Репарация

Гиацинт - может быть символом любви и весны: свежий, тянущийся к свету, он хранит в себе обещание тепла, которое только начинается.

Инструкция по сборке Гиацинта:

Начните с узкого листа: лёгкого, словно ещё холодного от утра, но уже готового согреться. Сложите тонкий стебель.

Добавьте соцветие: множество мягких складок, собранных близко друг к другу, как слова, которые хочется сказать, но они распускаются постепенно. Пусть верх округляется, наполняясь формой, словно цветок раскрывается навстречу солнцу.

Сформируйте листья: два вытянутых сгиба по сторонам, лёгких, направленных вверх.

Финальный жест - слегка расправьте верхние складки. Пусть гиацинт кажется только что расцветшим, наполненным воздухом и светом, будто весна произошла прямо сейчас. Он остаётся неподвижным, но в нём уже есть жизнь, тепло и тихая радость.

Почему именно так: бумажный гиацинт сохраняет тот самый момент начала - когда любовь ещё проста, как свет, и всё вокруг только просыпается.

       Букет гиацинтов на коленях Гермионы источал густой, головокружительный аромат любви. Именно так думала девушка, которая сидела на переднем сидении арендованного Драко автомобиля и смотрела то на розово-лиловые бутоны, то на прорехи в своих джинсах. Дофин написал ей всего за час до встречи, что лучше одеться попроще. И она послушалась, одевшись так, как любила по выходным - джинсы, легкий вязанный свитер в крупную ало-белую горизонтальную полоску, пару цепочек разной длины и желтые кеды.       Маленькая рысь гладила цветы и косилась на своего принца из сказки, который уверенно вел машину и улыбался. Да, это были цветы любви. Потому что весной любить хотелось как никогда сильно, особенно ей, проведший зиму в одиночестве. Ей хотелось смотреть на этого мужчину без остановки, целовать его губы, чувствовать под пальцами легкую щетину на его щеках, переплетать пальцы и просто молчать. Вместе. Но они не касались друг друга.       Потому что это было первое свидание. Среди дюжины других самое первое и важное.       Потому что между ними ничего не было - ни лжи, ни ожиданий, ни обид. Просто два влюбленных человека, которые ехали навстречу солнцу и пальмам. Куда? Ей было все равно, по правде.       Она просто думала, что эта дорога пока повторяет путь к одному из домов престарелых, где Гермиона часто проводила время. На автомате думала. И гладила дальше свои цветы. Они почти не разговаривали. Встретились, смущенно улыбнулись друг другу, перекинулись парой дежурных фраз и ехали, но в этом молчании было так уютно и спокойно. А за окном медленно тянулся Монако. Небо было чистым, без единого облака, а воздух дрожал от мягкого тепла, которое скользило по коже через приоткрытое окно.       Машина плавно скользила вдоль дорог, где пальмы отбрасывали на асфальт тонкие тени, а море время от времени мелькало между домами глубоким синим пятном. Гермиона задумалась, о чем думает Драко, когда смотрит на воду? Преодолел ли он свое желание нырнуть и не всплыть? Плавает ли или избегает водоемов?       - А какой у тебя любимый цвет? Алый? - вдруг спросил Драко, не отрывая взгляда от дороги.       Гермиона удивленно приподняла бровь, переводя взгляд с побережья на него. Не тот вопрос, не тот. Но может такой и нужен? Невинный.       - Просто пытаюсь узнать тебя получше, - пояснил Дофин. Она ведь чаще других выбирала алый. И ей очень шло. Очень-очень шло. Да и что бы ей не пошло, по правде? Гермиона ведь была такой невероятно красивой. Даже когда болела и тяжело дышала среди одеял с катетером в вене.       - Алый, да. А у тебя зеленый?       - По правде, желтый. Зеленый фамильный. Поэтому мне нравятся твои кеды.       Она улыбнулась, глядя, как солнечные блики скользят по лобовому стеклу.       - Купи себе такие же. Будешь дерзким юристом.       - Я подумаю, - хмыкнул Драко, потому что такой бунт можно уже легко спутать с кризисом среднего возраста. Одно дело плевать в повседневной жизни на костюмы, другое - подростковая обувь. Во всем должно быть чувство меры. - А любимый автор?       - Сафон. А у тебя?       - Золя.       - Да кто бы сомневался. - Хмыкнула Гермиона. Даже закатила глаза. - Это так по французски. Хотя он ведь критиковал аристократов.       Машина свернула ближе к порту, и за окном открылся вид на яхты, покачивающиеся на спокойной воде. Потом Драко нырнул в какую-то узкую улочку. Они покидали княжество. И море стало отдаляться со своими тревожными перспективами и воспоминаниями. Странно, пока Дофина не было, Гермиона ни разу не подумала об опасности воды, теперь же эта мысль преследовала её.       - Не больше, чем все остальные. И я уже не то поколение аристократов, - спокойно ответил он. - У меня нет абсолютной власти.        - А ты бы хотел? - По правде ей всегда было интересно.       Он не задумался ни на секунду.       - Да. Очень сильно. Люди, которые не хотят власти, не идут в юристы, Гермиона. Мой титул просто красивая формальность. Да, у меня есть замок и какие то общественные обязанности, но настоящую власть мне даёт работа. Что толку скрывать. Мне во всём нравится власть. Ну ты помнишь.       Она отвела взгляд.       - О… я… помню, - тихо сказала Гермиона и почувствовала, как краснеют щеки.       Беседа в одно мгновение утратила флер невинности, а теплый весенний воздух стал вдруг слишком плотным, наполненным воспоминаниями, от которых невозможно было укрыться. Да. Драко не лгал. Он любил власть. Маленькая рысь не забыла, каким он был наедине, когда дверь закрывалась, а они открывались навстречу другу другу, снимая одежду. Он властвовал. Не разделяя, властвовал над ней. А ей так нравилось подчиняться его воле и желаниям. Таким…грязным и до мурашек.        Да. Секс - это то, что у них всегда получалось, увы, лучше всего. Это и стало началом конца. Грандиозного. Потому говорить об этом было не лучшим решением. И потому что у неё давно не было секса, а хотелось и потому что их последняя ссора была на этой почве, и потому что… Гермиона не особо хотела знать, как жил Драко это время. У мужчин любовь и верность ведь часто ходили порознь. Он мог и дальше любить её, но это ничего не значило в телесном плане. К тому же парой они пока не считались.       Сглотнув, маленькая рысь подумала что как-то много между ними тем, о которых говорить не стоило. Не особо походило на первое свидание, где стоило ходить аккуратно, как на болоте, чтобы не застрять. Что ж, начинать сначала было делом непростым.       - Ты сразу улетела в Монако? Не была дома? - спросил Драко, и Гермиона едва заметно вздрогнула. Девушка поняла, что Дофин имеет в виду резервацию. Формально да. Но домом для неё было его шато, и об этом говорить не стоило. Не сейчас. Поэтому она просто покачала головой, глядя в окно, где дорога тянулась вдоль аккуратных фасадов и солнечных террас.       А еще… Боже, да по правде у неё даже мысли не было возвращаться в резервацию, хоть сейчас, когда Драко спросил, Гермиона ощутила, что соскучилась по своей родной “ничьей” земле, очень соскучилась. До боли под ложечкой, но вряд ли бы ей хватило смелости снова вернуться туда одной да и некуда было. Отец ведь прогнал её из дома, а кондоминимум Драко был полон не лучших воспоминаний.       - Знаешь, не было желания видеть отца. Я рада, что его больше нет в моей жизни, - сказала она тихо, уже понимая, что такие признания не принято делать на первом свидании. Но и не сказать было невозможно. Драко ведь знал об этом. Что толку было притворяться. - А ты?       - Пару раз, - ответил он после короткой паузы. Нахмурился. Видно, визиты были не из приятных. - Но буквально на день или два. Держу руку на пульсе, чтобы не распустились. Я вернулся в Париж.       При этих словах он словно загорелся изнутри, и это было невозможно не заметить. Гермиона знала, как сильно он ненавидел резервацию, и понимала, что возвращение в город, который был полностью его, расправило мужчине крылья. Драко Малфой не был владельцем казино, как его отец. Он был юристом. Целиком и полностью. Остальное было для него ничем.       - Я думала, по условиям завещания тебе нужно прожить там год. - Протянула девушка, а про себя подумала - любопытно, а Дофин, когда заходил в кондоминиум вспоминал те плохие деньки? Или в его памяти осталось только хорошее? Ведь оно тоже было в тех стенах.       - Да. Ты права. Но любое завещание можно оспорить. Я нашел лазейку и остановился на пункте о прибыльности. Его я точно выдержу. - Он пожал плечами так, будто речь шла о чем то совершенно будничном. Но серые глаза Дофина сверкнули. Что ж, видимо этот юрист все же стал позволять себе быть плохим. Это возбуждало.       Но Гермиона не стала спрашивать как. Любые разговоры о прибыли казино возвращали их обоих к её несладкой лжи, и это было лишним. Драко тоже не стал развивать тему, но по другой причине. Он уже простил Гермионе ту интригу. Он ведь сам пошел умирать в озеро и тоже поступил с ней далеко не идеально. Они были квитами.       Да и носить обиду в себе было так тяжело.       Нет, дело было совсем в другом. Драко всё чаще ловил себя на мысли, что отец не наказывал его. Он пытался что то сказать. Донести нечто важное, о чем они так и не договорили при жизни. Но сейчас у него не было ни сил, ни желания разбираться с этим. Сейчас была весна, дорога, солнце за окном и женщина рядом. И этого было достаточно. Им и так было что решать. Драко выбрал отношения с Гермионой своим приоритетом на этом этапе.       Но это не значило, что он не ощущал себя плохим сыном. Снова. Это почти физически бесило Драко. Он только начал учиться жить без постоянного чувства, что где то не дотянул, где то оказался недостаточно идеальным, и вот опять. Отец умер, а ощущение провала никуда не делось. Дофин знал, что подводит его тем, что не решает задачу до конца, не идёт вглубь, не распутывает оставленные после себя узлы.       Но он всё же выбрал себя. Пока. У него было ещё полгода, чтобы разобраться в секретах папочки. Полгода, чтобы вернуться к этому разговору с прошлым. Не сегодня.       А сегодня он просто положил руку на ладонь Гермионы. Да, это был протез. Но тепло всё равно поползло по телу, как солнце по коже. Маленькая рысь слегка сжала пальцы, принимая этот жест так естественно, будто он всегда был на своём месте. И в этот момент Драко вдруг понял простую вещь.        В любви всё оказалось куда проще, чем он привык думать.        Очень просто.       За разговором Гермиона не сразу поняла, что они приехали. Дорога всё это время казалась знакомой, настолько, что тело реагировало раньше головы и девушка не задумывалась. Она машинально кивала поворотам, считывала изгибы серпантина, не отдавая себе отчёта, что её маршрут неожиданно стал их.       Поэтому удивление накрыло её только тогда, когда машина замедлилась у дома престарелых и Драко припарковался у ворот. Почти идеально. Даже место оказалось тем самым, куда она обычно ставила свой Ситроен.       - Драко? - спросила девушка, повернувшись к нему.       - Каюсь, - он поднял руки в жесте “сдаюсь”. - Да, я немного навел справки и узнал, чем ты занималась эти месяцы. Крипово для первого свидания?       Гермиона несколько секунд молчала, разглядывая знакомый фасад, голые ветви деревьев, окна. Потом повернулась к нему и улыбнулась той самой косой, чуть хищной улыбкой, которую он знал и по которой скучал.       - Ну, перед нашим первым первым свиданием я тоже много чего о тебе узнавала, мсье Дофин, - хмыкнула маленькая рысь. - Так что будем считать это балансом?       Это была первая шутка о том, с чего всё началось. О лжи. О её лжи. И Драко легко рассмеялся, без тени напряжения, будто услышал именно то, что должен был услышать. Наверное, это было хорошим знаком, что они пытались прожить это с юмором тоже. Ведь все время игнорировать слона в комнате у них бы вряд ли вышло. Вряд ли это было бы честным началом.       - Тогда будем надеяться, что второе первое свидание пройдёт лучше?       Она посмотрела на него внимательнее. Без улыбки.       - В этот раз я по настоящему в тебе заинтересована, - честно сказала она и в этом была колоссальная разница с их прошлым. - А ты? Тебе это правда нужно?       Девушка отлично помнила тот разговор, что состоялся у них одной ноябрьской ночью. Она прижималась грудью к его лопаткам, целовала в плечи, а Драко признался ей, что публичные обязанности не вызывают в нём восторга. Что то, что ей в роли временной маркизы казалось живым и наполненным, для него было лишь долгом. Он не чувствовал в себе столько любви к миру. Только ответственность.       И всё же он привёз её сюда.       - Когда нет прессы и есть только ты, это в сто раз круче.       Он не сказал, что идея родилась после замечания Скьяп. И что взял это за идеальное свидание, потому что две важные женщины - котенок и Цисси - любили это. Гермиона выдохнула, будто наконец поняла.       - И что мы будем делать?       Он улыбнулся, открывая дверь машины.       - То, что ты любишь, - ответил Драко. - Готовить. А потом делиться со всеми.       Он уже знал. Знал, что это её язык. Её способ быть рядом. Её форма любви. Прочувствовал на себя.       - А что в меню?       - Конечно, томатный суп и жареные зеленые помидоры. А дальше всё, что захочешь. Я распорядился закупить много продуктов. - Он знал её вдоль и поперек. Не только тело в родинках и татуировках, не только душу в шрамах от поступков отца, Гарри и его собственных, но и то, что девушка считала самой вкусной едой в мире. Её comfort food. Это не нужно было спрашивать и ради этого не нужно было нанимать детективов.       Он. Просто. Знал.       Хоть что-то. Вроде немного, а вроде ведь - самое, что ни на есть, важное!       - Тогда у нас много работы, су-шеф, - хмыкнула она, легко хлопнув Дофина по плечу.       - Эй, я вообще то прекрасно готовлю, - возмутился Драко, который ой как не привык быть на вторых ролях.       - Но сегодня ты всего лишь су-шеф. Придется уступить, если когда нибудь в постели хочешь быть шефом.       -Ну су-шеф так су-шеф, - тут же капитулировал Драко с такой покорностью, что Гермиона рассмеялась вслух. Хоть оба знали, что до той готовки им обоим еще очень долго. Но наградила Дофина многообещающим поцелуем в небритую щеку.       Аванс был принят.       День тянулся достаточно медленно, без спешки, как любят только тёплые весенние дни у моря, даже если моря отсюда не видно. Гермиона сразу вошла в знакомый ритм, надела фартук, закатала рукава, уверенно заняла кухню, словно всегда здесь и была. Драко наблюдал за ней сначала с лёгким удивлением, потом с восхищением. В этой женщине не было ни капли показного. Она не играла в доброту, не изображала заботу. Она просто делала. Была здесь, резала томаты, болтала с поварами и была своей.       Она так не напоминала Цисси, хоть та часто готовила на кухне шато с прислугой. Но всегда ощущалось, что мама хоть и хотела сделать что-то для них, никогда не была своей. Словно существовала некая стена, а Гермиона… Гермиона не пыталась влиться, она уже была частью сообщества и Драко очень сильно ею гордился. Где делась её зажатость и неуверенность?       Они вместе резали лук и помидоры, спорили о пропорциях, он подшучивал, что она слишком щедра со специями, девушка отвечала, что жизнь и так пресная, чтобы еще и еда была осторожной. Он мыл посуду, обжигал пальцы, получал выговор и улыбался, как школьник. Иногда их руки сталкивались над разделочной доской, и тогда они замирали на долю секунды, будто проверяя, можно ли уже чуть больше. Но нет. Они берегли это молчание между прикосновениями.       Потому что здесь были другие люди. И потому что были они все здесь ради другого. И потому что не хотели спешить.       Потом были обеды. Старики. Истории, которые повторялись и повторялись, но каждый раз звучали так, будто рассказываются впервые. Кто то называл Гермиону чужим именем, кто то принимал Драко за внука, кто то за мужа. Он не поправлял. Просто садился рядом, слушал, держал за руку, шутил, помогал. И в какой то момент понял, что не чувствует ни долга, ни тяжести. Только странное спокойствие. Будто всё это имело смысл. Не глобальный, не героический. Человеческий.       После кухни они играли в карты, смеялись, пили слишком сладкий чай. Гермиона знала всех по именам. Кому нужно напомнить про лекарства, кому просто посидеть рядом. Драко ловил себя на том, что смотрит на неё так, как не смотрел ни на одну женщину раньше. Без желания обладать. С желанием быть рядом.       Около пятнадцати часов они вышли во двор. Солнце еще стояло непривычно высоко. Гермиона устало присела на скамейку, сняла перчатки, закрыла глаза. Драко сел рядом, не прикасаясь, но так близко, что их плечи почти соприкасались.       - Ты знаешь, - протянула она, улыбаясь, это лучшее свидание в моей жизни.       И в этом было всё. И день. И весна. И любовь, которая больше не нуждалась в доказательствах.       - День еще не закончен. Мы отлично потрудились, но нас ждёт ужин.       - Правда? - она подняла на него взгляд, и в нём вспыхнуло искреннее удивление.       - Правда. Тебе понравится, Гермиона.       - Здорово, - сказала она так просто и так трогательно, что у него внутри что то болезненно сжалось. Это было почти смешно. У неё было достаточно денег, чтобы не удивляться ужинам, поездкам, жестам. Могла позволить себе любой ресторан и отель в этом мире. Но она всё равно радовалась. Вниманию. Самому факту, что о ней подумали, что кто то хотел сделать для неё что то хорошее.       И именно это сбивало Драко с ног сильнее всего.       Она оставалась удивительно скромной. Не потому что не знала иного, а потому что умела ценить. Беречь. Радоваться мелочам так, будто они редкость. В этом не было ни показной простоты, ни нарочитой невинности. Просто характер.       Драко смотрел на неё и ловил себя на странной, почти болезненной мысли. Иногда она правда была совсем маленькой по внутреннему устройству. Как котенок, который умеет быть храбрым, может выжить в холоде, поцарапаться до крови, но всё равно тянется к теплу, если его предлагают.       Беззащитным. И настоящим. Он отвёл взгляд, потому что сердце сжалось слишком сильно.       - Тогда поехали? - Дофин надел солнцезащитные очки и поцеловал Гермиону в висок, а через полчаса они уже были в Ментоне. Машина спустилась к самому берегу, туда, где город отступил на шаг, оставляя место морю. La Pergola Beach еще стоял почти пустой. Хоть весна уже вступила в свои права, но с воды все еще тянуло прохладой, и редкие столики на террасе ждали вечера и более смелых гостей.       Гермиона вышла первой и на секунду остановилась. Подставила лицо ветру, закрыла глаза. Воздух был острым и солёным. Море лежало перед ними, лениво перекатываясь у кромки берега. Чуть в стороне, выше по склону, тянулась апельсиновая роща. Деревья были густыми и темно зелеными, с редкими, но уже яркими плодами, и казалось, что оттуда доносится теплый, сладковатый аромат, смешивающийся с солью.       Сам ресторан был простым и уютным. Камень, дерево, легкие светлые скатерти, стеклянные панели, защищающие от ветра. Ничего лишнего. Никакой попытки впечатлить. Только море, зелень и тишина, в которой слышно, как шуршит песок под шагами официанта.       Они сели за столик у самого края террасы. Гермиона окинула всё взглядом. Здесь было спокойно. Так спокойно, что хотелось остаться.       - Спасибо, что не повёл меня в какое нибудь место со звездами Мишлен, - сказала она, открывая меню с заметным облегчением. Она, конечно, умела там себя вести, но без того хватало пафоса на работе. Здесь же был как нужно. Гермиона удивилась, что сама, проезжая этот городок почти каждую субботу, ни разу этот не заметила, хоть любовалась апельсиновыми рощами.       Драко усмехнулся, потянулся за стаканом воды и вдруг закашлялся, будто подавился собственным вдохом.       - Да я бы и не додумался, - сказал он, наконец, прочистив горло. А потом все же передумал. - Я хотел пообщаться с тобой в лучшем ресторане Монте-Карло, но Эльза сказала, что это глупо. И пришлось менять планы на ходу.       Он мог не говорить этого, но все же сказал. Не потому что это что-то меняло между ними, а потому что между ними и до этого было достаточно лжи.       - Давай закажем что-то легкое, - предложила Гермиона.       -Устрицы? - предложил Малфой, не поднимая взгляда от карты. Он перевел палец на нижнюю строку, там, где не ставили цены крупным шрифтом. - Я бы взял эти.       Ostrea edulis. Не местные да и не удивительно. В Ментоне их не ловили, зато сюда привозили ровно те партии, которые доходили живыми и правильными. Драко знал, что в этом славном ресторанчике точно знают где их подняли, сколько часов они шли, кто отвечал за поставку. Здесь умели не испортить редкое.       Поэтому же он его и выбрал. За правильные “плоские” устрицы и красивый-красивый вид. А еще - возможность сидеть в джинсах и не попасть в объективы камер, как было бы, если бы они поехали в мишленовский Mirazur в паре миль от этого места. Хоть там тоже отлично умели подавать устрицы. Только Gillardeau. С кремом из шалота и грушей Вильямс, жемчужинами тапиоки и цветками огуречной травы.       Но хоть Gillardeau были самым подходящими для маркиза устрицами, он любил плоские. И возможность не быть сфотографированным.       - Я никогда не пробовала их, потому на твой вкус. - Пожала плечами девушка, поплотнее закутавшись в пальто. Она не смущалась в этом признаться. В Оклахоме была очень далека от моря. Потому не пробовала. Да и был ли человек, который в мире пробовал все? - И не забудь про вино.       - Как можно во Франции забыть о вине, - ужаснулся Драко.       Они сделали заказ на плато плоских устриц и наблюдали за водой, за кораблями, лениво скользящими по заливу, и болтали обо всём и ни о чём: о море, о зелени, о том, как весна внезапно наполнила воздух ароматом цитрусов. Разговор был легким, как дыхание, и никто не торопился.       Им обоим было хорошо. Просто сидеть и болтать.       Потом подали устрицы на низком плато из холодного камня с парой крупных долек лимона. Раковины лежали на льду и светло-перламутровое мясо с едва заметной тонкой кромкой поблескивало в собственной воде. Рядом поставили маленькую чашу из матового стекла. В ней была темно-розового цвета жидкость с вкраплениями мелко нарезанного шалота.       Гермиона принюхалась. Пахло уксусом. Кивнула Драко, мол, показывай. Он взял одну устрицу:       -Сначала лучше без ничего, максимум с каплей лимона. Ты должна попробовать её вкус сам по себе. Она солёная не сразу. Сначала холод, потом йод, и только в конце - ореховый вкус. - Он наклонил чашу с соусом и добавил тот. - Во второй раз можешь добавить уже соус, здесь малиновый уксус и шалот. Кислота убирает жирный привкус и подчеркивает сладость.       Не сводя с Гермионы взгляда он выпил свою устрицу и облизнул губы:       - Миньонет. Он называется миньонет.       Они оба рассмеялись. Гермиона ощутила как её кидает в жар.       - Естественно, какое свидание без миньонета, а? Но не на первом же свидание, мсье маркиз.       - Какая ты распущенная девчонка все-таки. Название происходит от слова mignon, то есть прелесть. Так когда-то называли мешочек со специями, которые добавляют при приготовлении в этот соус. А ты-то что подумала? Рано еще нам фантазировать о… миньонетах всяких, - он выглядел так, будто не сам флиртовал с ней, когда пил устрицу и многозначительно понизив тон сообщил название соуса.       Будто судорожно не втянул воздух через ноздри, как делал всегда, когда она опускалась перед ним на колени и наклоняла свою голову, чтобы….       Словом, да, язык его тела Гермиона считала, как бы Драко сейчас не рассуждал о всяких маленьких прелестях. В конце концов, когда оральный секс к таким тоже не относился?       - Потому ты заказал афродизиак, - подколола его Гермиона. - Все понимаю, тебе все-таки тридцать пять.       - Люблю устрицы. Я же все-таки наполовину француз. Так ты будешь пробовать?       Он не сменил тему. Просто это ведь было очень сексуально - девушка и устрица. Мужчина даже на стуле откинулся. Гермиона взяла одну раковину, осторожно поднесла ко рту, перевернула ту, а потом… сморщилась. Склизкая и холодная, она обдала горло неприятной кислинкой, но хуже всего было не отсутствие обещанного орехового послевкусие, а гадкая-гадкая до рвотных рефлексов консистенция. Маленькая рысь закрыла рот ладонью, глаза округлились, и она посмотрела на Драко, не зная, что делать. Заставить себя глотнуть не могла, испугавшись, что её тут же стошнит.       Он протянул салфетку. Гермиона не удержалась и аккуратно выплюнула устрицу.       -Черт побери, не очень романтично для первого свидания, - засмеялась она, запивая остаток гадкого вкуса водой. Не выглядела смущенной. Скорее, ситуация её развеселила, ведь странно, но с Драко девушка не ощущала никакой неловкости. С кем не бывало?       Драко, который к этому моменту уже проглотил вторую устрицу хмыкнул:        - Мне достанется больше. Принесите моей мадемуазель карпаччо из морского окуня, - махнул он официанту, - дай мне шанс попробовать заказать тебе что-то стоящее?       Девушка не возражала и в ожидании своего блюда попробовала соус, капнув его на свое запястье, как дорогой парфюм. Который слизнула.       - А вот соус классный.       - Миньонет это всегда шикарно, котенок, - ему было тяжело удержаться.        - У нас первое свидание. О таком нельзя говорить. Но если что, один аристократ как-то признавался, что у меня шикарно выходит этот соус. Особенно, по утрам. - И довольная тем, что доводит его до белого каления, резко сменила тему. - Скажи мне, как это на нашем свидании в парке ты фыркал на еду руками, а устрицы спокойно ешь?       - Ты не понимаешь, это другое, - хоть глаза Драко скрывали очки, ведь он сидел напротив закатного солнца, Гермиона буквально увидела в них искорки.       - Чертов аристократ, - хихикнула девушка и обрадовалась, когда подали её карпаччо. Оно было выше всяких похвал.       Они пили вино медленно, не следя за бокалами, и разговор тек сам по себе о странных привычках и о мелочах, которые кажутся незначительными, пока не понимаешь, что именно из них и складываются отношения. Драко рассказывал, как ненавидел спешку за столом; она - что всегда выбирала место спиной к стене. Малфой поделился, что его первого коня звали Моне, Гермиона - что первые томаты вырастила в десять лет и они были оранжевыми, как солнце. Мужчина смешил её глупыми историями из юридического прошлого и, наслаждаясь очередной устрицей сказал, что его вкус к еде привила не жизнь в замке, а холодная овсянка в Кадр Нуар. После неё ему хотелось ощущать полноту вкусов. Гермиона призналась, что готовила поначалу только тогда, когда ей было плохо.       Вещи, которые, правда, не имели значения. Ни для кого, кроме них самих.       Потом они расплатились и вышли к морю, продолжая разговор телом. Холодный песок забивался в обувь, и это не имело никакого значения. Они купили обжигающе горячие и невероятно калорийные чуррос и ели их, смеясь, ломая палочки пополам, как дети, которым разрешили лишнее. Ветер швырял волосы Гермионе в лицо, она убирала их нетерпеливо, и всё равно через секунду они возвращались. Мартовское море дышало глубоко и ровно, и все было просто таки идеально.       Идеальней некуда.        И всё же Малфой ловил себя на ощущении что Гермиона напряжена.       - Что тебя беспокоит, котенок? - Остановившись, спросил он. Ему не хотелось разрушать магию их каноничного свидания из ромкома, но они уже слишком много претворялись в прошлом. Драко готов был пожертвовать идеальностью. - Есть что-то, что ты хочешь знать? Например, был ли кто-то у меня? Нет, не было. Почему я так долго не приезжал? Мне нужно было проработать свою травму и вернуться более целостным…       Гермиона сделала шаг ближе.        - Кажется, это больше беспокоит тебя, раз ты об этом заговорил, - вздохнула она и была благодарна за эти ответы. Эти вопросы мелькали калейдоскопом в её голове, но мучило её другое. - Я… я… мы начали это, чтобы узнать друг друга. Ты рассказывал свои истории, и я думала, какой ты крутой и интересный Драко. Твоя жизнь, как комикс. А… а если я окажусь тебе неинтересной? Что если…       Она замолкла, потому что Драко покачал головой и приложил палец к её губам, взглядом останавливая все сомнения.       - Глупости. Какие же глупости. Пусть у нас только первое свидание, - сказал он негромко, - но я уже знаю, чем хочу, чтобы всё это закончилось. Нет, не вечер. Всё это. И поверь, это совсем не про секс.       Драко на секунду поколебался. Совсем на секунду. Собираясь духом, а потом полез в карман джинсов. Гермиона чуть склонила голову к правому плечу из любопытства, почти игриво. Но, увидев в его руках маленькую зеленую коробочку, растерялась. Потому что это не то чего она ждала.       Маркиз опустился на колено.       -Ты… ты с ума сошёл?       Это было не с ней. Просто не могло быть с ней.        - Я просто знаю, что ты нужна мне. Ты та девушка, которая вытащила меня из озера. Не только физически. Ради возможности снова быть с тобой я менялся. Чтобы просто снова быть рядом. Чтобы делать мороженое из снега и жарить томаты, будто в этом есть смысл, а он есть.       Он говорил ровно. Море шумело за его спиной, ветер трепал подол её пальто, и всё вокруг будто затаило дыхание. Гермиона же… Гермиона едва слышала его слова сквозь шум в ушах.       - Может, я не знаю, какой у тебя любимый цвет, - продолжил Драко, - но я знаю, какой ты человек. Я знаю твои худшие и лучшие стороны. И мне этого достаточно. Я хочу узнавать тебя каждый день. Снова и снова. И мы будем это делать. Но хочу я иного. Жениться на тебе.       Он осторожно вложил коробочку в её пальцы. Не стал открывать да и не стал примерять кольцо. Просто дал ей вес этого решения. Потом поднялся.       - Я не делаю тебе предложение сейчас, Гермиона. Я показываю тебе перспективу. Я вижу в тебе свою жену. Своего партнёра. И когда ты захочешь, когда ты будешь готова и будешь знать меня так же хорошо - я спрошу тебя, выйдешь ли ты за меня. А если ты поймешь, что не хочешь этого, то сделай с кольцом что угодно.       Мартовское море катило волны, холодный песок скрипел под ногами, и в этом несовершенном, ветреном дне вдруг появилось будущее. Направление. А девушка стояла и сдерживала слезы. Потому что это не могло быть с ней. Еще вчера утром она была уверена, что Драко бросил её, а теперь держала в руках коробку с кольцом, которым могла распорядиться как хотела.       Это было так ново. Знать, что все зависело лишь от неё.       - Драко. Это самое странное первое свидание в истории.       - Разве это плохо?       - Это прекрасно.              Два месяца спустя. Май. Монако.       Балкон апарт-отеля, где Гермиона снимала квартиру, был вытянут над морем, словно ладонь, подставленная солнцу. Драко лежал на шезлонге, вытянувшись во всю длину, и прятался в прохладной тени зонтика. Тень резала свет аккуратной геометрией, а за её краем лениво поблескивало море. Он держал в руке бокал c апельсиновым соком, куда он влил немного джина и вермута. “Бронкс” был чем-то идеальным после дневного перелета.       Освежал и расслаблял одновременно.       Гермиона была рядом. Точнее она крутилась на кухне, но после недель отсутствия знать, что она на расстоянии вытянутой руки было очень приятно. Полуприкрыв глаза, Драко любовался ею. На девушке были джинсовые шорты и простая белая майка, в которой не было ни капли намерения произвести впечатление, и потому впечатление выходило сильнее. Наконец, погода снова была теплой и её одежда позволяла ему видеть руки, плечи и ключицы, покрытые дикими узорами и сейчас, когда она пританцовывала у гриля, татуировки оживали. Она переворачивала рыбу, которую Драко купил на рынке и одновременно резала что-то для салата, разговаривая с ним через плечо.        - А устриц не будет? - лениво бросил он, зная ответ заранее. Поддевать её ему очень нравилось. Гермиона лишь фыркнула и отмахнулась. У неё был солнечный смех, у него - быстрая улыбка. Драко нравилось в эту секунду ничего не делать. Нравилось видеть как маленькая рысь готовит для него. Нравилось ощущать эту домашнюю атмосферу и ароматы простой еды, которой ему не хватало в Париже, потому что его кухарка не зря заканчивала Le Cordon bleu.       Все было идиллически. Было. Бы.        Если бы они были, например, в его шато и сейчас любовались позеленевшими лозами. Но они были здесь. Всё ещё здесь. На её съемной квартирке, где на подоконниках рос целый томатный сад. В Монако, которое на эти выходные захлебнулось Формулой-1: рев двигателей долетал до них обрывками, как чужой разговор за стеной, улицы были забиты, а воздух загустел от людей. А лишний шум - это именно то, чего Драко не выносил после недель в Париже.       Ему хотелось быть дома. В тишине замка.       Он задумался, и мысль, как всегда, вернулась туда, где застряла. Два месяца назад он опустился на одно колено на пляже, а Гермиона взяла коробочку. Но её «да» до сих пор не прозвучало. Драко словно увяз в ожидании, которое не имело формы.       Маленькая рысь так и не покинула Монако. Они ходили здесь на свидания. Осторожно ходили, будто по тонкому льду, прячась от прессы. Гермиона не хотела, чтобы журналисты снова говорили о них, и он принимал это без возражений, памятуя как её травмировало излишне жесткое внимание прессы. Дофин прилетал к ней часто, даже слишком часто для человека, который привык к расписаниям и рациональности. Но разговоров о выходных в его замке не было. О Париже - тоже. И о предложении… да. Это слово висело между ними, как пауза, в которой слишком много воздуха.       Слишком, да.       А еще…. он бывал в этой квартире уже много раз - достаточно, чтобы выучить, как скрипит половица у балкона и как солнце ложится на стену во второй половине дня. Достаточно, чтобы перестать чувствовать себя гостем. И всё же - недостаточно, чтобы стать кем-то большим. Они ходили на рынок по утрам, выбирали свежий улов, фрукты, овощи и всегда, обязательно, цветы. Иногда готовили вместе, иногда кто-то один - без распределения ролей или «ты должен». Когда у кого было настроение. Бывали дни, когда Драко засыпал на диване или на шезлонге, прикрыв лицо ладонью, и просыпался от запаха еды или тихой музыки.       Но близки они не были. Не так, как могли бы. Не так, как он помнил.       Они целовались. Часто и много. То ли пробуя границы на вкус, то ли вспоминая друг друга. Обнимались, босиком танцевали на балконе, смеялись, когда ветер путал волосы. Лежали в постели и смотрели кино, иногда даже не досматривая просто потому, что было хорошо рядом. Но Гермиона ни разу не предложила ему остаться на ночь. Или… остаться на обед в том, другом, желанном смысле, который не нуждается в словах.       Конечно, близость никогда не была главным в любых отношениях. Но и второстепенной она тоже не могла быть. Драко знал, какая она - знал её тело, её дыхание, её смелость и уязвимость. И, естественно, желал её. Особенно теперь, с учётом их большого, почти неприлично долгого перерыва. Но не мог настаивать. Увы, Дофин слишком хорошо помнил их последнюю ссору в шато, поэтому он не прикасался. Иногда игриво поглаживал её колени, задерживал ладонь дольше, чем нужно. Но не чувствовал отдачи. И это молчаливое отсутствие ответа било сильнее отказа.       Всё это рождало в нём вопрос, от которого невозможно было отмахнуться: где они? На каком этапе? И кто они друг другу - пара, хорошие друзья, помолвленные люди? Почему коробочка с кольцом стала предметом мебели, а не началом пути? И почему Гермиона не хотела двигаться дальше?       Почему, блядь, она еще здесь? Почему они оба еще здесь? Ведь Монако не было не их городом ни её мечтой. Место этой девушки было в шато и они оба это знали, так почему томаты росли на этих подоконниках, а не на большой, открытой территории?       Маленькая рысь закончила с обедом, выключила гриль и вытерла руки полотенцем. Драко поднялся, лениво потянулся, разгоняя сонливость в плечах, и пообещал сделать коктейли. Теперь он знал: котенок любит Red Snapper. Напевая Bloody Mary он ловко смешивал томатный сок с джином, добавлял специи в той пропорции, что ей подошли бы.       Гермиона тем временем накрывала низкий столик на балконе. Драко косился с любопытством. Рыбу она выложила на яркие оранжевые глиняные тарелки, купленные на рынке, но салат подала в большой прозрачной миске, с ручками в виде томатов черри из дутого цветного стекла от итальянского бренда Ichendorf. Он сам подарил ей всю «томатную» серию и теперь наливал коктейль в такой же стакан, ловя себя на мысли, что её сервировка абсолютно гармонична. Не подходящая друг другу посуда как-то сочеталась. Полностью, включая антикварные серебряные салатные ложки, которые Драко привез ей из шато.       Эта сервировка была как сама Гермиона по правде. Сочетала в себе несочетаемое, творила гармонию из ничего. Когда Драко вернулся на балкон, его маленькая дикарка уже сидела на своем шезлонге, поставив свою тарелку с рыбой себе на колени. Мужчина протянул ей коктейль и предложил положить салат. Она приготовила его любимый - с большим количеством зелени, хлопьями миндаля, оливками и вялеными томатами.       - Это домашние. Моя первая партия, - гордо сказала Гермиона, когда мужчина насыпал и себе. В ответ Дофин что-то мрачно угукнул, и Гермиона подняла бровь:       - Что не так?        - Ну, почему бы тебе не вялить томаты в шато? Мне порой кажется, что здесь ты как-то уж слишком обжилась, - наконец сообщил он то, что тревожило и бесило одновременно не первую неделю. - Ты же даже не любишь свою работу в казино!       -Ты прав, не люблю, - спокойно призналась она, не скрывая. Да и зачем? Конечно, Дофин знал это.       - Тогда в чем проблема? Ты можешь уехать отсюда хоть завтра и заниматься тем, что тебе нравиться, котенок! Ты можешь вернуться домой.       Гермиона медленно жевала рыбу-меч и понимала, что проблема не у неё, а у Драко. Но наверное стоило объясниться.       - Драко, ты же понимаешь, что о нашем романе рано или поздно узнают журналисты. Снова.       - Конечно, и ты знаешь, что я не против, - ответил он, не отводя глаз. - Не был против тогда и не против сейчас. Ни капли.       - Но я против, - вздохнула Гермиона. Дала себе паузу, пока пробовала томат. Идеальный. Драко молчал, но в этой тишине не было недовольство, только желание понять её логику. - я приняла это как неизбежность. Не буду строить из себя жертву, мол, такова цена наших отношений. Нет. Ничего подобного, я ведь сразу знала насколько ты публичный человек. Однако я кое-что уже поняла. Например, то, от чего ты хотел меня уберечь раньше. Пресса жутко жестока и от этого никак не защититься. И я не хочу, чтобы, когда они узнали, меня называли ветренной. Мол, поработала два месяца в казино, а потом снова всё бросила, когда её забрали назад. Не хочу быть ветренной. Да, - повторила Гермиона свою мысль. И все же добавила:, - и дворняжкой, которую вроде как приняли назад тоже быть не хочу.       Драко молчал, и она продолжила, задумчиво глядя на стакан с коктейлем:       - Я знаю, что ты так не думаешь. Но мне не всё равно. Я хочу быть взрослой. Потому и работаю здесь.       Она сказала это тихо, как бы для себя, но его внимание было всецело на ней. Гермиона читала биографию принцессы Кэтрин, особенно внимательно главы о том, как её травила пресса, когда Кейт мало работала или работала у родителей. Понимая, что она когда-то станет маркизой, Гермиона сразу начала защищать себя от подобной репутации.       Драко кивнул, принимая её слова, но, кажется, что-то в его голове не укладывалось, и он снова заговорил:       - То есть ты считаешь, что я выгнал тебя из замка?       Она встретила его взгляд, и её голос утих, покачала головой:       - Я считаю, что слишком много на протяжении года полагалась на чью-то милость. И мне нравится решать самой, где жить. Но, Драко... я скучаю по шато, правда. И по тебе скучаю.       "Что-то незаметно" - подумал Драко, но благоразумно промолчал. Не стоило сейчас, когда Гермиона открывалась. Просто ел удивительно вкусную рыбу меч и чудесный салат с лучшими в мире вялеными помидорами, а в мыслях… ох, что у него творилось в мыслях.       Лучше. Было. Просто. Есть.       Ведь когда Гермиона была так близко, он мог видеть все. Например, что под майкой нет лифчика и её соски соблазнительно выступали. Может, потому злился? Что даже сейчас она была запредельно далеко. Не хотела жить с ним, быть с ним и… спать тоже не хотела. Если спросить - то какой бы аргумент был бы для этого?       - Мы проведем вместе всю жизнь, Драко. Проведем в шато. Вместе. Неужели сложно подождать совсем немного? - Добавила девушка, видя что он продолжает хмуриться и маркиз прищурился, наконец, углядев для себя некий шанс:       - То есть ты все же выйдешь за меня?       С Гермионой стоило уточнять. Всегда.       - Спроси в конце лета, хорошо? Спроси и узнаешь. Но сейчас я хочу лето в Монако. Не потому что не люблю замок, а потому что этого у нас уже никогда не будет. Периода, когда журналисты не знают и все камеры мира на нас не нацелены. Когда мы сможем быть свободными, а?       Она уже закончила со своим обедом, потому поставила тарелку на столик обратно и сверкнув глазами стащила майку через голову, оставшись в одних шортах. Давая ему возможность увидеть и ту часть татуировок, которые усыпали её груди. Такие красивые.       - Если бы пресса знала о нас, то стояла бы уже под балконом и когда бы мы могли себе такое позволить? - Девушка подошла к нему поближе и опустилась на колени. Держала дистанцию два месяца и вдруг была вот так близко. Упираясь своими локтями в его колени. С одним намерением.       Как же она тяжело дышала. Но пока их лица были на уровне.        - Почему у меня ощущение, что минетом ты сейчас попробуешь откупиться от того, чтобы не вернуться в шато?        - То есть, ты думаешь, что я решила тебе отсосать просто для того, чтобы ты не злился? - Целуя его за ухом, почти промурлыкала Гермиона. Её руки скользнули по его торсу сквозь футболку. Прошли те времена, когда она хотела мириться с помощью секса. - Вот кто бы мог подумать, что маркиз де Сомюр так неуверен в себе. Что ж, если это так, то скажи, почему тогда те шарики, что ты мне подарил, во мне с момента, когда я приняла душ и ты вошел к вартиру? Думаешь, я аж так предвидела, что ты будешь злиться?       Драко окинул её теперь другим, более хищным взглядом. Не притворяясь, терпеливым и хорошим. Посмотрел вниз живота, скрытый шортами. Думая теперь о тех шариках, которые были в её теле и мелодично звенели и стукались друг о друга с каждым её движением.       -Теперь хоть ясно почему ты пританцовывала когда готовила, - прошептал Дофин, сглатывая. Её тело было готово. Она его натренировала и подготовила. Для него. - Иди ко мне, я хочу их выудить из тебя.       - О, Драко, я тоже этого хочу, - рассмеялась девушка поднимаясь и за руку увлекая мужчину в спальню, но не закрывая окно. Она хотела видеть небо. И море. И еще небо. И еще море. И так бесконечно. А Дофин покорно шел за ней, любуясь.       Девушка опустилась на кровать. Драко нарочито замер, наблюдая, как она извивается, снимая с себя шорты. Как улыбается, откинув голову на подушку. Как, наконец, разводит колени в пригласительном жесте. Как опускает свою руку вниз, поглаживая себя сквозь белье.        - Да. Хочу чтобы ты их достал, - повторила Гермиона. А потом добавила. - Но без рук, дорогой. Ты же все таки адвокат, вроде у них другой рабочий орган.       Драко запрокинув голову на секунду, расхохотался. А девочка-то выросла. Осмелела. Раньше бы Гермиона ждала, а не просила, но теперь заявляла и даже не краснела. Потому что знала, что он по ней с ума сходит. И что сделает все, что она просит.       Он присел и подтянул её за талию к себе. Поцеловал колено. Внутреннюю сторону бедра. Потерся щетиной о нежную кожу. Сдвинул трусики и провел пальцем по клитору. Окинул её длинным взглядом. Все её. Всю его. Всю для него.       А потом толкнул в её тело двумя пальцами. Доставая до тех металлических шариков и заставляя девушку застонать от удовольствие.        - Я могу и без рук, котенок, но что-то мне подсказывает, если я…совмещу, тебе понравится куда больше, - и он…совместил. Ласкал её языком, губами, пальцами, упиваясь тем, что возвращал утраченное и удивляясь, как жил без её восторженных стонов и шепотков в стиле “Дракооооо”. Вроде помнил все, а вроде забыл какой она может быть теплой, сладкой и отзывчивой. С удовольствием исследовал её снова, позволяя себе толкаться пальцами…везде.       Отмечая, что тело вообще не сопротивлялось. Принимает его.       - Кто-то тренировался?       - Ну еще бы, Драко, еще бы, - прохрипела Гермиона, переворачиваясь на живот. Чтобы впустить его, наконец, полностью. С удовольствием зарычала, ощущая, как он проникает в неё. Без резинок, потому что однажды апрельским вечером она спросила у него, как у потенциального жениха, хочет ли он детей и получила ответ “да и не одного”.       “Я тоже хочу, если честно. Хочу как можно скорее. Потому если мы поженимся…”       “Для этого не обязательно жениться, я далек от формальностей”, - сказал тогда Драко, но ничего не произошло. Но происходило сейчас. Грубо, страстно и без границ. Что ж, видимо да, он хотел детей, раз шел на риск. Но ведь и она хотела и принимала его с этими рисками. Принимала, подначивая тем, что двигала бедрами. Знала, что сегодня Дофин будет несдержан и надолго его не хватит, потому придумывала ехидные шуточки. Знала и наслаждалась всеми его быстрыми рывками, а когда он тяжело дышает ей в ухо, промяукала:        - Ты же кончишь в меня, да? Мы же оба хотим будущего?       И в этот момент Драко и получил ответ на вопрос будет ли она его маркизой. Не до, когда она рассуждала о будущем и лете в Монако, а когда позволила не просто взять, но и в какой-то мере использовать свое тело для этого будущего. Не факт, что у них с первого раза все сложилось, скорее нет, но само разрешение…       Затем они долго молча лежали и не шевелились. Драко перебирал свои мысли в голове и её пальцы губами. Думал. Наслаждался. Ощущал покой.       - Котенок.        - Что?        - Я не хочу ждать до конца лета. Я хочу знать сейчас. Мы сделаем это? Ты выйдешь за меня?       - Выйду. Ведь я люблю тебя. Очень сильно. Потому найди кольцо в тумбочке и надень мне его на палец, а потом… потом мы снова и снова это повторим, потому что до свадьбы этого делать не будем. Может ты не такой формальный, но я хочу в чем-то быть консервативной до конца. *** Ну какая же прелесть эта парочка, ей-Богу. Вот могут же, могут, когда хотят. Это так непередаваемо мило 🥹🥹🥹 Из важного: на следующей неделе я буду в командировке, потому скорее всего новая глава будет в воскресенье, 1 марта. Но это по условии хорошей активности в отзывах и «жду продолжения». В прошлой главе было прямо вау ❤️❤️❤️