don’t get sentimental (it always ends up drivel)

На этот раз возвращение в начало занимает больше времени. Пустота длится дольше, и Танос осознаёт это лишь тогда, когда постепенно начинает приходить в себя. Нож в живот и в сердце, эти грубые вторжения металла в плоть остаются в нём, как смутное, гудящее ощущение дискомфорта и тревоги. Вместе с этим приглушённым болевым эхом в нём цепко держится и другое, ощущение мягких кончиков пальцев на обнажённой ране. Отчаяние, агония, внимательный взгляд, следящий за потоками крови. Тихие слова, произносимые только тогда, когда есть уверенность, что другой уже мёртв. Извинения, за которыми следуют благодарность, рыдания и жалкие проявления раскаяния. Слова, которые Танос не способен расслышать целиком, но которые всё равно находят себе место в его сердце, чтобы потом сложиться в цельную картину. Пальцы, залитые кровью переплетаются с ладонью мертвеца, безмолвные слова становятся ясны. «Зачем ты это сделал? Что ты от этого получил?» Танос не в силах ответить. Он исчезает из самого себя и вновь собирается воедино в одном плавном движении. Кожа и кости разрываются и восстанавливаются, сердце воссоздаётся, клетки перекраиваются и срастаются. Процесс мучителен, по крайней мере, Танос думает, что так и должно быть. Всё, что он действительно ощущает в эти короткие и одновременно бесконечные мгновения, свернувшись в пространстве вне времени, это прерывистое дыхание чего-то, кроме него самого. Когда он открывает глаза снова, он с облегчением понимает, что не чувствует боли. Сколько раз он сможет пройти через это, прежде чем его сущность перестанет воссоздаваться заново? Танос смотрит на шар в своих руках с нарастающим чувством решимости. Он бросает взгляд на Нам-гю, который, как всегда, отвечает ему тем же выражением нервозности. Усталым, сбитым с толку, и полным напряжения. Но вместо привычного беззаботного пожатия плечами или ленивой, равнодушной улыбки, Танос смотрит на него с мрачной решимостью. Есть ещё два способа, которые он не пробовал. Если они его подведут, то только тогда всепоглощающая паника начнёт пробивать стены, которые он так тщательно выстроил вокруг себя. Только тогда он начнёт ломаться. Танос идёт к тому же месту, что и всегда, чувствуя как по его телу пульсирует возбуждение. Мокрый, противный звук с которым нож рвёт кожу остаётся где-то на краю сознания. Как тихое напоминание о том, что значит умереть, быть убитым чьими-то руками. Руки, что лишили его жизни принадлежали и ему самому, и Нам-гю одновременно. И всё же, сквозь боль в этом чувствовалось нечто почти нежное. На этот раз первым импульсом Нам-гю было не потянуться за крестом, в этот раз он действовал с целью предотвратить неизбежную смерть. И это само по себе было сродни заботе. Больше всего Таноса поражают его собственные действия. Убить себя, а точнее, направить руку Нам-гю, чтобы тот убил его лишь ради того, чтобы спастись. Подобный акт самопожертвования совсем не вяжется с тем, чем он является. Он должен заботиться только о себе и своих наркотиках. Его эгоизм и равнодушие к остальным довели его до этого момента и должны были дальше вести его к победе. Тратить время на других бесполезно. Это слабость, обуза и ненужный риск. Люди хрупки и слишком легко ломаются. Негласные правила игры, которые он выработал между собой и Нам-гю стали опасными. Кровавые руки на ране в его животе преследуют его, и хотя он уверен, что прерывистые всхлипы, сопровождавшие его смерть были лишь плодом его угасающего сознания, он всё же не может не задуматься, были ли эти тихие, приглушённые звуки отчаяния настоящими. "Ну надо же. Ты и правда напряжён из-за этого." Танос оборачивается и видит Сэ-ми. На этот раз, к счастью, без раны в шее. Он облегчённо выдыхает, машинально касаясь затылка. Ладонь встречает липкую кожу, признак нервозности. Плохо. Нужно взять себя в руки. "Ещё бы, сеньорита," усмехается Танос. "Мы с Нам-су в разных командах, и это, мягко говоря, не лучшая ситуация." "Всё равно… я не ожидала, что ты будешь настолько расстроен." Уф, он это уже слышал. И, к слову, считал, что отлично справляется с тем, чтобы выглядеть решительным, а не подавленным. "Я в порядке." В последнее время он слишком часто повторяет эту фразу. И ни разу это не было правдой. Пока голос охранника отдаёт привычные команды, а вокруг снова поднимаются возмущённые крики, Танос пытается придумать, как убедить Нам-гю поменяться с ним. Танос за красных, Нам-гю за синих - единственная комбинация, которую он ещё не пробовал, если не считать варианта, где они оба прячущиеся. Но мысль о том, что ни у одного из них не будет ножа Таноса не успокаивает. Если Нам-гю согласится на обмен, Танос сможет разыскать и защитить его. Всё будет идеально. Это тот способ, который сработает, он это чувствует. (Или же он просто чувствует на себе пристальный, изучающий взгляд игрока 044 в нескольких метрах от него. Её голова чуть наклонена, словно у любопытной кошки. Она всегда смотрела на него так...? … жутко.) Когда Нам-гю подходит ближе Танос выпрямляет плечи и готовится к тому, что это наверняка выльется в ссору. Он слишком хорошо знает Нам-гю, чтобы понимать, тот не отдаст нож без борьбы. Одна только мысль о том, что Танос может попросить поменяться с ним, даже несмотря на то, что он уже предложил в жертву Мин-су, скорее всего заденет Нам-гю сильнее, чем неправильно произнесённое имя и игнорирование их встреч в клубе вместе взятые. Ход рискованный. Но Танос всё равно чувствует необходимость попробовать. Нам-гю облизывает губы, грубо толкая Мин-су вперёд. Танос начинает подозревать, что Нам-гю предпочёл бы собственноручно убить свою жертву, чем выставлять его на алтарь и ждать, пока кровь прольёт кто-то другой. "Не волнуйся, хён, Мин-су поменяется с тобой. Правда ведь, Мин-су?" Танос молчит. Нахмурив брови он прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд между двумя мужчинами перед ним. С чего начать? Он никогда не умел что-то планировать… "Хён?" улыбка Нам-гю дрогнула. Хватка на Мин-су стала крепче, словно охотник удерживает пойманную, израненную добычу, чтобы та не вырвалась и не сбежала. "Эй? Алло? Земля вызывает Таноса" "Listen, boy," Танос начинает осторожно. Непривычно осторожно, он никогда не думает, прежде чем что-то сказать, и эта резкая перемена заставляет Нам-гю нахмуриться, а Мин-су прищуриться в недоумении. "У меня есть идея." "Идея в том, чтобы забрать нож Мин-су и помочь мне прирезать парочку синих ублюдков?" Нам-гю улыбается, но улыбка выходит натянутой. В ответ только неловкая тишина. Он снова нервно облизывает губы и улыбка сползает окончательно, глаза сужаются в разочаровании. "…Что ещё у тебя может быть на уме, чувак?" "Я не хочу меняться с Мин-су," говорит Танос замечая, как младший с облегчением выдыхает от этих слов. Танос едва не усмехается, радоваться Мин-су нечему. Если судить по прошлой петле, участие в красной команде ничего хорошего ему не сулит. Бедняга безнадёжно слаб… чем-то это даже напоминает Таносу самого себя в юности. Когда он был безоговорочно Су-боном, а не Таносом. "Нам-гю, я хочу поменяться с тобой." Рот Нам-гю приоткрывается в таком искреннем изумлении, что Танос всерьёз подумывает отступить и тут же списать всё на дурацкую шутку. Даже Мин-су выглядит потрясённым, его глаза широко распахнуты, а Се-ми, которую Танос чувствует всего в нескольких шагах позади, шумно втягивает воздух от удивления. Танос может сколько угодно делать вид, будто ему плевать на чужое мнение, но даже он не способен устоять под таким пристальным взглядом. На мгновение он задумывается, поверил бы ему Нам-гю, если бы он заговорил о временных петлях и о тёплых руках, прижатых к его телу в миг смерти? О словах ненависти, что превращаются в слова сожаления? И снова Танос чувствует себя так же, как и большую часть своей жизни, совершенно и безвозвратно одиноким. Он застрял в смертельной игре, лицом к лицу с непостижимыми ужасами и теперь сверху к этому прибавилось нечто ещё более абсурдное. Нечто, чего, по сути, вовсе не должно существовать. Танос знает, что он не хороший человек, но действительно ли он заслужил всё это? "Послушай," начинает Танос, сглатывая ком в горле. "Если мы поменяемся, я смогу найти тебя и защитить. Так будет проще, если убивать придётся только одному из нас. Оглянись, чувак. Здесь не бесконечный запас обладателей ключей, а арена, мать её, огромная. Ты..." "Ты вообще о чём?" Нам-гю хмурится. "Мы даже не знаем, как арена выглядит." Танос запинается, мысленно выругавшись. Чёрт, всё идёт совсем не так. "...я предполагаю, что арена большая. Наверное… что-то вроде лабиринта." Нам-гю смотрит на него так, словно тот только что произнёс самую идиотскую фразу в истории человечества. И в кои-то веки Танос не может его за это винить. "Хён. Ты просто хочешь нож, да? Ты хочешь нож, я хочу нож, Мин-су хочет ключ. Видишь как совпало?" Самодовольный мелкий ублюдок. Если бы этот придурок смог просто осознать, что Танос пытается, очень отчаянно пытается вытащить их обоих живыми, всё было бы куда проще. "Я не…" Мин-су подаёт голос дёрнувшись от заранее предчувствуемого недовольства. "Я не хочу ключ." Нам-гю выглядит безумным. По-другому это не описать, словно рассудок окончательно покинул его. Он смотрит на Мин-су так, будто перебирал в голове возможные варианты. «Что если воткнуть в него нож прямо сейчас? Станут ли охранники стрелять, если я перережу Мин-су горло? Стоит ли рискнуть собственной жизнью ради того, чтобы лишить его его жизни? Когда он рухнет к моим ногам, разрезанный на куски, будет ли удовлетворение стоить пули, которая неминуемо полетит в мою голову?» "Мин-су, мелкий засранец…" бормочет он. "Нам-су…" машинально поправляет Танос и тут же морщится, когда Нам-гю переводит на него полный ярости взгляд. "Нам-гю, my boy, я же пытаюсь тебя защитить. Я говорю тебе, чувак, прятаться куда проще. Если будешь быстрым, то всё будет окей. Не придётся никого ловить и гоняться за людьми…" "Ты серьёзно думаешь, что я не способен убивать?" усмехается Нам-гю. "Хён, да я прекрасно справляюсь сам. Если бы Мин-су только…" Танос сдерживает желание схватить Нам-гю за плечи и встряхнуть. Вместо этого он делает шаг вперёд и хватается за его запястья. В одной руке Нам-гю всё ещё слабо удерживает нож, чистый и нетронутый. "Дело не в этом, Нам-гю. Это трудно объяснить, но у меня есть план, ясно? Серьёзно, чувак. Ты ведь доверяешь мне, да?" Пауза длится достаточно долго, чтобы стало обидно, но под настойчивым взглядом Таноса Нам-гю всё же начинает медленно кивать. "Ага. Конечно." "Тогда доверься и в том, что я тебя защищу. You’re my boy, okay? Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось," произносит Танос. Он понимает, что приукрашивает, но слова всё же не лишены правды. В этот раз его уверенность искренняя, хотя внутри он упорно отказывается признавать всю глубину этой честности. Нам-гю смотрит на него с неизменной гримасой. Слова будто немного успокаивают, но раздражение от того, что у него не будет ножа остаётся. Танос мягко сжимает его дрожащие запястья, словно передавая уверенность прикосновением. Наконец Нам-гю прищуривается и тихо говорит "Две. Две таблетки, и тогда я поменяюсь с тобой." "Две?" Танос таращит глаза. "Чувак, да ты гонишь. У нас запас ограничен, да и ты не можешь принять две сразу…" "Тогда я не меняюсь." Танос делает глубокий, ровный вдох, пока раздражение расползается по нему изнутри. Это должно быть ад. Это всё абсолютно блять нелепо. "У тебя что, смертельное желание?" фыркает Се-ми. "Балансировать на грани передозировки точно не поможет тебе спрятаться." "Я не словлю передоз от двух таблеток, тупая сука," Нам-гю выплёвывает слова, как яд, и косится через плечо Таноса, чтобы скривиться в сторону Се-ми. "Ты вообще зачем тут? Почему бы тебе не взять своего бесполезного пёсика Мин-су и не свалить?" "Ладно, ладно, да ёбаный ж ты цирк," вмешивается Танос, снова сжимая запястья Нам-гю, чтобы вернуть его внимание. "Две таблетки. Поменяйся со мной и я дам тебе две таблетки, окей?" Танос замечает по едва заметным подёргиваниям мышц, что Нам-гю настойчиво прикусывает внутреннюю сторону щеки. "…Сначала таблетки. Потом меняемся." "Ты блять издеваешься? А как же доверие, а?" "Танос, да брось," Нам-гю хмурится. "Сам факт, что я вообще согласился поменяться, уже признак доверия. Просто дай мне эти чёртовы таблетки и покончим с этим." Танос выпускает его запястья и со вздохом вытаскивает крест из-под кофты. Всё это далеко от идеала. Две таблетки не заставят Нам-гю словить мгновенную передозировку, но вызовут резкий, куда более сильный приход и более жёсткий отходняк. У них всего пять таблеток на двоих на всё время игр. Если Нам-гю возьмёт две, а Танос одну, то останется всего две. По одной на каждого. "Отходняки у тебя будут просто ебанутые," бормочет Танос, щёлкая крестом, символом спасения, который всегда приносил только вред. "А у тебя, значит, отходняков не будет?" огрызается Нам-гю. "Я ж говорил тебе уже, чувак. Я опытный" Танос это знает. Не только потому, что Нам-гю показывал ему следы от бесчисленных уколов на руке, но и потому, что он сам видел всё своими глазами. В клубе он наблюдал, как Нам-гю с лёгкостью нюхал дорожки, тщательно ровнял белый порошок на любой ровной поверхности, нагибался и жадно тянул носом, будто одержимый, а потом выпрямлялся с диким, пусть и натянутым, оскалом. Танос прекрасно знал, какой кайф привычней для Нам-гю. Но никакой опыт не отменяет суровой ломки. "Просто не начинай загоняться, ладно? Прячься. Прячься как следует. Я не смогу защитить тебя, если ты сдохнешь, прежде чем я тебя найду" "Ты ведёшь себя, будто какой-то родитель. Это… мерзко." морщась, признаётся Нам-гю. "Ты же должен быть типа… «Let’s get it!»" Это уже второй раз, как Танос сталкивается с пародией Нам-гю на себя. Тот машет руками и копирует его английские фразы. И несмотря на весь пиздец ситуации, Танос вынужден признать… второй раз это выглядит не менее чертовски трогательно. "Отличная пародия, чувак. Ты что, репетировал?" усмехается Танос. "«Let’s get it!»" повторяет Нам-гю, на этот раз куда тише. "…Я же правильно говорю, да?" "Ага. Очень впечатляюще." Танос ухмыляется и выкладывает таблетки на ладонь Нам-гю. "Ты, похоже, слишком внимательно за мной наблюдаешь, а?" Вместо ответа Нам-гю сосредотачивается на таблетках, рассыпанных по ладони. Медленно, нарочито облизывает губы, кладёт одну таблетку на язык. Взгляд держит, как всегда (важная часть ритуала). Когда таблетка уходит вниз по горлу, Нам-гю улыбается так, будто заново родился. Таносу хочется сказать ему, что вторую глотать сейчас - глупость. Что нужно экономить, рассчитывать, ведь шаг в сторону и обоих можно похоронить. Смерть к нему самому конечно липнет, но всё без толку, но к остальным? Он ведь до конца так и не понял. Чёрт, он и про себя-то ничего не понимает. Почему петля обрывается всякий раз, когда умирает Нам-гю, но не Се-ми и не Мин-су? В наркотиках дело? В их связи? Или во всём другом, в чём-то таком, что Танос никак не может ухватить? Он не может этого озвучить, потому что Танос не тот, кто должен быть умным. Его роль другая, дикий, безумный, непредсказуемый. Ему будто не положено волноваться, проглотит ли Нам-гю одну таблетку, две или вообще всю чёртову горсть… ну, ладно, не совсем так. Очевидно, Таносу будет не всё равно, если Нам-гю ухлопает весь его долбаный запас. Но суть в том, по крайней мере, он сам так пытается себя убеждать, что беспокоиться он должен о себе. Только о себе. Не о Нам-гю. Но это откровенная ложь. Иначе он бы не помогал Нам-гю в прошлый раз вонзать нож ему в живот. Не шагнул бы навстречу смерти, как олень, несущийся прямо к стволу заряженного ружья. Не находил бы извращённого утешения в том, что Нам-гю, похоже, был потрясён его смертью. Это же было доказательство связи. Доказательство того, что он небезразличен. Нам-гю берёт вторую таблетку и зажимает её между зубами, ухмыляясь волчьей усмешкой. Похоже, он получает искреннее удовольствие от того, что издевается над ним вот так, хитро, лукаво, упиваясь осознанием, что делает ровно то, чего Танос не хочет. Будто власть наконец перешла к нему. Он проглатывает таблетку и искоса улыбнувшись произносит "Видишь? Всё зашибись. Просто охуительно, если честно." Танос с раздражённым вздохом торопливо проглатывает свою дозу. Одну-единственную таблетку, потому что как выяснилось, теперь именно ему приходится играть роль голоса разума. В каком мать его абсурдном мире он оказался, если именно он «ответственный»? Чистейшее безумие. Настоящее, подлинное безумие. Нам-гю легко, почти небрежно смеётся и протягивает ему нож "Смотри мне, защищай как следует, ясно?" "Естественно, естественно." "И, Танос?" вдруг произносит Нам-гю, улыбка с его лица гаснет как огонь, погашенный водой, ровно в тот момент, когда Танос вкладывает в его ладонь ключ. "На всякий случай… я не тупой. Я понимаю, зачем ты это сделал." Танос замирает, моргая от неожиданности. Нам-гю смотрит прямо на него, бесстрастно, почти отрешённо, словно его внезапно накрыла всевидящая ясность. Танос хмурится, пытаясь разобрать скрытый смысл в этих словах: неужели он знает о петлях? Неужели помнит? Увы, его череда невезений не прерывается. Охранник объявляет, что время почти вышло и вся серьёзность сходит с Нам-гю так же быстро, как появилась. Они торопливо меняются жилетами. "Сдержи своё обещание, ладно?" повторяет Нам-гю, в то время как синяя команда начинает движение к арене. На стене за его спиной вспыхивает узор в виде ножа, перевёрнутый крест озаряет павшего ангела. "Конечно»," отвечает Танос, и хотя в его голосе звучит уверенность, единственное, о чём он думает, провожая взглядом Нам-гю, это то, насколько тот хрупок. Насколько все они хрупки. Один лишь миг, и они уже сломаны, уже уничтожены. Нам-гю не оборачивается. И Таносу кажется, словами не выразить, что спасение ускользнуло у него из рук. ––– "…Я не думаю, что справлюсь." Танос раздражённо выдыхает. Десять секунд прошло, и Мин-су уже сдаётся. "Это ты хотел оставить себе нож, my brother." Мин-су тащится следом, жалкий, лишённый какой-либо угрозы. Танос бросает на него быстрые взгляды, пока идёт сквозь лабиринт, и каждый раз встречает одно и то же. Испуганные, распахнутые глаза. Честно говоря, Таносу совсем не хочется, чтобы Мин-су таскался за ним вот так. Как бы грубо это ни звучало, но для его ситуации это просто неудобно. Как бы он ни хотел, времени помогать Мин-су искать жертву у него нет. Его собственный приоритет это найти себе кого-то для убийства и главное, найти Нам-гю. А если вдруг он наткнётся на Нам-гю с Мин-су за спиной, ситуация моментально станет неприятной. Нам-гю ясно дал понять, что у него есть ревнивая жилка, и Танос почти уверен, увидь он его в компании Мин-су, это только усугубит дело. …Интересно, а из-за чего именно Нам-гю так ревнует? И всё же Танос не хочет развернуться и просто послать Мин-су к чёрту. Танос точно не относится к разряду «добрых людей», но когда дело касается его товарищей (даже тех, кто выбрал крестик, как полные ублюдки), ему нравится думать, что в нём есть крупица доброты. …Хотя, может, слово «доброта» тут слегка преувеличено. Но ведь он и правда не хочет нечаянно, невольно довести Мин-су до ещё большего панического срыва и тем самым отправить его на смерть. В Мин-су есть какая-то настолько безнадёжная жалость, что у Таноса поневоле просыпается почти родительское желание защитить его, насколько это возможно. Но Танос ведь не может убить кого-то вместо Мин-су. Если тот хочет выжить, придётся справляться самому. "Слушай, скажи мне, если увидишь Нам-су," бросает Танос через плечо. "И думаю, можно даже не уточнять, но всё же, не трогай его. Ясно?" "…Ясно," бормочет Мин-су. "Эй, прозвучало неубедительно," Танос резко оборачивается, награждая его разочарованным взглядом. "Я знаю, что вы друг друга не переносите, но если ты причинишь ему вред мне придётся убить тебя." Сказано это предельно просто, так, словно это что-то само собой разумеющееся. Мин-су в ужасе хлопает глазами, поражённый прямотой (и откровеннейшим фаворитизмом). "Но… но тогда ты умрёшь!" "Ну и что?" Танос пожимает плечами, отмахиваясь. Для него-то это ничего не значит, всё равно вернётся в цикл. "Для меня важно только защитить Нам-су." …Так, стоп. Пожалуй, он перегибает палку, звучит уже как какой-то одержимый бывший. Даже Мин-су ошарашен, смотрит с отвисшей челюстью. Таносу хочется сказать ему, «соберись, чувак, смирись с тем, что человеческая жизнь - фигня, тогда и жить легче». Может, даже подбодрить вдохновляющей речью в духе «смирение с бессмысленностью - ключ к победе». Но прежде чем он успевает подобрать хоть что-то внятное, Мин-су снова открывает рот. "Ты же… ты же не убьёшь Сэ-ми, правда?" пробормотал Мин-су, нервно теребя костяшки пальцев, его дрожащие руки сжимали рукоять ножа. "Ты ведь и её защитишь?.." Танос, не замедляя шага, повернулся и погрозил ему пальцем прямо в лицо. "За кого ты меня держишь, my little boy Мин-су?" насмешливо спросил он. "Ты и она предали меня, выбрав крестик, и честно говоря, это меня чертовски разозлило. Но убивать вас за это? Слишком уж радикально." Он хохотнул. "Просто… Нам-гю сказал…" Мин-су издал жалкий звук, в очередной раз демонстрируя трусость. "Что он сказал?" прищурился Танос. "Сказал, что если я не отдам тебе свой нож, он убьёт Сэ-ми. А потом добавил, что когда игра закончится, он найдёт способ убить и меня." Мин-су судорожно сглотнул. "«Я разорву тебя изнутри, пока от тебя ничего не останется»… вот так он сказал." Логичная реакция здесь - это осуждение, раздражение и ненависть. Но Танос с досадой ловит себя на том, что его пробирает озноб от восторга, настолько сильно Нам-гю хотел быть в паре именно с ним. Значит в каждом цикле он твердит Мин-су эти мерзкие угрозы, шепчет их ему на ухо, словно дьявол на плече… Чёрт. Таносу стыдно признавать, но он находит это чертовски возбуждающим. (Да. Абсолютно, без всяких сомнений. Ему даже в каком-то смысле повезло, что нет времени останавливаться и критически это обдумывать.) "Не парься," отмахивается Танос. "Нам-су просто предан." "Предан… чему?" осторожно уточняет Мин-су. "Быть рядом со мной, очевидно," самодовольно заявляет Танос. "Быть моей правой рукой." Мин-су смотрит на него с таким выражением, что Таносу хочется врезать. Эта идиотская гримаса, сжатые брови и перекошенный рот говорят красноречивее любых слов, «Серьёзно? Ты правда так думаешь?» Он уже собирается высказать всё, что думает о таком неверии, но резкий хлопок двери заставляет их обоих вздрогнуть. Они оборачиваются синхронно, подняв ножи, готовые к атаке. И, о удача! из-за двери выходит не один человек, а сразу двое. Идеально. Один для него, один для Мин-су. Всё, что остаётся это чтобы Мин-су собрал в кулак остатки решимости и сумел убить. Тогда оба будут в безопасности. Когда пара женщин оборачивается к ним в удивлении, Танос узнаёт одну из них, игрока 044. Снова. Чёрт, будто эта леди его преследует или что-то в этом роде. На этот раз, однако, с ней ещё одна, крепко вцепившаяся в её руку, как щенок, который отказывается отпускать свою игрушку. Обе выглядят одинаково ужаснувшимися, но это никак не мешает Таносу действовать немедленно. У него нет времени на колебания, он убьёт ту, на кого успеет наброситься первой. Для него нет разницы, кто из них в итоге окажется в аккуратно запечатанном гробу. К несчастью для него, обе женщины быстро приходят в движение. Они бросаются в бегство. Разве у шаманки не должно быть куда больше последователей? Он задаётся вопросом, что случилось с остальными её прихвостнями. Ну да ладно, это не важно. Важно лишь одно. Совершить убийство, которое обеспечит ему выживание, чтобы затем сосредоточиться на том, что действительно имеет значение. Он слышит быстрый топот шагов Мин-су, спешащего позади, наверняка спотыкающегося о собственные ноги, как полный идиот. Уф, грубо, конечно, но если честно, Танос до сих пор чертовски раздражён на него за то, что тот нажал не ту чёртову кнопку. Они добираются до развилки в лабиринте и шаманка резко толкает свою прислужницу в одну сторону, сама же сворачивая в другую, явно рассчитывая, что та послужит отвлекающей приманкой. Жестоко. Умно. Танос способен оценить её преданность идее поставить себя на первое место. Правда, в итоге это всё равно не будет иметь значения. Когда другая женщина падает на землю, Танос слышит резкий хруст. Резкий, ломкий треск, будто зубы впиваются в яблоко. Должно быть, она сломала кость. Она издаёт протяжный вопль боли, лежа на полу, явно раненная. Танос мог бы легко воспользоваться шансом и свернуть к ней, чтобы убить, но шаманка уже начинает сбавлять темп, и его взгляд всё ещё прикован именно к ней. "Мин-су, добей ту!" приказывает Танос, продолжая стремительное преследование, даже не удосуживаясь проверить, воспользовался ли Мин-су его великодушно предоставленной возможностью выжить. Очень великодушно предоставленной возможностью. Танос вообще считает, что заслуживает награды за такое поразительное проявление щедрости. …Если Мин-су не примет эту чёртову жертву, Танос, пожалуй, и вправду сорвётся на бедолагу. Движения Таноса выверены. Он стремителен, подстёгиваемый жаждой убийства, а жертва не может бежать вечно. Как он и ожидал, шаманка оказывается загнанной в тупик, в комнату без выхода, который он сам блокирует. Она понимает, что вскоре станет лишь гниющим трупом, и всё же стоит прямо перед лицом человека, готового убить. Стоит гордо, но её охватывает дрожь. Страх и храбрость переплетаются в ней, рождая противоречивую смесь. "Подожди," выдыхает она, выставляя ладонь в останавливающем жесте. "Я знаю испытания, через которые ты проходишь. Я знаю, что ты ищешь." Если бы это был кто-то другой, Танос бы не обратил внимания на бессвязное бормотание и ударил без колебаний. Но он уже убивал эту женщину раньше, и Нам-гю тоже. И каждый раз она произносила что-то жутко похожее на его нынешние обстоятельства. И вот теперь, когда она говорит о страданиях и знании, Танос замирает. Эта заминка заставляет женщину издать пронзительный вскрик восторга, она сжимает ладони вместе, словно в молитве. "Я — Сон-нё, шаманка моря. А ты… ты распадаешься. Твоя кожа, твой разум, вся твоя сущность. Ты проклят," говорит она с уверенной медлительностью, будто открывает ему высшую истину. "Я чувствую это, исходящее от тебя удушающими, мощными волнами. Тот, кто наложил на тебя такое проклятие, должно быть, был невероятно могущественным существом…" Танос готов поклясться, что его глаз дёрнулся. "…Что за херню ты несёшь? Ты серьёзно думаешь, что наплетёшь всякое дерьмо и сможешь остановить меня?" "Нет! Подожди, остановись!" настаивает Сон-нё, снова выставляя ладонь вперёд, всем телом прижимаясь к стене. "Я говорю лишь правду! Твоя…аура…она грязная. Осквернённая. И теперь ты застрял…" она делает шаг ближе, щурясь, внимательно изучая его. "Да… именно так. Ты застрял в петле, вновь и вновь проигрывающей одни и те же события… разве не так?" Танос сглатывает, подавляя поднимающуюся тошноту. " …Как?" Сон-нё наклоняет голову. "Хм?" "Откуда ты знаешь о петлях?" выдавливает он сквозь зубы. "Как, чёрт тебя возьми.." "Потому что я это чувствую, глупый дерзкий мальчишка," цокает она. "Я же уже сказала тебе о своих способностях. Я..." "Ну и кто меня проклял тогда?" огрызается Танос. "Скажи мне, кто!" "Как будто я могла бы знать такое," фыркает Сон-нё. "Я могу лишь ощущать волны энергии, которые ты…" "Это ты," внезапно обвиняет Танос, указывая ножом в её сторону. Та с визгом отшатывается назад, и страх возвращается к ней за считанные секунды. "Это ты всё сделала со мной, да? Я должен был догадаться ещё с первой, сука, петли. Ты сказала, что я умру тысячу раз, и вот я реально дохну снова и снова, и…" он обрывается на пронзительном, слегка безумном смешке. "Сука ты ебаная. Это всё твоя вина." "Я?" Сон-нё моргает в изумлении. "Конечно же… конечно же нет!.." "Сними," приказывает Танос. "Сними это проклятие, или я убью тебя снова." "Я не могу снять проклятие, которое даже не помню, что накладывала!" восклицает Сон-нё с мрачной гримасой. "Проклятия вечны. Спасти тебя могут лишь твои собственные хлипкие идеалы. Разве не понимаешь?" Она ухмыляется, не скрывая издёвки, ведь прекрасно знает, какая судьба её ждёт. "Ты застрял в петле, измученный неопределённостью. И пока ты не сможешь объяснить, что именно привело тебя сюда, ты так и будешь оставаться в застое. Снова и снова умирая… И кстати, я чувствую, что кто-то ещё застрял вместе с тобой." Танос делает шаг ближе. Он медленно поднимает нож, но шаманка даже не дёргается. "В твоих руках не только твоя собственная судьба, но и судьба другого. Судьба того, кого ты считаешь важным," замечает она. "Вас обоих пожирают мучения, и так будет продолжаться до тех пор, пока ты не заглянешь внутрь себя и не встретишься взглядом с тем, что обитает в тебе." Чушь. Полнейшая, ебаная чушь. Поэтический бред вместо прямого ответа. Женщина, стоящая перед ним, уверенная, убеждённая в силе своих цветастых слов не в своём уме. Она безумна, ненормальна, окончательно съехала. Она - живой, дышащий, говорящий труп. Лезвие встречает плоть. Нет смысла затягивать неизбежное, у Таноса нет ни времени, ни терпения на слова, которые он не способен разобрать. На этот раз он не чувствует ни капли вины за её смерть. Напротив, есть мрачное удовольствие в том, как её лицо искажается от боли, а сама она оседает комком к его ногам. Она сворачивается в клубок, сжимается в жалкую позу, умирая. Её предсмертные слова захлёбываются кровью, но всё равно звучат пугающе чётко, до жути ясно. "Глаза, что наблюдают за тобой… не знают сожаления о том, через что ты проходишь". ––– Звёзды, расписанные по стенам лабиринта, если смотреть на них слишком долго, начинают казаться глазами. Со зрачками посередине сияющих пятен, закрученные, наблюдающие. Таносу начинает казаться, что они мигают синхронно с ним. Он не знает, куда подевался Мин-су, и всё ещё не нашёл Нам-гю. На часах восемнадцать минут. Ничего страшного. Это допустимо. С этим можно справиться. Танос старается не обращать внимания на слова, произнесённые Сон-нё перед смертью, так же, как игнорирует липкую на пальцах кровь и взгляды, «глаза», что словно следят за ним со стен. И вот, наконец он натыкается на Нам-гю. Тот стоит на коленях возле трупа пожилого мужчины в синем. Он смотрит в остекленевшие, мёртвые глаза незнакомца, в каждом движении ощущается мрачное любопытство. Танос ошеломлённо наблюдает, как Нам-гю тянет палец и тыкает в щёку трупа. Словно кот, цепляющий когтем мёртвую мышь, видя в ней игрушку, а не добычу, способную насытить. Даже для Таноса это довольно жуткое зрелище. Но это Нам-гю, и он так благодарен наконец-то его увидеть, что не может позволить себе слишком долго быть смущённым его всё более странным поведением. "Нам-су," окликает Танос, заставляя другого вздрогнуть от неожиданности. "Тебе стоит внимательнее следить за тем, что происходит вокруг, my boy. Что ты делаешь?" "Хён," выдыхает Нам-гю это слово, будто тихую молитву, и рывком поднимается на ноги. "…Ты уже прошёл, да?" "Ага, я разделался с той чокнутой шаманкой," говорит Танос, делая шаг вперёд. Нам-гю синхронно отступает назад. Танос замирает, но лишь на секунду. "Эй, ты что...?" Ещё шаг вперёд. Ещё шаг назад. Танос останавливается, поражённый тем, что встречает нервные, недоверчивые глаза. Недоверие? …Нет, этого не может быть. Он должно быть неправильно понял. Конечно же, так и есть. "Нам-су..." "Нам-Гю." Ещё шаг вперёд. Ещё шаг назад. …Чёрт. Да пошёл он! К чёрту паршивую удачу Таноса, к чёрту эту тупую шаманку с её болтовнёй о проклятиях и чёртовой временной петле, что играет с его разумом. К чёрту всё, что привело его к этой точке, потому что в каком мире, в каком правдоподобном сценарии Нам-гю мог бы так явно ему не доверять после всего, что Танос для него сделал? "Серьёзно, чувак?" раздражённо бросает Танос. "Я дал тебе две таблетки и умолял позволить мне тебя защищать, а ты стоишь тут и отступаешь от меня, как будто я сейчас наброшусь." "Ты и вправду мог бы наброситься, если бы захотел. Ты мог бы убить меня этим окровавленным ножом. Моим ножом. Он ведь изначально был моим, так что это было бы особенно иронично. Вот так сдохнуть, а?" тараторит Нам-гю, облизывая губы, прежде чем продолжить "Я же говорил, что я не дурак. Есть только одна причина, почему ты хотел поменяться со мной, а не с Мин-су. Ты, должно быть, думал «если я уберу мудака, который постоянно тырит мои таблетки, у меня их останется больше». Ты хотя бы рассматривал этот вариант." "Господи блять..." бормочет Танос, зажимая переносицу в явном раздражении. Если бы этот парень прыгал выше со своими тупыми выводами, он бы уже оказался, мать его, в космосе. "Нам-су, если ты реально думаешь, что я тут строю план, как тебя замочить, то ты совсем ебанулся. Что случилось с твоим доверием, а?" "Я доверяю тебе," говорит Нам-гю, отчего Танос разражается смехом. Громким. Потому что, очевидно, ни хрена он ему не доверяет. "Ну же, хён. Ты вёл себя так странно, когда не хотел меняться с Мин-су. Можешь ли ты меня винить за то, что я сделал такие выводы?" "Ага. Могу, вообще-то," бурчит Танос. "Потому что я даже ни разу не подумал о том, чтобы тебя прикончить, и если бы я так переживал за свои долбаные таблетки, то вообще не дал бы тебе две сразу." Нам-гю хмурится. "…Я доверяю тебе. Просто…мне не нравится оставаться без ножа, ладно?" "Я думал, что твоя комбо-доза из двух таблеток должна была глушить всю эту нервозность, " скалится Танос. "Ты сейчас ведёшь себя до безумия противоречиво, чувак. Я задницу рвал, чтобы тебя найти, и продолжу её рвать, чтобы тебя защищать. Я думал, после того, как я держал тебя рядом всё это время, ты наконец вобьёшь себе в свою тупую башку, что я на твоей стороне." Танос понимает, что по сути, чувства Нам-гю вполне обоснованы. Со стороны его собственные действия и просьбы в самом начале выглядели до черта подозрительно. Если бы они поменялись ролями, и Танос оказался бы на месте Нам-гю… во что бы он сам поверил на самом деле? …Естественно, если Нам-гю так навязчиво настаивает на том, чтобы нож был у него, а не у Таноса, то Танос вполне мог бы предположить, что Нам-гю сам против него. Логично было бы подумать, что Нам-гю собирается стащить таблетки с его трупа ровно так же, как сейчас Нам-гю думает, будто Танос хочет его убить, чтобы оставить себе больше таблеток и не терпеть постоянное попрошайничество. Танос морщится от собственной недальновидности. Чёрт… всё снова упирается в эти грёбаные таблетки, да? Маленькие разноцветные таблеточки прямо из ада. (Маленькие разноцветные таблеточки, без которых он был бы никем.) "Слушай, Нам-су..." "Нам-гю." "Я серьёзно хочу тебя защитить, чувак." "Ты кто, телохранитель?" Нам-гю приподнимает бровь. "С чего вдруг такая забота? Ты ведёшь себя странно." Уныло, что Нам-гю настолько не привык к доброте со стороны Таноса, что столкнувшись с ней, сразу начинает подозревать подвох. Почти настолько уныло, что Таносу хочется задуматься о собственных привычках и поведении. Почти… но нет. Конечно же, нет. На это нет времени. Никогда нет времени. "Чего ты от меня хочешь, чувак? Чтоб я отдал тебе нож?" Короткая пауза раздумья. И к разочарованию Таноса, Нам-гю начинает медленно кивать. "…Можешь кинуть его?" "Кинуть?" Танос таращится. "Да ты охреневший, man. Даже не доверяешь мне настолько, чтобы я мог просто подойти и вручить его тебе?" "Хён—" "Подойди и возьми сам" Танос разворачивает нож в руке, прижимая ладонь к рукояти, а острие разворачивая к себе. "Ну давай, my boy. Ты же сказал, что доверяешь мне, верно?" Нам-гю переминается с ноги на ногу, нервно закусывая нижнюю губу. Каждая секунда его промедления - как ещё один поворот ножа в сердце Таноса. В прошлой петле он помог этому ублюдку убить себя, а в этой тот едва ли верит ему. Просто смешно. Осознание, что он бы поступил так же на его месте, никак не облегчает его оскорбление всей ситуацией. "Ты правда думаешь, что я позволил бы кому угодно забраться ко мне в постель и брать мои таблетки?" Танос фыркает. "Думаешь, я бы носился по всему этому месту, разыскивая тебя, чтобы убедиться, что ты цел, если бы мне было…" Если бы мне было не всё равно. Последнее слово застревает в горле, невысказанное, непризнанное. И всё же, даже это наполовину сорвавшееся признание словно немного смягчает атмосферу, Нам-гю делает осторожные шаги вперёд. Таблетки, может и приглушают дрожь в руках Нам-гю, но резкие дёрганые движения его глаз остаются прежними. Зрачки мечутся по лицу Таноса, по его телу, по ножу, по всему вокруг. Он впитывает каждую деталь быстрыми, обрывистыми рывками. Но в основе всего он остаётся тем же. Никакие горькие таблетки или уколы не способны изменить суть того, кто он есть. А в самой глубине себя Нам-гю - это вечное недоверие и явная неуверенность. Танос приходит к такому выводу не с насмешкой, а с пониманием. Нам-гю и вправду искренне верит, что Таносу на него плевать больше, чем следовало бы. И честно говоря, как он может злиться за такие мысли, если вспомнить всё, что он сам говорил и делал? Извиняться Танос не станет, он почти никогда этого не делает. Но он всё же протягивает нож мягко. Позволяет пальцам Нам-гю задержаться на его раскрытой ладони, вынимая оружие медленно, неторопливо. Отдаёт ему свою защиту, давая моменту растянуться, стать размеренным и тягучим. И молча наблюдает, как Нам-гю опускает взгляд на нож, а потом вновь поднимает глаза на него. "О," глупо выдыхает он. "…Я и правда не ожидал, что ты отдашь его мне." "Ты конченый идиот, чувак," бросает Танос, но в словах нет настоящей злости. "Legend Thanos никогда не отказывается от своих слов." "…Ага" протянул Нам-гю, с сарказмом в голосе. Ну, ладно. Это в принципе справедливо. "Похоже, что две таблетки не успокоили тебя так, как ты надеялся" сухо усмехается Танос. "Ты весь на нервах, boy" "Да ну, чувак. Я будто плыву… шагаю по облакам и всё такое. Оно того стоило" "Значит, недоверие - это просто твоя личная фишка?" "Хён." "Что? Ну невозможно же не поддеть тебя этим." Теперь, когда нож у него в руках, страх Нам-гю перед тем, что Танос может его убить рассеивается окончательно. Он подбирается ближе, цепляется за его руку, хитро улыбаясь. "Может, я просто испытывал тебя." "Да ну?" Танос усмехается криво. Чёрт, у этого парня настроение скачет быстрее, чем он успевает моргнуть. Скорее всего, побочный эффект от такой дозы таблеток. "Ну конечно." Нам-гю энергично кивает. "Испытание!" Ложь. И оба это прекрасно понимают. Его недоверие, пусть и временное, быстро смытое, всё равно было ощутимым и настоящим. Таносу хочется, чтобы Нам-гю мог помнить прошлую петлю. То, как он позволил ему убить себя. Хочется суметь объяснить, что если придётся, он снова позволит ему это сделать. Хочется понять глубину собственных противоречивых чувств к Нам-гю и суметь произнести их вслух. Он хочет слишком многого, но больше всего выжить и вырваться из этой проклятой временной петли в которой застрял. Всего четвёртая петля, а он уже чувствует, что сходит с ума. Рука Нам-гю цепко сцеплена с его собственной, и на секунду Танос позволяет себе облегчённо вздохнуть. С ножом в руках и приклеенный к нему бок о бок, Нам-гю гарантирует, что они оба должны выйти живыми. Вряд ли кому-то из красной команды взбредёт в голову напасть на синего, которого прикрывает один из своих. Вот оно. Наверное, именно эта петля станет той, где они выживут и разорвут цикл смерти. Всё сделано правильно. Всё, что остаётся - это продолжать делать всё правильно. "Попробую свести к минимуму своё возмущение по поводу твоего паршивого характера," шутит Танос, пока они идут по очередному извилистому коридору, и прыскает от смеха, получив за это толчок локтем в рёбра. "Да ладно тебе, хён… ты бы сам вёл себя так же," криво усмехается Нам-гю, вертя нож в руке. "Ага-ага, что угодно," Танос ловко переводит тему, ради их обоих. "А чего ты вообще тыкал в того мертвеца?" "Я смотрел ему в глаза." Чёрт, опять глаза? Таносу уже до чёртиков надоела эта тема. Шаманка твердила про глаза, что следят за ним, Нам-гю всё возвращается к глазам, и теперь ещё и звёзды, нарисованные на стенах, начинают походить на глаза. Сплошное удушье. Сказать это вслух значит прозвучать жалко, поэтому он лишь косо скользит взглядом на Нам-гю, вынуждая его продолжить. "Они такие странные, когда свет из них уходит. Словно смотришь на куклу." Ассоциация с куклой. Ещё одна форма повторения. "Жуть какая, чувак. Неудивительно, что ты весь на нервах." "Наверное, ты прав," задумчиво тянет Нам-гю. "Даже дополнительная доза не помогает совсем избавиться от этого. Я всё смотрел в его глаза и думал… а я сам буду выглядеть таким же жалким, когда умру?" "Жалким?" фыркает Танос. "My boy, если ты сдохнешь, твоя внешность будет наименьшей из твоих проблем." "Тела такие слабые. Хрупкие. Всё это так отвратительно, ты не находишь? Кровь, кости, нервы, которые плавают в нас? Всё такое мокрое и склизкое." "Фу, чувак." "Я просто говорю," протянул Нам-гю, неожиданно полностью облокачиваясь на него, уткнувшись головой в плечо Таноса. "…Я рад, что ты меня не убил." Нам-гю тёплый. До невозможности, до соблазнительного безумия тёплый, и Таноса внезапно накрывает желание обнять его, сжать крепко-крепко и не отпускать. Жажда настолько сильна и внезапна, что почти сбивает дыхание. Они оба в поту, в крови (Нам-гю - с запёкшимися пятнами от прошлых игр, Танос - с ещё не высохшей после встречи с шаманкой) и совершенно не в чистом состоянии. И всё же Танос хочет прижать его к себе, почувствовать биение живого тела у своей груди. Он едва не сбивается с шага, какого чёрта он вообще думает о таком? Эта мысль должна быть немедленно прервана, пока не увела куда-то, куда лучше не заглядывать. Он всё же удерживает равновесие, собирается, и голова Нам-гю так и остаётся устроенной у него на плече. …У Нам-гю и правда дикие перепады настроения. "Неуклюжий." цокает языком Нам-гю. "Не такой уж неуклюжий, как ты, Нам-су," подшучивает Танос. "Помнишь тот раз, когда ты—" Он резко обрывает себя, с силой стиснув челюсти и вздрогнув от звука собственных зубов, стукнувшихся друг о друга. Это был чертовски опасный момент, он чуть было не спросил, помнит ли Нам-гю, как тот споткнулся о труп и испортил им шанс на лёгкую победу. Но разумеется, Танос единственный, кто помнит что-либо из прошлых циклов. Что-то похожее на тоску оседает у него в груди. (Не так ли себя чувствовал Нам-гю, когда Танос притворялся, что не помнит их короткие встречи в клубе? …Надеется, что нет. От одной мысли уже тошнит.) "Помню что?" "Неважно." "…Почему ты всё время так делаешь?" "Что именно?" "Называешь меня чужим именем. Моё имя - Нам-гю. Гю. Я повторял это столько раз, что ты должен был оглохнуть уже" Они выходят к развилке внутри лабиринта и Танос вертит головой, решая, какой путь выбрать из множества представленных. "Я знаю," ворчит он почти по-детски. "Тогда почему ты всё время говоришь Су?" недовольно бурчит Нам-гю, нетерпеливо таща Таноса по ближайшему коридору. "Нам-су то, Нам-су сё. Звучит тупо." "Это не тупо," бормочет Танос. На самом деле Таносу просто нравится раздавать прозвища. Это его излюбленный способ показать человеку, что он ему симпатичен. В первый раз «Нам-су» сорвалось у него рефлекторно, и он даже надеялся, что Нам-гю не уловит подтекста. Теперь же всё больше казалось, что лучше бы тот понял это сразу. "«Су» значит «красивый»" прямо говорит Танос. "А?" Нам-гю резко останавливается, его голова отрывается от плеча Таноса. "Что?" "«Су» в некоторых контекстах значит «красивый»" объясняет Танос, неловко прочищая горло. "А «Нам»…это ведь «юг», да? Или «южный»? Что-то вроде того, верно?" Короткая пауза. Увидев, что Нам-гю ждёт продолжения, Танос решается и тараторит дальше "Нам-су…это прозвище. Южная красота. Ну, потому что у тебя…объективно красивые черты лица." Танос поворачивается, чтобы уловить реакцию Нам-гю. Их руки всё ещё сцеплены, и теперь, когда они замедлили шаг, Нам-гю смотрит на него открыто. Он и правда красив, и хотя Танос сколько угодно может прикрываться словом «объективно», он прекрасно понимает, что дело в его личном вкусе. Лёгкая россыпь веснушек на щеках, резкие линии скул, тёмные пряди волос, завивающиеся вокруг бледной кожи. Нам-гю красив. Совершенно, невероятно прекрасен. Танос сглатывает слюну. "Но я перестану звать тебя Нам-су. Если ты действительно этого хочешь." Нам-гю открывает рот. Закрывает. Открывает снова. Он выглядит глубоко ошеломлённым этим признанием, и лишь когда его лицо начинает медленно наливаться румянцем, Танос начинает понимать, какой эффект произвело объяснение. "Это… что…? Ты…?" Нам-гю сбивается, начиная и обрывая куски предложений, прежде чем с раздражённым ворчанием уткнуться взглядом вниз. Танос улыбается. Он и не подозревал, что Нам-гю вообще способен так смущаться. "Наверное… я не против," наконец выдавливает Нам-гю "если ты будешь звать меня Нам-су." "Ты уверен?" ухмыляется Танос, толкнув Нам-гю и усмехнувшись. "Ты ведь выглядел довольно раздражённым…" "Мне уже всё равно, ладно?" настаивает Нам-гю. Его голова всё ещё опущена, но Танос прекрасно видит, что кончики его ушей покраснели. Милота. "Можешь… чередовать их. Или, как хочешь." "Ладно, Нам-су," пропевает Танос, возобновляя их медленный шаг. "Нам-гю, Нам-су, Нам-гю, Нам-су…" "Не так буквально, тупица!" Внезапно оба вздрагивают от пронзительного крика — слишком близкого, чтобы его можно было игнорировать. Танос крепче сжимает руку Нам-гю и замечает слегка приоткрытую большую дверь тёмно-зелёного цвета. Он тянет Нам-гю за собой, вбегает внутрь и захлопывает дверь, после того как бегло осматривает комнату, убеждаясь, что в ней нет других игроков. Комната окрашена в светло-голубой, а по её периметру неуклюже нарисованы яблони. Прижавшись спиной к двери и глядя вперёд, он замечает то, что находится перед ним. "Вот чёрт…" выдыхает Нам-гю. "Танос, это же выход!" Перед ними возвышается огромная, внушительная дверь, покрытая бордовыми отпечатками ладоней, а над ней большими буквами написано «EXIT». Несмотря на зловещий вид, Танос с облегчением вздыхает. Наконец-то удача. Нам-гю бросается вперёд, торопливо втыкая свой ключ в одну из скважин. Танос подходит ближе, вставляет свой квадратный ключ и с нетерпением поворачивает ручку. Ничего не происходит. "Тут три замочные скважины," замечает Танос. "…Значит, нужны все три ключа, чтобы открыть дверь." "Блять," сквозь зубы цедит Нам-гю, резко втянув воздух. "Чёрт!" Он с яростью ударяет ладонью по двери, а Танос разочарованно выдыхает. Вполне ожидаемо. "Не напрягайся, чувак. У тебя всё ещё мой нож, а я и голыми руками смогу тебя защитить," хвастается Танос. "Всё будет нормально." "Окей, мачо," фыркает Нам-гю. "Я и сам отлично справлюсь. С чего вдруг такая тяга защитить меня?" "Не могу позволить, чтобы такое красивое лицо, как твоё, испортили, my boy." Нам-гю резко смеётся. "Эй, разве ты не говорил, что когда умираешь о внешности париться не стоит?" "Не могу и твою ослепительную личность пустить по ветру," парирует Танос. "Звучало саркастично," недовольно бурчит Нам-гю. "Совсем чуть-чуть," ухмыляется Танос и тянется вперёд, обхватывая пальцами запястье Нам-гю. "Слушай, а что, если просто останемся здесь, пока время не выйдет? Вдруг сюда забредут ещё какие-нибудь синие, у которых есть недостающие ключи. Тогда все вместе выберемся к чёрту отсюда." "А если придут красные?" возражает Нам-гю. "Я видел, как некоторые из них объединяются, мы будем лёгкой мишенью, если нас здесь зажмут. У нас всего один нож." "Зато у меня есть кулаки," Танос поднимает руки, сжимает их в кулаки и даже делает несколько показательных ударов. "…Ты серьёзно?" "Ну а как же!" "Не знаю…" с сомнением протягивает Нам-гю, поморщившись, когда вдалеке снова раздаётся крик. "Мне кажется, лучше оставаться в коридорах. Там хотя бы можно сбежать, если на нас нападут." "Раз ты настаиваешь... Просто держись рядом, ладно?" "Ты как рыцарь," поддевает Нам-гю, шагая к двери, ведущей обратно в коридор. Он приоткрывает её, оглядывает пространство, но оборачивается, услышав, как Танос произносит его имя. "А?" "Я ведь помню, знаешь ли," вдруг признаётся Танос. "Помнишь что?" "Клуб. …То, что мы там делали." Нам-гю моргает от неожиданности, ошеломлённый столь осторожно подобранными словами. Его брови взлетают вверх, губы приоткрываются. "…С чего ты вообще это вспомнил?" Сам Танос толком не понимает, но старается выразить словами "Наверное, я просто хотел, чтобы ты знал. Мне было хорошо с тобой. Мне наверное следовало сказать это раньше." Лицо Нам-гю смягчается, выражение становится до болезненного тёплым. "Хочешь знать кое-что?" "Хм?" "Я жутко нервничал вначале, даже несмотря на вторую таблетку. Но даже когда на секунду испугался, что ты убьёшь меня… думаю, часть меня позволила бы тебе это сделать. Если бы тебе нужно было, чтобы пройти дальше… я наверное даже хотел бы этого. Если уж мне суждено умереть от чужих рук, то только от твоих." В сравнении с прошлой петлёй это болезненно похоже на собственные идеалы Таноса, прямое отражение его мыслей и поступков. Грудь Таноса жжёт. Не от злости, страха или чего-то тёмного, а от желания. Глубоко укоренившегося желания. "Нам-гю—" Он замирает, услышав этот звук. Слишком знакомый, чтобы не распознать его сразу. Нам-гю резко и пронзительно выдыхает, нож бесполезно выскальзывает из его пальцев. Тот самый нож, что должен был защищать его теперь лишён смысла. Его руки в отчаянии хватаются за живот, пальцы тщетно обхватывают металл, что пробил его насквозь сзади. Веки дёргаются в неверии. Пальцы подрагивают. Льётся кровь. Нож выдёргивают с разворотом, излишне жестоким. От этого Нам-гю падает прямо в быстро подставленные руки Таноса, издавая искажённый стон боли. Они опускаются на землю вместе. Кровь, её слишком много, целые сгустки выходят без задержки, пропитывают ткань костюма Таноса, его ладони, пол. Она пузырится из дёргающегося тела Нам-гю нескончаемым потоком, хлещет, разливается и, господи, Танос и не знал, что тело может содержать столько. Это омерзительно. Всё происходящее до абсурдности жестоко. Танос понимает в этот миг он, должно быть, и правда в аду. Он поднимает взгляд. На долю секунды, всего лишь мгновение, он видит знакомое лицо Мён-ги, устремлённое на него сверху. На лице тень вины, но её ничтожно мало, чтобы хоть что-то значить. И вот его уже нет, так же стремительно, как он появился и убил. Нет времени погружаться в ярость. Ещё нет. Дыхание Нам-гю становится прерывистым, его тело сотрясается от дрожи. Одна рука Таноса крепко обнимает его за плечи, поддерживая, а другая прижимает ладонь к зияющей ране. Он делает то же самое, что делал Нам-гю в прошлой петле. Неуклюжие движения, рождённые внезапным страхом. Его рука дрожит на тёплой, разорванной плоти. Звук, что срывается с его губ при этом осознании, кажется невозможным. Это стон, вой, глухой всхлип без слёз. Но имеет ли это значение? Имеет ли хоть что-то значение в такие минуты? Кровь собирается под сжатыми зубами. Каждый вдох становится всё более влажным, сиплым и мучительным. Блестящие глаза смотрят на него из-под опущенных век, готовые закрыться навсегда. Окровавленная рука поднимается вверх, дрожащая, слабая. В свои последние мгновения Нам-гю прижимает липкую ладонь к щеке Таноса. Запах крови тошнотворен. Это ужасно. Это прекрасно. Это он. Почти нежность. Как поцелуй в лоб, как тихое «прощай», сказанное с осторожностью. Это мягкость, которой не знал ни один из них. Это не они - но это то, чем они могли бы быть, если бы им дали шанс. Но их шансы исчерпаны. И если нарисованные на стенах звёзды действительно состоят из чьих-то наблюдающих глаз, то они лишь щурятся насмешливо. Бесплодный, бесформенный, пронзительный смех ликования. Танос не умирает, но его зрение меркнет вместе со смертью Нам-гю. Рука сползает с его лица, кровь уходит из-под ногтей. Всё начнётся сначала. Он знает это. И он знает ещё одно. Когда-нибудь, в какой-то момент, что-то сломается.