Репарация

      Томат - порой может быть символ утраты: переспевший, слишком мягкий, он хранит тепло, которое уже не вернётся. Инструкция по сборке томата

Начните с шара: лёгкого, чуть смятого, будто его уже однажды положили на тёплый подоконник и забыли забрать.

Добавьте намёк на внутренние доли: несколько неглубоких складок, почти невидимых.

Сделайте «корону»: маленький зелёный лепестковый кружок, чуть подкрученный вверх. Он сидит на плоде так легко, будто держится только по привычке.

Финальный жест - слегка прижмите один бок. Пусть томат кажется готовым покатиться, но так и остаётся на месте: в ожидании движения, которое уже не случится.

Почему именно так: бумажный томат сохраняет ту самую хрупкость момента, когда всё ещё цело, но уже не вернуть прежнюю полноту.

             На частном терминале аэропорта Ле Бурже еще держалась предрассветная тишина, густая и прозрачная, как холодное стекло. Драко шел первым и свет фонарей скользил по металлу его протеза, ловя бензиновые отблески. Время от времени мужчина оглядывался и проверял рядом ли его Гермиона, не отстает ли, успевает ли за его привычно быстрыми шагами. В какой-то момент подал ей руку и крепко сжал маленькую ладошку.       Гермиона поднялась по трапу, запахнувшись в мягкий кремовый шарф, который чуть колыхался от ветра. В её движениях еще была усталость от последних парижских дней.       Внутри джета тепло. Мягкий рассеянный свет и песочные тона сидений как-то моментально согревают. Драко сбросил пальто на одно из них. Стюард приветствовал их едва заметным кивком и исчез за перегородкой. Дверь закрылась и и Париж мгновенно становится чем-то внешним и почти несуществующим. Будто этих дней не было, но они навсегда остались в памяти маленькой рыси. Дни, которые безвозвратно изменили её.       Драко легко коснулся её спины.       - Можешь еще подремать после взлета.       Девушка рассеянно кивнула и пристегнулась. Двигатели с мягким урчанием запустились. Самолет задрожал, плавно набирая силу. Когда они оторвались от земли, Париж остался под ними россыпью огней, как забытое кем-то ожерелье на темном столе. Гермиона зевает.        - Я так и не привыкла к тому, что у тебя целый самолет.        - Я так и не привык к тому, что у меня есть целая ты, - сказал он, открывая свой ноутбук, чтобы поработать. У Гермионы от таких слов перевернулось сердце. Она была для него важнее такого дорого самолета. Для неё подобное было вновинку.        - Ты такой хороший, - пробормотала маленькая рысь, сворачиваясь клубочком на диване. Накрывшись одеялом, она провалилась в сладкий сон среди облаков.       Проснулась она как-то резко, будто кто-то тихо выключил сон. Лежала, чувствуя легкое покачивание самолета, и какое-то время просто прислушивалась к себе, пытаясь понять, сколько времени прошло. Минуты? Часы? В джете это было невозможно определить - пейзаж был одинаковым.       Потянувшись, она повернула голову и увидела Драко. Он все еще сидел, слегка наклонившись над ноутбуком. На переносице у него красовались очки в толстой, зеленой оправе. Свет от экрана ложился на его лицо, подчеркивая скулы, и Гермиона неожиданно поймала себя на мысли: черт, как же это сексуально. Даже его привычная отстраненность сейчас казалась почти… интимной. Ей нравилось когда он был таким деловым адвокатом. Её деловым адвокатом, Боже. Деловым адвокатом, которого она знала как расшевелить. Оказывается, понимать, что можешь заставить такого мужчину жадно хватать ртом воздух очень возбуждало.       На столике перед ним стояла чашка черного кофе. Маркиз лениво сделал глоток, не отрывая взгляда от экрана.       - Можно и мне кофе? - спросила она хриплым ото сна голосом.       Драко поднял взгляд, моргнул за стеклом очков и слегка пожал плечами:       - Что за вопрос. Конечно. Выспалась?       Гермиона села, нажала кнопку вызова стюарда и устроилась на диване напротив него, поджав ноги.       - Да. - Она зевнула и посмотрела на него пристально. Драко подумал что немного сонная она удивительно мила. - А как ты так мало спишь?       - Привычка, - отозвался он коротко, будто в этом не было ничего необычного.       Повисло короткое, мягкое молчание. Не неловкое, нет, просто спокойное. Стюард появился, и Гермиона заказала себе латте с медом, корицей и клюквенным сиропом. Драко едва заметно подавил улыбку. Он еще некоторое время заканчивал дела, шурша клавишами…Они заранее условились: никаких разговоров о будущем до тех пор, пока не ступят на землю резервации. Там - реальность. Здесь - все еще передышка. Возможность повитать в облаках. Во всех, мать его, смыслах.       И вот, когда Гермиона уже закрывала глаза, наслаждаясь запахом кофе, он внезапно захлопнул ноутбук. Четкий звук разрезал тишину. Драко откинулся на спинку кресла, будто только сейчас позволил себе расслабиться, и посмотрел на неё поверх очков.       - У меня для тебя подарок. - Маркиз откинул очки на переносицу и опустил руку в кожаный портфель рядом. Он достал квадратную коробочку из темно-зеленого бархата. Медленно поставил её на стол между ними… и затем, не сводя с Гермионы глаз, толкнул коробку ближе к ней.       Гермиона опешила. Сердце сразу ухнуло в живот - в таких коробках дарят только одно. Украшения. И не простые. Она почувствовала, как внезапный жар ударил в щеки.       - Ты и так… - начала она смущенно.       - Подарок, Гермиона, - перебил Дофин голосом, в котором не было ни тени обсуждения. Как будто её робость была чем-то совершенно лишним.       Она осторожно открыла коробочку и дыхание у неё перехватило.       Внутри лежало несколько нитей розового жемчуга. Бусины мягко поблескивали, словно светились изнутри. Гермиона провела по ним кончиками пальцев - жемчуг был прохладным, гладким, будто шёлк, превращенный в камень.       - Ох, Драко… как красиво, - прошептала она, почти не веря, что это в самом деле для неё.       Дофин не ответил. Просто сидел неподвижно, не мигая, глядя на неё так, будто пытался прочесть реакцию по миллиметру. Серые, холодные глаза странно переливались и в этом блеске было что-то опасное. Что-то, что заставляло её подозревать подвох. Иначе почему он замер так, будто ждёт не благодарности, а… какого-то момента? Гермиона стала аккуратно перебирать нити. Одну, другую… И вдруг тихо цокнула языком. На одной из нитей не было застежки. Нить обрывалась, как будто её специально не закончили.       - Странно… тут… - начала она, нахмурившись.       И в ту же секунду подняла глаза - как раз чтобы увидеть, как уголок губ Драко медленно, с темным удовлетворением поднимается вверх. Её словно током пронзило. До Гермионы начало медленно доходить… и тут Дофин подтвердил её подозрение:        - Эта нить не для шеи, котенок, - произнес Драко тем особым, властным и низким голосом от которого у неё внизу живота потяжелело. Смущение накрыло её так резко, что на секунду она даже забыла, как дышать.       - Она для… - слова застряли в горле. Девушка рефлекторно свела колени, понимая где маркиз хочет видеть эти бусинки. Пульс у девушки тут же участился.       - Да, она для…. Знаешь, жемчуг быстро принимает температуру кожи. Мне кажется для самых чувствительных точек это очень… волнующий контраст.       Мужчина выглядел очень довольным. Он откинулся на спинку сиденья так, будто уже заранее собирался наслаждаться зрелищем.       - Примерь их, а? Сейчас, - Драко отпил кофе. И в его мягком, почти мурчащем тоне послышался металл. Дофин не просил, нет, он… настоятельно рекомендовал и от этого полу приказа девушка затрепетала. Ей нравилось, когда маркиз так четко выражал свои желания. Нравилось быть немного ведомой. Нравилось. Гермиона провела большим пальцем по гладким бусинам. В его подарках всегда была идея. Намёк. Правило. Чуть властной игры, которой он не стеснялся. - Хочу видеть тебя в них.       В сексе Драко был консерватор. В плане игрушек. Он не признавал ничего автоматического, потому бусы вполне себе дополняли ряд предыдущих его чувственных подарков. “Кончить от вибратора может каждая, а научиться наслаждаться собой - нет”, - шептал ей на ухо мужчина, когда она изнывала от тех “шариков любви” внутри себя или принимала пробку. Это было даже забавно, ведь руку себе Дофин выбрал самую навороченную и современную. Бионическую. Которую тоже пускал в дело.       - Ты ведь хочешь, чтобы я примерила… все нити? - тихо уточнила она, не поднимая взгляда. Знала ответ заранее, но хотела, чтобы он её оглушил и ошарашил.       - Конечно. И только нити, Гермиона. Остальное тебе не понадобится. Хочу тебя. Хочу тебя только в жемчуге, котенок. - Его голос не дрогнул. Он отдал приказ. Скрестил руки. Только глаза жадно блеснули. Девушка медлила. Не потому что не хотела, скорее пытаясь понять как все это сделать.       Ласкала она себя на глазах у Драко только раз. Бесконечно давно. В другой жизни. Когда они только летели во Францию. И то, она была полностью одета, теперь же градус желания повысился. Ей нужно было сначала раздеться. И это было не то же самое, что делать это в темной спальне, но при этом… при этом Гермиона хотела его соблазнить. Чтобы видеть как у него горят эти холодные серые глаза.        - А чулки? - Неспешно расстегивая пуговицы на свитере, спросила девушка.        - Чулки оставь, - милостиво кивнул Драко, делая глоток кофе. И наблюдая, как Гермиона неспешно снимает свитер, оставаясь в лифчике, юбке и, наверное, тех самых чулках. Его взгляд тут же побежал по пятнам-татуировкам на её коже. До чего она все-таки была дикая и не понимала этого.       Поднявшись, Гермиона подошла к Дофину и развернувшись к нему спиной присела между его коленей. Драко сглотнул. Она откинула волосы в сторону, позволяя ему любоваться своими лопатками и рисунками.        - Поможешь дотянуться до застежки на лифчике? - Невинно спросила девушка, зная, что у него от её близости должно перехватить дыхание. Драко усмехнулся. Она уже поняла, что в эту игру можно было играть вдвоем.        Гермиона ощутила его теплые пальцы на коже, которые пробежались по татуировкам. Щелчок. Он быстро расстегнул лифчик и тот упал ей на юбку. Не разворачиваясь, девушка потянула Драко за запястье.        - Хочешь шоу? Сначала приласкай меня. Нет. Не этой рукой. Той, второй, - промурчала она и задохнулась, когда металлические пальцы сжали её грудь. Она подняла руки, обвивая Дофина за шею и вытягиваясь, раскрываясь ему на встречу. Его губы обожгли ей шею. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как твердеют соски и увлажняются трусики. Да, что-что, а ласкать Драко Малфой умел. - Расскажи, что ты сегодня сделаешь со мной. Я хочу знать о твоих планах.        - Я считаю, что пора покончить с твоей последней невинностью, - прозвучал ответ и Гермиона только застонала. Сглотнула. А Драко продолжал пальцами разминать её грудь. - Ты ведь хочешь этого? Ты же так просила…       Это была правда. Каждую ночь, с момента, когда Дофин начал потихоньку приучать её к анальным ласкам, она, действительно, просила его об этом и каждый раз поскуливала от разочарования, что Драко ограничивался пальцами или пробкой. Она сама не знала почему так желает этого, ведь кроме удовольствия испытывала боль и знала, что когда мужчина войдет в неё - будет хуже, но это неприличное развлечение страшно заводило её, всегда такую правильную, потому да. Ей хотелось попробовать. Узнать каково ей будет.        - Почему сейчас?        - Потому что я еще когда летел с тобой во Францию, дико хотел трахнуть тебя в самолете, но… знаешь, нужно было реализовать сказку до конца. И я решил оставить себе сладкое напоследок нашего путешествия. Потому готовься, сегодня я возьму тебя полностью, котенок. - Его шепот сводил её с ума, как и обещания. Девушка прикусила губу. Но вот Драко убрал руки. Потянулся к бусам и правильные нити застегнул ей на шее. Три красивые нити разной длины прохладой побежали по коже. - Хватит играть со мной. Разворачивайся. Хочу тебя увидеть.        Гермиона не выполнила приказ. Поднялась и все так же стоя к нему спиной распустила волосы и лишь после развернулась и снове села на диван навпротив. У него перехватило дыхание. Розовый жемчуг и татуировки. Элегантность и дикость. Какая же она была. Драко не знал куда смотреть - на кожу, на набухшие соски, на бусы? Пытался собрать образ воедино. Она была как танцовщица из Belle Epoque. Как его маленькая, персональная Клео де Мерод.        Девушка сняла трусики, но юбка осталась на ней. Потянулась к той последней неправильной нитке жемчуга и, наконец, сделала то, чего так хотел Дофин - развела колени, показывая себя. Но только потянулась к себе пальцами, Драко покачал головой.        - Нет. Используй только бусы. И учти, ты должна постараться. Пока ты не кончишь - я тебя не трахну.        - А если я буду имитировать? - Лукаво улыбнулась Гермиона, поднося жемчуг к губам.        - Ты еще слишком неопытна, чтобы я купился на это. И, Бога ради, сними ты с себя эту юбку.        - Иначе что? Накажешь меня?        Драко сверкнул глазами, но ничего не сказал. Девушка поняла, что спорить с ним не стоит. И дразнить тоже. Когда Дофин так смотрел - лучше было просто подчиниться и она нашла застежку сбоку и выскользнула из бархата. Теперь на ней остались лишь темные, плотные чулки и нити розового жемчуга. И татуировки, да. Гермиона была одета в свои прекрасные, загадочные татуировки.        - Я никогда не встречал никого красивее тебя, - вырвалось у Дофина.        И после этих слов Гермиона полностью расслабилась. Жемчуг заскользил у неё между ног. Первое касание бусин и клитора оказалось волнительным - те еще не впитали температуру её тела и укололи приятной прохладой.        - Ого… - вырвалось у неё, а потом девушка спросила, - а что именно нужно делать?        - На что тебе хватит фантазии, - прозвучал ответ. - Нет, глаза не закрывай. Смотри на меня.        Это было его постоянное условия. Драко всегда хотел, чтобы Гермиона смотрела на него. Глаза в глаза. Это было непросто, но она научилась выдерживать этот взгляд. Удерживая его, она перекатывала бусины между своих половых губ, ощущая каждую выпуклость и ощущение было непривычным. Щекотливым и нежным одновременно. Чуть ускорила движение. Вверх-вниз. Вниз-вверх. Удовольствие потихоньку начало пощипывать кожу. А потом девушка, словно понимая чего Дофин ждет, стала шарик за шариком погружать жемчуг внутрь себя. Тот приятно постукивали друг о друга. Звук вышел мелодичным. Поскольку Гермиона часто, даже наедине, практиковалась с вагинальными шариками, то мышцы тут же сжались.        - Как думаешь, что будет, если я их потяну на себя? - Полюбопытствовала она.        - Ты насладишься.        - А если их потянешь ты?        - Ну, тогда ты кончишь, котенок. Хочешь?        - Да. Пожалуйста.        - Сначала поиграй с собой сама, - безжалостно бросил Драко. - С теми бусинами, что остались. Остальные пусть подождут.        И она, натянув бусы, касалась ими своего клитора, чувственно вздыхая. У неё это так непринужденно получалось, что у Малфоя дыхание перехватило. Что могло быть лучше красивой девушки, которая училась наслаждаться собой. Гермиона же, зафиксировав одну бусину прямо на клиторе, наконец, поняла как поглаживая ее, возбуждать себя и теперь поскуливала от удовольствия.        - Хорошая девочка. Хорошая. - Одобрительно кивнул мужчина, подходя поближе и усаживаясь рядом. Наклонился и поцеловал её, позволяя таким образом закрыть глаза и отдать ему инициативу.        - Если хорошая, то я заслужила….        - Награду, да. Давай сюда свои бусы, - и взяв нить, Драко неспешно потянул ту. Гермиона застонала. Она ощущала каждый шарик. Каждый. Невольно начала ласкать теперь свои груди сама, пока Драко извлекал из неё жемчуг. Все её ощущения от этого упражнения так заострились, что девушка могла взорваться в секунду. Вот зачем Драко проделывал это с ней. Он обучал её быть отзывчивой и чувствительной, как оголенный нерв.        - Это так приятно. Так чертовски приятно, - прошептала она. Мышцы невольно сжались, пытаясь удержать жемчуг. Чтобы почувствовать еще сильнее все это. А Дофин продолжал тянуть и теперь нитка цеплялась и за клитор. Удовольствие было двойным. Затем Драко сменил тактику. Он намотал жемчуг на свои пальцы и погрузил их в девушку. Гермиона застонала и задвигала бедрами ему на встречу, ощущая, как пачкает своей страстью кожу салона. Ей было плевать. Ему было плевать. Им обоим было плевать. Был только этот момент. Когда Дофин учил её принимать все грани удовольствия.        А потом его свободные от жемчуга палец уже привычно скользнул туда, где туже. Девушка не ожидала, поскольку в такой позе он её анально не ласкал, но поддалась. Откинула голову. И невольно зашептала “да… да… о да…”. Ей было больно. Ей было приятно. Ей было стыдно. И ей было невероятно от того, чем они занимались на частном борту. В её широко распахнутых глазах отражалось небо, на которое Драко её вознес.        - Ляг на живот, - прозвучал властный приказ и девушка повиновалась. Это ей тоже нравилось. Но она была уже наученной, потому подложила под бедра подушку и попробовала расслабиться. Услышала как жемчуг выпал из рук Дофина, бусины же, которые висели у неё на шее, впивались в её нежную кожу.        Драко потянулся к своим вещам. Гермиона зарылась носом в собственный шарф, который пах облепихой. Мужчина открыл одну из коробок и извлек оттуда металлическую пробку, но не такую как они обычно использовали. Кроме острого носика у неё было дальше пару шариков. Девушка не видела, что он сменил… аксессуар, потому не знала, что сейчас все будет по новому.        Сначала Дофин поцеловал её между лопаток. Он всегда так делал. Как бы успокаивая. Гермиона чуть выгнулась и развела колени, чтобы открыться ему. Металлический кончик пробки сначала несколько раз дразняще скользнул между её губ, а потом уперся в туго сжатые мышцы. Маленькая рысь ненавидела этот первый момент, когда тело сопротивлялось максимально, но Драко не спешил. Снова провел носиком вниз-верх, заставляя девушку чуть расслабиться, а потом вернулся обратно и мягким, настойчивым круговым движением ввел в неё пробку. Но не успела девушка охнуть и выдохнуть, как поняла, что та легко не скользнула внутрь неё полностью. Дальше были шарики. Она застонала. То ли от боли, а то ли от разочарования. Дофин давал время телу принять второе препятствие. Гермиона от дискомфорта задышала чаще и Драко ощутил, как это его заводит. У него аж челюсть свело от желания. Девушка застонала, когда он приступил ко второму шарику.        - Все хорошо, хорошо. Потерпи чуть-чуть, - прохрипел Дофин ей на ухо. - Сделай глубокий вдох и… выдыхай, - и сделал последнее движение. Более настойчивое, чтобы преодолеть сопротивления тела. Пробка была в ней целиком. - Знаю, что больно.        - Надеюсь, не на своем опыте, - ей хватило сил рассмеяться. - Это чертовски больно.        Но она не попросила прекратить, а Драко не предложил. Потому что очаровательный фиолетовый цветочек на кончике теперь потрясающе смотрелся между её ягодиц, усыпанных татуировками. Дофин жадно смотрел на её, лаская пальцами клитор, чтобы слегка отвлечь девушку. Именно в эту секунду он почувствовал, что полностью овладел ею. Наконец-то.        Гермиона зашевелилась, подставляясь под его пальцы. Вот это она принимала с удовольствием. Да и некая инородность в собственном теле ей очень нравилась. Но наслаждение было не вечным и вот пальцы Драко снова коснулись пробки и вытащили её ровно на один шарик.        - Ты как?        - Чудненько, - прошипела его же слова Гермиона, пока Драко просто крутил игрушку на одном месте. Не заталкивая и не вытаскивая. Потом он снова надавил и шарик исчез в ней. Затем потянул обратно. Больше передышку не давал. Проклятый один шарик то появлялся, то погружался в неё, но второй рукой Драко не переставал скользить между её губ и Дофин с наслаждением видел, как девушка нетерпеливо двигает и ягодицами, и бедрами. Одним точным движением вытащил пробку и та легко покинула тело. Толчок и тело снова приняло её всю полностью - от острого кончика до двух шариков. Мышцы сопротивлялись все меньше и меньше. Для надежности мужчина сделал так пару раз и понял - сейчас его котенок как никогда готов к нему.        - Ложись на спину, - шепнул Драко. Он хотел только её. Кажется, всю жизнь.        - На… спину? - Не поняла Гермиона и он рассмеялся.        - Котенок, а ты думала анально - это только сзади? Нет, анально - это когда еще ближе друг другу. - Рассмеялся Драко, расстегивая штаны, пока она послушно устраивалась на спине, пытаясь понять новую для себя правду, а сам Малфой думал, что на деле так он сможет видеть все её реакции и если будет больно, то быстро сориентируется. - Согни колени и прижми к себе.        - Будет больно?        - Да. Скорее всего, больнее, чем в твой первый раз. Но мы максимально тебя подготовили. Все пройдет быстро, - пообещал мужчина, устраиваясь между её ног и глядя вниз. Наконец, она отдаться ему полностью.        Сразу её тело не поддалось, но постепенно немного впустило его. Едва головка вошла в неё, Гермиона вся напряглась.        - Ну…ты побольше пробки.        - И ты скажешь за это спасибо. Правда, не сегодня, - пообещал Дофин, локтями надавливая на её колени так, чтобы девушка еще шире их развела. Ей нужно было это пространство. На секунду, Драко закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущением, а потом очень медленно, сквозь её тяжелое дыхание, толкнулся полностью в ней. С шумом втянул воздух сквозь плотно сжатые губы. Оказывается, вот тут когда брал девушку впервые разница была…охуительно ощутима. - Какая же ты… Боже…        - Какая? - Испуганно спросила Гермиона, решив, что разочаровала его. В чем была не такой?        - Охренительная. Да. Ты самая охренительная девушка из всех, что я знаю, - удовлетворенно прохрипел он. Гермиона жадно хватала воздух ртом и стоны срывались с её губ.        - Драко… Драко, остановись. Пожалуйста. - Попросила она и Дофин замер. Наклонился, чтобы обнять её. Девушка сжала коленями его бедра. - Дай мне минутку. Хочу привыкнуть к тебе такому. Просто дай мне минутку….Еще минутку…        Она тяжело дышала, чувствуя его тепло. Даже жар. И пульсацию. А еще наблюдая как горят его холодные глаза. Это она с ним такое делала, она его сводила с ума. Простая девчонка с прерии.        - Готова?        - О да, - кивнула девушка и Драко продолжил. У него выработался своеобразный ритм - три глубоких, полных толчка, а потом пауза на секунду пятнадцать. Он не мог сдерживаться, девушка же ощущала пока только боль, но терпела её как наказание за свою ложь. В первый раз она имитировала, потому заслужила это. Знала, что стоит попросить и все закончится, но хотела дать ему хоть одну честную боль. Отдаться хоть в чем-то ему первому. И пока Драко шептал ей милые успокаивающие глупости, Гермиона в чем-то наслаждалась своей болью, потому что ощущала себя чистой и честной перед ним. Это дорогого стоило.       Очень дорогого.       В какой-то момент передышка Драко для неё затянулась и девушка рефлекторно сама начала двигаться. Дофин замер, а она сама насаживалась на него. Делала круговые движения. И легкое наслаждение начало зарождаться где-то глубже, чем при обычном сексе. Она снова ощутила, как внизу становиться липкой и влажной. Усилия Дофина начали приносить результат. И если разум еще не отпускал, то тело начало рефлекторно реагировать на происходящее. Драко уловил эту перемену.       Он начал узнавать её глубже. И чуть жестче. Движения его стали чуть быстрее. В такт показанию самолета. Гермиона начала уже различать, когда мужчина был близок к финишу. И вдруг ей захотелось… захотелось…захотелось чего-то очень запретного. Она притянула его за шею ближе.        - Кончи в меня, - промяукала девушка ему на ушко. - Ну же. Кончи.       Она знала, что это безопасно и хотела ощутить каково же это. А еще - подарить ему бесконтрольное удовольствие. И Дофин не возражал, что удивительно. Имеющий свое мнение по поводу всего на свете, сейчас он с удовольствием выполнил её просьбу. Одно движение. Второе. Третье. Громкий стон Гермионы. Его выдох. И живое тепло внутри.        Оба замерли в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться. Совершив на огромной высоте нечто восхитительное и вульгарное, они просто лежали и оба смотрели в иллюминатор. Гермиона подумала, что это был самый странный опыт в её жизни. Удивительный в своей болезненности и потому, наверное, такой желанный.        - Почему тебе нужен и такой секс тоже? Он тебе больше нравится? - Спросила она из любопытства и, может впервые желая понять его глубже. Поежилась, ощущая как внизу все из неё стекает на шикарную обивку. Покраснела, поняв, что стюарды все поймут. Будто до этого не поняли.        - Нет секса, который бы мне нравился больше или меньше, - ответил Драко, рисуя у неё на груди, под ожерельем, пальцем какие-то знаки. - Есть девушка, которую я люблю. Вот что важно. Люблю настолько, что не хочу думать о том, что между нами есть какие-то ограничения, понимаешь. Не хочу думать как можно тебя любить, а как - нельзя. Вот и все.        Он так просто говорил о том, о чем Гермиона в жизни не слышала. Её рука покоилась у него на груди. Она ощущала как ровно бьется его сердце. Это было великолепно. И он…он был великолепен.        - Спасибо, что доверилась мне, котенок.               ***       Драко Малфой сидел в почти пустом утреннем зале казино, которое пережило очередную бурную и весьма прибыльную ночь, что не могло не радовать мужчину, который первым делом проверил цифры. Перед ним стоял крепкий черный кофе и неприлично калорийный английский завтрак - то единственное, что могло удержать его в вертикальном положении после убийственного джетлага. Ему абсолютно точно нужно было много калорий.       На голове у Дофина красовались зеленые наушники. Французская юридическая конференция журчала хоть и монотонно, но была данью необходимости. Маркиз слушал вполуха, позволяя словам скользить по сознанию, пока тело постепенно просыпалось. Его бионическая правая рука не знала отдыха. Металлические пальцы то цепляли нож и вилку, то машинально складывали оригами - сегодня это была рысь, то быстро записывали инсайты с конференции в потрепанный блокнот, страницы которого покрывали короткие, нервные росчерки.       Настроение у Драко было слишком хорошим для такого раннего утра - возможно, это инерция десяти дней во Франции. Но спать хотелось зверски. А еще меньше ему хотелось готовить самому, потому мужчина просто поднялся, оделся и отправился в казино. В конце концов, должен же он, как хозяин, получать привилегии в виде бесплатных завтраков. Его маленькая рысь отсыпалась в их постели. После перелета она буквально провалилась в сон. Будить её Драко, разумеется, не стал. Но оставил записку. «Приходи завтракать, если проснешься и будешь голодна. Я в казино.»       Он усмехнулся, когда писал её. Даже сейчас представлял, как она, увидев приглашение, слегка нахмурится, смутится, подумает пару минут… и все равно придет. Да и чего теперь стесняться - после того, как их французские фотографии растащили все газеты, притворяться, будто они встречаются тайком, было уже верхом идиотизма. Конечно, Драко мог быть милосердным и дописать, что если нужно, пусть закажет завтрак в кондоминиум, однако не сделал этого. Хотел, чтобы Гермиона приняла и здесь, на родине истину - они теперь пара. Для всех. Не только для французской публики или злых журналистов, но и для недружелюбных осейджей в том числе. А еще стоило бы разобраться с её работой. Пока Гермиона была в отпуске, но ей пора было возвращаться к делам.       Он сделал глоток кофе, откинулся на спинку стула, и тонкая полоса света от огромных окон легла на сталь его протеза.       Утро начиналось чертовски правильно.       Двери зала мягко разошлись, пропуская внутрь поток холодного утреннего воздуха и Гермиону.       Драко заранее поймал себя на том, что ждет, в чем именно она появится. В привычном джинсовом костюме и ярких колготках? В образе, что он видел в шато или же выберет бархатное платье, в одном из которых покоряла Париж, но девушка, вошедшая в зал, оказалась чем-то средним между маленькой, знакомой всем рысью и красоткой с обложки.       На ней был теплый свитер из мягкой шерсти с тонким жаккардовым узором; оттенки выверенные и по-осеннему приглушенные: охра, шалфейный, коричневый, немного золы. Высокие брюки свободного кроя были заправлены в плотные резиновые сапоги до колена. Вроде тех, что она надевала в свой томатный садик, но больше не яркого цвета. Вот это Драко машинально отметил. Мягкую палитру. Такую, которая подчеркивала её глаза, смягчала линии лица и делала её похожей на кого-то… почти из его мира, но при этом выбившиеся из хвоста пряди делали её той девчонкой, с которой он познакомился. А все же Гермиона не пыталась привлечь внимание алыми колготками, например, а бордовый на губах теперь казался не притягательно-вызывающим, а неожиданно спокойным.       Как и вся она. Маленькая рысь двигалась быстро, уверенно, но все же более сдержанно, чем раньше. Пресса, похоже, все-таки оставила свой отпечаток: Гермиона шла так, словно все под контролем, будто их роман - нечто совершенно обыденное, о чем никто не писал, не обсуждал и не строил догадок. Будто её не вознесли и скинули с вершины, будто спать с грязнокровкой было “ок”.       Мужчина чуть убавил звук в наушниках, наблюдая, как она проходит через зал, кивает знакомым сотрудникам - непринужденно, без той скованности, что могла бы появиться. Это был и для него своеобразный тест: как она поведет себя здесь, в прерии, где каждый взгляд немного слишком внимательный.       Гермиона подошла к нему, наклонилась и поцеловала в щёку. Скромно, быстро, но достаточно, чтобы оставить на коже легкий аромат утреннего крема и привычно-облепихового. Она плюхнулась рядом и, не стесняясь, стащила хрустящий кусок бекона с его тарелки.       - Боже, я такая голодная. Умираю, - протянула она, с наслаждением хрустнув. - Доброе утро, Драко. Неужели ты уже работаешь? - Гермиона искренне ужаснулась.       - Приходится. Но мне интересно. Ты куда-то собралась? - Драко снял наушники окончательно и чуть наклонился вперед, взглядом указывая на её сапоги. Гермиона почесала кончик носа - жест, который у неё появлялся только когда она нервничала.       - Помидоры, - честно сказала она. - Я хочу выкопать свои помидоры. Они не давали мне покоя. В твоем шато, любуясь городом, я все думала, что хочу забрать свои томаты. Только…       - Только что? - спросил Дофин.       - Не знаю, куда их забрать, - вздохнула Гермиона. - Думаю, пора мне подумать о жилье.       Она говорила, продолжая подворовывать бекон. Словно не обсуждала что-то важное, а просто комментировала фильм.       К их столу подошла Джинни. Гермиона сразу расправила плечи, улыбнулась так, как будто последние две недели не были наполнены поцелуями на парижских балконах и скандальными заголовками. Максимально учтиво заказала себе такой же завтрак, как у Драко и лишь после того, как официантка ушла, её взгляд немного померк.       Потому что Франция была мечтой. Невероятной. Почти сказочной.Но дальше нужно было жить. И она не могла жить с Дофином. Не могла просто взять и раствориться в его кондоминиуме. Ей было нужно свое место. Она знала это.       - Да, логично, - тихо сказал он, глянув на свою тарелку, где уже почти не осталось бекона. Нахмурился. И как Гермиона успела? С ней стоило держать ухо востро, вон как лихо обворовала. - Маленький собственный огород тебе точно нужен. Земли у казино много. Я могу выделить участок, какой хочешь.       Гермиона подняла на него взгляд:       - Я бы хотела взять в аренду сама, - произнесла она мягко. - Я всю жизнь завишу от отца, не хочу зависеть и от тебя. Если брать у казино, то хотя бы не бесплатно? Сдашь мне немного земли по реальной рыночной стоимости. По договору. Ты же любишь договоры, да, мсье маркиз?       Эти слова были настолько… правильными, что в груди у Драко что-то щелкнуло. Уважение, да. Он кивнул. Ему понравилось то, как Гермиона себя позиционировала, очень нравилось. Потому, конечно, был не прочь сдать ей немного земли.       Гермиона же продолжила, виновато улыбаясь, словно извиняясь заранее:       - И я говорю не только об огороде, Драко.       Он медленно отставил чашку. - Ты не хочешь жить со мной? - А вот тут маленькая рысь его неприятно удивила. Ему казалось, что у них двоих все хорошо и правильно.       - А ты хочешь, чтобы я жила с тобой все время? - искренне удивилась она.       Драко бросил взгляд на часы - до следующего доклада оставалось пара минут. Он отключил конференцию, сдвинул стул ближе и взял её ладони в свои. Пальцы его бионической руки мягко сомкнулись на её пальцах - металл был теплым, почти живым от её кожи. Для него жить вместе с ней было сейчас не столько о романтике, сколько о безопасности Гермионы. Её чокнутый отец мог ей навредить да и пресса.... зря Гермиона думала, что её здесь не достанут. Достанут. Обязательно достанут. Увы.       - Да, - сказал он просто. - Я бы хотел, чтобы ты жила со мной. Пусть это и прыжок… немного резкий, да. Понимаю. Но отпустить тебя не могу. Может попробуем, а, котенок?       - Ох, Драко…       Потому что правда была в том, что одной крыши она и хотела. Огород - да. Свой воздух - да. Но жить отдельно… было страшно. Её отец был опасен, а рядом с Драко она чувствовала себя… защищенной. Настолько, что сама боялась признаться. Он видел это. Видел всё. Насквозь.       - Тогда решено, - произнес Дофин так, будто подписывал новый контракт с LVMH. - Сегодня после работы поедем за твоими томатами. И до понедельника подберем тебе участок под огород.       Гермиона кивнула чуть быстрее, чем хотела бы показать.       - А потом, - добавил Драко, резко став деловым, - тебе нужно будет выйти на работу. Ты еще помнишь, что работаешь на меня?       Она фыркнула, расправляя свитер.       - Это будет забавно.       - Не то слово, - рассмеялся Дофин, наклоняясь ближе. Он коснулся её виска пальцами протеза. - Дай мне пару часов. И не вздумай ехать без меня. Я волнуюсь за тебя.       Она скривилась, но не спорила. Джинни принесла завтрак и девушка, наконец, получила свою еду. С жадностью набросилась на ту, но тут же возмущенно пискнула - Драко, не смущаясь, забирал её бекон себе. Потому что теперь они собирались жить вместе и галантным больше быть было не обязательно. Гермиона рассмеялась. В эту секунду она любила его просто невероятно.       Три часа спустя они уже ехали по дороге через прерию к дому отца Гермионы и солнце било в лобовое стекло. Драко наконец-то дослушал свою конференцию. К удивлению Дофина, малютка не пошла спать после завтрака. Доев, девушка отправилась в администраторскую, чтобы с Роном согласовать свой график. Когда Малфой зашел за ней, она сидела над инвентаризацией и её глаза сияли. Она буквально светилась энергией.       - Не думал, что считать вилки так любопытно, - заметил Драко, склоняясь к ней через стол. Поскольку они были одни, по-хулигански поцеловал малютку в шею. Гермиона подняла голову и улыбнулась:       - Знаешь, вернуться к своей жизни тоже приятно. А еще в перерыве я заказала семена Murice. Это такие темно-фиолетовые томаты, очень мясистые…       Увидев, как уголки его губ начали подниматься, маленькая рысь нахмурилась, притворно обижаясь:       - Смейся, смейся. Вот выращу их и будешь клянчить с ними pan con tomate, а я тебе не дам. Сама буду есть их в жаркие летние деньки.       Он только фыркнул, но ничего не ответил. Просто подумал, что Гермиона верила в их роман, раз планировала дразнить его помидорами летом, а он же… не то, чтобы не верил, нет, конечно. Просто так далеко не заглядывал. Впрочем обычно все его любовные истории длились по несколько лет, потому все могло быть.       Всю дорогу Гермиона щебетала. О том, каким будет её новый томатный садик: грядки с «старыми» сортами, аккуратно размеченные ряды новых; о том, какие еще семена она хочет заказать, и что варенье из помидоров и стручками ванили будет «настолько французским, что само попросит музыку Дебюсси». Она обещала ему мармелады, джемы, свечи с ароматом томатной ботвы - и все это с такой страстью, что Драко всерьез задумался, не нанять ли ей отдельного садовника. И молясь, чтобы к тому лету у него на началась томатная чесотка. Но чем ближе они подъезжали к дому её отца, тем заметнее менялась Гермиона.       Она начинала нервничать. По-настоящему. Сначала замолчала. Потом стала теребить кольцо на мизинце - то снимала, то надевала обратно. Затем принялась грызть ногти, хотя давно отучилась. Через пару минут - почесала кончик носа. Драко знал: это не просто тревога. Это почти животный страх.       - Он тебя не обидит, - Драко напомнил свое данное ей в ту страшную ночь обещание. Что никто больше её не тронет и пальцем. Никогда.       Гермиона выдохнула резче, чем собиралась. И ничего не сказала. Когда машина свернула с дороги и медленно покатилась вдоль знакомого забора, Гермиона сначала ничего не почувствовала, только тошнотворную тяжесть под ребрами и сухость во рту. Она смотрела в окно, будто защищаясь взглядом от собственных мыслей, и именно поэтому первой увидела неладное. Там, где должен был быть её садик, не было больше ничего. Земля была вздутая, рваная, словно чьи-то гигантские челюсти прошлись по ней и выплюнули обратно в беспорядке; траншеи, глубокие следы тяжелой техники, изломанные комья глины, по которым все еще стелился свежий, влажный пар. Место, где стояли грядки, было перекопано настолько грубо, что у Гермионы на мгновение пропал воздух. А там, где раньше высились кустики её томатов, сейчас горел костер. Низкое оранжевое пламя, лениво облизывая обугленные стебли, превращало их в пепел так равнодушно, словно разрушало не чью-то душу, а просто садовый мусор.       Гермиона распахнула дверцу машины, даже не дожидаясь полной остановки, и побежала вперед - так быстро, что запнулась о камень, едва удержалась, но не остановилась. В горле у неё стоял вкус железа. Она остановилась в нескольких шагах от костра, окруженная этим варварским маревом дыма и горелой земли, и просто смотрела. Смотрела, как сгорают последние остатки её труда, её утренних ритуалов, её теплого спокойного места, где она впервые за годы чувствовала себя полезной, живой, настоящей. Она открыла рот, попыталась вдохнуть и не смогла. Лицо вдруг стало мокрым, хотя она даже не заметила момента, когда начала плакать. Слезы катились по подбородку, падали на свитер, на брюки, стекали по шее; она стояла неподвижно, обхватив себя руками, как ребенок, а мир вокруг рушился так же легко, как её томатная ботва превращалась в уголь.       В этот момент дверь дома распахнулась, и её отец вышел на крыльцо. Он не удивился их приходу - стоял так, будто ждал. Будто точно знал, что дочка рано или поздно придет за своими помидорами, и заранее нашел способ сделать это как можно больнее. Шериф смотрел на неё с кривой ухмылкой, щурясь от дыма, и в этой ухмылке было все. Он бросил взгляд на костер, на перекопанную землю, потом снова на неё и рассмеялся. Гулко, громко, по-настоящему, с тем самым тоном, от которого у Гермионы когда-то дрожали руки.       Гермиона пыталась выговорить хоть что-нибудь, но голос предал её. Лишь после нескольких мучительных секунд она смогла выдавить хриплый, едва слышный шепот: - Зачем?..       Её отец пожал плечами, будто речь шла о старой коробке, а не о последней границе её спокойствия. - Место занимали, - просто сказал он, словно объясняя, куда дел мусорное ведро.       И это спокойствие, эта будничность его жестокости ударили сильнее самого разрушения. Гермиона лишь смотрела на него. Драко шагнул к ней, не колеблясь ни секунды, и прижал к себе так крепко, будто хотел закрыть собой от всей этой черноты мира.        - Ну-ну, котенок. Мы купим новые.        - Мои… мои томаты… все мои… я… - она захлебывалась, будто сама горела вместе с обуглившимися стеблями. Как объяснить им всем? Этим взрослым мужчинам с лицами каменных плит? Как сказать, что она не просто сад разбила - она выращивала себе дом в этом месте, где никогда не было дома. Как она ходила по утрам между грядок босиком, как холод росы щекотал её ступни, как она разговаривала с листьями вполголоса, будто с единственными существами в этом штате, которые слушали. Как срывала томаты для утреннего омлета и смеялась над своими же маленькими ритуалами. Она не могла. Горло сжималось так крепко, что воздух резал. И чем сильнее она рыдала, тем гуще становилась тьма в глазах Драко - тихая, ледяная и смертельно-опасная. Мужчина смотрел на этот костер, на раскиданные комья земли и раздавленные бутоны, и в нем поднималось пламя - такое, что солнцу в прерии стало бы стыдно. Не зря мать назвала его Драконом. Не зря. Но эту часть натуры Малфой спрятал так давно. Сковал знаниями законов и не выпускал, но тот всегда был у него под кожей и сейчас желал дышать огнем.       - Такая бессмысленная жестокость - с глубочайшим отвращением констатировал он.       И вдруг Гермиона замолчала. Воздух вокруг неё будто дрогнул. За дымом, среди искореженной земли, она увидела маленькое зеленое пятнышко - один уцелевший кустик, совсем крохотный. Как сердце на ладони. Она рванулась к нему, будто к ребенку, которого кто-то бросил, но в этот момент Шериф спустился к ним.       - Не смей, - рявкнул он, подходя ближе. - Это моя частная собственность, дрянь. Ты же первая решила “по закону” все делать. Пошла вон.       Гермиона дернулась, испуганно оглянулась на Драко. Она искала хоть какое-то подтверждение, что у неё есть право, хоть какое-то «можно». Она дрожала, и взгляд её метался между мужчинами, как у зверька, загнанного в угол. - Он врёт. Ты имеешь право войти. Земля - его, окей. Но растения, высаженные тобой - твоя собственность. По закону штата, если ты можешь идентифицировать имущество как свое и оно не оформлено на владельца участка, ты имеешь полное право его забрать. Даже с его территории. Особенно если он уничтожил остальное преднамеренно.       Маркиз чуть наклонился, глядя ей прямо в глаза. - Более того, - его голос стал еще ниже, - отказ выдать твою собственность после намеренного уничтожения остальных грядок - это уже классифицируется как conversion. Гражданское правонарушение. Ты имеешь законное право забрать этот куст. И я позабочусь, чтобы он об этом пожалел.       Его рука легла ей на спину - не удерживая, а поддерживая, словно говоря: иди. Я рядом. Ничего не бойся.       Шериф открыл рот, но в глазах Гермионы впервые за эти минуты вспыхнуло что-то не сломанное. Она шагнула вперед. Не дрянь. Не маленький голосок, который можно затоптать бульдозером. Хозяйка своего маленького, последнего томата.       Она шагнула к единственному живому пятну среди выжженной земли.       Она медленно опустилась на колени, даже не замечая, как горячая земля прожигает тонкую ткань джинсов. Дрожащими пальцами разгребла обугленный мусор, и под ним - маленький, живой, теплый от солнца кустик. Её последний. Осторожно, как младенца, она поддела землю ладонями, забирая каждый корешок, каждую каплю родной пыли. Пальцы дрожали так сильно, что несколько раз срывались, но она снова и снова поправляла земляной комок, пока весь куст не оказался у неё в руках. И тогда она прижала его к груди - бережно, с отчаянной нежностью, будто боялась, что мир может вырвать его у неё снова.       Драко подошел за её спиной бесшумно. Его тень легла рядом с ней, и он наклонился, проводя ладонью по её плечам - осторожно, почти благоговейно.       - Чудненько, - прошептал он своим привычным, мягко-угрожающим тоном, который в его устах звучал как обещание возмездия. И она знала: сказал не ей. Сказал тому, кто это сделал.       Он помог ей подняться, не забирая куст - только поддерживая её, как поддерживают человека, который пережил пожар внутри себя. И вместе они дошли до машины. Гермиона устроилась на пассажирском сиденье, так и не выпуская свой томат. Она прижалась к его плечу, будто в нём был единственный безопасный уголок во всей прерии.       - Он чудовище, Драко, - выдохнула она, не поднимая глаз. - Он… он бил меня всю мою жизнь. Сколько себя помню. Но… но даже побои были не так ужасны, как это. Мои помидоры… мои…       И она снова заплакала. Не рыданиями - а так, как плачут, когда рвется что-то старое, глубоко спрятанное, что много лет молчало. Она тряслась, уткнувшись в его рубашку, и Драко только крепче обнял её одной рукой, другой придерживая её ладонь с кустом.       Он не знал, чем ей помочь. Не было слов, способных залатать дыру в детстве. Не было действий, которые могли бы вернуть хоть один из тех разрушенных кустов. Он просто держал её, пока она плакала, и этого было достаточно.       - Пообещай мне… - она подняла на него глаза, красные, блестящие, опустошенные. - Если я тебя разочарую… ты не обидишь меня. Не прогонишь. Не отберешь то, что дорого.       Он замер на секунду - будто ударили по тому месту, где у него когда-то тоже было сердце. Потом наклонился ближе, так что её дыхание коснулось его щеки.       - Обещаю, - тихо сказал он. - Я бы никогда тебя не обидел. Что бы ты ни сделала.       И он не просто сказал - он поклялся.       ***       На следующий день Гермиона еще спала. Она вымоталась до прозрачности: рыдала всю ночь из-за своего садика, тихо, уткнувшись в его плечо, а он… он только держал её, чувствуя, как от каждого её всхлипа что-то внутри него трещит. Они вдвоем осторожно высадили тот последний уцелевший куст в горшок. И даже котенку он мало чем понравился. Драко отменил все звонки, передвинул встречи, и они до полуночи выбирали семена, заказывали почтой редкие сорта, но нижняя губа Гермионы все равно дрожала. Он злился. Ужасно. Злился на её отца, на эту дрянную историю с садиком, на свою собственную беспомощность. Но внешне оставался таким, как всегда: спокойным, собранным, даже лениво-неторопливым. Только пальцы выдавали - чуть сильнее сжимали чашку, чем следовало. И он не складывал оригами. Не сосал леденцы. Не моргая пялился в монитор её ноутбука, будто ему было дело до сортов томатов. Конечно нет, не было. Но… ему было дело до неё и это все меняло. Потому Дофин был готов вникать.       Заваривая привычный утренний кофе, он на автомате открыл почту и сразу увидел письмо от Пэнси. Даже не письмо. Приглашение на встречу на 9:30 утра. Это означало лишь одно: пресса начала наступление. Теперь - на него. Как… ново. Вздохнув, он принял приглашение, кликнул пару ссылок на таблоиды и… да. Там оно было. Грязь, густая и липкая. Та темная правда, от которой вначале их общения с Гермионой он и сам бежал.       Писали о них. Что Гермиона «из того же племени», что и его мать. Что «подозрительно похожа» на Нарциссу. Что у него якобы эдипов комплекс. Что это «тревожный сигнал», «не здорово», «общественность должна быть обеспокоена». Спрашивали Драко, нашел отношения или “вторую мамочку”?       Они смаковали её лицо. Его имя. Их связь.       Мужчина смотрел на это пару секунд и даже не почувствовал привычного раздражения таблоидами. Только тихую, ледяную ярость. Потому что это было уже слишком. За гранью добра и зла. Они не просто залезли в его постель, нет. Они воскресили из мертвых его мать. И написали то, что прочтет Гермиона и охренеет. Это выходило за черту просто мелких, грязных сплетен.       Он автоматически выбросил фильтр и сделал глоток кофе - обжигающий и такой же горький и паршивый, как новости. Молча сверлил взглядом светлую кухню, не видя ничего, кроме собственных рваных мыслей. И тут ожил телефон.Скьяп.Ему звонила его верная Скьяп, но он… он не спешил. Застыл, как окаменевшая жена Лота, а перед глазами калейдоскопом мелькали картинки: Гермиона в шато, босая, домашняя, совершенно своя. Её гармония с каждым камнем его замка. А еще - с прислугой. Затем пресса, хищно тянущая руки в Париже. Выжженный сад в резервации - запах пепла, который он никогда не забудет. Десять дней, которые все переломили. И теперь - эта грязь, политая слезами Гермионы. Слезами, которые его зацепили.       Решение назревало в нём так же неотвратимо, как шторм. Радикальное. Холодное. Опасное. И такое чертовски правильное. Простое и сложное одновременно.       Телефон зазвонил снова. И снова. И…       На третий он рявкнул: - Да!       - И я рада тебя слышать, милый, - промурлыкала Скьяп. Кажется, ничуть не обидевшись. Её голос был мягким, почти бархатным. Значит, тоже читала газеты. - Чую, дела не очень.       - Плевать, - отмахнулся он, опершись обеими руками о столешницу. Его голова немилосердно раскалывалась.       И где-то там, в Нью-Йорке, Скьяп, конечно, не поверила ему ни на грамм. Такое нельзя было «пропустить». На такое нельзя было плюнуть. Её молчание длилось ровно секунду и было красноречивее любого анализа.        - Что будем делать? Если ты промолчишь, они вообще озвереют и…       - Я не буду молчать, Эльза. Я женюсь на ней.       - Что?       - Женюсь. На Гермионе, - спокойно повторил Драко. Так, словно обсуждал не самое радикальное решение своей жизни, а выбор галстука. Это действительно было до смешного логично: он хотел защитить её. Хотел дать ей опору, спокойствие, уверенность. Хотел, чтобы она больше не плакала и чтобы её не могли ударить наотмашь рукой. Хотел быть рядом официально, так, чтобы никто больше не мог назвать её случайностью или слабостью.        А еще - он её любил.        Абсолютно.        Фатально. С первого взгляда. Любил и знал это. Не за сходство с Нарциссой. Может, это был блядский зов крови. А может что-то другое, но… он её любил.       - Можешь меня поздравить.       - Не могу. Это глупо. Ты не можешь жениться на девушке, которую знаешь пару месяцев.       - Почему?       - Так не делается.       - Это кто сказал? Ты? - его голос стал холоднее. Плохой знак, очень плохой знак. -Только потому что ты бегаешь от любви, это не значит, что я не могу жениться.       Он резко провел ладонью по лицу, зная, что немного зарывается. Просто Драко никогда раньше не встречал сопротивления от Скьяп. Она всегда была на его стороне - язвительная, ехидная, но его. А сейчас… когда весь мир смеялся и кидал грязью… лучшая подруга говорила, что это «глупо».       Где-то в горле перехватило. Это было равносильно предательству от Эльзы. Как она не понимала, как же не понимала?       - Слушай, я понимаю, что у вас там своя сказка. Первый раз и все такое. Но ты не должен жениться на ней за то, что трахнул её.       - Я женюсь, потому что люблю её.       Наступила тишина. Тяжелая, вязкая, неприятная. Можно было представить, как Эльза закатывает глаза, откидывается на спинку кресла, сжимает переносицу и готовится сказать то, чего он точно не хочет слышать. То, что всегда знала. То, что всегда в нем видела. И как бы ей не хотелось, она решила быть по-адвокатски жестокой:       - Ты любишь себя в этих отношениях, Драко. Не её.       Он замер.       - Что?       - Да. Ты всегда хочешь быть хорошим мальчиком. Мама тебя недолюбила и ты ищешь это в мире.Ты губишь свою блестящую карьеру ради сраных pro bono. Ты ненавидишь резервацию, потому что тебя там не принимают, и… о, ну конечно: дама в беде - идеальный ответ на все твои проблемы. - Её голос стал мягче, но от этого слова резали сильнее: - Тебе нравится быть её принцем и героем. Но, Драко… это не панацея. Ты её не знаешь. Ты не можешь жениться и всё. Не сейчас. Не на зло журналистам. Это же не твой стиль.       За окном приглушенно жужжала улица. На столе остывал кофе. А внутри него что-то треснуло - тонко, но слышимо. То ли сухая ветка, то ли нервы, то ли дружба.        - Я делаю это не на зло.        - Как раз таки на зло. Может, не журналистам - окей. Может самому себе. Ты узнал, что твой отец изменял матери и хочешь доказать мертвому Люциусу, что ты лучше. Я не знаю, что с тобой, Драко, но это слишком… слишком резко, пойми. - Эльза помолчала, пытаясь смягчить удар. Она слышала, как её лучший друг отдаляется и закипает. Прикусила губу. Что-то было не так в этой истории, но девушка не могла понять с Драко или Гермионой. Но было в этой сказочке что-то неестественное, поскольку слишком уж ладно все складывалось. Впервые Эльза ощутила неприятную тревогу. До тошноты. - Слушай, может она прекрасная, я ж не отрицаю, но тебе нужно побольше времени во всем разобраться. Не нужно спешить. Вы же только начали встречаться. Давай мы засудим пару изданий за вмешательство в твою частную жизнь, а вы пока насладитесь друг другом в прерии.       Эльзе вдруг не захотелось говорить Драко о своих ощущениях. И пыталась выиграть себе время, как могла. Чтобы разобраться в ситуации. Она не хотела лезть в личную жизнь Дофина, но ей отчаянно нужно было понять что же не так. Защитить своего друга от ошибок или убедиться, что она - параноик и пожелать им обоим счастья. Которого она от всей души хотела бы Драко, но вот проблема. Сообщая о своих планах, маркиз не звучал самым счастливым человеком, скорее наоборот. Уставшим и разбитым. А когда брак был решением проблем?       Они бы сразу уже и ребенка родили. С таким-то радикализмом.        - Я уже все сказал, Эльза, - чем сильнее она давила, тем тверже было решение Драко. Его обижало, что Скьяп говорила с ним как с ребенком. - Я сделаю ей предложение на свой день рождения. Если ты против…. что ж, можешь не приезжать.       - Драко, блядь, - возмутилась девушка и тут… тут терпение Дофина лопнуло. В одну секунду. Но если другие орали, то Драко почти зашипел, чеканя каждое слово:        - Я думал, что дружба - это о безусловной поддержке, Эльза. Безусловной. - Драко чувствовал, как в груди поднимается та самая, давно забытая, колючая пустота - ведь слова Эльзы били по оголенным проводам его всегда открытого ей сердца. Потому слова отдавали металлом. - Даже когда ты видишь, что другой ошибается. Потому что никто не знает человека лучше, чем он сам. Когда я сообщил тебе о своем решении, я ждал поддержки, а не психоанализа. Мне хватает того, что пресса уже поставила мне диагноз - от инцеста до еще какого-то дерьма. Ты думаешь, что всегда права? - Он выдохнул медленно, как перед погружением. Ну что ж. И ему придется просветить её. - Так вот. Меня бесит твоя ситуация с Командором. Знаешь почему? Потому что ты встретила прекрасного мужчину, который смотрит на тебя как щенок. И что ты сделала? Сбежала. Хотя я уверен: рано или поздно ты приедешь к нему сама и попросишь жениться - только после того, как вымотаете друг друга до предела, потеряв много месяцев, а может лет. И что же? Я разве сказал тебе, что ты ведешь себя странно? Нет. Я закрыл рот и подставил плечо. Чтобы ты от меня ощущала только поддержку. Ведь ты не глупая девчонка - если решила, значит решила, и знаешь почему. Вот что такое дружба.       Тишина повисла между ними. Её дыхание было едва слышно. И тут, впервые Эльза ощутила, что теряет его. Абсолютно и полностью теряет.       - Знаешь, порой я жалею, что мало говорю тебе правду. Может, если бы я была смелее… ты бы остался с рукой.       Он замер.       - Это ты к чему?       - К тому, что это тоже твое гребаное рыцарство. Если бы ты не пытался быть хорошим… всегда хорошим…       - Я сделал это потому что люблю тебя. - Его голос сорвался на шепот. У него аж в глазах потемнело. Как она могла думать, что он поступил так из-за комплекса хорошего мальчика. - Не смей это перекладывать.       - Вот так всегда. Стоит заговорить о мотивах и ты…        - Какие мотивы? Я бы и сейчас лег из-за тебя под поезд. Ты всегда стоила моей любви. Каждую. Чертову. Минуту. Но, возможно, не сегодня, знаешь.       Наступила такая пауза, что казалось, она слышна физически. Вот значит как. Под поезд он бы за неё лег, а правду выслушать был не готов. Возможно, потому что жить Драко всегда хотелось чуть меньше, чем остальным.       - Знаешь, милый… - голос её стал хриплым. Ей стало больно. От одного “не сегодня”. Физически больно. - Я знала, что ты можешь быть жесток. Но со мной ты так поступаешь впервые.       - И тебе хорошего дня, Скьяп, - произнес он глухо. Впервые в жизни назвал её так, как все этим дурацким прозвищем, которое она ненавидела. Он устал спорить. Устал оправдываться. Устал быть чьим-то «хорошим». И просто… просто хотел выпить кофе. - Я буду ждать тебя на своем празднике. Но если ты приедешь и…       - Я не буду лицемерить, - перебила она. - Неужели ты не видишь, что что-то не клеится в этой истории?       Он видел. Слишком хорошо. Слезы Гермионы. Синяки на скулах от её собственного отца. Дрожь, когда он прикасался к ней впервые. Ту боль, что пряталась за каждым её вздохом. Все складывалось. Все, блядь сука, клеилось. И в голове и об его душу.       - Я сделаю ей предложение в свой день рождения, - тихо сказал он. - И… знаешь, нет. Не так. Я не хочу оставлять тебе выбор. Я прошу. Очень прошу - приезжай. Если я тебе дорог. Пожалуйста. Будь со мной в такой важный день.       Долгая, рваная пауза. Глаза Эльзы наполнились слезами.       - Меня не будет рядом именно потому, что я люблю тебя, - прошептала она наконец. - Ты отдал из любви руку… а я - душу, Драко. Мне будет больнее.       И звонок оборвался, оставив его в полной, выжженной тишине кухни. Драко молча смотрел в пол и ничего не чувствовал.       ***       Пару часов спустя Гермиона стояла на знакомой дорожке, ведущей к дому Гарри в Барсвилле. Утро было ясным, но уже по-ноябрьски холодным, и этот холод удивительно подходил под то состояние, в котором она находилась. Девушка приехала сюда, чтобы завершить то, что давно трещало по швам, но на что никак не решалась поставить точку. Сейчас же уже было некуда тянуть. Она выбрала Драко и только Драко. Того, кто защитил её. Кто о ней заботился. И тот, кого она… полюбила, да.       Дорога прошла незаметно: она ехала почти механически, следуя маршруту, который когда-то символизировал для неё все. С грустью вспоминала, как неслась на крыльях любви сюда под покровом ночи, уставшая после смены, чтобы провести пару часов в объятиях человека, который казался ей чужим и далеким. Теперь же этот дом был лишь местом, где нужно произнести последние слова.       Гермиона постояла у двери, собираясь с мыслями, прежде чем постучать. Сердце билось ровно. Гарри должен услышать это лично. Он заслуживал честности, ведь всегда был честен с ней.       Когда дверь открылась, Гермиона увидела Гарри, который выглядел уставшим - видимо снова просидел в казино всю ночь. В его взгляде было легкое удивление, будто он не до конца понимал, зачем она приехала так рано утром. Парень не ожидал, совсем не ожидал визита. А она его не предупредила.       Она вдохнула глубже, опустив руки, чтобы скрыть дрожь пальцев.       - Гарри… нам нужно поговорить, - сказала она спокойно. Все, что нужно было пережить, она уже пережила. Теперь оставалось произнести вслух то, что давно стало очевидным: их история закончилась. И она не могла продолжать жить на обломках старой любви, когда в её жизни появился человек, который перевернул все.       Гарри молча кивнул, пропуская её внутрь. Он не улыбнулся, не спросил, как дорога, а только сухо кивнул в сторону кухни.       - Можешь пройти, - сказал парень не шибко приветливо. Как как тот, кто не видел свою девушку две недели назад. Вдруг Гермиона вспомнила, что он ей ни разу не написал за это время. Еще до того как пресса сообщила об их романе с Драко. Не спросил где она и как.       Сейчас он не предложил ей кофе. Гарри вообще редко проявлял эмоции, но сейчас в этом безразличии чувствовалось что-то еще - усталость, раздражение, легкое презрение, которое он плохо скрывал. И Гермиона в чем-то понимала его - она не сама сказала о своем романе с Дофином.       Девушка прошла на кухню, машинально остановилась у знакомого стола и коснулась спинки стула, будто так проще было удержать себя собранной. Дома у Гарри всегда пахло табачным дымом. Когда-то этот запах казался ей родным. Теперь - чужим.       Гарри сел напротив, откинувшись на спинку стула, словно готовился слушать доклад, а не разговор, который должен был закончить целую главу их жизни.       - Я не знал, что ты прилетела, - начал он, скрестив руки на груди. - Точнее… не знал даже, что ты улетела.       Каждое слово звучало так, будто он обвинял её в том, что она посмела жить своей жизнью. Гермиона подняла на него глаза, вздохнула.       - Отец меня избил. Мне нужно было исчезнуть. И ты бы знал, если бы хоть раз позвонил.       Никакой реакции. Ни удивления, ни сочувствия, ни смущения. Только едва заметное движение бровей - будто она сказала что-то наивное:       - С ним? - уточнил Гарри сухо. Будто ответ не был на страницах газет.       - Драко… Драко мне помог. Гарри, я пришла…       Он перебил её почти сразу:       - Бросить меня?       Звучало не больно и не обиженно, а насмешливо. Он смотрел на неё, как на фигуру в партии, которая сделала неверный ход. Гермиона ощутила тревогу.       - Выбрала богатого грязнокровку? Свозил тебя в Париж и ты потеряла голову?       Гермиона опустила взгляд, но голос сохранил твердость:       - Дело не в этом. Я же тоже богата, ты знаешь это. Но… я хочу быть с ним. Я люблю его.       Уголок его рта дернулся вверх - насмешливая улыбка, которую она знала слишком хорошо.       - Мне ты тоже это говорила.       Он произнес это легко, словно разбивал её слова ножом о стол. Будто хотел напомнить ей, что её чувства ничего не стоят. Сегодня одного любила, завтра другого, послезавтра…       - Это другое. Ты навсегда будешь моей первой любовью, но…       - Милая, так это не работает, - перебил он мягко, но с таким снисхождением, что ей захотелось отступить на шаг. - У нас была сделка.       Вот что его интересовало. Сделка. И все. Не больше.       - И ты не выполнила её до конца. Ты не принесла мне документы.       Она вздрогнула. Да, документы. Ужасная, грязная часть их отношений. То, что изнутри разъедало всё. С чего начался их конец. Документы. Гарри знал, что Дофин вернулся сюда по условиям завещания. Знал, что если Драко их не выполнит, всю Империю его отца пустят с молотка и он может завладеть этим казино, но какими были условия никто не знал и эта информация была за ней. Ради этого её подложили под Драко.       - И ты не можешь выйти из игры, - сказал Гарри, глядя прямо ей в глаза. - Ставки слишком высоки. Плевать мне на то, что ты его любишь. Где документы?       Его голос звучал как приговор. Гермиона медленно выпрямилась, отпустила спинку стула и впервые за долгое время посмотрела на него так, как смотрят не на любимого человека, а на чужого человека, который держит тебя в клетке. Гарри не чувствовал потери. Ему было все равно, любит она его или нет. Но проигрывать он не любил. А она пришла именно для того, чтобы уйти.       Гермиона даже не сразу поняла, что произошло. Сначала ей показалось, что это просто неудачно подобранные слова, что Гарри устал, раздражен, обижен. Что он не мог всерьез сказать то, что только что сказал.       - Я же сказала, - голос Гермионы стал резче, чем она ожидала от себя, - что люблю его. И что игра окончена. Я не предам Драко.       - О, так вот как это теперь называется, - тихий короткий смешок Гарри прозвучал почти бесцветно. - Нет, Гермиона. Так не выйдет. Ты принесешь мне эти документы. Иначе я дам пару интервью и, поверь, журналисты будут в восторге услышать, что они не ошиблись на твой счёт. Маленькая хищница, которая отлично умеет пользоваться мужчинами с хорошими фамилиями.       Она резко выдохнула, будто кто-то ударил её чем-то ледяным прямо в грудь.       Нет. Нет, этого не может быть. Гарри не мог… не мог сказать ей такое. Не он, не тот Гарри, чью любовь она когда-то считала самой чистой вещью в своей жизни. Чья забота казалась безусловной.       - Это… это глупо, - прошептала она, пытаясь найти хоть что-то знакомое в его лице, хоть тень прежнего. - Ты не можешь так.       - Могу. И сделаю. - Гарри слегка пожал плечам. - Ты взрослая девочка и должна нести ответственность за свои решения. Принеси документы и я буду молчать. Все просто. Это не будет предательство, ты сама миллион раз говорила, что этому грязнокровке казино ни к чему.       Гермиона похолодела. Не из-за того, что Драко прочитает что-то в прессе. Не из-за возможного скандала - их и так уже хватало. Её пугало другое - что он узнает правду о начале их отношений. О том, что она заставила его поверить в свою «невинность» и что часть этого была ложью. Что их история началась не так, как он думает. Что она ввела его в заблуждение там, где поклялась быть с ним абсолютно чистой. И эта мысль была невыносимой.       - Гермиона, - Гарри чуть наклонил голову, будто предлагая компромисс, - никто не узнает. Просто сделай то, что должна. И мы разойдемся без войны.       Она молчала. Впервые за все это время она не видела перед собой того парня, которого когда-то любила. Перед ней стоял мужчина, которому она больше ничего не была должна и который был способен уничтожить её, не моргнув. И теперь ей нужно было решить, как именно она защитит свою правду, себя и Драко.       Гермиона медленно закрыла глаза, будто собираясь с силами, и ровно произнесла:       - Хорошо. Сколько у меня времени?       Гарри чуть приподнял брови - будто был не уверен, что она сломается так быстро:       - Неделя.       - Две, - отрезала она мгновенно. - За неделю я не успею, не вызывая подозрений.       Она сама удивилась, насколько деловым получился её голос. Спокойным. Холодным. Будто они обсуждали не её жизнь, не угрозы, не разрушенные отношения, а просто сроки сдачи отчета. Гарри недовольно сжал губы, но промолчал. И тогда Гермиона медленно покачала головой.       - Какой же ты ублюдок… А я так любила, - тихо, но с такой болью сказала маленькая рысь, что он впервые отвел взгляд. Девушка больше не стала ждать. Развернулась и вышла на крыльцо, захлопнув за собой дверь так, будто отрезала все, что когда-то связывало их. Холодный воздух ударил в лицо, заставив её сделать глубокий вдох. Мир словно стал резким, таким, в котором ощущалась каждая деталь. Влажные доски под ногами. Серый ноябрьский свет. Тонкая дрожь в пальцах.       Гермиона шла прочь от дома, не оглядываясь. Если бы она обернулась хоть на секунду - могла бы сломаться. Могла бы поверить, что он все еще тот Гарри. Но его больше не было. И она позволила себе заплакать только тогда, когда оказалась одна на остановке, где ветер рвал листья с мокрого асфальта.       Автобус пришел через несколько минут. Пустой, скрипучий, с теплыми желтыми лампами внутри, от которых глаза щипало еще сильнее. Она села у окна, прижавшись лбом к стеклу. Барсвилл остался позади и с ним все, что давно было мертвым, но никак не хотело признать этого.       Он когда-то любил её? Любил?       Дорога тянулась долго. Город сменялся шоссе, шоссе - деревьями, деревья - полями. В какой-то момент ей показалось, что все вокруг словно вымыто дождем: и мир, и она сама. Она думала о Драко - о том, как он курит по утрам, стоя на крыльце их домика, как прикрывает глаза от дыма, как всегда оборачивается на звук её шагов.       И чем ближе она подъезжала, тем яснее становилось: она не предаст его. Ни за что. Не после всего, что он сделал. Не после того, как он спас её, как ухаживал, как носил её на руках, как смотрел так, будто она - последний хороший кусочек мира. Она выиграла время. Всего лишь время, чтобы он спокойно отпраздновал свой день рождения. А потом она расскажет всё. Всю правду. Как бы больно ей ни было. Как бы он ни отреагировал. Но не предаст. Ни за что. Только не его.       Автобус остановился у знакомой обочины. Она увидела Драко почти сразу. Он стоял на крыльце, в теплом кардигане, с сигаретой в пальцах. Увидев её, он немного выпрямился будто что-то внутри него на секунду пришло в равновесие. Он не улыбнулся, но глаза смягчились так, как умели смягчаться только для неё.       Гермиона подошла, не говоря ни слова, и обняла его крепко, почти отчаянно, пряча лицо в его груди. Стянула пальцами ткань его свитера, будто боялась, что он может исчезнуть.       Драко растерянно замер на мгновение, а потом обнял её в ответ - медленно, привычно, так, как делал всегда, когда видел, что она устала или пережила что-то тяжелое. Он затушил сигарету на перилах, не разжимая рук.       - Ты дрожишь, - тихо сказал он, наклоняя голову к её виску. - Все еще не можешь не думать о томатах?       Гермиона не ответила. Просто крепче вжалась в него.       Вот оно. Вот её место. И не было в мире силы, которая заставила бы её отдать его кому-то.Не Гарри. Не страху. Не прошлым ошибкам. Она будет с ним честной. Но чуть позже. После праздника. После того, как он улыбнется, задует свечи, и хоть один вечер в их жизни будет по-настоящему мирным. Затем - да, она расскажет все.       А сейчас ей нужно было только одно стоять в его руках и понимать, что она выбрала правильно.              *** Соскучились по ним? Знаю, что соскучились. Я тоже) А у них дела явно идут к пиздецу, правда? У меня тут тоже драма на драме, как вы знаете, но решила сегодня отвлечься от всего этой главой. Вон Драко скоро тоже будет очень плохо И, еще. В прошлой главе просела активность, потому давайте все же помнить, что кнопка "жду проду" у нас не просто так) спасибо!!! Нажимайте ее, ладно? Это будет влиять в декабре на частоту выхода глав. И отзывы, дааа, пишите отзывы.