сломанный лёд

      Глаза Гедеона, широко раскрытые и остекленевшие, были прикованы к узорам синяков на теле Скэриэла. В тусклом свете душевой они наверняка казались ему еще более чудовищными — фиолетово-багровые разводы, местами переходящие в черный, вкрапления запекшейся крови на рваных ссадинах. Гедеон замер, его рука, только что протянутая, чтобы дотронуться до нетронутого участка плеча, зависла в воздухе. Пальцы слегка дрожали.              Скэриэл наблюдал за ним, затаив дыхание, и изо всех сил давил в себе смех, кусая внутреннюю сторону щеки до крови.              «Еще бы, — думал он, глядя, как лицо Гедеона теряет привычную холодную маску, обнажая что-то растерянное и даже уязвимое. — Этого он точно не ожидал. Думал, опять драка с каким-нибудь Котийяром, синяк под глазом, да и все… А тут такое».              — Демонстрация была наглядной, — Гедеон смотрел на него теперь совсем иначе. — Одевайся.              Скэриэл медленно, преодолевая пронзающую боль в ребрах, наклонился, поднял с пола футболку. Ткань коснулась ссадин на спине, и он сжал зубы, чтобы не застонать.              Одеваясь, он чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд Гедеона. Тот не двигался, стоял как вкопанный, руки снова скрестил на груди, но пальцы впились в предплечья так, что костяшки побелели.              — И что теперь? — хрипло спросил Скэриэл, натягивая худи и скрываясь за капюшоном.              Гедеон молча развернулся и толкнул дверь.              — За мной.              Они шли по пустынным коридорам ледового дворца, и Скэриэл, еле передвигая ноги, думал о том, как нелепо сложился этот вечер. Он и правда не планировал показываться Гедеону, надеясь отлежаться пару дней, пока самые яркие следы не сойдут, но встреча с Оскаром у общежития изменила все.              Бесхитростный Вотермил, увидев его в капюшоне и догадавшись по походке, что что-то не так, тут же решил «помочь». Скэриэл попытался отказаться, съязвить, но Оскар был настойчив, как бульдозер, а главное — в его простодушии сквозила искренняя забота, против которой трудно было устоять, да и попытаться извлечь пользу из своего состояния стоило.              За время поездки в Оберстдорф Скэриэл успел рассмотреть в Гедеоне Хитклифе не только надменного чистокровку, помешанного на контроле и дисциплине. Сложно было не уловить сдержанное одобрение после чистой программы, мимолетную тревогу в глазах, когда Скэриэл в произвольной пошел на рискованный каскад, который они заявили в последний момент, и слишком очевидное выгораживание подопечного от куратора Федерации.              Тщательно скрываемая эмпатия сквозила во многих действиях тренера, и Скэриэл решил на ней сыграть. Вызвать в нем если не сочувствие, то хотя бы шок и тревогу за его успехи на льду. А последствия вчерашней встречи с Адамом Шерром… что же, они как раз оказались кстати.              Гедеон шел впереди, не оглядываясь, но словно намеренно не торопясь, чтобы Скэриэлу не пришлось за ним бежать. Они миновали лобби, где Гедеона ждали Вотермил и Уолдин. Скэриэл бросил на них мимолетный взгляд и спрятал руки в карманы худи. Оскар привстал с кресла, его лицо выражало беспокойство.              — Все в порядке? — спросил он, бросая взгляд на Скэриэла.              — Все нормально, — отрезал Гедеон, не останавливаясь. — Идите отдыхать. У вас ранняя тренировка, у нас тоже.              Люмьер, полулежа на другом кресле, молча наблюдал за ними. Его проницательный взгляд скользнул от Гедеона к Скэриэлу и обратно. Он промолчал, лишь едва заметно приподнял бровь.              Они вышли на ночную улицу. Прохладный сентябрьский воздух обжег легкие Скэриэла, заставив его закашляться и тут же согнуться от боли в ребрах. Гедеон резко обернулся.              — Терпи, — бросил он без эмоций на ходу, но ускорять шаг на стал.              Когда они подошли к общежитию для спортсменов, Скэриэл нахмурился.              — Решил проводить меня до комнаты, чтобы я не сбежал домой?              — Нет, — ответил Гедеон с прохладцей, доставая ключ-карту у массивной двери. — У меня по-прежнему есть здесь своя комната. И аптечка. Везти тебя в больницу ночью — поднимать лишний шум. Если, конечно, у тебя нет переломов. Их нет?              Вопрос прозвучал с вызовом.              «Сказать, что есть — и придется тащиться в клинику со всеми вытекающими: вопросами, отчетами, лишним вниманием Федерации».              — Нет, — Скэриэл покачал головой. — Ничего, кроме того, что ты видел.              — И на том спасибо, — съехидничал Гедеон, заходя в здание. — Разберемся с этим, не привлекая администрацию.              Они поднялись на лифте на третий этаж. Гедеон подошел к одной из дверей, снова воспользовался ключом и впустил Скэриэла внутрь.              Комната была просторной, не шла ни в какое сравнение с той кладовкой, в которую поселили Скэриэла, и при этом она была совершенно необжитой: ничего лишнего, никаких безделушек или следов жизни. Пахло чистотой и легким, едва уловимым ароматом гедеонова одеколона, что Скэриэл иногда улавливал, когда Хитклиф подходил к нему ближе, чтобы сказать очередную гадость, не предназначенную для чужих ушей.              — Садись, — Гедеон кивнул на стул у письменного стола. — И сними верх.              Он прошел в ванную, и через мгновение Скэриэл услышал звук льющейся воды. Гедеон мыл руки так долго, что Скэриэл успел засомневаться, нет ли у этого контрол-фрика еще и ОКР, это было бы совсем неудивительно.              Шум воды перекрыл гулкий удар. Прозвучало злобное, шипящее ругательство, настолько тихое, что нельзя было разобрать слов, но интонация говорила сама за себя — Хитклиф был в ярости.              Скэриэл сидел на краю стула, как самый приличный полукровка на свете, сложив руки на коленях и снова давя в себе смех. Ему было почти жаль Гедеона. Такой правильный, привыкший все контролировать, и тут в его стерильный мир ворвался хаос.              Гедеон вышел из ванной. Лицо его было каменным, лишь морщинка меж бровей выдавала напряжение. В руках он нес пластиковую коробку и полотенце.              — Я же велел тебе раздеться, — раздраженно сказал он, ставя аптечку на стол. — Спину и плечи я тебе обработаю, с остальным справишься сам.              Скэриэл в очередной раз снял одежду, преодолевая боль. Гедеон достал бутылочку с антисептиком, стерильные салфетки, какую-то мазь.              — Это будет неприятно, — предупредил он без всякого сочувствия, просто констатируя факт. — Может, в следующий раз будешь умнее.              — Уже готов к следующему разу? — Скэриэл усмехнулся и зашипел, когда жгучая жидкость коснулась разорванной кожи на спине. Он напрягся, впиваясь пальцами в край стола и зашипел сквозь зубы.              Гедеон обрабатывал повреждения молча. Он очистил ссадины, аккуратно промокнул выступившую свежую кровь, нанес тонкий слой мази на самые страшные гематомы. Его дыхание было ровным, но Скэриэл, сидя спиной к нему, чувствовал исходящее от него напряжение. Тот был будто пружина, сжатая до предела.              — Покажи руки, — велел Гедеон, когда со спиной было покончено.              Скэриэл протянул ему руки, повернутые ладонями вверх. На запястьях отчетливо виднелись темные полосы — следы от ремня, которым его связали. Гедеон замер на секунду, его взгляд зацепился за эти метки.              — Хочу ли я знать, что это за следы? — вопрос звучал риторически, и Скэриэл предпочел не отвечать, лишь дернул плечом неопределенно.              — Лицо, — последовала следующая команда.              Скэриэл поднял на него глаза. Гедеон чуть склонился к нему. Вблизи его лицо казалось не злым, а уставшим, хотя злился он вне всякого сомнения. Он взял новую салфетку, смочил ее антисептиком.              — Ты должен забыть свою прошлую жизнь.              Холодная жидкость коснулась скулы. Скэриэл вздрогнул, но не отстранился. Гедеон касался на удивление осторожно, очищая засохшую кровь вокруг разбитых губ и припухшего глаза.              Скэриэл заметил его костяшки на правой руке, той самой, что судя по всему со всей силы ударила по чему-то в ванной: кожа на них была содрана, выступили капельки смешанной с кровью сукровицы. Гедеон, уловив направление его взгляда, резко отвел руку в сторону, закончил обработку и выпрямился.              — Готово, — он выбросил использованные салфетки в мусорное ведро, закрутил крышки флаконов. — Мазь возьмешь с собой, обработаешь все остальное и будешь делать это два раза в день. И не трогай грязными руками, если занесешь себе какую-нибудь чуму из Запретных земель и сдохнешь, я тебя оживлю и снова прибью. Понял?              Он протянул Скэриэлу флакон с мазью. Тот взял ее послушно и попытался улыбнуться, но разбитые губы не дали ему сделать этого.              — Спасибо, — сказал Скэриэл и не удержался: — Завтра все решат, что это вы меня так отделали, тренер Хитклиф. Посмотрят на ваш кулак, на мое лицо…              — Заткнись, — тихо, но очень четко произнес Гедеон. — Здесь нет ничего смешного. Ты подумал, что будешь отвечать, если к тебе возникнут вопросы? Если завтра на тренировку заявится кто-то из Федерации?              Скэриэл нахмурился.              Все тело ломило, словно его переехал каток. Регенерация переносчика работала, но Адам Шерр и правда отвел душу.              В памяти всплыли воспоминания о ночи после шоу.              Дверь приватного номера закрылась за Скэриэлом с тихим щелчком, заглушая шум с арены и музыку. В номере царил полумрак — горела лишь одна настольная лампа с темным абажуром, отбрасывая причудливые тени на стены, обитые дорогой, но безвкусной тканью. Воздух пропах запахом табака, алкоголя и благовоний, которыми работники за каким-то чертом окуривали комнаты, будто подражая восточным борделям из фильмов              Адам Шерр сидел на широком диване у стены, развалившись на нем, как хозяин положения. В руке у него был бокал с чем-то янтарным, на низком столике перед ним стояла уже почти полная бутылка виски. Он потягивал напиток медленно, смакуя. Его глаза окинули Скэриэла оценивающим взглядом, как только он вошел.              — Ну наконец-то, — протянул Адам хрипло. — А я уж думал, ты зассал показаться мне на глаза. Или Энтони тебя решил сам натянуть после того, как ты перед ним покрутился в этом костюмчике из порно.              Скэриэл проигнорировал его, прошел мимо Шерра к мини-бару, встроенному в небольшой комод. Алкоголь его не брал из-за регенерации — он давно это выяснил, — но пока за комнату и ее содержимое платил Адам, грех было не воспользоваться. Тем более, что эта комната относилась к VIP-сегменту, и Энтони не скупился на неплохой алкоголь для богатеньких чистокровок, жаждущих острых ощущений.              Скэриэл взял первую попавшуюся бутылку, открутил пробку и отхлебнул прямо из горлышка. Жидкость обожгла язык и глотку, согревая изнутри.              — Не слишком-то ты похож на шлюху теперь, — проворчал Адам, покачивая бокал. — Я заплатил за зрелище, Лоу. Хочу получить то, за что выложил столько денег.              Скэриэл обернулся к нему, прислонившись к бару. Он стоял лицом к скрытой камере, вмонтированной в потолочную панель прямо над местом, где сидел Адам. Камерой Скэриэла было не удивить: мистер Эн никогда бы не отказался от компромата на толстосумов-чистокровок, не желающих скомпрометировать себя после развлечений в подобных заведениях.              — Что, серьезно пришел меня отыметь? — спросил Скэриэл громко, с преувеличенным сарказмом, играя на камеру. — Или…              Он сделал паузу, давая Адаму время включиться в игру. Тот прищурился, понял намек, а может, и сам знал о камере. Поверить в то, что Шерр, морщившийся каждый раз от его присутствия рядом, захочет ему вставить, было просто невозможно.              — …или денег накопил, чтобы мне лицо разбить? — закончил Скэриэл. — Это будет самая дорогая драка в твоей жизни.              Адам хлопнул ладонью по дивану рядом с собой.              — Присядь, — сказал он, и в его голосе прозвучало притворное сладострастие. — Не стесняйся. Давай познакомимся поближе, мы так давно работаем на мистера Эна вместе, но ни разу не…              — Спасибо, — Скэриэл отхлебнул еще алкоголя. — Мне и тут неплохо.              — Будешь сопротивляться? — Адам прищурился и оставил бокал на столик. Стекло гулко стукнуло о деревянную поверхность.              Скэриэл поморщился.              — А ты как думал? Если хотел трахнуть кого-то посговорчивее, обратился бы к своему дружку, он точно бы тебе не отказал, — Скэриэл едва успел отставить бутылку на бар, когда Шерр в два широких шага пересек комнату и схватил его за плечо, грубо толкая в сторону кровати.              — Ты задрал уже, — прошипел Адам едва слышно.              Скэриэл попытался вывернуться. Игра игрой, но позволять Шерру слишком много он не собирался. Тот выругался, на удивление достоверно играя роль раздраженного клиента, и швырнул Скэриэла на огромную кровать, стоящую по центру комнаты.              Адам застыл над ним, пошатываясь от выпитого, и посмотрел на Скэриэла сверху вниз. Его лицо, обычно искаженное злобой, сейчас выражало отвратительную смесь любопытства и брезгливости.              — Фигурное катание, — протянул он с презрением. — Педики в колготках. И ты туда же, Лоу? Решил повысить свой статус? Сперва полукровок обслуживал, а теперь чистокровкам задницу лижешь?              — Тебя смущают «педики», колготки или чистокровки? — Скэриэл позволил себе рассмеяться. — Ты определись.              — Все вместе, и главное — ты, — припечатал Адам.              Скэриэл фыркнул.              — Спорт — это не только морду кому-то набить или лупить грушу бездумно три часа подряд, — язвительно заметил он. — Тебя поставь на коньки, и ты себе рожу расшибешь через две секунды.              — А может, мне сейчас тебе рожу расшибить? — Адам стиснул кулаки, нависая над ним угрожающе.              — Твои вкусы весьма специфичны, — заметил Скэриэл с ехидством.              — Ты отвратителен, — Адам закатил глаза. — Надеюсь, ты не притащил из Центра какую-то заразу. Не хочу после тебя лечиться.              Адам слишком хорошо вошел в роль, слишком убедительно. Скэриэл поймал себя на мысли, что не может до конца понять — Адам действительно хотел свести с ним счеты вот так, под видом «услуги», или это все же часть спектакля?              — Говори, что хочешь, Шерр, но ты не побрезговал за меня заплатить, — Скэриэл приподнялся на локтях. — Может, хватит трепаться, и перейдем к делу?              Адам хрипло засмеялся. Он встал на кровать одним коленом, матрац прогнулся под его весом. Адам был огромным, выше Скэриэла и вдвое шире в плечах. Он навис над ним, загораживая свет лампы, и его тень накрыла Скэриэла целиком.              — Хватит прелюдий, — сказал Адам недовольно. — Я ведь и правда отвалил за тебя столько, что ты таких денег и в руках не держал. И хочу получить все услуги в полном объеме.              Он наклонился ближе, и Скэриэл уловил аромат дешевого одеколона, смешанный с запахом алкоголя.              — Ты что, для меня надушился, Шерр? — он ухмыльнулся, поерзал под Адамом, пытаясь устроиться удобнее, но тот схватил его за горло, удерживая на месте.              — Сперва ты отсосешь мне своим пиздливым ртом, — прошипел Адам, и сказано это было с таким придыханием, будто он действительно этого жаждал. — А потом я тебе вставлю. Жаль Кэма тут нет. Он бы с удовольствием посмотрел, как ты узнаешь наконец, где твое место.              — Так вы и делаете? — Скэриэл прищурился. — Твой дружок наяривает на то, как ты развлекаешься с проститутками? Как жалко.              Адам сдавил его горло сильнее. Скэриэл попытался сглотнуть скопившуюся во рту слюну, чтобы не дразнить себя желанием плюнуть Шерру в лицо, но чуть не подавился.              — Заткнись, — в глазах Адама на секунду промелькнуло нетерпение. — Руки.              — О, пошли приказы? — Скэриэл сощурился, но руки Адаму показал. — Видишь? Я сегодня даже без ножа.              — А это что? — Адам свободной рукой сжал его бедро, где вдоль шва тянулся незаметный беглому взгляду разрез потайного кармана. Пальцы его скользнули внутрь и извлекли складной нож. — Для меня припас?              — Как ты догадался, — Скэриэл медово улыбнулся ему. — Это же была моя первая мысль, когда я сюда ехал кататься: «О, наверняка Адам Шерр решит оплатить со мной приват»!              — Ты довые… Ах ты, мразь! — он сжал горло Скэриэла до звезд перед глазами, когда тот заехал ему коленом в бок и попытался отнять нож — он был подарком Эдварда, и расставаться с ним по милости Шерра Скэриэл не собирался.              Скэриэл завертелся под Адамом, как бешеный волчок, но Адам не дал ему освободиться. Отпустив его шею, он перехватил запястья Скэриэла и сжал их одной своей огромной лапой, прижимая их к подушке над головой. Второй рукой он стиснул Скэриэла за бок, пальцы его впились в ребра, причиняя боль.              Скэриэл замер. Адам ему никогда не нравится. Сколь бы ни было у Скэриэла в жизни связей на одну ночь или чего-то вне его воли, вообразить себя с Адамом Шерром… Это было чем-то за гранью. Даже сейчас, когда это было с огромной вероятностью неплохо разыгранным спектаклем, его тело сопротивлялось, скованное страхом и отвращением.              — И? — едва слышно спросил Скэриэл, глядя Адаму прямо в глаза, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Ты серьезно здесь ради этого?              Адам выдохнул ему в ухо горячо и алкогольно:              — Какой же ты нетерпеливый, Лоу. Мы только начали, а ты уже хочешь знать все?              — Отвали, — выдавил Скэриэл.              И в этот момент свет погас, их накрыла тьма.       Хватка на запястьях Скэриэла ослабла, а тяжесть в виде мощного тела Адама исчезла. Тот встал с кровати, Скэриэл услышал его удаляющиеся шаги и тяжелое дыхание.              — Кэм вырубил электричество в этой части здания, — голос Адама звучал теперь совсем иначе — без симуляции похоти, но по-прежнему напряженно. — И сделает что-то с камерой, чтобы она не писала дальше. У нас минут пятнадцать, не больше. Потом он все включит обратно, а проблемы с камерой спишут на перегрузку.              Скэриэл мысленно выдохнул и сел на кровати. В темноте он почти не видел Адама, лишь смутный силуэт у дивана.              — Мог бы и предупредить, — раздраженно сказал Скэриэл, потирая запястья. — Я уж думал, ты и правда решил воплотить свои влажные фантазии.              — У меня не стоит на уродов типа тебя, Лоу, угомонись, — Адам грузно упал на диван, до Скэриэла донесся звук наливаемого в бокал алкоголя. — Я проверил то, что ты мне тогда наболтал. Про то, что Эн хочет от меня избавиться. Думал, ты пытаешься стравить меня с ним или подставить, но нет…              Скэриэл добрался наощупь до бара, нашел на нем свою бутылку и сделал большой глоток. Сердце застучало чаще, но теперь уже от азарта, а не от страха.              — И? — спросил он.              — И у меня есть мысли, что надо менять все, — решительно ответил Адам. — Энтони — важная шишка на наших землях, да. Но у меня достаточно лояльных людей, чтобы и без него Запретные земли можно было взять под контроль.              — Главное — убрать Энтони, — констатировал Скэриэл. Он подошел к дивану, сел на другой его конец и уставился едва различимому в темноте Шерру в глаза.              — Что же ты его не заразил, а? Решил бы все наши проблемы, — в лоб спросил Адам. Он не любил церемоний, и это, пожалуй, было одним из немногих качеств, за которые Скэриэл его уважал, хоть и считал непроглядно тупым.              Скэриэл закатил глаза, зная, что Адам этого не увидит.              — Не было возможности, — ответил он раздраженно. — У него охрана всегда рядом, да и сам он не дурак.              — Скажешь еще, что с ним не спал? — Адам хохотнул гаденько.              Скэриэл поморщился.              — Оставь свои фантазии при себе. Он просто мой босс. Надеюсь, в скором времени бывший, — он выпил еще, а после опустил полупустую бутылку на пол рядом с диваном. — Я ему сказал, что заразил тебя еще летом. И что к Рождеству ты загнешься. Попытайся пока изобразить что-то…              Он покрутил рукой в воздухе.              — Короче, слишком бодро выглядишь. Если заляжешь на время на дно — подозрений у Энтони это не вызовет, он будет думать, что ты прячешь от него слабость.              — Без тебя разберусь, — буркнул Адам, но по тону Скэриэл понял — тот его услышал. — У тебя есть идеи?              — Идеи… — Скэриэл презрительно фыркнул, не лишая себя возможности покрасоваться. — Не идеи — план! В разработке.              Свет зажегся также внезапно, как и погас. Скэриэл прикрыл глаза ладонью. Сердце неприятно екнуло, но он вспомнил слова Шерра про камеру — та должна быть выведена из строя, а это значило, что они могут продолжить разговор.              Разговор на серьезные темы не задался. Подвыпивший Адам начал спорить, переходить на личности, и Скэриэл предложил перенести обсуждение плана на пару недель — где-то там у него был запланирован очередной побег из Центра домой. Адам согласился, но разойтись они не могли, это было бы слишком подозрительным — Шерр оплатил всю ночь, а на выходе из приватной зоны торчали люди Энтони.              Скэриэл устроился на кровати, подтянув ноги и прислушиваясь чутко к звукам за дверью. Адам пил, изредка ухмыляясь чему-то на экране своего телефона. Разочарованным ночью он точно не выглядел.              — Мы смотрели твое это… — внезапно выдал он, оторвав глаза от экрана. — Катание.              Скэриэл приподнял бровь вопросительно. Он не знал, что удивило его больше: Адам Шерр, который решил посмотреть соревнования по фигурному катанию, или Адам Шерр, который поставил его об этом в известность.              — Хочешь поделиться своей экспертной оценкой? — уточнил Скэриэл, оборонительно обнимая подушку.              — Я чуть не блеванул от того, как ты пялился на этих чистокровок, как улыбался им. Как будто ты один из них. Или как будто готов пасть перед ними на колени за то, что они тебе позволили попрыгать на их льду, — в голосе Адама проскользнуло что-то, кроме неприязни. Что-то большее.              Такие, как Адам, были попросту не готовы к интеграции в единое общество. Они не хотели вливаться в чистокровное общество, играть по его правилам, добиваться признания. Они хотели его снести, перебить всех, кто стоит выше. И Адам, при всей его тупости и жестокости, для таких дикарей был безусловным лидером.              — Если ты не заметил, там были не только чистокровные.              — Да насрать! Куча чистокровок, и ты ни одному не разбил его беленькую мордашку. Что, скажешь, они тебя не задирали? — Адам набычился.              — Представь себе, Шерр, — Скэриэл не удержался и закатил глаза снова. — Не везде жизнь такая, как в Октавии. Там всем плевать на материю и цвет волос.              — Такого быть не может, — Адам набычился еще сильнее. Казалось, ткни его, и он разорвется на кучу маленьких злобных Адамов.              Скэриэл пожал плечами с легкой улыбкой:              — Можешь мне не верить. Спроси у своего Клебера, он хотя бы читать умеет, может хоть что-то умное за свою жизнь вычитал…              Диванная подушка прилетела бы ему в лицо, если бы не молниеносная реакция. Скэриэл поймал ее и с любопытством посмотрел на Адама.              — А ты бы что сделал? Если бы оказался на моем месте.              — Я бы… — Адам замолк, потом с силой стиснул в в руке телефон так, что тот скрипнул. — Я бы сломал им всем хребты. Одному за другим.              Такой, как Адам не мог стать союзником в долгосрочной перспективе. Он был лишь инструментом. Очень опасным, очень тупым, но мощным инструментом для того, чтобы устроить шум, когда придет время. А пока… пока он мог помочь убрать Энтони, и большего от него Скэриэл не ждал.              — Тебе нужны люди, которым можно доверять. Не только твои, но и те, кто крутится рядом с Энтони. У него же есть слабые места: должники, униженные. Нужно использовать их, — перевел он тему, не желая заводить Адама еще сильнее.              Адам задумался.              — Знаю пару таких, — неохотно признал он. — Но они не рискнут против него пойти, как и все остальные.              — Их нужно завербовать или запугать сильнее, чем он, — отмахнулся от его сомнений Скэриэл. — Дай мне время, я поработаю над этим. А ты пока не дай ему понять, что что-то знаешь.              — Что если ты все же заразил меня или сидишь здесь по наводке Энтони? Может, вы с ним задумали меня убрать, а ты тут корчишь из себя союзника? — Адам посмотрел на него хмуро.              Скэриэл вздохнул. Он ожидал этого.              — Не тупи, Шерр. У меня график поминутный, когда бы я успел? И зачем мне это? Энтони мне не друг. Я хочу от него избавиться не меньше тебя, просто у меня другие методы и возможности, — он улыбнулся заговорщицки. — Кто-то должен взять это место под контроль, а у меня слишком много дел в Центральном районе.              Он слышит, как Адам шумно выдыхает.              — Ладно. Верю. Пока что, — процедил он и злобно бросил: — Надо было тебя еще тогда за горло взять и вытрясти всю правду, а потом придушить.              — И остался бы ты дальше верным псом Энтони, пока тот не нашел бы тебе замену, отличный план. Забыл, что без меня твои шансы резко уменьшаются?              Адам что-то проворчал неразборчиво, но спорить не стал. Делить в данной точке им было пока что нечего, поэтому Скэриэл притих, но вскоре спохватился.              — Энтони не дурак. Если он увидит, что я выхожу отсюда целый и невредимый… у него появятся вопросы, — нехотя протянул он, поводя плечами. По телу внезапно прошла волна неприятных мурашек.              — И что ты предлагаешь? Трахнуть тебя, что ли? Ну уж нет, ты…              — Ты должен меня избить, — перебил его Скэриэл, — чтобы не было подозрений.              Адам встал, половицы скрипнули под его тяжестью когда он подошел к кровати снова. Тень его накрыла Скэрила, как и в прошлый раз.              — Несколько раз по лицу, — продолжил Скэриэл. — Этого должно хватить…              Он не успел договорить. Адам ударил его кулаком в лицо, замахнувшись только для вида. Удар пришелся в скулу, и Скэриэла отбросило назад. Затылок обожгло болью — он врезался головой в обитое бархатом, но все-равно твердое изголовье. Боль взорвалась звездами перед глазами, он услышал хруст.              Скатываясь с кровати на пол на колени и захлебываясь воздухом, Скэриэл подумал, что предложить такое Шерру было очень глупой идеей.              Адам навис над ним. Он схватил Скэриэла за волосы, дернул голову назад, заставляя посмотреть на себя.              — Недостаточно, — проговорил Адам, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Ты просто не представляешь, Лоу, как ненависть к тебе разрослась в глазах Энтони. Он же не просто так тебя мне продал. Паре синяков он не поверит, ему нужна кровь. Нужно, чтобы ты вышел отсюда еле живой.              Скэриэл попытался ответить, но Адам тряхнул его за волосы.              — Снимай одежду, — приказал он голосом, не терпящим возражений.              Скэриэл услышал металлический звук — Адам расстегнул свой ремень, выдернул его из шлевок.              — У Эна не будет причин думать, что мы здесь о чем-то договаривались, когда он тебя увидит, — сказал Адам, и в его словах нет уже не было игры, только расчетливая жестокость. — Так что терпи, звездный мальчик. Это все — предосторожность.              Первый удар ремнем пришелся по спине, и Скэриэл вскочил, не в силах сдержаться. Кожа горела, будто ее разрезали раскаленным ножом. Второй удар попал по ребрам. Третий…              Он потерял счет, стискивая зубы, чтобы не доставлять Шерру дополнительное удовольствие.              Адам избивал его методично, загнав в угол комнаты. Он не остановился, пока кожа от ударов не потемнела и не покрылась кровью, а Скэриэл не сполз на пол, прерывисто дыша.              Наконец Адам замер. Тяжело дыша, он хрипло выдохнул:              — Выглядит убедительно.              Он подошел к бару, налил себе еще виски, выпил его залпом, потом вернулся к Скэриэлу, грубо толкая его ногой.              — Выглядишь жалко, — подытожил он.              Скэриэл посмотрел на него, щурясь на один глаз — кажется, тот начал заплывать, — и поднял руку со средним пальцем, четко обозначая, что думает о его словах.              — Послушай, — сказал Адам, склоняясь к нему. — Я привяжу тебя к кровати и оставлю здесь, к утру ты уйдешь, и тогда точно не останется вопросов к тому, чем мы тут занимались. И запомни: если это ловушка, если ты меня подставил… Я найду тебя даже в Центре. И повторю с тобой это же, но в тысячу раз хуже. Понял?              — Пошел ты, — Скэриэл сплюнул на пол кровь. Адам пару раз попал ему пряжкой ремня по лицу, чудом не оставив без зубов или глаза.              — Я-то пойду, — Адам хохотнул. — А вот ты останешься тут. Не хочу, чтобы этот урод сомневался, что я отходил тебя как… Сука!              Шерр отшатнулся, отпуская его, и схватился за бок, у которого все еще была рука Скэриэла, сжимающая нож.              — Вот теперь точно достоверно, — Скэриэл облизнул кровоточащие губы и ухмыльнулся Адаму широко. — Энтони бы никогда не поверил, что я позволил тебе просто так меня избить и не ответил чем-то.              Он отпустил нож. Жаль было с ним расставаться, но он послужил своей цели, а выдернуть его у Шерра из бока значило почти наверняка оставить себя без союзника.              Адам грязно выругался и хотел было ударить Скэриэла снова, но скривился от боли и замер, не решаясь что-то сделать.              — Очень не рекомендую активно двигаться, — Скэриэл хлопнул его по плечу. — Оставь мне свой ремень и проваливай, с остальными доказательствами я разберусь сам.              — Я убью тебя однажды, — просипел Адам. Вокруг ножа по его футболке начало расползаться небольшое багряное пятно. Зажимая нож в ране, он выскочил из комнаты.              Скэриэл устало сполз на пол, опираясь на кровать.              Ему предстояло вернуться в Академию уже завтра, и непременно придется объяснять появление эти синяков как минимум Гедеону, который наверняка разорется, и Готье. Вместе с этим, оно того стоило. Этот вечер подарил ему не только боль, но и стал очередным шагом в опасной игре.              Он заставил себя забраться на кровать, позволяя регенерации если не убрать следы, но хотя бы уменьшить болевые ощущения.              Когда под утро Скэриэл выполз из комнаты, охрана Энтони, мимо которой он прошел, засвистела ему вслед — их он тоже бесил, он знал это. Они не могли тронуть его без приказа босса, но в словах не стеснялись. «Ну что, звездный мальчик, понравилось?», «Шерр тебя хорошо отделал, гляди-ка». Он прошел мимо, глядя в пол и думая только о том, как скоро он всех их растопчет.              — В таком виде ты тренироваться не сможешь, — голос Гедеона вернул его в настоящее.              — Надену закрытый тренировочный костюм, — пробормотал Скэриэл. — А лицо… Это же не турнир, правда? Всем будет наплевать. Скажу, что просто упал с лестницы.              Гедеон закатил глаза с таким выражением, словно Скэриэл только что предложил прыгать четверной аксель на утренней раскатке.              — Ладно, — он вздохнул, потер переносицу. — Завтра на тренировке посмотрим. Если сможешь хоть как-то двигаться — поработаем над дорожкой шагов. Прыжки отменяются.              Он собрал аптечку, убрал ее на место, затем вернулся в комнату и остановился перед Скэриэлом, смотря на него сверху вниз.              — Все? — спросил Скэриэл, собираясь подняться. Каждая мышца протестовала, мечтая больше никогда не двигаться из удобного положения.              — Не совсем, — Гедеон скрестил руки на груди. Его взгляд стал на тысячу градусов холоднее. — Последний вопрос. И я жду честный ответ.              Скэриэл насторожился.              — Было ли там… насилие иного рода? — Гедеон выговорил это с видимым усилием, но голос его не дрогнул.              В комнате повисла тяжелая тишина. Скэриэл почувствовал, как по спине пробежали мурашки, совсем как тогда, в приватной комнате с Шерром.              — Нет, — он выпалил резко. — Ничего не было.              Гедеон изучающе смотрел на него несколько секунд, словно пытаясь вычислить ложь. Потом слегка кивнул.              — Хорошо. Если такое было или… случится — не умалчивай. Все влияет на тренировочный процесс. На психику. На результаты, — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Если ты говоришь, что все в порядке — отлично. Мне, в общем-то, плевать, но потом не жалуйся на тренировках, что что-то болит. И вообще… поменьше шляйся где попало.              Скэриэл снова усмехнулся, на этот раз искренне. Эта смесь заботы, раздражения и показного равнодушия была ему так знакома по общению с Эдвардом.              — Спасибо, — он не удержался от порыва подразнить тренера. — Я всегда знал, что вы не такой злой, каким притворяетесь, мистер Хитклиф.              Во взгляде Гедеона вдруг вспыхнула знакомая злость.              — Не обольщайся, Лоу, — произнес он холодно. — Если я еще раз узнаю о подобном инциденте, я откажусь от тебя. Сдам Федерации как брак, и ты останешься вечным запасным, пока тебя не отчислят из сборной. Потому что ни один другой тренер, ни один, ты слышишь, не станет возиться с полукровкой из Запретных земель, у которого вдобавок репутация ходячей проблемы. Понял?              Что-то внутри Скэриэла неприятно сжалось. Он знал, что это правда. Гедеон был его единственным шансом, его железной девой, пронзающей шипами изнутри, но берегущей от внешнего мира чистокровных.              — Я могу принести Октавии кучу медалей, — выдохнул он, глядя Гедеону прямо в глаза. — Больше, чем кто-либо еще в сборной. Ты сам это знаешь.              Гедеон рассмеялся негромко, и в этом смехе было столько презрения, что Скэриэла передернуло.              — Медали? — он покачал головой. — Лоу, даже я, не выступая уже второй сезон, для Федерации ценнее, чем такой, как ты. Ты — эксперимент. Удачный пока, да. Но эксперимент.              Он шагнул ближе.              — Так что радуйся, что тебе вообще дали шанс. Радуйся, что ты не лед на катке заливаешь, а катаешься на нем. И не забывай об этом.              У Скэриэла моментально испортилось настроение. Он хотел возразить, продолжить спор, выкрикнуть что-то о несправедливости, о том, что он сильнее, что он…              Но Гедеон не дал ему сказать ни слова. Он резко схватил Скэриэла за плечо — на удивление аккуратно, минуя синяки, — сдернул со стула и поволок к двери.              — Все. Разговор окончен. Выметайся и иди спать.              Он открыл дверь, вытолкнул Скэриэла в коридор и захлопнул ее прямо у него перед носом. Щелкнул замок.              Скэриэл стоял в пустом коридоре, чувствуя странную смесь эмоций: унижение, благодарность и ярость — на Гедеона, на себя, на Адама, на весь этот прогнивший мир, где даже собственный тренер видит в нем прежде всего проблему и «эксперимент». Но сквозь все это пробивалась одна светлая мысль, теплая и настойчивая, заглушающая все остальное: скоро он увидит Готи. Милого, доброго, искреннего Готье, который смотрел на него не как на полукровку или эксперимент, а как на человека, друга… Возможно, и как на нечто большее.              Скэриэл глубоко вздохнул и заставил себя двинуться по коридору к лифту. Тело ныло на каждом шагу, но мысль о завтрашней встрече с Готье была лучшим обезболивающим.