Доброй ночи, мистер Гамильтон

Александр сидел в обитом светлой узорчатой тканью кресле и дожидался хозяина дома. У Гамильтона был к нему срочный разговор все о том же - о равенстве голосов между Джефферсоном и Бёрром, которое предстояло во что бы то ни было разрешить в пользу первого. Ежедневно он отправлял стопки писем в попытках убедить федералистов голосовать за Джефферсона и избегать приторных уговоров Бёрра. Но личный визит всегда был убедительнее писем, и потому едва получив приглашение от Джеймса Бейарда, одной из главных фигур в Палате Представителей, Гамильтон отправился в путь. Недосып последних дней давал о себе знать. Он часто находил себя под утро в кабинете на грани грез и реальности, а то и вовсе поднимал гудящую голову с письменного стола. Вот и теперь его глаза норовили сомкнуться. Он моргал чересчур долго, и казалось вот-вот должен был уснуть. Вдруг в кабинет вошел высокий худой человек, и Александр не без удивления узнал в нём вице-президента. Тот выглядел уставшим, но необычайно для такого времени спокойным. Поймав взгляд Гамильтона, он улыбнулся кончиками губ и произнес ⁃ Благодарю вас за старания в поддержке моей скромной кандидатуры. Гамильтон скривился от такой формулировки. ⁃ Не заставляйте меня повторять, что это делается, чтобы Бёрр не получил власти, а не для вашего блага. ⁃ Разумеется. Но как ни прискорбно, вам придется повторить это ещё раз, когда придет мистер Бейард. Он вдруг сделал два быстрых шага к креслу. ⁃ А пока поспите, вам это будет полезно, - сказал Джефферсон и накрыл его непонятно откуда взявшимся сюртуком. Гамильтон попытался сопротивляться, но все тело его потяжелело, и веки сами закрылись. Он услышал как за вице-президентом хлопнула дверь и тут же открыл глаза, но к своему удивлению увидел перед собой Джеймса Бейарда. ⁃ Я вижу, вы наконец проснулись, - улыбнулся хозяин дома. ⁃ Я не заметил как уснул, - проведя по лбу ладонью признался Гамильтон. ⁃ Видимо, прислуга сопроводила вас в мой кабинет, и вы пригрелись у камина. Александр посмотрел чуть вниз и заметил лежащую поверх него самого ткань. Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать свой собственный сюртук. Похоже, он умудрился накинуть его сверху, как импровизированное одеяло. Гамильтон быстрым движением сложил сюртук и повесил его на одну из ручек кресла. - Всё решится в Палате представителей, - начал Бейард, ⁃ Но наши люди в Конгрессе не могут позволить себе голосовать за Джефферсона. — Они не могут позволить себе голосовать за человека без принципов. Нельзя допустить Бёрра к власти и, если Джефферсон - единственная альтернатива, им придется выбрать его. Бейард кивнул. ⁃ Мне хорошо известно ваше мнение в этом вопросе. Как и то, что вы редко отказываетесь от своих слов. Но я должен спросить в последний раз: вы уверенны в своем выборе? ⁃ Да, - без промедления ответил Гамильтон. На Уолл-стрит в кофейне Тонтин гул голосов смешивался с запахом горячего рома. Гамильтон, сидя в углу с несколькими сторонниками, составлял список тех, кому ещё нужно написать. Бумага, чернила, гонка курьеров - теперь всё работало ради одной цели: склонить чашу весов ещё немного. - Двадцать писем вчера, двадцать сегодня, - тихо проговорил он, пододвигая список к одному из молодых федералистов. - Но этого, похоже, недостаточно. Уильям Колман наклонился ближе и громко, чтобы перекричать шум зала, сказал: ⁃ Люди устали от этой гонки, Александр. ⁃ В таком случае она должна закончиться как можно скорее, - еще громче ответил Гамильтон. За соседним столиком кто-то громко читал свежую газету: «Тридцать пятая попытка Палаты представителей — результат прежний. Равенство голосов сохраняется». Шум в кофейне на секунду стих, прежде чем снова зазвенели бокалы. Между политическими встречами и письмами Гамильтон успевал вести несколько дел в Верховном суде Нью-Йорка - адвокатская практика была ему в радость, ведь исход зависел не от прихоти Палаты представителей, а от силы его аргументов. Там он мог отвести душу и убедить себя, что жизнь идет своим чередом. Но это забирало ещё больше времени и сил, и потому утро, когда стали известны исходы выборов, он встретил, готовясь к одному из предстоящих заседаний. Гамильтон сидел в полумраке, задумчиво глядя на дымку за окном, покрывающую голые кроны деревьев, и впервые за несколько месяцев позволяя себе выдохнуть В камине треснуло полено, и оранжевый свет выхватил из тьмы край стола, пустой бокал и небрежно отложенное письмо, в котором была только одна строчка: 17 февраля, на тридцать шестом туре голосования, Палата представителей выбрала Томаса Джефферсона президентом.