Бархатные крылья

Ветер усиливался, снежинки резали лицо. Хоранги заметил впереди тёмные силуэты зданий — крыши, едва видневшиеся из-за сугробов. Он приобнял Кёнига крепче, ускорил шаг, почти таща его за собой. Кёниг пытался идти сам, но ноги подгибались, и каждый шаг давался с усилием. Голова клонилась вперёд, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Хоранги чувствовал, как тот слабеет у него на руках, и паника начала сжимать грудь. Рана на ноге виднелась теперь лучше, кровь стекала по ноге и просачиваясь через штаны. — Не вздумай вырубиться, слышишь? — его голос стал грубее. — Я тебя дотащу, Кёниг. Впереди замаячил деревянный забор, заваленный снегом. Ещё несколько метров — и они будут под крышей, где есть тепло, “ну возможно… ведь ферма заброшена” В тот момент, когда они дошли до ворот, Кёниг тяжело выдохнул, словно вырвав из себя остатки сил, и его тело обмякло, повиснув на Хоранги. Снег под ними заскрипел громче — Хоранги едва успел подхватить его, не давая упасть. — Чёрт… держись… — он прижал его к себе и потащил внутрь двора, плотно так отругавшись на корейском. Кёниг пришёл в себя медленно — сначала услышал потрескивание дров, потом почувствовал сухое тепло, которое приятно контрастировало с воспоминаниями о морозе и хрустящем под ногами снегу. Он открыл глаза. Потолок — низкий, потемневший от времени. Пахло дымом и чем-то травяным, терпким. Он попытался приподняться, но понял — тело словно налито свинцом. На нём была только чёрная футболка и бельё, правая нога туго перевязана до колена. Ткань бинта слегка потемнела от крови. Крыло ныло, и жалко свисало с дивана. Он осмотрелся. Потёртые деревянные стены, на которых висели старые фотографии и какие-то охотничьи трофеи. В углу — массивная печь, в которой потрескивали поленья, огонь бросал рыжие отблески по всей комнате. У печи, сидя на низкой скамеечке, был Хоранги. Он держал в руках рацию и пытался наладить связь. Он был без бронежилета, в простой кофте и с растрёпанными волосами. Его взгляд был устремлён в пламя. Кёниг, ещё не до конца осознавая, где он, осторожно пошевелился, и диван жалобно заскрипел под ним. Хоранги тут же заметил движение. Повернул голову, и на его лице скользнула ухмылка — та, в которой всегда было чуть насмешки и чуть вызова. — Ну что, ожил? — голос его прозвучал тихо, но с явным подтекстом. Кёниг молча кивнул, опустив взгляд. Хоранги задержал взгляд чуть ниже — на том, что скрывалось под тонкой тканью футболки и трусов. Улыбка стала шире, и он, не упустив возможности поддеть, лениво бросил: — Кёниг, твой снайперский прицел между ног — он там вообще работает? Там ведь ничего и нет! — он сделал нарочито озадаченное лицо, потом хмыкнул. — Или у тебя он сразу в камуфляже — чтоб вражеские глаза не заметили? - Хоранги захохотал. Слова прозвучали с издёвкой, но при этом явно намекали на то, что для его размеров… выпуклости как-то маловато. Кёниг замер. На щеках, под шрамами проступил тёмный румянец. Он резко потянул одеяло повыше, прикрывая бёдра, и отвернулся, пряча взгляд в сторону. За окном завывал ветер, швыряя снежные хлопья в стекло. А в комнате Хоранги чуть прищурился, довольный, что задел того, кого редко можно вывести из равновесия.