don’t get sentimental (it always ends up drivel)

На другом конце комнаты стоит Нам-Гю. Живой. Дышит, покачивается на пятках глядя на нож в своих руках. Танос смотрит на него открыто, без стеснения, будто боится, что стоит отвести взгляд и тот исчезнет насовсем. Он наблюдает, как Нам-гю медленно, размеренно проводит лезвием по указательному пальцу, проверяя его остроту. Все движения абсолютно те же самые. Если Нам-гю и помнит всё, что произошло, если в памяти и остался резкий треск пули, вонзившейся прямо в его голову, он никак этого не показывает. Когда охрана объявляет о возможности смены команды, Танос видит до боли знакомую сцену. Нам-гю вцепляется в плечи Мин-су, сквозь язвительную, злую ухмылку прорываются мерзкие угрозы. Безжалостный, как и всегда, когда дело касается Мин-су. Нам-гю, стоящий на другом конце комнаты живой, полный сил, разительно отличается от окровавленной груды плоти, в которую он превратился в прошлой петле. Петля… именно так это наверное и следует называть, верно? Временная петля? Значит, теперь Таносу предстоит спасать не только себя, но и Нам-гю? Он проводит рукой по волосам, издав раздражённый стон, пытаясь собраться, пока Нам-гю снова приближается к нему. "Не переживай, хён, Мин-су поменяется с тобой местами," Нам-гю дружески хлопает свою жертву по плечам и слегка подталкивает вперёд, даже не подозревая о грядущем отказе. "Правда ведь, Мин-су?" Танос сглатывает ком в горле и выдавливает из себя слова, изо всех сил стараясь не задерживаться на отдельных слогах. Растянуть фразу не значит остановить её. "Я не думаю, что должен." Он никогда в жизни не видел, чтобы улыбка спадала с лица так быстро. На мгновение кажется, что весь мир замирает и он задерживает дыхание, когда несколько пар глаз устремились на него с неприкрытым недоумением. "…Что?" Нам-гю резко, без тени веселья, усмехается. "Да ладно, друг. Кто черт возьми предпочёл бы прятаться, а не искать?" Мин-су съёживается, нервно прикусывая нижнюю губу. Танос ощущает, как Сэ-ми подкрадывается к нему сбоку, внимательно следя за происходящим. Ему и не нужно смотреть в её сторону, чтобы понять, она удивлена не меньше остальных членов команды. "Прятаться звучит легко. Меньше работы, понимаешь?" Танос пожимает плечами, делая вид, что сохраняет полное спокойствие. Он уже дважды пробовал искать, и оба раза это заканчивалось ужасно. Может вселенная намекает, что стоит держаться того, что ему выдали, а это в данном случае синий шар и жилет. "Мне даже жаль тебя, Нам-су, тебе придётся марать руки." Это должно было прозвучать как беззаботная шутка, но вместо этого лишь заставляет Нам-гю сильнее сжать руки на плечах Мин-су. Он толкает того вперёд снова, на этот раз грубее настолько, что тот спотыкается и с удивлённым вздохом едва удерживается на ногах. "Танос," произносит Нам-гю, и в его глазах вспыхивает недобрый блеск, пальцы крепче обхватывают рукоять ножа. "Возьми блять нож." Дыхание замирает от неожиданности, брови взлетают вверх, слова застревают в горле. Вот это действительно неожиданный поворот. Танос прекрасно понимает, какой перекос сил между ними существует. Обычно это Нам-гю вцепляется в него, а не наоборот. (…Ну, почти всегда не наоборот.) У Таноса наркотики, популярность (правда, всё более стремительно падающая, но всё же), и самоуверенность. Несмотря на весь показной напор Нам-гю, Танос без труда улавливает редкие проблески неуверенности. В их союзе роли давно распределены. Лидер и напарник. Нам-гю должен говорить резко со всеми, кроме Таноса. Это неписаное правило игры, которое они выработали между собой. Глаза Нам-гю скользят вниз, к цепочке на его шее. Понимание того, что именно вызвало его раздражение, оставляет у Таноса во рту неприятный, горький привкус. "Что, думаешь, я не дам тебе таблетку только потому, что мы в разных командах?" усмехается Танос, вытаскивая цепочку. "Иди сюда, наркоман." "Я не…!" Нам-гю сбивается на полуслове. "Хён, ты серьёзно думаешь, что такой мусор, как Мин-су, сможет кого-то убить? Ты приговариваешь и его, и себя к смерти. Просто… просто подумай хоть секунду…" "Я вполне умею прятаться," Танос щёлкает крестиком, открывая его, пересчитывает таблетки. Всё как всегда. "И тебе стоит больше верить в нашего друга." "Мин-су мне не друг," сквозь зубы бросает Нам-гю. Мин-су начинает переводить взгляд с одного на другого, точно ребёнок наблюдающий, как родители ссорятся. В других обстоятельствах Танос вероятно нашёл бы это забавным. "Мин-су - трусливая мелкая мразь, которая ни черта не может сделать не скуля как пёс, которого пнули." "Хватит," резко обрывает Сэ-ми, сверля Нам-гю взглядом, пока Мин-су нервно вертит нож в руках. "Он явно не хочет быть с тобой в паре. Просто оставь его." Нам-гю рывком поворачивает голову к ней, его взгляд почти бешеный. "Что ты сказала, сука?" Танос зажимает таблетку между пальцами и поднимает её, словно показывая лакомство собаке. "Эй. Нам-гю." Правильное произношение его имени заставляет Нам-гю полностью застыть. Он смотрит на Таноса в полном шоке. "…А?" Танос делает шаг вперёд, игнорируя два взгляда, прикованных к нему, и берёт Нам-гю за локоть свободной рукой. "Так даже лучше, дружище. Я отлично прячусь. И если мы пересечёмся, то сможем помочь друг другу. То, что мы в разных командах, не значит, что мы не можем работать вместе." Нам-гю моргает, ошарашенно. "…Ну, да. Наверное, это может сработать. Но было бы куда лучше, если бы ты…" "Тебе нужно расслабиться, boy," Танос берёт свободную руку Нам-гю в свою, вкладывая таблетку в его влажную ладонь. "Мы уже так далеко зашли. Верь в себя, man!" Нам-гю смотрит на наркотик, медленно склоняясь к согласию. "Ты ведь быстрый, да?" "Конечно!" Вздохнув, Нам-гю кладёт таблетку на язык и глотает. "Только не вздумай умирать, ладно?" "Обещаю," кивает Танос, пытаясь придать словам утешительный тон, но внутри они звучат совершенно фальшиво. ––– "Удивлён, что ты решила держаться со мной, сеньорита," говорит Танос, пробираясь по лабиринту вместе с Сэ-ми и рассеянно вертя ключ на шее. "Обычно ты держишься довольно отстранённо, знаешь?" "Если твой дружок-наркоман найдёт меня, то убьёт," бормочет Сэ-ми. "Надеюсь, что ты отговоришь его, если дойдёт до крайности." "Нам-гю бы тебя не убил," врёт Танос. Он знает, без тени сомнения, что убил бы. "Ты же наша напарница!" "Не прикидывайся идиотом," вздыхает она. Усталость наваливается на неё всё сильнее. "Ты же не настолько глупый." Прежде чем он успевает возразить они вздрагивают, заметив женщину в красном, появившуюся из-за угла в дальнем конце коридора. Танос тихо выругался, когда её голова поворачивается к ним. Каждое резкое движение пропитано отчаянием и намерением убить. Женщина срывается на бег, сжимая нож в кулаке. Сэ-ми и Танос действуют синхронно, их шаги гулко бьют по полу, пока они мчатся вперёд. Вдалеке раздаётся крик, и хотя Танос принял таблетку сразу после того, как вошёл в лабиринт, это не избавило его от паники полностью. Адреналин перекрывает тревогу, но учитывая всю абсурдность происходящего он знает, как быстро всё может перевернуться. Они одновременно добегают до двери и Танос начинает судорожно вставлять свой ключ в замок. В возбуждённом состоянии он слишком поздно замечает, что его ключ не подходит. На его ключе квадрат, а не круг. Сэ-ми отталкивает его в сторону, вставляет свой ключ и мгновенно поворачивает его. Дверь распахивается, они вваливаются внутрь и захлопывают её как раз в тот момент, когда снаружи раздаётся яростный визг. Женщина из красной команды бессильно колотит дверь. "Ого, сеньорита! Быстро бегаешь," Танос хлопает в ладоши и присвистывает одобряюще. Комната в которую они вбежали тесная и узкая, стены выкрашены в светло-голубой цвет, а впереди ещё одна приоткрытая дверь. Но такой спокойный фон с облаками портит труп распластанный в углу и залитый кровью. "Ещё чуть-чуть, и нам бы надрали задницы!" "И чья бы это была вина?" бурчит Сэ-ми. "Э-э… даже не знаю, создателей игры?" фыркает Танос. "Слушай, теперь у нас есть ещё одна причина держаться вместе, у нас разные ключи!" "Да, я уже поняла," Сэ-ми вытирает пот со лба, её рука заметно дрожит. "…Это было слишком близко." Видно, что она старается скрыть панику, сделать её менее заметной. Но пот стекает по шее, а грудь тяжело вздымается с каждым вдохом. Танос никогда не умел утешать. Он прочищает горло и похлопывает её по плечу "…Ты как? Хочешь, чтобы Legend Thanos зачитал тебе рэп, чтобы отвлечь?" "Нет." Сэ-ми резко мотает головой. "Боже, нет." "Ладно-ладно, я понял" «Игрок 035 выбыл. Игрок 098 прошёл» раздаётся из динамика над головой. "Нам-су уже прошёл?" спрашивает Танос, раздражённо проводя языком по губам. "Чёрт, я не следил, пока мы бежали…" Сэ-ми смотрит на него с любопытством медленно моргая "…Что между вами двумя?" "Что ты имеешь в виду?" Танос направляется к другой двери, высовывает голову и оглядывает коридор. Чисто. Он жестом зовёт Сэ-ми следовать за ним и осторожно выходит из тесного помещения. "Просто… не знаю. Такое чувство, что он тебе небезразличен." "He's my boy. Моя правая рука," пожимает плечами Танос. "Тебе не страшно?" небрежно спрашивает Сэ-ми. "Нам-су безжалостный. Он выберется, не переживай." "Нет, не об этом. Я имею в виду… тебе не страшно, что он убьёт тебя?" Танос замирает и в полном недоумении оборачивается к ней "…Что?" "Если бы он убил тебя, то получил бы все наркотики себе. Я просто удивлена, что ты ещё не подумал, что он мог бы сделать ради твоего крестика, учитывая его… суровый нрав," Сэ-ми скрещивает руки на груди, бросая осторожный взгляд за спину. "Ладно, забудь о том, что я сказала. Он похоже и сам к тебе привязан, так что просто…" она машет рукой в сторону, будто пытаясь стереть уже сказанные слова, начать с чистого листа. "Просто забудь." "Если бы Нам-су хотел меня убить, он бы не предлагал, чтобы Мин-су поменялся со мной местами," говорит Танос, сам удивляясь, насколько твёрдо прозвучал его голос. Да, Нам-гю действительно чаще всего одержим таблетками, но Танос уверен, что тот не стал бы убивать его ради них. "Я знаю его лучше, чем кто-либо в этой долбаной игре. Я знаю, что он сделает, а чего не сделает." Он выпячивает грудь. "К тому же он всё равно не смог бы меня убить. Он дерётся слишком плохо. Такой, как я, легко бы с ним справился!" Ещё одна ложь. Нам-гю действительно дерётся неаккуратно, но бьёт он жестоко. Таносу нравится думать, что он смог бы его одолеть, но в глубине души он не так уж в этом уверен. В случае их драки, оба скорее всего вышли бы из неё одинаково избитыми и в крови. "Ты бы убил его первым?" спрашивает Сэ-ми. Танос с досадой думает, что это начинает походить на допрос. "Какая разница?" "Ты бы не смог," отвечает Сэ-ми за него. "Ты ведь не смог бы его убить, да?" "Я убью кого угодно, чтобы спасти себя," резко бросает Танос. "Любой бы так поступил. Это инстинкт выживания." Он вцепился бы зубами и когтями в любого, кто попытается его убить, яростно и без пощады. Если ему суждено умереть, то это должно произойти по его собственной воле, в час, в который ему было бы суждено. Они проходят мимо ещё одного тела и Танос узнаёт в нём женщину, которую убил в прошлый раз, игрока 044. Её тело окоченело и было залито кровью, глаза широко раскрыты и пусты. Зловещий знак, хотя Танос не может точно объяснить почему. Ему кажется, что её зрачки следят за ним, пока он проходит мимо, но он понимает, что это всего лишь проделки его расшатанных нервов. "Думаю, ты бы не смог," бормочет Сэ-ми так тихо, что Танос почти не улавливает её слова. "А?" "Я думаю, ты не смог бы его убить," повторяет Сэ-ми. "…В тебе что-то изменилось." Серьёзно? Эта девка решила заняться психоанализом прямо посреди грёбанной игры на выживание? Конечно, в нём что-то изменилось. Очевидно, что ощущение собственной смерти, пусть даже на пару секунд, меняет человека. Он может только надеяться, что смерть Нам-гю была такой же быстрой, как и его собственная. (Почему его вообще волнует, была ли смерть Нам-гю мучительной? Почему его волнует хоть что-то, хоть кто-то, кроме него самого? Хрупкость и шаткость собственных мыслей тревожит его.) Раздражение пульсирует в нём, как оголённый провод, он не понимает, к чему клонит Сэ-ми, и не видит смысла в этих бесполезных гипотетических рассуждениях. Каждый раз, когда он оборачивается на неё, он встречает тот же странный, непроницаемый взгляд, словно она пытается разгадать головоломку одним лишь наблюдением. "Я не знаю, о чём ты," бурчит Танос. "Я же убил Кён-су, разве нет? С чего ты взяла, что вы особенные?" Тру́сы часто становятся жестокими, когда оказываются под прицелом, а страх - это черта свойственная каждому смертному. Танос не исключение, как бы он ни хотел думать иначе. Он пользуется моментом, чтобы подстегнуть себя фальшивой агрессией, делая вид, будто он сильнее, чем есть на самом деле. (Агрессия и безразличие не равны силе. Он ослаблен и напуган, и лишь делает эту неприятную правду ещё более очевидной. Даже наркотики не способны изменить его суть.) "Но ты пожалел об этом," парирует Сэ-ми. Они уже перешли на медленный шаг, экономя силы для следующего рывка. "Почти сразу же ты захотел, чтобы этого не случалось." "Ты что, решила устроить мне грёбанный сеанс психотерапии прямо сейчас?" огрызается Танос. "Не знаю, в курсе ли ты, сеньорита, но ситуация у нас тут довольно напряжённая. Мне нужно сосредоточиться, если я собираюсь тебя защищать, ясно?" "Я не пытаюсь тебя отвлечь," фыркает Сэ-ми. Они проходят мимо ещё одной приоткрытой двери и Танос замирает, уловив звук чего-то тяжёлого и хриплого, прерывистые, приглушённые вздохи. "Всё, что я хочу сказать, это..." Осознание того, что за ними наблюдают сквозь щель в дверном проёме, приходит слишком поздно. И к тому моменту, когда Танос успевает предупредить, дверь уже распахивается настежь, с глухим, мерзким грохотом ударяясь о стену. За последние несколько дней Танос увидел столько смертей, что у него кружится голова. Наркотики помогали сгладить удар, но каждый раз, когда их действие начинало ослабевать, колючее беспокойство туго сжимало его сердце. Пуля в голову, нож, вонзающийся в хрупкое тело, всё всегда происходит слишком быстро. Поражает, как трудно осознать, что за какие-то крошечные секунды может измениться всё. За полсекунды можно уничтожить целую жизнь. За одну секунду человек может стать трупом. Ровно за одну секунду нож, сжатый в руках коренастого мужчины пронзает горло Сэ-ми. В следующую секунду он вырывают обратно с влажным чавканьем. К третьей и четвёртой секунде Сэ-ми уже лежит на земле. Залитая кровью и дёргающаяся в запоздалом шоке. А на пятой, последней секунде, она уже мертва. Шея, если пронзить её в определённых местах, истекает таким количеством крови, что человек умирает за считаные секунды. Нет времени перевязать рану, попрощаться, сложить руки в молитве. Почти нет времени даже подумать. Рана появляется, кровь хлещет из плоти, и всё кончено. Нет времени ни на что. Да и когда оно вообще бывает? «Игрок 380 выбыл. Игрок 096 прошёл.» Танос думаем, что самое поразительное во всём этом, это то, что он ничего не может сделать, кроме как стоять и смотреть. Всё происходит так быстро, с такой жестокостью, что его парализует. Как что-то настолько ужасное может произойти всего за пять секунд? Мужчина в красном бросает на него последний взгляд, в котором сквозит насмешка. Танос стоит неподвижно, хотя понимает, что должен бежать. Но тот даже не пытается его убить, ведь в этом нет необходимости. Он уже прошёл. Танос почти слышит, как в его голове крутятся мысли "Нужно беречь силы. Нужно победить. Нужно выбраться живым." И затем, так же быстро как появился, он исчезает, юркнув обратно за дверь, из которой выскочил. Танос сглатывает. Запах крови жжёт горло и так обжигает ноздри, что его прорывает на кашель. Сэ-ми, лежащая в луже собственной свежей крови, безжизненно смотрит в потолок. Из раны в её шее густо льётся багровая жидкость, и несмотря на всё это, Танос приседает и проводит рукой по её лицу, мягко закрывая веки. «Игрок 125 выбыл.» Чёрт. Он что, позволил убить себя? Долбаный идиот. Трусливый, напуганный, дрожащий Мин-су, который даже нож нормально держать не умеет. Наверняка уронил его и получил по полной. Чёрт. Танос проводит рукой по волосам нервно выдыхая. Так вот оно его «защищать товарищей по команде». У него же один неправильный шаг за другим, да? …Ему нужно найти Нам-гю. ––– До конца раунда остаётся пять минут, когда Таносу наконец удаётся его отыскать. Первое, что бросается в глаза, Нам-гю выглядит слишком уж чистым. На его ноже нет ни капли крови, руки безупречно чисты, а жилет даже почти не помят. "Хён! Вот ты где," радостно окликает Нам-гю, заметив приближающегося Таноса, и с довольной улыбкой вертит нож в руке. "Долго же ты! Я тут всё это чёртово место обошёл. Уже начал думать, что ты нарушил обещание и сдох где-то по пути." "Ты уже кого-нибудь убил?" прямо спрашивает Танос, хотя и так знает, каким будет ответ. Нам-гю тяжело вздыхает, нарочито жалея себя "Нет, пока нет. Эти мелкие тараканы быстрее, чем я ожидал. Почти поймал одного, но этот ублюдок MG coin забрал у меня убийство." С раздражённым рыком Нам-гю поднимает руки, изображая, будто душит кого-то. "Хотел бы я, чтобы он был в синей команде. Я бы с удовольствием вырвал глотку этой мелкой твари." "У тебя пять минут, дружище," ровно говорит Танос. Ему всё ещё неловко вспоминать свой прошлый приступ паники и теперь он чувствует необходимость собраться и вести себя соответствующе. Он проходит мимо Нам-гю широкими шагами, жестом велит ему следовать за собой. "Помогу тебе кого-нибудь выследить. Живее, boy." "Ты такой заботливый, хён," пропевает Нам-гю, быстро догоняя его. "Прямо как благородный рыцарь, знаешь?" Танос лишь хмыкает, когда Нам-гю неожиданно бросается ему на спину, словно пытаясь устроить внезапные медвежьи объятия, и усмехается, когда Танос спотыкается под его весом. "Да ты…" с полушутливым раздражением цедит Танос, пока Нам-гю отлипает от него и сложив руки за спину снова идёт рядом. "Ты слышал?" вдруг спрашивает Нам-гю, губы дрогнули в намёке на улыбку. "По динамику?" "Что слышал?" Танос бросает быстрый взгляд на таймер. Четыре минуты, сорок три секунды. Он смертельно устал от этого постоянного, долбаного напряжения. Эти таблетки должны были гасить нервозность, но эффект зацикливания выбил его настолько, что даже наркотики уже не действуют так сильно, как должны. Он ощущает их действие, но теперь оно кажется куда более тусклым и смазанным, чем раньше, а кайф спадает быстрее, чем должен. Что по сути совершенно лишено смысла. Но то же самое можно сказать и о возвращении назад во времени. У Таноса нет ни малейшего права рассуждать о том, что имеет или не имеет смысл. "Та сука и трус," произносит Нам-гю, горло его слегка подрагивает, когда он втягивает в себя короткий, почти восторженный вдох. "Оба мертвы." Для обычного человека такая радость по поводу смерти других наверняка показалась бы чудовищной. Но Танос слишком хорошо знаком с причудами Нам-гю и ожидал подобной реакции. Может если бы он сам не видел как умирает Сэ-ми, то пошутил бы вместе с ним. Просто ради того, чтобы сохранить лёгкий тон, притвориться, что ему плевать, и тем самым крепче удержать последнего оставшегося напарника, усмирить дикого зверя, привести его в спокойствие. Потому что теперь без Нам-гю у Таноса не останется ничего. Ничего, кроме таблеток. Таблеток, которые, похоже, уже не приносят ему ровно никакой пользы. Таблеток, которые он собирался проглотить, прежде чем броситься навстречу своей гибели. Таблеток, которые Нам-гю, кажется, ценит выше, чем и Таноса, и самого себя. Постоянно говорит о них, тянется за ними, кладёт их на язык с какой-то особой бережностью, не отрывая взгляда от Таноса, будто разыгрывает перед ним спектакль. Таблетки, таблетки, таблетки, всё всегда упирается в эти чёртовы таблетки. Не то чтобы Танос мог его за это винить, он ведь делает то же самое, не так ли? Проблема здесь в том, что у Таноса остался всего один-единственный напарник, и теперь, как никогда раньше, он ощущает необходимость держаться за него. Это плевок в лицо тому динамичному равновесию, которое они так старательно выстроили. Цепляется обычно Нам-гю, а не Танос. Танос не из тех, кто цепляется, ведь ему на самом деле не нужна команда. Он прекрасно способен справиться один. Вполне способен. По крайней мере, это та маска, которую он демонстрирует. В глубине души же Танос понимает, без кого-то, на кого можно положиться, он останется слабым. Совместный приём таблеток с Нам-гю превратился в некое подобие ритуала, почти религиозного таинства. Таблетки, прижатые к нёбу, равны крепко сжатым в молитве ладоням, а встреча взглядов - проявлению преданности. (Преданности чему? Они - таблеткам, или они - друг другу? Танос отказывается искать ответ на этот вопрос, потому что знает, найденное его встревожит.) Без этого священного ритуала, на который он привык опираться, что от него останется? Танос предпочёл бы не узнавать это на собственном опыте. "Да, я слышал," пробормотал Танос. "Сэ-ми была…" Улыбка Нам-гю мгновенно спадает. Первое предупреждение. "Сэ-ми была что? Ты был с ней?" "Да, чувак. Лучше держаться рядом с напарниками…" "Эта сука едва ли заслуживала называться напарником." "Заслуживала," поправляет Танос, игнорируя жгучий взгляд Нам-гю сбоку. "Я видел, как она истекала кровью и умирала прямо у меня на глазах, чувак. Не самое захватывающее зрелище." Нам-гю полностью останавливается, хмуря брови в досаде. Второе предупреждение. "Не самое захватывающее?" Танос одаривает его полуулыбкой "Ага. Всё было очень кроваво, понимаешь?" Танос мог бы сказать, что чувствовать вину и грусть после того, как видишь смерть человека прямо перед собой это абсолютно нормально. Он мог бы сказать, что именно Нам-гю в этой ситуации странный, с тревожным и нестабильным мышлением. Но такие слова быстро обернулись бы против него самого, и обвинения так и остались бы застрявшими в его горле комом, тяжёлыми и смертельными. Нож бездумно вертится в руках Нам-гю, словно серебряная змея, терпеливо ждущая своего часа, чтобы нанести удар. Они с Таносом похожи на стервятника и падаль, и когда птица опустится, её голод будет утолен в грязной мешанине крови и внутренностей, но кто из них кто? У Таноса есть ровно четыре минуты и шесть секунд, чтобы это выяснить. Он должен обдумать всё очень тщательно. У него есть ощущение, что это важно. "А что бы ты сделал, если бы это я её убил, а?" спрашивает Нам-гю. Он снова начинает идти, крепко сжимая рукоять ножа. Где-то вдалеке раздаётся крик, приглушённый толстыми стенами лабиринта. Что бы сделал Танос? Он понятия не имеет. Он точно был бы недоволен, это уж точно. Да, Сэ-ми могла проголосовать за крестик, совершив прямое и откровенное предательство, но это не меняет того, что она всё-таки, по сути, была напарницей. Вроде. Как бы? Неважно. Суть в том, что Танос ставит её выше по сравнению с остальными людьми (тараканы, как их так часто называет Нам-гю), с которыми он застрял. Поэтому естественно его бы не обрадовало, если бы Нам-гю специально решил выследить и убить именно её. С другой стороны, если бы его спросили, кого он ценит больше всего в целом, ему пришлось бы выбрать Нам-гю. Нам-гю - это тот, с кем он делится таблетками, тот, кому он позволяет забираться к нему на кровать, тот, кого он знал ещё до начала игр. Танос чувствует, будто Нам-гю привязан к нему, что он его шанс выбраться отсюда живым. "Не знаю," честно отвечает Танос. "Наверное, я был бы рад, что ты смог пройти дальше." "Наверное," фыркает Нам-гю. Настроение их разговора меняется необратимо. "Ты блять наверное был бы рад? Серьёзно?" "Да, твою мать, Нам-су, что ты хочешь от меня услышать? Что я запрыгал бы от радости?" раздражённо бросает Танос. "Это, очевидно, не был бы идеальный вариант, но…" "Но что?" Нам-гю снова останавливается, глядя на него холодно. Три минуты, пятьдесят пять секунд. «Но ты для меня важнее всего» эти слова звенят у него в голове. "Но я бы смирился и пошёл дальше," именно это он решает произнести вслух. Ему кажется, что он замечает, как у Нам-гю дёрнулся глаз. "Смирился с чем? С потерей твоей очередной шлюхи?" насмешливо бросает Нам-гю. "А если бы она убила меня? Ты бы вообще хоть каплю переживал?" "Нам-су…" "Нам-Гю" Поправка звучит резко и властно. Под тяжёлым взглядом оскорблённого мужчины с ножом, крепко сжатым между костлявых пальцев, Танос ощущает лёгкий укол тревоги. Именно в этот момент он понимает, что в этой ситуации, прямо сейчас, он - гниющий труп, а Нам-гю - голодный стервятник. Отсюда вытекает следующий важный вопрос. Если стервятник будет достаточно голоден, станет ли он пожирать плоть того, кого когда-то любил? Когда его клюв вонзится в сочащуюся кровью плоть, охватит ли его чувство вины, пока он наполняет свой желудок? В конце концов, когда останутся лишь кости, почувствует ли стервятник настоящее удовлетворение? Стоило ли оно того? У него есть ровно три минуты и сорок одна секунда, чтобы это понять. Труп уже мёртв и не может двигаться, а значит не способен изменить ход событий. Всё, что остаётся, это подготовка. "Нам-гю," осторожно произносит Танос. Бесформенное, бессмысленное извинение. "Ты всегда называешь меня правильно, только когда тебе что-то нужно," мрачно бросает Нам-гю, и Танос морщится, признавая правоту обвинения. "Ты ведь никогда не путаешь имя Сэ-ми. Или Мин-су. Всегда такой уважительный, такой внимательный к двум ублюдкам, которые тебя бросили." "Уважительный и внимательный?" недоверчиво переспрашивает Танос. "Ты, наверное, шутишь…" "Даже в клубе всегда было так. «Нам-су, обещаю, я отдам долг. Нам-су, ещё один бесплатный коктейль. Нам-су, твои руки ощущаются так хорошо..." "Эй!" возмущённо перебивает Танос. "Не так хорошо, как девочки, пускающие слюни на твой член, да? Ну, упаси боже, чтобы я встал на колени посреди чёртовой рабочей смены. Упаси боже, чтобы я отвёл от тебя взгляд хоть на пять чёртовых секунд. Ты правда настолько голоден до внимания?" Стыд сжимает его изнутри. Это нарушение правил их игры в избегание, они не должны об этом говорить. Они не должны это обсуждать. "Я ведь не стремился к верности. Разумеется, не стремился. Но вот «спасибо» было бы приятно услышать," продолжает Нам-гю. "Спасибо, Нам-гю, за бесплатные наркотики, за дрочку, за ночные разговоры под бесплатные выпивку и наркотики. Это так сложно?" Танос не дурак. Он понимает, что притворяться, будто едва узнаёт Нам-гю, когда они впервые столкнулись в самом начале, было особенно жестоко. Откровенно подло, хотя Нам-гю и принял это без лишних слов. То, что происходило между ними в клубе, горстка моментов с ловкими пальцами и тихими вздохами. Танос запер их в дальних уголках своей памяти. Он ведь должен быть бабником, всегда с девушкой под рукой, всегда сеньорита, детка. Он не должен позволять себе увлекаться мужчинами, и тем не менее продолжает это делать. А руки Нам-гю в особенности принесли ему немало бессонных ночей. Дойти до такого возбуждения от обычной дрочки (от дрочки от симпатичного клубного промоутера, если быть точным) для него это лишь источник стыда. Он любит Нам-гю. Ему нравится, как тот смеётся над его шутками и цепляется за его руку, и то, что он всегда находил время остановиться и поболтать с ним за выпивкой. Ему очень нравится Нам-гю. И именно в этом кроется проблема. "Спасибо," тихо произносит Танос, хотя понимает, что эти слова прозвучали слишком поздно, чтобы иметь хоть какой-то смысл. Между ними опускается тишина, время уходит впустую. Три минуты, четыре секунды. "Слушай," вдруг говорит Нам-гю, "Думаю, я никого не успею найти. Думаю, я умру здесь." Танос начинает качать головой, слабым жестом отрицая то, что он знает, всё же произойдёт, но Нам-гю идёт вперёд без тени сомнения. "И знаешь что, Су-бон? Мне кажется, тебе будет плевать." Это обвинение жестокое, но абсолютно неверное. После того, как Танос так близко держал Нам-гю возле себя, он и правда считает, что Танос посмотрит на его труп и ничего не почувствует? Он открывает рот, чтобы опровергнуть обвинение, защитить себя, заставить стоящего перед ним мужчину понять, какую ценность он имеет. Его рот остаётся приоткрытым. Он ничего не говорит. "У меня осталось всего несколько минут," произносит Нам-гю, "А ты всё ещё не бежишь. Немного странно, не находишь? Ты вообще понимаешь, в каком положении ты сейчас?" Синий и красный - противоположные стороны. У них с самого начала ничего не могло получиться. Он должен был это понять ещё тогда. "Да," с хрипотцой отвечает он. "Тогда беги." "С чего бы?" Танос сглатывает, пытаясь унять сухость в горле. "Я знаю, что ты этого не сделаешь. Я доверяю тебе… you're my boy." "You're boy?" саркастично переспрашивает Нам-гю. "Я думал, это звание принадлежит Мин-су." "Нам-гю…" "Ты правда думаешь, что я не смогу? Думаешь, я не способен?" Танос прекрасно знает, что Нам-гю вполне способен, дело не в возможностях, а в намерениях. Нам-гю может убить его, но Танос верит, что он этого не сделает. Этот жест доверия пролетает мимо Нам-гю. Ещё одно недопонимание. И всё же именно из-за этой внутренней уверенности Танос остаётся совершенно неподвижным, когда Нам-гю подходит ближе и прижимает его к ближайшей стене. Он не двигается, когда нож скользит под его кофту и футболку, утыкаясь в голый живот. Не так сильно, чтобы прорезать кожу. Даже не настолько сильно, чтобы зажгло. Это предупреждение. "Почему тебе не страшно?" тихо спрашивает Нам-гю. Их лица настолько близко, что каждый из них чувствует лёгкое, неровное дыхание другого. Тёплое, обволакивающее. Нам-гю смотрит широко раскрытыми, немигающими глазами, и несмотря ни на что, Танос бесконечно благодарен за то, что в них всё ещё пульсирует жизнь. Честный ответ заключается в том, что у Таноса есть веские основания полагать, что его смерть не будет окончательной. Если бы он не столкнулся с абсурдными временными петлями, он, признаться, вёл бы себя совсем иначе. Его доверие наверняка сменилось бы сомнением, и он приложил бы все усилия, чтобы столкнуть Нам-гю с себя. Но сейчас обстоятельства иные. Он уже пережил собственную смерть и смерть Нам-гю, и если ему придётся выбрать, какой сценарий повторить, он точно знает, какой выберет. Нож в живот предпочтительнее, чем смотреть, как гаснет свет в глазах Нам-гю. Раньше он говорил, что убьёт кого угодно, лишь бы спасти себя. Его ложь продолжает расти всё больше и больше. Плечи Нам-гю трясутся, руки дрожат так сильно, что это можно назвать конвульсией. И всё же он осторожен, не даёт лезвию углубиться и причинить вред. Танос понимает, что Нам-гю не хочет его ранить. «Не думаю, что ты сможешь его убить», уверенно сказала Сэ-ми тогда. Теперь Танос осознаёт, что она была права. Нам-гю даже в таком безумном состоянии прекрасен. Искры вины, страха, замешательства, ненависти и привязанности смешанные воедино, неразделимые и неосязаемые, всё это по своей сути человеческое. Капли пота выступающие на лбу, хриплое дыхание, пропитанное отчаянием и беспокойное движение зрачков, всё это доказательства того, что он жив. Танос поднимает руку, уверенно и спокойно. Нам-гю вздрагивает, ожидая пощёчины или удара, хоть какой-то попытки сопротивления. Вместо этого Танос кладёт ладонь на линию его скулы, легко прижимая её к влажной коже. Этот жест необычайно мягок и это заставляет Нам-гю издать невнятный, сломанный вздох. "Что ты делаешь?" Нож давит глубже, но лишь чуть-чуть, причиняя едва заметное жжение. "Почему позволяешь мне это делать?" Почему? Хороший вопрос. Танос сам хотел бы знать ответ. Нам-гю сглатывает, кадык заметно дёргается. Он сжимает губы и чуть подаётся вперёд, навстречу тёплой, раскрытой ладони. "С тобой что-то не так." Танос слабо улыбается и второй рукой берётся за пальцы, сжимающих рукоять ножа. "Я знаю." Нам-гю дёргается от этого прикосновения, но не вырывается, лишь дрожит под давлением ладони Таноса. "Я не могу," признаётся он надломленным шёпотом, осознавая, что его неспособность убить Таноса приведёт к собственной скорой смерти. "Я знаю," повторяет Танос. "Но я могу." Умереть от собственной руки и умереть от руки другого - две совершенно разные вещи. Но направить чью-то руку, помочь ей вонзить нож себе в живот, с этим он может смириться. Пока эта рука принадлежит Нам-гю, это будет того стоить. Он понимает, что если будет медлить, Нам-гю дёрнется и полностью отпрянет. Поэтому Танос в один резкий рывок вгоняет нож в мягкую плоть живота, не отпуская руку Нам-гю и продолжая крепко прижимать ладонь к его пальцам. Ужас, застывший на лице Нам-гю, оказывается даже хуже, чем звук проникновения и холодное жжение металла, входящего в плоть. Первые несколько секунд проходят почти без событий. Несмотря на нарастающий ужас Нам-гю, Танос ощущает лишь холодное, неестественное покалывание. Но когда глаза Нам-гю в шоке опускаются к ране, глаза Таноса следуют за ними. И именно вид ножа, глубоко засевшего в нём, кровь, пузырящаяся по краям лезвия, заставляет боль вспыхнуть. Холодный дискомфорт за считаные мгновения превращается в жгучую, раскалённую агонию. Кровь стекает с него густыми, липкими, горячими каплями, а рука, что секунду назад ласкала щёку Нам-гю, падает на его плечо, сжимая его изо всех сил, попытка удержаться на ногах. Танос издаёт приглушённый болезненный стон. Нам-гю вскрикнув от ужаса, резко и с запозданием выдёргивает нож, действуя в панике. Извлечение клинка лишь удваивает боль. Холод воздуха, хлынувший в свежую зияющую рану, смешивается со жгучим жаром. Сделав хриплый вдох, Танос начинает оседать на землю, кровь льётся из него нескончаемыми потоками алого. Нож выпадает из рук Нам-гю и тот опускается рядом, охваченный страхом. "Зачем… зачем ты…?!" срывается на крик Нам-гю, его руки мечутся по залитой кровью плоти, отчаянно пытаясь зажать рану в бесполезной надежде остановить кровотечение. Это поспешное движение - порыв помочь, повернуть вспять уже свершившееся, но дрожащие пальцы не в силах остановить хлынувшую кровь, а прикосновения к обнажённой ране лишь приносят лишнюю боль. И всё же Танос находит в этом что-то уместное. Пальцы в зияющей ране и клюв в гниющем трупе в сущности не так уж и отличаются. Его мрачно радует мысль, что в этот момент последним, кто прикоснётся к нему, станет именно Нам-гю, чьи руки будут вымазаны в его крови. Это грязно, омерзительно и мучительно болезненно. В таком паническом состоянии Нам-гю никогда ещё не выглядел настолько живым. "Дурак," выдыхает Нам-гю сквозь зубы, кровь просачивается из-под его пальцев. Его дыхание рвётся на резкие выдохи и вдохи "Ты же обещал…" Танос нащупывает залитый кровью нож, брошенный рядом на землю. Каждый вдох даётся с возрастающей болью, и стянув с себя скользкие руки Нам-гю, он вкладывает рукоять ножа в его ладонь, надеясь, что его мольба будет понята "Закончи всё быстро." Во рту появляется терпкий вкус крови, и Танос сомневается, что смог бы выговорить хоть слово, даже если бы попытался. Понимание его слов быстро озаряет Нам-гю, его взгляд мечется от ножа к искажённому болью лицу Таноса, снова и снова. "Я… я же уже говорил, я не смогу.." выдавливает он. Танос резко качает головой в знак несогласия, с болезненной гримасой проглатывая полный рот крови. Если бы у него хватило сил говорить, он бы заверил его, что нож в сердце, вонзённый руками Нам-гю в этой ситуации - это подарок, который он будет ценить. «Нет причин стервятнику медлить перед тем, как оторвать кусок от своей добычи, бери то, что тебе предложено», сказал бы он, направляя окровавленные руки к бьющемуся сердцу. «Съешь меня целиком, не оставив ни крошки плоти». Танос хочет быть вкусом, которым насладятся. Вместо слов он пытается не обращать внимания на хлюпанье собственной льющейся крови и снова судорожно сжимая, кладёт свои трясущиеся руки поверх дрожащих рук Нам-гю, ведя их вместе с зажатым ножом к своей груди, слегка постукивая остриём по сердцу. "Нет!" Нам-гю резко отдёргиват руки. "Нет, с тобой всё будет в порядке, ты справишься. Я смогу тебя спасти, я смогу…" Постепенно до него доходит, насколько иррациональны собственные слова, и это осознание сменяется отчаянием, когда он наблюдает за непрекращающимся потоком крови. Нам-гю бросает взгляд через плечо, выискивая ближайший таймер, и сдавленно стонет при виде цифр. Одна минута, четыре секунды. Танос тянет его за запястье настойчивее, беззвучно умоляя, пока тело пульсирует от боли. Нам-гю снова смотрит на него, глаза полны скорби, в них читаются лишь три слова «Я не могу, я не могу, я не могу». Но Нам-гю всегда был так хорош в том, чтобы следовать указаниям. Они оба знают, что должно произойти дальше. Нож поднимается, остриё нацелено так, чтобы смерть была мгновенной. Взгляд сосредоточен, челюсти сжаты. Ни слова не произносится, ведь всё, что они хотели бы сказать, невозможно сформулировать за такое короткое время. И в этом нет нужды, оба полностью понимают смысл этого поступка. Нож вонзается в сердце. Клюв вонзается в гниющую плоть. Всё заканчивается в один миг. И хотя Танос слышит надломленный, долгий, мучительный плач, когда мир вокруг него гаснет, он делает вид, что ничего не слышит. Даже когда сознание собирается вновь, Танос отказывается признать правду.