don’t get sentimental (it always ends up drivel)

Шарик выскальзывает из застывших пальцев и падает на пол с глухим стуком. Танос быстро моргает, прижимая ладонь ко лбу и резко вдыхая. У него должна быть пуля в голове. Он должен быть мёртв. "…Следующий," произносит охранник, когда пауза слишком затягивается. В затуманенном, растерянном сознании Танос улавливает за спиной перешёптывания, смешанные голоса недоумения и раздражения "Что чёрт возьми он делает? Почему он просто стоит?" Шар всё так же лежит на полу перед ним. Танос убирает руку ото лба, ожидая увидеть ладонь, залитую кровью, но ничего подобного. Он несколько раз сгибает и разгибает пальцы, чувствуя, как внутри шевелится хрящ. Он дышит. Он двигается. Он думает. Он - это он. Он целиком и полностью жив. …Святые боги. "Чёртов нарик," бормочет какой-то пожилой мужик, пока Танос наклоняется, чтобы поднять выданный ему шар и спотыкаясь, идёт к своей стороне комнаты с опущенной головой. "Он понятия не имеет что блять творится." Если бы Танос не был так озадачен происходящим он скорее всего вычислил бы этого болтуна и устроил бы ссору прямо посреди толпы. Но сейчас он слишком занят собственными мыслями. Сжимая синий шар так, что костяшки побелели, он стоит с плотно сжатой челюстью и напряжёнными плечами, а в голове ноет затихающая головная боль. Дрожащими пальцами он вытаскивает крест из-под кофты и проверяет запас, аккуратно пересчитывая каждую яркую таблетку. Должно быть, он перебрал и всё это ему просто померещилось, другого логичного объяснения нет. …Но ни одной не пропало. Ровно столько таблеток, сколько и должно быть. Танос помнит звук выстрела, ощущение, как пуля прорезала его голову, прежде чем он провалился в небытие. Помнит пустое выражение лица Нам-гю, его дрожащие пальцы в крови, сжимающие крест. Он прижимает ладонь к губам, подавляя рвотный позыв. "Ух ты," раздаётся голос рядом. "Ты и правда так сильно переживаешь, да?" Танос оборачивается к Сэ-ми, которая смотрит на него исподлобья. "…Что? Со мной всё в порядке, сеньорита…" "Да ты выглядишь так, будто сейчас блеванёшь," фыркает она. "Неужели ты настолько нервничаешь из-за того, что вас с Нам-гю разделили? Честно, я не думала, что ты способен так страдать…" В её взгляде появляется любопытный блеск. Она чуть склоняет голову, изучая его. Танос сглатывает комок в горле и бросает на неё взгляд, который как он надеется, выглядит беззаботным, хотя скорее всего, больше похож на болезненную гримасу. "Я в порядке. Просто это дерьмо, которым нас кормили скрутило мне желудок." Хотя в словах Сэ-ми есть доля правды, разлука с Нам-гю лишь одна из множества причин его нервозности. Нам-гю, чьи эмоции метались от вспышек ярости до непривычного отчаяния в момент смерти Таноса. Нам-гю, который в последние секунды жизни Таноса потянулся не за ним, а за таблетками в его кресте. Нам-гю, который смотрел на него тем странным, почти холодным взглядом, когда из уст Таноса в последний раз сорвалось неправильное имя, прямо перед выстрелом. Он так яростно твердил, что остался не только из-за наркотиков, вцепившись в его ослабленные плечи. Стиснув зубы, он умолял понять и при этом упорно отказывался дать внятное объяснение. Горло Таноса сжимается, когда он вспоминает тот вихрь эмоций, поток слов и поступков, уместившийся в какие-то жалкие тридцать секунд. …Наверное, ему всё это просто показалось. Наверное. Но если так, почему каждое слово и каждое действие окружающих полностью совпадает с тем, что он помнит? Словно его вырвали из одной реальности и забросили в другую, подарив второй шанс спасти себя. Танос не верит в Бога, но способен принять саму идею судьбы. Когда-то вербовщик остановил его на краю моста, не дал броситься вниз, отвесил пощёчину, унизил, но он остался жив. А теперь он сам видел свою смерть, ощущал в долю секунды, как пуля пронзает его и оказался снова в начале игры, в какой-то временной петле. Почему же его продолжают удерживать в живых, если он так откровенно жаждет смерти? Когда ему вручают синюю коробочку с ключом, аккуратно уложенным внутрь, точно так же, как и прежде, он задумывается, не повернуться ли к Сэ-ми и не рассказать ей, что уже всё это проходил и точно знает, чем всё закончится. Услышав от охранника объявление о возможности сменить команду, он переводит взгляд на другую сторону комнаты, то уже заранее уверен, что увидит. Нам-гю вцепился в плечи Мин-су и шепчет что-то зловещее ему на ухо. И он конечно же прав. Он ведь всё это уже видел. Крест тяжёлым грузом висит на шее. Он знает наверняка: если он попытается объяснить, через что прошёл, никто ему не поверит. Это холодное, мрачное принятие, осознание, что его слова ничего не значат не только для окружающих, но и для него самого. Когда Нам-гю направляется к нему, таща за собой Мин-су, Танос приходит к чёткому решению, он сделает всё точно так же, как в прошлый раз, вплоть до того момента, как они найдут игрока 044. Он совершит убийство, обеспечив себе выживание, а потом удвоит усилия, чтобы найти кого-то для Нам-гю. Если постараться чуть сильнее, всё должно закончиться благополучно. И как в прошлый раз, жертву подают ему на блюде, дрожащую и перепуганную. "Не переживай, хён. Мин-су поменяется с тобой командами" Нам-гю хлопает Мин-су по плечам, ухмыляясь как кот, готовящийся наброситься на мышь и разорвать её в клочья. "Правда ведь, Мин-су?" "Оу, правда?" пропевает Танос. Ему ведь стоит постараться, чтобы их диалог прошёл так же, как в прошлый раз, верно? "Это так мило с твоей стороны, my little boy Мин-су! Так мило." Он делает короткую паузу, перебирая в голове сказанные тогда слова. "Может когда мы все выберемся отсюда, тебе ещё и медаль за это дадут." "Ну да, конечно," хихикает Нам-гю в рукав своей кофты. И тут Танос вдруг осознаёт, он делает это постоянно. Прячет ладони в рукава, словно делая себе лапки. Для взрослого мужчины это уж слишком мило. "Разумеется." "Отстань от него," вмешивается Сэ-ми, как и положено по сценарию. "Серьёзно? Ты уже перешёл к угрозам?" "Я сказал, что ему медаль дадут. Это противоположно угрозе, сеньорита." "Никто не спрашивал твоего мнения, сука," огрызается Нам-гю. "Мин-су уже согласился, так что хватит строить из себя жертву. Правда ведь, Мин-су?" Они вновь смотрят друг на друга. В том, как лицо Нам-гю меняется при виде покорного выражения Мин-су, есть что-то тревожащее, словно смотришь, как нарисованное лицо картины медленно меняет спокойное выражение на зловещее. Нам-гю настолько явно жаждет оказаться с Таносом в одной команде, что готов напрямую запугивать других. Но дело ли в таблетках… или в самом Таносе? Всё труднее становится понять, что именно движет Нам-гю. Его мысли, чувства и причины поступков. Танос знает, что не стал бы придавать всему этому столько значения, если бы не видел, чем всё закончится и само это уже его раздражает. Он не должен тратить время, размышляя о том, что значил взгляд Нам-гю перед тем, как он рухнул замертво у него на глазах, ведь он вообще не должен был этого помнить. Он проводит ладонью по лицу, устало вздыхая "Мин-су, если я найду тебя, я тебя защищу, ладно? Так тебе будет проще. Не придётся никого убивать." "Ты не обязан," напоминает Сэ-ми, и Танос наблюдает, как Нам-гю снова смотрит на неё с отвращением. На этот раз его руки даже крепче сжимают рукоять ножа, словно он больше всего на свете хочет её убить. "Всё в порядке. Думаю… так будет лучше." "Конечно. Давай, давай. Меняйтесь!" Мин-су поднимает на него полные страха, влажные глаза, но на этот раз Танос даже не пытается улыбнуться. Он протягивает ключ с видом человека, уверенного, что так или иначе добьётся своего. "Давай сюда," говорит Танос и Мин-су, вздрогнув, покорно выполняет, будто эти слова причинили ему физическую боль. ––– "Этот цвет тебе идёт больше, хён." Сэ-ми и Мин-су, как и в первый раз, держатся в стороне. Нам-гю покачивается рядом, не отрывая взгляда от цепочки, уходящей под ворот его кофты, глаза блестят нескрываемым желанием. "…Эй, нам наверное стоит взять немного…" "Хватит уже про эти чёртовы таблетки, чувак." Слова звучат резче, чем он хотел, и Нам-гю заметно напрягается от удивления. Танос мысленно ругает себя. Вот и всё его «следовать плану». Просто каждый раз, когда Нам-гю упоминает наркотики (а делает он это очень, очень часто), это становится горьким напоминанием о том, на чём держится их союз. Это не какая-то там чудесно расцветающая дружба, которая продлится вечность и никогда не разрушится или прочая клишированная чепуха из фильмов. Это - необходимое партнёрство, основанное на наркотиках и общем желании забыться. Что же до того, что произошло между ними в Пентагоне, это было разово. После этого они больше к этому не возвращались, так зачем поднимать эту тему сейчас? (Руки Нам-гю двигались уверенно в темноте клуба, озорная улыбка пряталась в тени. Танос задумался, часто ли Нам-гю предлагает клиентам такую «услугу», чтобы те получили особенно приятный опыт ради тех самых высоких оценок клуба, к которым он так усердно стремится. Тогда, зажатый в углу подальше от шумной толпы, он, казалось, и не обратил внимания, когда Танос назвал его Нам-су. Он удивляется, почему же теперь такая реакция.) Губы Нам-гю опускаются вниз, пальцы дрожат, взгляд расфокусирован. "Танос… на этот раз нам придётся убивать. Сейчас как никогда нам нужны эти таблетки." "Знаю," бурчит он, вытаскивая крест из-под кофты. Он и не собирался отказываться от таблетки в этот раз, а ещё знал, что Нам-гю впадёт в панику, если он откажет ему. Но цветные таблетки не способны погасить его раздражение по поводу того, как Нам-гю повёл себя в его последние минуты. Галлюцинация, видение, проклятие… Танос и сам не знает, как это назвать, да и ему трудно заставить себя задуматься об этом. Всё, что он знает, это то, что Нам-гю тогда быстро рванул за его крестом, и несмотря на то, что Таносу выпал шанс изменить свою жуткую участь, чувство, что у него что-то отняли, так и не отпустило его, царапая под кожей и застывая в нечто, близкое к отвращению. В глубине души он пытается напомнить себе, что всё это не имеет значения. В этот раз всё будет иначе и если они подойдут к делу чуть серьёзнее, всё закончится хорошо. "Ты странно себя ведёшь," бормочет Нам-гю, когда Танос кладёт ему таблетку на ладонь. Он принимает её точно так же, как и в прошлый раз, с тем же выдохом, полным удовольствия. Каждое движение Нам-гю нарочито выверено. Медленное движение кадыка, когда он проглатывает таблетку, ровный выдох, короткая гримаса от неприятного вкуса, за которой следует дрожь век в облегчении. На этот раз Танос воздерживается от того, чтобы сравнить его со шлюхой. Абсурдно, что он вообще позволил себе тогда такое. Вместо этого он лишь постукивает пальцами по виску Нам-гю в знак порицания. "Я в порядке. А тебе нужно собраться, boy. Одно неверное движение, и к концу всего этого у тебя будет пуля в черепе." "Ты вдруг стал такой серьёзный," цокает языком Нам-гю. "Ты что, думаешь, я не смогу?" "Сможешь что?" "Убить кого-то." Танос фыркает, вспоминая ту жестокость, с которой Нам-гю действовал во время первой попытки. Безжалостно опуская нож на незнакомку. Улыбаясь, весь в крови, и вытаскивая скользкое от крови лезвие, словно трофей. "Я знаю, что сможешь," уверенно отвечает Танос. "Но тебе нужно быть быстрым. Не споткнись ни обо что, ладно?" "Естественно," хмыкает Нам-гю. "Я ж не какой-нибудь грёбаный идиот." Танос улыбается, но смеяться так и не может. ––– Нам-гю, конечно, снова спотыкается. "Нам-су," рефлекторно произносит Танос, замечая, как это вызывает у собеседника раздражённую тень на лице. Он знает, что было бы правильно просто перестать так его называть. Особенно увидев, насколько сильно неправильное имя задевает Нам-гю. Было бы также мило с его стороны, если бы прямо перед смертью Нам-гю уделял больше внимания ему, а не таблеткам. Ни один из них не годится для доброты, думает Танос. Лучше уж обоим держаться привычного поведения. "Нам-Гю. И вообще, не моя вина, что на пути оказался труп." Танос цепляет его под руку прежде чем Нам-гю успевает начать болтать о том, как странно выглядят глаза у мертвецов. Это не то, что Танос хотел бы слышать дважды. "Ты должен быть быстрее. Давай, держись ближе. Ради безопасности." "Да-да, конечно." На этот раз Танос куда внимательнее улавливает радостную нотку в голосе Нам-гю и замечает, как крепко его рука держит его собственную. "Ради безопасности." Таблетки не притупляют нарастающее раздражение. Танос сглатывает подступившую тошноту и устремляется вперёд, выбирая тот же путь, что и в прошлый раз. Если наркотики перестанут ему помогать, что от него самого тогда останется? У него нет времени об этом думать. Такое чувство, что у него вообще никогда нет времени ни на что. Само время начинает вызывать у него отвращение. Его искусственная конструкция давит на плечи, лишает слов, которые он хотел бы сказать, и действий, которые он ещё не успел совершить. Если Нам-гю и чувствует его непривычную тревогу, то никак это не комментирует. С каждой секундой события развиваются ровно так, как и ожидал Танос. Стремительный поток криков и упущенных возможностей убить кого-то. Они натыкаются на игрока 044. Также, как он и помнил, она забилась в угол, явно напуганная, но при этом умудряется держать голову высоко, с сузившимися глазами. "Стоять!" выкрикивает она. Танос бросается вперёд, не колеблясь. Он не может понять, принадлежит ли резкий возглас ему самому, Нам-гю или их несчастной жертве. Всё, что он осознаёт в последующие быстрые секунды, женщина перед ним в ужасе. Её глаза широко распахнуты, рот беззвучно кричит в неверии, и когда он вонзает нож глубоко в её грудь, проворачивая лезвие в плоти и бьющихся венах, он ощущает крошечную искру вины за содеянное. Проклятия срываются с её губ, кровь наполняет рот, она сползает по стене, к которой Танос её прижал, и с глухим стуком оседает на пол. "Ты умрёшь… тысячу раз…" бормочет она, когда жизнь вновь ускользает из её тела, а глаза мутнеют, словно у выброшенной на берег рыбы. Эти слова оседают в его голове, ледяные и беспощадные. Она ведь говорила это и в прошлый раз, не так ли? Но ведь она не может иметь в виду буквально… Неужели это она… «Игрок 044 выбыл. Игрок 230 прошёл.» "Ты убил её, даже не спросив меня," раздаётся за спиной недовольный голос Нам-гю. Танос оборачивается. В крови, с безумным взглядом и видит, как Нам-гю рассеянно грызёт ногти, его зрачки бегают по каждому участку мёртвого тела перед ним. "Но, чёрт… это было так блять круто, хён. Как ты даже не колебался, как вогнал нож ей в живот, прямо до рукояти, одним чистым движением…" Нам-гю изображает колющий удар, прикусывая губу и улыбаясь восторженной улыбкой. Танос молча смотрит на него, а металлический запах свежей крови вызывает у него дрожь и отвращение. "Тебя всегда так легко впечатлить или ты специально шоу для меня устраиваешь?" "Меня не так-то просто впечатлить," возражает Нам-гю, делая шаг вперёд и проводя пальцами по щеке Таноса. Не ласково, жёстким движением. Важно провести грань между этими двумя жестами, иначе Танос может начать думать о вещах, о которых не стоит. "Посмотри на себя, друг… ты весь в крови," говорит Нам-гю, отдёргивая руку и рассматривая алые пятна на своих пальцах. Он явно чем-то восхищён, но чем именно Таносу не ясно. "…Ты видел её глаза? Видел, как она…" Сердце Таноса бьётся быстрее, напоминая о том, что должно произойти. Нам-гю ещё никого не убил, и если они не найдут кого-нибудь, то… "Быстро," резко перебивает Танос. "Тебе всё ещё нужно кого-то убить." "Такой напористый! Мне повезло с тобой, да?" тянет Нам-гю с сарказмом, срываясь на приступ смеха, громкого, радостного, несмотря на лежащий рядом труп. Таносу чудится, что палец мертвой женщины дёрнулся. "Боже мой, чувак, тебе надо расслабиться! Прими ещё таблетку или что-то такое. И слушай, заодно брось и мне ещё одну!" Танос бросает на него долгий, тяжёлый взгляд без тени веселья. "Это не смешно." Серьёзность в его голосе заставляет Нам-гю замолчать. Его смех сходит на нет, сменяясь удивлённым взглядом. "…Ты правда странно себя ведёшь. Что с тобой? Ты же обычно такой, типа…" Нам-гю поднимает руки вверх, повторяя фразу на английском "«Let’s get it!» Что с этим случилось, а?" "Что случилось с твоими словами о том, что ты не какой-то тупой идиот, который спотыкается, а потом ты тут же споткнулся?" раздражённо парирует Танос, вцепившись окровавленной рукой в рукав кофты Нам-гю. Он знает, что ведёт себя не так, как обычно, но в такой ситуации трудно иначе. "Пошли, чувак." С раздражённым вздохом Нам-гю позволяет утянуть себя обратно в коридор, а липкая, перемазанная в крови ладонь Таноса упорно держится за зелёную ткань рукава. Танос пытается вспомнить, куда они шли в прошлый раз, чтобы теперь пойти в противоположную сторону, но каждый коридор выглядит одинаково, и окидывая взглядом варианты, он не может вспомнить, по какому из них они шли раньше. Придётся полагаться на интуицию. Всё, что нужно, это найти кого-то для Нам-гю, и тогда они оба смогут выбраться отсюда вместе. Легко. Быстро. Просто. Эффективно. ––– Трудно. Медленно. Бесполезно. Танос с силой бьёт кулаком в запертую дверь, проклиная игрока из синей команды, что заперся внутри всего за несколько секунд до того, как они добежали. Если бы он оказался чуть быстрее... хоть на секунду, на миллисекунду... "Я умру," прямо говорит Нам-гю. На таймере остаётся сорок две секунды, и Танос начинает дрожать сильнее, чем когда-либо в жизни. Кажется, он балансирует на грани истерики. Лихорадочная паника бьёт в тело и разум. Он ведь не чувствовал этого, когда умирал сам, почему же теперь всё иначе? Нам-гю не дрожит. Он стоит неподвижно, сжимая руки вокруг чистого, так и не использованного ножа. Его взгляд пуст, как у фарфоровой куклы, готовой быть выброшенной и разбитой вдребезги. Предназначение исполнено, но цель так и не достигнута. Хрупкий, как и все сосуды. Сдержанный, даже перед лицом смерти. Что же произошло, что их роли так резко поменялись местами? "У нас ещё есть время," возражает Танос, удивляясь, что из его уст звучат те же пустые оправдания, что и у Нам-гю, когда они были на противоположных позициях. Краем глаза Танос видит, как убывают секунды, и каждая упущенная становится мучительнее предыдущей. Перед лицом отчаяния Танос осознаёт, насколько огромную ошибку он допустил. Он был так сосредоточен на том, чтобы спасти себя, что почти не задумался о возможности потерять Нам-гю в процессе. Это союз по необходимости. Но ещё и союз, скреплённый общим опытом, бесплатными выпивками и сладким шёпотом в грязных кладовках за баром. "Ты помнишь?" хочет спросить Танос, хотя ответ ему уже известен. "Ты жалеешь об этом?" Вместо этого он молчит, а Нам-гю наблюдает, как цифры на таймере уменьшаются, с почти безмятежным выражением лица. "Сделаешь мне одолжение?" В отсутствии страха у Нам-гю есть что-то настолько возмутительное, что Таносу хочется схватить его за плечи и встряхнуть, чтобы вбить в него хоть каплю здравого смысла. Таймер показывает двадцать секунд. "Что?" хрипит Танос. Кровь на его руках начинает казаться настолько отвратительной, что он готов содрать с себя собственную кожу. "Когда я умру, смотри мне в глаза," тихо произносит Нам-гю. Он делает шаг вперёд, широко раскрывает глаза и указывает на свои зрачки с ожиданием. "Смотри внимательно, ладно?" Пятнадцать. Танос издаёт стон необузданного отчаяния, настолько не похожий на него самого, что даже Нам-гю, похоже, успевает удивиться. "Какого хрена ты несёшь, Нам-гю? Я не собираюсь…" "Серьёзно?" перебивает Нам-гю с усмешкой. "Ты догадался только тогда, когда я уже собираюсь умереть?" Десять. Десять секунд у Таноса, чтобы как-то донести, что даже если их союз основан на потребности в наркотиках, это не меняет того факта, что ему нравилось время, проведённое вместе. Как бы ни неохотно он признавал это, но он не думает, что сможет справиться без него. Ему нужно постоянное присутствие Нам-гю даже больше, чем воздух. Ему нужно это хрупкое, фальшивое чувство комфорта. Ему нужно, чтобы всё началось заново, хотя бы ещё один раз, чтобы он наконец смог сделать всё правильно. Пять. Нам-гю смотрит прямо на него, не моргая, и Танос встречает этот взгляд с нарастающим беспокойством. Кровь на его руках должна была покрывать Нам-гю, а не его самого. Что он наделал? Танос открывает рот, чтобы выдавить из себя сбивчивое извинение, но слова застревают. Он не может. Он не способен на это. "Если ты не выиграешь," говорит Нам-гю, находясь так близко, что Танос мог бы пересчитать каждую веснушку на его лице, "Я найду тебя после смерти и убью снова." «Время вышло!» Танос медленно кивает, сжимая челюсти так сильно, что это причиняет боль. "Я выиграю. Ради тебя. Обещаю." Ему не стоит давать обещания, которых он не сможет сдержать, но оба они и так прекрасно знают о его привычке поступать именно так. И всё же эти слова будто бы дарят хрупкое подобие утешения. Взгляд Нам-гю скользит вниз к кресту, что скрывается под кофтой Таноса, и на этот раз он его за это не осуждает. Он видит в стеклянных глазах невысказанный вопрос, слабый и отчаянный. "Если я приму ещё одну, как думаешь, будет менее больно?" Но как это часто бывает, времени у них почти нет. Краем глаза Танос замечает приближающегося охранника, идущего твёрдым, уверенным шагом. Нам-гю переводит взгляд обратно, в глаза Таноса, и дарит ему последнюю улыбку перед смертью. "Су-бон," произносит он мягко, без злости, с нежностью, вместо резкого тона. Под этой сдержанностью таится что-то иное, резкий укол страха. Танос видит его в последние мгновения. Первобытную, парализующую панику перед неизбежным. Нам-гю открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но выстрел раздаётся раньше, чем он успевает произнести хоть слово. Последний звук, что он издаёт, неровный вдох, дрожащий, полный страха, несущий в себе куда больше эмоций, чем могла бы передать любая фраза. Танос вздрагивает, когда пуля влетает в висок Нам-гю, пробивая хрупкий череп. Проявив странное послушание, Танос выполняет его просьбу, не отводит взгляда от глаз Нам-гю, пока тот пошатывается и с глухим стуком падает на бок. Кровь брызгает на лицо Таноса, тёплые внутренности того, кто ещё мгновение назад был жив, а теперь мёртв. Он смотрит на застывшее лицо Нам-гю и на серую, мутную плёнку, застилающую роговицы. Он не моргает. Не двигается. Его широкие, подрагивающие зрачки остаются прикованы к тусклым, безжизненным глазам, и где-то далеко он будто слышит приглушённый плач ребёнка. Зрение Таноса мутнеет, чувства притупляются. Переход оказывается безболезненным, но изматывающим. В ушах монотонное, зловещее хихиканье, не принадлежащее ни ему, ни этому миру. А затем, в одно мгновение, реальность вокруг перестраивается. "Ещё раз?" спрашивает что-то беззвучное, безголосое, лишённое даже мысли. Глаза распахиваются. Сердце начинает биться. Танос с нарастающим страхом смотрит на шарик в своих руках.