Save me

             Когда узел спал, гон ненадолго отпустил Намджуна. Сущность требовала нахождения кого-то рядом, тепла под боком, поэтому Юнги старался не отлучаться из комнаты надолго. Вероятно, его запах мог успокаивать мужчину наравне с любым другим приятным запахом, несмотря на то, что парень — альфа.              За этот недолгий промежуток времени, по оценке Юнги длившийся чуть более часа, Намджун успел принять душ, залпом осушить несколько стаканов воды и благополучно уснуть. Любой всплеск гормонов почти всегда сопровождался огромными потерями сил, так что Киму жизненно необходимо было отдохнуть.              Убедившись, что мужчину можно оставить наедине, Юнги так же помылся и переоделся, натянув на себя чужую рубашку. В этом не было никакого подтекста или фетиша, ему просто нравилось использовать рубашки Кима в качестве ночнушек. Они были слегка великоваты, поэтому идеально закрывали все интимные места и мягко прилегали к телу.              К тому же, как критично заметил Тэхен, у него не оказалось вещей после побега, так что приходилось надевать что-то из чужого гардероба. Конечно, существенную роль в выборе одежды играл именно размер. Намджун был выше Юнги на целую голову и гораздо шире в плечах, так что любая футболка мужчины висела на нём бесформенным мешком, не говоря уже о штанах, попросту не державшихся на его талии. Старшему пришлось перерыть все полки в поисках старой одежды, чтобы хоть как-то решить проблему.              Утро оказалось насыщенным на события, и парню нужно было хорошенько все осмыслить. А чтобы совместить приятное с полезным, было принято решение приготовить завтрак — блинчики с апельсиновым джемом. Парень резво сбежал по ступенькам на первый этаж и влетел в кухню.              К огромному счастью, все продукты оказались в наличии, поскольку идти в магазин не было ни сил, ни желания, ни денег. Юнги достал все необходимое из холодильника и разложил на столе. Перемешав яйца с сахаром и солью, он влил молоко и засыпал муку, а затем добавил масла. Разливая тесто на сковороду, Юнги позволил себе ненадолго забыться и погрузиться в мысли.              Между Намджуном и Тэхеном гораздо больше химии, чем казалось на первый взгляд. Если последний помогает Киму в гон, то и он, вероятнее всего, проводит течки с омегой. Секс между братьями, пускай и сводными, все равно был куда страннее, чем секс между двумя альфами.              Юнги вздохнул и перевернул блинчик. А чем он, собственно, лучше? Переспал разок с Кимом, и теперь считает это чем-то большим, чем просто помощью? В приюте многие спали друг с другом в течку или гон, но редко кто продолжал общаться в дальнейшем. Парень достал из холодильника пару апельсинов, сполоснул их под краном и нарезал аккуратными дольками.              Мин протянул ладонь и ощупал шею. Метка зажила и больше не болела. Конечно, он никогда всерьёз не задумывался о создании семьи, но дело в другом. Сама по себе метка на нем, альфе, вызовет много лишних вопросов, если Юнги вдруг решит получить образование и устроиться на достойную работу. В их обществе это не принято. Намджун раскаивается и каждую свободную минуту старается загладить свою вину. Юнги понимает, что без неё он навряд ли бы сбежал из борделя. Если бы выжил, конечно.              По словам Кима, в заведении попросту небезопасно находиться, не говоря уже о работе. Тэхен не слишком лоялен к персоналу, а к товару и вовсе жесток. Посетители из разных слоёв идут сюда за развлечением, и они его получают. Тэхен организует любое извращение, лишь бы деньги платили. Юнги вздрогнул, положил блин на тарелку и снова залил тесто.              Намджун обещал поставить Юнги на ноги, но что входит в это понятие? Метка зажила, парень окреп на здоровой пище, вдоволь выспался, а дальше что? С первой работой получилось неудачно, но есть и другие варианты заработка, не так ли? Да, у него нет образования, но в конце концов, ему много и не требуется. Он работник физического, а не умственного труда.              Куда Юнги податься в его-то положении? Заработает он несколько грошей, но на жилье-то не хватит. От безысходности пойдёт в дешёвый мотель, чтобы снова жить среди плесени и клопов. Выберется ли он из этого вечного круга? Парень зажмурился и упёрся бедрами в столешницу. Все так сложно и запутанно.              Наверху послышалось копошение. Юнги поднял голову и прислушался. Медленно, шаг за шагом, кто-то спускался по лестнице. Парень обернулся и невозмутимо продолжил заниматься готовкой.              Намджун бесшумно пристроился сзади, обняв одной рукой Юнги за талию. Мин напрягся и попробовал мягко намекнуть Киму, чтобы тот подвинулся, но мужчина только крепче перехватил чужой торс и уткнулся в его шею. Парень выложил блин на тарелку и спешно коснулся ладонью горячего лба Намджуна.              — Мне плохо, — прогнусавил мужчина, — Тело будто в огне.              — Джун, — парень попытался вылезти из объятий, — Я занят готовкой. Я жрать хочу. И ты, наверное, тоже.              — Юнги-и, — Намджун потерся щекой о плечо и основание шеи, — Мне плохо, просто невыносимо.              — Твой член упирается мне в бедро.              — Юнги-и-и...              Мин заскрипел зубами и отставил сковороду в сторону.              — Если за это время с тестом что-то случится, то я клянусь, что вылью его тебе на голову, усёк?              Юнги развернулся. Мягкие губы слишком вызывающе поблескивали в свете утренних лучей. Парень подался вперед, собираясь поцеловать мужчину. Намджун жестом останавливает парня и тянется за его спину. Под возмущенный оклик он берет дольку апельсина, закидывает себе в рот, а затем накрывает чужие губы своими. На языке оседает кисло-сладкий вкус, и сок стекает по подбородку.              — Зачем? — удивленно шепчет Юнги, мило причмокивая.              — Ты пахнешь цедрой, — Намджун слизывает сок, — Твой феромон на вкус, как апельсинка.              — Извращенец, — Мин морщится и упирается ладонями в чужую грудь.              — Это ещё не извращение, — смешок.              Намджун медленно наклоняется и прижимается губами к тонкой шее. На бледной коже расцветают красные пятнышки, за что Ким получает лёгкий шлепок по лбу.              — За что? — он потирает ушибленное место.              — Не оставляй засосы.              Ким фыркает, а затем уверенно напирает на парня, чтобы Юнги буквально вжался бёдрами в столешницу. Младший мнётся и отводит глаза, лишь бы не встретиться с чужим хищным взглядом.              — Сядь, — требует Намджун.              — Что ты собираешься сделать? — Мин щурится и забирается на столешницу.              — Хочу показать тебе настоящее извращение. — Мужчина обхватывает здоровой рукой ноги парня и закидывает себе на плечи.              От неожиданности Юнги теряет равновесие, шлёпается спиной о твёрдую поверхность и ойкает. Он потирает ладонью ушибленный затылок, полным ненависти взглядом испепеляя Намджуна.              — Извини, — виновато тянет Ким. Он поднимает рубашку до уровня талии и резко замирает. — Где... твоё бельё?              Юнги закусывает ребро ладони, чтобы не разразиться смехом. О Господи, неужели он видит, как Намджун стесняется? Уши мужчины смущённо алеют вместе с шеей и щеками, в то время как Мин краснеет разве что от нехватки кислорода.              — Я не планировал сверкать своим голым задом перед твоим носом, — икая, начинает он, — Поэтому надел рубашку. Кто же знал, что ты захочешь её снять?              — Даже не вздумай смеяться, — пыхтит мужчина, — Это просто было неожиданно.              Юнги все же отпускает смешок, а затем давится воздухом. Намджун обхватывает ладонью его стопу и нежно посасывает маленькие пальчики. Щекотно. Но чертовски горячо — пухлые губы смыкаются на фалангах, смачивая их слюной, которая приятно холодит кожу.              — Ебнулся? — вырывается из груди.              — После душа твои ножки чистые, — мужчина игриво покусывает голень, — В отличие от тех, которые мне приходилось целовать.              — Заткнись, иначе я передумаю, — Юнги резво встряхивает головой, пытаясь отогнать противные образы. — Неужели тебе приходилось... облизывать чьи-то грязные и вонючие ноги?              — Не только ноги, — Намджун спускается дорожкой звонких поцелуев от икр до внутренней стороны бедра.              Мужчина садится на колени, поглядывая на парня снизу-вверх. Юнги закусывает губу. Снова эта чёртова поза!              — Джун? — Мин подтягивает ногу к груди, но чужая ладонь возвращает её на место. — Если это очередное извращение, то оно мне не нравится!              Ровные зубы смыкаются на нежной коже, оставляя после себя характерные небольшие вмятинки. Язык с нажимом проходится по шовчику на мошонке и прижимается к дырочке. Юнги приподнимается на руках и опускает голову.              — Даже не смей, — он прищуривается, словно предупреждая мужчину.              — Посмею, — смешок.              Смочив палец в слюне, Намджун проталкивает его внутрь, кончиком языка обводя плотно сомкнутые на нём мышцы. Юнги сдавленно мычит и пытается свести колени. Вот это — точно неправильно. Это грязно и очень смущает!              — Убери, — на выдохе произносит Мин, — Оно- Нет, это...              — Если бы ты был омегой, — по телу бегут мурашки от ощущения щекотливого тёплого дыхания на чувствительной коже, — То твоя смазка определённо была бы со вкусом мандарина.              — Прекрати, — Юнги хватается за ребро столешницы, будто собираясь раздавить его,— Не говори глупостей. Я альфа, и то, что ты делаешь, совершенно... ненормально!              — Наверное, ты прав, — неожиданно соглашается Ким.              Губы парня расплываются в довольной ухмылке. Однако она быстро сползает с лица, стоит Намджуну опустить руку на его пах. Мужчина спешно проводит ладонью по стремительно твердеющему члену и приставляет головку ко рту. Он широко лижет тонкую кожу и обхватывает её губами, вырывая из груди Мина судорожный стон.              — Я не это имел в виду! — парень цепляется пальцами за короткий волос на чужой макушке и пробует отодвинуть голову Кима. — Почему нельзя просто потрахаться, блядь?!              Намджун хмыкает, посылая мелкие вибрации по всему стволу. Он втягивает щеки и неторопливо вбирает член глубже, обводя языком каждую неровную венку. Стекающую вниз слюну он тщательно собирает, чтобы протолкнуть внутрь уже два пальца. Юнги все ещё достаточно мягок и податлив, особенно после того, как просидел на его узле около четверти часа.              — С-сука, — Юнги сжимает в ладонях чужую голову.              Все, что произошло с ним за эти гребанные два дня — впервые. Если не считать неудачные попытки домогательств и изнасилований, он почти что девственник. Может, не в физическом, но в эмоциональном плане однозначно. В приюте, находясь в состоянии постоянного стресса, Юнги даже не довелось толком изучить себя и познать все прелести юношеской поры — первой влюблённости, гона, банальной дрочки или секса. И, чёрт возьми, он не собирается проходить все это экспресс-курсом за три дня, что сейчас пытается сделать Намджун!              — Почему гон у тебя, а страдаю я? — Юнги запрокидывает голову, облизывая искусанные губы.              Мягкие стенки приятно обволакивают его член, изредка сокращаясь, когда Ким собирается сглотнуть слюну. Пальцы постоянно раздражают его простату, из-за чего Юнги снова приходится двигаться в обе стороны. Намджун идеально чередует резкие, выбивающие весь воздух из лёгких толчки с неторопливым посасыванием головки.              Мысль о том, что альфа далеко не в первый раз занимается подобным, конечно, несколько отрезвляет. Наверняка каждый клиент в борделе начинал свой сеанс именно с минета. И отчего-то Юнги становится обидно и несколько ревностно, хотя навряд ли такой расклад событий доставлял удовольствие Намджуну тоже. Противно даже предполагать, скольким альфам или даже омегам мужчине приходилось отсасывать. И судя по его словам, это далеко не самое ужасное, что доводилось делать.              Три пальца свободно двигаются в нем, иногда неприлично хлюпая. Слюна вперемешку со смазкой пузырится на уголках губ Кима и стекает по подбородку. Юнги шумно дышит сквозь стиснутые зубы и крепко зажмуривается. Он оттаскивает чужую голову за волосы, прежде чем узел успевает сформироваться. Оргазм скручивает его, и сперма, выстреливая из уретры, каплями опадает на лицо Намджуна.              — Прости, прости, прости, — Юнги тянется за салфеткой, но мужчина его останавливает, хватая за предплечье.              Наскоро утерев лицо тыльной стороной ладони, Намджун собирает пальцами несколько капель со своей щеки и обхватывает губами подушечку пальца, чтобы затем потянуться за поцелуем. Собственный язык сплетается с чужим, размазывая горькую на вкус сперму.              — Какой ужас, — шепчет Юнги, вслепую выхватывая одну салфетку из пачки. — Не хочу даже спрашивать, какой ещё дичью тебе приходилось заниматься.              — Временами мне казалось, — Намджун прикрывает глаза, давая Мину тщательно утереть свой лоб и нос, — Что меня уже ничем не удивить. Но всякий раз находился клиент, удивлявший пуще предыдущего.              — Знаешь, — Юнги заключает его лицо в свои ладони, — Я рад, что сбежал оттуда. Иногда мне грустно осознавать, что у меня никогда не будет семьи, но это все равно лучше, чем гнить в борделе.              Намджун молча кивает и встаёт с колен, оставляя Юнги без ответа. Он подтаскивает Мина ближе к краю столешницы и приставляет головку, чтобы затем плавно толкнуться внутрь. Влажные стенки с жаром обхватывают пульсирующую плоть.              Юнги хватается за чужие плечи и поджимает пальцы на ногах. Член приятно скользит, задевая чувствительную после оргазма простату. Он утыкается носом в крепкую шею и вдыхает феромон, который вмиг заполняет собой лёгкие. Парень все ещё до конца не верит, что собственный запах медленно, но верно возвращается к нему.              — Ты так приятно пахнешь, — на выдохе произносит Ким, — Как будто кожурой от апельсина — сладко и вместе с тем горько.              — Мне говорили, что я просто пахну цитрусом, — смущённо бубнит Юнги в перерывах между вздохами.              — По мере взросления, твой запах будет утончаться, — поясняет Намджун, — Ты приобретёшь конкретный аромат.              — Хочешь сказать, — Юнги ненадолго замолкает, сглатывая скопившуюся слюну, — Что я буду пахнуть апельсином?              — Твой запах ещё слишком слаб, чтобы понять это, — Ким потирается щекой о чужой висок, продолжая толкаться внутрь до тихих шлепков и сбитого дыхания.              — Вдруг он не станет ярче? — парень вцепляется ногтями в мускулистую спину, оставляя на гладкой коже красные полосы.              — Всё возможно, — Намджун останавливается, замирая внутри.              Когда узел полностью набухает, он помогает Юнги спуститься с края столешницы и обхватить свой торс ногами. Мужчине приходится поддерживать парня здоровой рукой, чтобы сесть на холодный кафель и устроить Мина на своих бёдрах. Юнги сдавленно выдыхает на каждое неосторожное действие, которое заставляло член внутри него двигаться, раздражая и без того натянутые до предела стенки.              — В таком случае, — вдруг подаёт голос Юнги, — Твоего запаха хватит на нас двоих.