нажал сильнее и игрушка, наконец, полностью проскользнула в её тело. А потом Дофин, наконец, извлек из неё шарики, небрежно бросил их на мраморный столик и, наконец, взял её, периодически заставляя поднимать голову и любоваться тем, как ей загадочно подмигивала Эйфелева Башня.       Гермиона Грейнджер знала, что эту первую ночь в Париже она никогда не сможет забыть. Никогда.              1 - пожалуйста, не забывайте мыть игрушки перед тем, как их использовать. Да, сюжетно мы, авторы, часто это не вписываем, ведь ну куда сейчас Драко идти в ванную, например, но помним правила безопасной эксплуатации, а?        ***       Это была самая необычная неделя в жизни Гермионы и, пожалуй, самая легкомысленная. Она купалась в Париже, в октябрьском солнце, в ароматах кофе и всеобщей любви. Дни проходили, как кадры из фильма: утро - с круассаном и чашкой латте на террасе, полдень - в музеях, вечера - в театрах. Она бродила по залам Лувра и Фрагонара, терялась среди экспонатов в Центре Помпиду, восхищалась лепниной Малого дворца. Ела пирожные в виде томатов у Седрика Гроле, обедала в маленьких бистро, где официанты уже узнавали её. Молилась церкви в Овере, а потом в Соборе Парижской Богоматери и плевать, что своим богам.       Она жила, как будто пыталась впитать город в кожу. Единственное, чего - точнее, кого - ей не хватало, был Драко. Он почти не появлялся. Один раз они устроили пикник в его любимых садах Тюильри - с вином, сыром, багетами и невероятно вкусными паштетами, которые мужчина на свой манер называл pâté. Остальные встречи происходили по ночам: короткие, жадные, будто украденные у мира. Мужчина любил её в каждом уголке своего большого дома, или, пардон, hôtel particulier. Там не было места, где бы они не занялись любовью и Гермиона таяла, растворяясь в новых ощущениях и самом Дофине, таком страстном, когда падала ночь. Она не знала до него, что секс бывает таким неприличным и нежным одновременно. Что существует столько поз и способов доставить друг другу удовольствие, а Драко… Драко не смущался это все демонстрировать. Он наслаждался ею. Бесстыже наслаждался. Грубо, вульгарно и невероятно внимательно, а она… она, как спятившая кошка, шептала “еще”, подстегивая его не останавливаться. А утром девушка просыпалась одна и только запах его духов и легкая боль в теле напоминали, что он действительно был и творил с ней все те… вещи.       Краснела. Заливалась смехом. После нежилась в ванной, давая отдых уставшему, онемевшему и охреневшему телу. После неспешно собиралась и шла покорять Париж.       Несмотря на отсутствие Драко, Гермиона проживала удивительный опыт - опыт публичной любви. Пресса не осаждала её буквально, но фото появлялись каждый день: то она идет по мосту Александра III, то выходит из бутика Dior, то смеётся, флиртуя с продавцом кишей. Журналы и соцсети писали: «новая икона стиля», «загадка из США», «прелесть без усилий». Комментарии под её постами становились все теплее, и, впервые она ощущала себя настолько любимой. За это щедро делилась с публикой сторис из своей жизни, но аккуратно, чтобы не сильно светить особняк, а значит и приватность Драко. На её снимках мелькали достопримечательности, бархатные юбки и еда. Много потрясающей французской еды. Такой невероятно вкусной, что хотелось есть, облизывая пальцы.       Драко лишь посмеивался, глядя на очередной разворот журнала, где они были вдвоем.        - Такая любовь, ma chèrie, переменчива, - напоминал он с ленивой усмешкой. А девушка только улыбалась:        - Пусть. Но мне так приятно.       А потом все изменилось. Вчера утром.       Тон заголовков, который еще накануне был теплым, вдруг стал ядовито-холодным. «Маленькая счастливица», «самозванка», «скво в шелке» - так теперь называли её статьи. Редакторы смаковали детали: слишком короткие платья, слишком дорогие сумки, слишком уверенный взгляд, как для девочки, которой просто повезло. А татуировки, господи. Они вызывали столько осуждения, будто Гермиона была первой в мире девушкой с тату.       Кто-то сравнивал её с актрисами, кто-то с любовницами, а кто-то просто смеялся. В комментариях под её фотографиями появились фразы, от которых немело сердце: «Красная кожа, а притворяется белой», «купила себе место рядом с ним», «скоро он бросит».       Гермиона смотрела на экран, на нескончаемую ленту слов, и не могла понять - когда и почему все так повернулось. Еще вчера она была их любимицей. Сегодня - чужой, грязной, вульгарной, виноватой без причины. Она сидела за завтраком. Её круассан остывал, кофе горчил, а пальцы дрожали, пока девушка листала ленту. Хотелось закрыть ноутбук, телефон, весь Париж, но не получалось. Стыд поднимался откуда-то изнутри, как яд. Стыд и страх. Будто она совершила преступление, хотя не делала ничего, кроме того, что была счастлива.       Она не пошла никуда. Не вышла из дома. Задернула шторы, легла на кровать и впервые за эти дни почувствовала себя по-настоящему одинокой - в огромном, равнодушном Париже, где даже любовь казалась временной, как свет от вспышки. Не понимала где ошиблась, что её разлюбили так быстро. Что, что, ну что она сделала не так?       К её удивлению, Драко приехал к обеду. Без предупреждения и без звонка. Чувствовал, что нужно быть рядом. Он принес еду - корзину с круассанами и горячим шоколадом, но Гермиона даже не поднялась с кровати. Ей не хотелось, чтобы он видел её такой: растрепанной, осунувшейся, с глазами, в которых отражались страх и стыд. Она лежала, притворяясь спящей, а он стоял рядом - молча, какое-то время просто смотрел, потом сел на край кровати и сказал тихо:        - Они всегда ищут, в кого бросить камнем. Сегодня - тебя. Завтра - кого-то другого. Не дай им это удовольствие. Проверка на выдержку, котенок, всего-лишь проверка.       Но Гермиона не ответила. Для неё это не было “всего-лишь”, это было “целая проверка”. Девушка чувствовала себя виноватой, хоть не знала даже в чём. Будто стала менее красивой или достойной. Все, что писали, въедалось в кожу, превращаясь в правду. Она была на виду, и теперь казалось, что даже он видит её иначе.       И все же Драко остался. Он забрал у неё телефон, отодвинул ноутбук и включил «Звёздные войны». Они смотрели почти молча. Драко что-то комментируя, маленькая рысь - прижавшись к его плечу, чувствуя, как через ткань рубашки проходит его дыхание. Гермиона уснула беспокойно - с головой, полной образов джедаев, и мыслей, что, может быть, ей тоже нужно научиться владеть Силой, чтобы не чувствовать боль.       Утром его уже не было. Только на прикроватной тумбе лежала сложенная записка с коротким «вечером ужин» и дежурная чашка кофе, которую принесла мадам Лефевр. А комментарии остались. Гадкие, цепкие, живые. Как колючки. Увы, они никуда не делись и так же ранили её в сердце.       - Зачем? - вяло спросила Гермиона, когда горничная сообщила, что вечером они идут ужинать. Видимо, повторила приказ хозяина. Та покачала головой, будто сама не знала, но в её взгляде читалось что-то вроде жалости. Гермиона вздохнула. Все внутри сжималось. Но она знала, что не откажет Дофину. Потому просто перебирала что надеть.       Гермиона весь день провела словно в тумане.        Она бродила по комнате, не зная, куда себя деть. Несколько раз подходила к окну и прекрасный вид её больше не радовал, а потом возвращалась, садилась на кровать и снова вставала. Все казалось бессмысленным, даже кофе - горьким, как день. Она больше не кайфовала от Парижа и даже захотела обратно домой. В прерию, где не было вездесущей прессы.       Когда стрелки часов приблизились к семи, она наконец заставила себя открыть шкаф. Выбор был огромен, но Гермиона выбрала простое, сдержанное темное бархатное платье по колено, про себя думая “надеюсь, блядь, вам не будет слишком коротко”. Оно обнимало фигуру мягко, но на душе было тяжело. Впервые она выбирала одежду, думая, как её прокомментируют пару тысяч человек. К нему Гермиона подобрала легкие лодочки и маленькие золотые серьги. Ей не хотелось блистать. Только не сегодня.       В машине она сидела молча, глядя в пол, пока город за окном мерцал огнями. Только когда шофер остановился у входа, она подняла глаза и узнала фасад. La Tour d’Argent. Тот самый ресторан, о котором она сказала в первый день в Париже, смеясь и признаваясь в любви к «Рататую».       К её облегчению, перед рестораном не было ни журналистов, ни камер. Только приглушенный свет, теплые огни витрин и полное ощущение безопасности. Гермиона вышла из машины и в ту же секунду услышала глухое урчание мотора. Мотоцикл остановился рядом, и Драко, в темном пальто и черной футболке снял шлем. Волосы чуть растрепались, а в глазах читалась легкая усталость, а все же он ей улыбался. Так, как никто не улыбался. В эту секунду девушка вдруг впервые ощутила, что этот мужчина от неё без ума. Абсолютно без ума.       - Рад, что ты пришла, - сказал он просто.       Гермиона кивнула. Он протянул ей руку, и они вошли вместе.       Внутри La Tour d’Argent всё было как из другого времени. О чем-то таком она лишь смотрела в кино. Белые скатерти, тонкий фарфор, серебряные приборы, свечи, отражающиеся в хрустальных бокалах. Стены, украшенные старинными гравюрами Парижа, и огромные окна, за которыми мерцала Сена и вдали поднималась Эйфелева башня, теперь вся в огнях. Воздух был пропитан ароматом вина, карамели и старой древесины.       Они прошли за метрдотелем, к столику у окна. Гермиона невольно замедлила шаг в буквальном смысле ощущая себя внутри мультика. Драко отодвинул стул, позволил ей сесть.       - Ну что, котенок, дашь мне шанс тебя повеселить?       Маленькая рысь не успела ответить, потому что появилась еще одна гостья. Так внезапно, будто материализовалась из легкого вечернего воздуха. Она была взрослой и просто невероятно красивой. У неё были короткие каштановые волосы, внимательные карие глаза и винтажная пчела-брошь на костюме от Шанель.       Увидев её, Драко изменился в лице. Вмиг его острые черты стали мягче, а глаза вспыхнули неподдельным теплом:       - О, котенок, познакомься, это моя deuxième mère. Пчелка, я так рад! - сказал Драко, вставая, чтобы поцеловать женщину в обе щеки.       Гермиона растерялась. Она не знала, что сказать, только подалась вперед, позволив женщине поцеловать её в щёку. Была сбита с толку абсолютно, потому что Дофин не предупреждал её о ком-то еще. Но ничего не сказала. Просто смотрела на ту, кого мужчина назвал Пчелкой.       Интересно, у неё было имя? И почему какие-то её черты казались Гермионе знакомыми, хоть она была абсолютно уверена, что видит эту женщину впервые в своей жизни.       - Какая ты милая, - сказала та мягко. В её словах было какое-то сожаление. Возможно, потому что Пчелка знала, что ей здорово досталось от прессы? Потому она была здесь? Драко не знал, как её утешить и позвал на помощь вторую мать?       Они втроем уселись за стол. Официант принес меню, и Гермиона почти машинально выбрала себе конфи байалди. Автоматически. Потому что так было в мультике. Это была просто более современная вариация ratatouille и ей было дико интересно, ведь девушка любила овощи. Она вдруг поймала себя на мысли, что просто невероятно скучает по своему огороду, полному своих томатов, кабачков и баклажанов. По своей кухоньке и возможности готовить рататуй в любое время.       Как там её маленький овощной сад без неё?       В этот момент Пчелка посмотрела на Гермиону так, словно прочла её мысли… Её голос был теплый, но в нём слышался опыт - тот самый, который не купишь ни за какие советы по имиджу.       - Я тоже проходила через это, - сказала она неожиданно и почему-то маленькая рысь сразу поняла, что та говорит о прессе. Таки не ошиблась в том, почему её Драко позвал. - В девяностых я была прокурором в Нью-Йорке. Меня поливали грязью, когда я проиграла дело.        - Оу... - Гермиона машинально сжала приборы.       - Меня подставил человек, которого я люблю, - продолжила женщина и её губы на мгновение сжались в усмешке, где проскальзывала и горечь, и ирония. - Я осталась почти без работы, беременна, и пресса просто бесновалась. Они били и по мне с огромным наслаждением. Преследовали. Даже разбили окно камнем.        Гермиона услышала в слове «люблю» не прошлое, а настоящее и это застряло в ней. Любопытный расклад, очень любопытный. Потом вздрогнула. Их с Драко окна камнями не разбивали. Может быть потому что охрана была хороша?        - Конечно, тебе сложнее, в 90-х не было социальных сетей, где каждый человек писал свое бесценное мнение, но я к тому, что мы все через это, увы, проходили. Я. И он тоже. - Она кивнула на Дофина. Он кивнул, соглашаясь:       - Да, после смерти матери, после того, как я выбрал не путь наследника империи развлечения, после каждого моего суда… - он пожал плечами. Никакой горести. Пресса была привычкой. Плохой, утомительной привычкой, да. - Это, котенок, инициация. Проверка на стойкость. Их ругань - не про тебя. Это про них. Ведь плохое продается лучше, чем хорошее. Намного лучше.       - А как Вы это преодолели?        - Я вышла замуж за того, кто меня подставил. Может, звучит странно, но это была моя месть и мое спасение одновременно. Потом все стало не так важно. У нас были другие заботы и критика прессы была лишь голосом, что звучал где-то очень далеко. На фоне. Я научилась жить с этим. Но чтобы дойти до этого, нужен характер. И мужество. Ты его уже проявляешь, просто оставаясь здесь. Думаю, ты справишься.       Теплая волна облегчения прошла по Гермионе. Она почувствовала, как дыхание возвращается ровнее, как уголки губ сами собой приподнимаются. Не потому, что проблемы ушли - они никуда не делись - а потому, что уже не казались приговором. Рядом с ней были люди, которые знали цену удару и умели его пережить. Они не считали её плохой. И это вдруг делало её не такой уязвимой, как минуту назад. Потому вечер вышел неожиданно легким. Гермиона, которая утром еще не могла заставить себя встать с кровати, теперь смеялась. То ли вино подействовало, то ли атмосфера уютного старого ресторана с медным блеском посуды, запахом сливочного соуса и свежего хлеба, то ли компания. Пчёлка рассказывала истории из судебной практики, щедро сдабривая их самоиронией; Драко парировал так, что Гермиона едва не поперхнулась.       Когда официант подал десерт, а Драко заказал им Kir Royal, она попыталась отказаться:       - Котенок, если ты и сделала в Париже непростительную ошибку, так это та бурда, что ты пьешь из баночки. После этого ты забудешь, что chamer существует, - усмехнулся Драко. Он оказался прав. Напиток был легким, как смех, игристым, с мягкой кислинкой и ароматом смородины. Гермиона поймала себя на том, что просто наслаждается моментом.       Когда они вышли из ресторана, воздух был чуть прохладный, парижский ноябрь прятал звезды за дымкой. У дверей уже стояли фотографы со вспышками наготове. Гермиона прошла мимо прямо, с высоко поднятой головой, не глядя и не улыбаясь. Её шаг был уверенным. Все - игра окончена. Больше она не будет с ними заигрывать.       Драко, сев с ней на заднее сидение машины, немного театрально вздохнул:       - Завтра с утра придется ехать за мотоциклом, - проворчал он.       - Пчелка осталась ждать кого-то?       - Того самого, - хмыкнул он. Да, Скорпион должен был явиться на второй десерт и потому Дофин уехал. Как сильно он любил Пчелку, так же люто ненавидел ублюдка, женившегося на ней. За то, каким юристом тот был. А ведь мог стать воистину великим адвокатом.       Они тронулись. Париж за окном мерцал витринами. Некоторое время они ехали молча, пока Гермиона не спросила, глядя в свое отражение в стекле:       - Так она мама Скьяп? - Ей это дошло внезапно.       - Да. Как ты догадалась?       - Понятия не имею. Просто догадалась и все. - Она улыбнулась, потом тихо добавила: - Спасибо, что познакомил. Мне теперь лучше. Плевать, что они меня не любят. Драко, не отрывая взгляда от дороги, произнес спокойно:       - Конечно, плевать. Главное, что я люблю тебя.       Гермиона замерла. Казалось, даже шум Парижа смолк.        - Правда? - У неё даже слезы на глазах выступили и дыхание перехватило.       - Конечно, котенок. - Драко улыбнулся, ведь это же было абсолютно очевидно. И впервые за долгое время она не засомневалась ни на секунду.       *** Ну вот и все. Славные деньки подходят к концу. А все же какое у них было красивое французское приключение, правда? У нас подупала активность, потому попрошу в этой главе не забывать нажимать "жду продолжение". Как вы поняли, теперь главы у нас стали регулярно пятничными, чему я рада. На следующей неделе, мы встретимся не здесь, а в Инстайте. Посмотрим как проводят День Благодарения две чудесные семейные пары - Художник с Рей да Инквизитор с Ведьмой. Не проооопустите. А если забудете - я на канале всегда напомню. Цем