Save me

             Так мягко и уютно. Он что, в раю?              Юнги перевернулся на живот. Теперь его рука свисает с кровати, а лучик солнца любезно светит в глаз и греет ухо. Парень брезгливо поморщился. Ладно, ладно, встаёт он. Все равно провалялся в кровати почти до обеда, с целью отоспать все, что могло не спать сутками. Надо пользоваться этой драгоценной возможностью, пока Бог жалует.              Кстати о Боге.              Где он?              Альфа распахнул глаза и привстал на руках. Затем неловко оглянулся. Отлично, он в одних трусах, в чужой кровати, в неизвестной комнате. Юнги поднес ладонь к своей шее и нащупал пальцами две небольшие ранки, вспухшие по краям и покрытые толстой коркой запекшейся крови. Просто отлично, еще и с меткой.              Парень удобнее сел на кровати, подогнув под себя ноги. Альфа глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Что ж, подведём итоги — он голый, воняет пóтом вперемешку с ладаном, и, кажется, он вчера видел то, чего видеть был не должен. И теперь он здесь. Мин снова вздохнул и нехотя поднял веки.              Недалеко от кровати, на стуле, лежала стопка чистых полотенец. Там же его поджидала пачка таблеток с неизвестным содержимым и что-то отдалённо напоминающее записку. Юнги придвинулся ближе к изголовью, отбросив подушку в сторону, и поднес листочек к лицу. Чей-то неровный почерк очень быстро и кратко, иногда совершенно безграмотно и нецензурно, то захлебывающейся в чернилах, то не пишущей вовсе ручкой сообщал, что Намджун уйдет в магазин и вернётся ближе к обеду, а пачка таблеток не что иное, как жаропонижающее на случай температуры.              Юнги вскинул голову и прислушался. По доносившимся из глубины дома звукам можно было догадаться, что хозяин — а по совместительству, и автор сей писанины — уже здесь. Парень встал с кровати, небрежно накинул поверх матраса одеяло, поправил боксеры и пошел исследовать дом. Но прежде чем спуститься, он решил осмотреть второй этаж.              Короткий коридор из его комнаты вел прямиком на лестничную площадку, которая там же разделялась на ещё несколько таких же маленьких путей. Пройдя по первому из них, Юнги вышел к двери. Он подергал за ручку и грустно вздохнул. Та оказалась заперта на ключ. Затем повернулся и так же наткнулся на закрытую дверь. Намджун, очевидно, позаботился о том, чтобы чужие шаловливые ручонки не лазили по его закромам.              Тогда Юнги сбежал вниз по лестнице и оказался в гостиной, разделенной надвое хлипкой перегородкой, которая ограничивала кухню от остальной части. А вон и диванчик, на котором он вчера уснул. Намджун готовил что-то у плиты, и это что-то очень откровенно пахло гарью. Парень, вспомнив, что он еще ребенок, на цыпочках приблизился к мужчине и осторожно заглянул через плечо. Отсутствие запаха и маленький вес делали его превосходным ниндзя.              Как ему казалось.              — Твою мать! — громогласно вскрикнул Ким, выпуская из рук сковородку. Та с грохотом упала на пол, придавив ему ступню. — С-с-сука, — Прошипел мужчина, схватившись за ушибленную ногу. — Тебя в твоем приюте манерам не научили?              — Манерам, может, и не научили, — зашипел Юнги, — Зато научили готовить. Что это за херь? — он ткнул пальцем в черное содержимое сковороды, некрасиво расплескавшееся по полу.              — Я есть захотел, — буркнул Намджун. — Вот и собирался приготовить себе яичницу.              — А ты в курсе, что яичница делается из яиц, а не из активированного угля?              — Она подгорела.              — Да она не подгорела, — заметил Юнги. — Она сгорела заживо, как грешник в аду.              — Иди и готовь, раз такой умный, — не выдержал Намджун, беря в руки тряпку, висевшую на раковине.              Юнги невозмутимо пожал плечами. Он наклонился, поднял сковороду, постучал ею по полу, до конца вытряхивая всю обуглившуюся еду — чтобы Намджуну было больше работы, — и вернул её на плиту. Затем подошёл к холодильнику, не забыв пихнуть сгорбившегося мужчину по спине, и взял пару яиц.              — Только учти — я это делаю не по доброте душевной, — парень вылил немного масла и разбил яйца о сковороду. — А потому что жрать хочу, усек?              Намджун стиснул зубы. Убирать яичницу — хотя то, что он сготовил, даже яичницей толком назвать не получается, — оказалось отнюдь не приятным занятием. Она была жирной и скользила по полу, оставляя после себя масляные следы. Наконец, он выкинул последний кусочек, вытер кафель и разогнулся. По дому плыл приятный аромат жареного белка и специй.              И ладана.              Намджун нахмурился. Подождите-подождите. Он же не злился, так какого хрена он чувствует собственный запах? Альфа прикрыл глаза и принюхался. Футболки на нем нет, штаны свежие, а это значит, что...              — Ты что творишь?! — взревел Юнги, отшатываясь в сторону, — Ебанулся? — Намджун удивленно распахнул глаза и обнаружил себя в непосредственной близости от чужой шеи.              — Ты пахнешь мной, — тихо выдавил Ким, медленно оборачиваясь, — Это из-за метки?              — Меня не ебет! — все еще кричал Юнги, не замечая, как по щекам текли слезы. — Не смей ко мне приближаться!              — Юнги, — осторожно начал Намджун, вскинув руки.              — Я сказал, не трогай меня!!!              Мужчина удивленно замер, уставившись на парня. Тот судорожно икал и безостановочно утирал ладонью слезы, все дальше и дальше отступая назад. В какой-то момент, его спина должна была упереться в стену, но этого не произошло, потому что парень поскользнулся на пятне масла, оставленном Намджуном, и полетел вниз. Ким в пару шагов оказался рядом и подхватил парня под поясницу.              — Отпусти, — Юнги хаотично ударял воздух, словно видел не одного, а десяток Намджунов рядом. — Отпусти меня, отпусти!              Вопреки чужим требованиям, Ким только крепче перехватил парня за торс и устроил на своих коленях. Оказавшись прижатым к чужому телу, Юнги продолжал отчаянно бороться, но вскоре обмяк, смирившись с поражением. Сердце громко ухало в груди, и он слышал его биение в своих висках.       

      Flashback

             — Сахарок, — лицо омеги приблизилось к нему, обдав Юнги кислым запахом вишни, — Ты заставил меня ждать. — Парень наклонил голову вбок, сощурив черные глазки-бусинки.              — Пошел нахуй, — красочно отозвался Мин, предпринимая неудачную попытку вырваться. Альфы держали его крепко, по одному с каждой стороны заключив под локти.              — Веди себя подобающе, Юнни-и, — пропел парень. — Целый час носился со своими дружками по площадке, гоняя этот уродливый мячик, и совсем забыл про наш с тобой уговор?              — Не было никакого договора, Чимин, — выплюнул альфа. — Это все тебе твои тараканы в голове наплели-              — Молчать! — рявкнул омега. — Не переживай, — Вдруг ласково продолжил он. — Нас ждет почти два часа веселья, прежде чем старуха-комендантша закроет спальни на ночь.              Аккуратная белая ладонь потянулась к его лицу и нежно коснулась щек. Худые пальцы брезгливо пробежались по острым скулам и ровному носу, прежде чем спустились вниз, оттянув потрескавшиеся губы. Чимин присел перед ним на корточки и подался вперед. Мягкие влажные губы, отдающие вкусом ванильного бальзама, вдруг неожиданно грубо прижались с поцелуем.              Опешивший Юнги втянул носом воздух, поморщившись от сладости, витавшей в воздухе. Одна рука вцепилась в его плечо, другая бегло пробежалась по его груди и прессу, а затем уверенно накрыла пах. Мин подавился воздухом и скорее рефлекторно, чем преднамеренно, дернул коленом, вдарив Чимину в между ног.              Омега подавился воздухом и отшатнулся, ухватившись руками за живот. Удерживающие его альфы быстро спохватились и принялись пинать Юнги ногами. Оклемавшийся Чимин подоспел следом, однако, остановив парней жестом, принялся самолично всаживать пощечины. Оседлав чужие бедра, Пак бил и бил настолько сильно, насколько позволяло тело омеги.              — Коротышка, дрыщ, слабак, — перечислял Чимин, сопровождая каждое слово очередным ударом. — Ты нихера не стоишь. Какой из тебя альфа? Небось даже хуй не стоит, а?              Когда удары ненадолго прекратились, Юнги взглянул исподлобья, а затем, гордо вскинув голову, харкнул в лицо омеги.              — Парни, — прошептал Чимин, утирая слюну, стекающую по переносице. — Переверните его.              Юнги дернулся, но мясистые руки уже вжали его лицом в дощатый пол раздевалки. На сей раз не церемонясь, чужие ладони одним движением стянули с него спортивные шорты вместе с бельем, оставив их висеть на щиколотках. Послышалось копошение, а затем небольшое омежье тельце прижалось сзади.              — Съебался! — заорал Юнги. — Не смей, Чимин!              — Тише, сахарок, — Пак впился ногтями в худосочные ягодицы. — Не дергайся, и больно не будет.              К сухому входу прижалась влажная головка. Недостаточно большая, чтобы равняться с членами альф, но однозначно немаленькая, чтобы принести ощутимую боль. Юнги обернулся, с ужасом наблюдая за садистким наслаждением, растекающемуся по лицу омеги.              — Только посмотрите — омега ебет альфу, — приговаривал Чимин, все дальше и дальше проталкивая член. — Тебе нравится, Юнни-и?              Из-за расползающейся от поясницы по всему телу боли, Юнги мог только распахнутыми от страха глазами наблюдать за ухмылкой на чужом круглом личике. Тело онемело и словно не хотело сопротивляться. Оно устало бороться и теперь смиренно принимало все издевательства.       Где же ты, Бог? Особенно, когда так нужен? Отчего же Ты не приходишь сейчас и не спасаешь его? Сейчас же самое время, черт возьми!              Внезапно Юнги, чей торс удерживался только благодаря крепким рукам альф, вдруг плюхнулся на пол. Из разбитого носа хлынула кровь, оросив алыми каплями чистый пол.              — Он воняет, — гнусавым голосом заявил один из парней.              — Что? — Чимин оторвал взгляд от дырочки, сжимающей его член. — Что значит — воняет?              — То и значит, — зажав нос пальцами, неразборчиво проговорил другой.              — Эй, вернитесь! — окликнул звонким голосом Чимин, когда альфы, переглянувшись, поспешили выйти из зала.              Омега принюхался. Юнги, точно тряпичная кукла валявшийся на холодном полу, действительно источал ужаснейший запах. Безумно кислый и горький, он будто драл горло изнутри, а раны щипало от аромата цитруса. Никогда ещё в своей жизни Чимину не приходилось ощущать настолько мерзкий и ярко выраженный феромон.              Парень тут же выскользнул из податливого тела и, быстро натянув на себя брюки, рванул прочь из раздевалки. Юнги поднял свое бренное тело подрагивающими руками и утер ладонью разбитый нос.       Отлично, Бог. Просто замечательно.

      End of flashback

             — Это я, Юнги, — Намджун успокаивающе похлопал парня по спине.              — Я, — икота. — Я- Где я?              — Ты у меня дома, — терпеливо ответил мужчина.              — Дома?              — Дома.              — Н-не в приюте?              — Не в приюте.              Их разговор походил на разговор доктора с пациентом-аутистом, но Намджун успокаивающими движениями все еще поглаживал чужую спину, а нос приятно щекотало умеренно пряным запахом ладана.              — И ты не собираешься меня насиловать?              Насиловать?              Намджун замер. Насиловать, — в смысле, насиловать? Юнги тоже перестал дрожать и теперь застыл, ожидая услышать ответ на свой вопрос.              — Н-нет, — выдавил из себя Ким. — Нет, я не буду тебя насиловать. Как... как ты мог подумать такое?              — Тогда зачем ты обнюхивал меня?              — Я просто хотел убедиться, что запах идёт от тебя.              — Яичница может снова подгореть, — Юнги выпутался из крепкой хватки и поспешил снять сковороду с огня.              Намджун отрешенно уставился в стену, словно готовясь просверлить в ней дыру. Отсутствие запаха, панические атаки, резкая ненависть к прикосновениям... Юнги подвергался домогательствам в приюте?              — Долго будешь сидеть на полу? — невозмутимо спросил Мин, будто вовсе не он сидел здесь минуту назад, захлебываясь слезами, — Или тебе корыто поставить и в него насыпать?              — Тебя изнасиловали? — что же так в лоб, Намджун?              Юнги медленно разогнулся и поднял взгляд к потолку. Затем вернулся к плите, выложил яичницу на две тарелки и сел за стол. Ким выжидающе уставился на паренька, но тот продолжал делать вид, будто не слышал вопроса. Тогда Намджун поспешил встать с холодного кафеля и переместиться на стул.              — Если это так, то-              — Тебя ебать не должно.              Вот как.              Секундное замешательство сменилось резким раздражением. Намджун сжал в кулаке вилку и стиснул зубы. Горький запах ладана перемешался со сладким ароматом специй. Было видно, как Юнги морщит нос, но продолжает избегать взгляда в глаза и молча ест яичницу.              — Юнги, — на выдохе произнес Ким, — Ты не можешь оставлять это просто так.              — Я все сказал, — отрезал Мин, собираясь встать из-за стола.              — Ладно, — сдался Намджун, — Наверху лежат чистые полотенца и белье. Душ здесь, на первом этаже.              — Ага, — кивнул Мин, складывая посуду в раковину.