За грязными крышами

— Это не честно! — кричала Лия. Её голос звенел истерикой, смешиваясь с гулом толпы. — Я не собираюсь никуда уходить! Это мой выбор! — Замолчи! — прорычал Макс, и его голос прозвучал неожиданно низко и металлически, заставив её на секунду замереть. Брэдли посмотрел на Лию взглядом, полным раздражения и предельной усталости. Без лишних церемоний он грубо взял её за руку и потащил в сторону, подальше от любопытных глаз. — Отпусти меня! Макс, прошу тебя! — она пыталась вырваться, упираясь, но её усилия были тщетны против его решимости. — Макс! Макс молча провожал их взглядом, пытаясь понять, куда её ведут. К его удивлению, Брэдли подтащил её к Бобби и Пи Джею, которые стояли в стороне, в тени разрушенной стены. «Как давно они здесь?» Лия всё ещё выкрикивала протесты, трясла головой, но Брэдли, не обращая на неё внимания, что-то быстро и жёстко, сквозь зубы, сказал Бобби. Тот внимательно выслушал, кивнул, и без лишних слов взял Лию под руку. Пи Джей мгновенно подхватил её с другой стороны. Несмотря на её отчаянные попытки вырваться, они твёрдо, почти механически, повели её прочь, к выходу с территории вокзала. — Ты так уверен, что с твоей сестрой может что-то случиться? — раздался рядом спокойный, низкий голос. Макс обернулся и увидел того самого крупного парня, который руководил всем этим безумием. Тот стоял, невозмутимо наблюдая за ним. — Многие выживают после инициации. Макс посмотрел тому в глаза. Внутри всё кипело. — Многие? — его голос был плоским, полным сарказма. — Я так не думаю. Крупный парень задумчиво посмотрел на него, но ничего не ответил. — Отлично, тогда начнём! — скомандовал он толпе. Макс занял освободившееся место в очереди. Внутри всё сжалось в ледяной ком страха, но он яростно гнал его прочь, глушил адреналином. «Так будет лучше. Я должен это сделать»,— твердил он себе как мантру. Он наблюдал, как люди перед ним выходили на ржавые рельсы. Одни стояли с вызовом, другие – дрожа, с широко открытыми от ужаса глазами. Всех их объединяло это странное, почти религиозное напряжение — смесь страха и тщеславия. — Боишься? — неожиданно спросил крупный парень, стоя теперь почти вплотную к Максу. — Прекрати, — резко обернулся Брэдли. Его лицо было напряжённым, взгляд метнулся от брата к Максу. — Испытание тебе досталось нелёгкое, — продолжил незнакомец, игнорируя Брэдли. Его глаза буравили Макса. — Семь метров... это почти гарантированная инвалидность, если не успеть. — Справлюсь и без твоих советов, — огрызнулся Макс, отворачиваясь. Он не понимал, почему этот тип так к нему прицепился. «Зачем они это делают? Ради этого дешёвого адреналина? Ради уважения в глазах таких же потерянных?» — пронеслось в голове. Но времени на раздумья не оставалось. — Две девушки отказались, — вдруг сообщил крупный парень, словно между делом. — Сейчас. Макс резко посмотрел на него. —А так можно? — Можно, — тот усмехнулся. — Но они теперь изгнаны. Навсегда. Их здесь больше никогда не увидят. Макс перевёл взгляд на Брэдли. Тот стоял в стороне, сжав кулаки, и всё его существо было одним сплошным напряжением. Он молчал, но его взгляд кричал о чём-то. — Тридцать пять метров, — голос незнакомца вернул его к реальности. — Таков был лучший результат сегодня. Его нужно побить. Сердце Макса ушло в пятки. Тридцать пять метров. Это было запредельно. Это было самоубийство. Гудок пробил оглушительной сиреной, возвещая о приближении поезда. Очередь перед ним кончилась. Все взгляды устремились на него. Макс глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, навстречу ржавым рельсам. Спина его была напряжена, он чувствовал на себе тяжёлый, почти физический взгляд Брэдли, но не оборачивался. Сейчас было не до этого. Он встал спиной к пустынному полотну, и в ту же секунду ледяной гудок пронзил воздух. По спине пробежала холодная волна страха. «Теперь назад пути нет». Семьдесят метров. Лёгкая,почти неощутимая дрожь от приближающегося состава передалась через подошвы ботинок, заставив вибрировать всё тело. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая сумасшедший ритм. Было до ужаса страшно. Пятьдесят метров. И вдруг страх начал отступать,трансформируясь во что-то другое. В груди разгорался странный, забытый огонёк — азарт. Ощущение, что он бросает вызов не просто поезду, а всей своей скучной, безопасной, предсказуемой жизни. — Сюда копы идут! — чей-то пронзительный крик врезался в гул приближающегося поезда. Мгновенная паника. Фигуры вокруг бросились врассыпную, растворяясь среди развалин. Но Макс не двинулся с места. Его парализовало этим внезапным выбором — бежать или остаться. Сорок метров. И тут он почувствовал это. Долгожданное, давно забытое чувство. Свобода. Полный, абсолютный контроль над своим решением. Он сам решал, стоять ему или уйти. Не родители, не врачи, не правила — только он. Как давно этого не было. Ветер становился сильнее. Может, это знак? Может, пора отходить? Нет. Поезд ещё далеко. — Макс! — чей-то голос, знакомый и надрывный, прорвался сквозь шум. Но он продолжал стоять. «Я так давно не чувствовал этого...» Но вдруг... Что-то тяжёлое и твёрдое с силой врезалось в него сбоку, выбив с рельсов. Мир кувыркнулся, и он с глухим стуком приземлился на колючую гальку. Резкая, обжигающая боль пронзила плечо. Ошеломлённо открыв глаза, Макс увидел, как в каких-то пяти метрах от его ног с оглушительным рёвом проносится несколько сцепленных вагонов, затягивая за собой вихрь пыли и ветра. Он медленно перевёл взгляд. Над ним, перекрывая собой солнечный свет стоял Брэдли. Его лицо было искажено яростью и чем-то ещё — диким, животным страхом. — Тебе же сказали — без фанатизма, придурок! — проревел он, его голос заглушал отдаляющийся грохот. — Я собирался... — попытался крикнуть Макс, но его голос был слабым, сдавленным болью и адреналином. — Собирался покончить с жизнью? — ядовито бросил Брэдли, его глаза блестели бешенством. — В первый раз не получилось, да? Но что-то ответить Макс не успел. Резкий, пронзительный звук полицейской сирены разрезал воздух. И не одной, а нескольких машин. Они были совсем рядом. Брэдли резко изменился в лице. Вся злость моментально сменилась на быструю, ясную решимость. — Беги, что встал?! — крикнул он, хватая Макса за здоровую руку и с силой дёргая на себя. Вторая рука ныла с каждым движением всё сильнее, но Макс, не раздумывая, поднялся и побежал за ним, спотыкаясь о шпалы и гальку. Отбежав достаточно далеко, они остановились под темными сводами старого моста. Воздух был влажным и пахлом ржавчиной и рекой. Макс, опираясь здоровой рукой о холодный бетон, старался перевести дыхание, но острая, пульсирующая боль в плече забирала всё внимание на себя. — Дай посмотрю, — властно сказал Брэдли, делая шаг вперёд. Макс посмотрел на него с немым вопросом в глазах — зачем? — но, скрепя сердцем, повиновался, развернувшись к нему повреждённым плечом. Сопротивляться было бесполезно. Руки Брэдли были уверенными и точными. Он осторожно, но твёрдо начал ощупывать плечевой сустав, внимательно следя за тем, как Макс вздрогнул и сжал зубы от боли. —Терпи, — пробормотал он. — Почти закончил. — Легко сказать... — прошипел Макс, чувствуя, как по лицу выступает холодный пот. — У тебя вывих, — констатировал Брэдли через мгновение, отводя руки. Его голос был ровным, без эмоций, чисто врачебным. — Как ты это понял? — сквозь зубы процедил Макс, пытаясь игнорировать пронзительную боль. — Я на хирурга учусь, — коротко бросил Брэдли, отряхивая ладони. Ирония ситуации была слишком горькой. Макс не удержался от колкости, глядя на него с вызовом: —И как успехи? На манекенах тренируешься или на живых людях? Как ты вообще можешь учиться на медика, если ты только калечишь? Брэдли просто фыркнул, и в его глазах мелькнуло что-то сложное — то ли раздражение, то ли усталое презрение. —На месте твоих родителей я бы посадил тебя на цепь. За тобой, похоже, только глаз да глаз. И то видимо, этого недостаточно. Ты вообще понимаешь, во что ввязался? — Лучше тебя, — огрызнулся Макс. — Сомневаюсь, — парировал Брэдли. — Идём. — Куда? — настороженно спросил Макс, не двигаясь с места. — К машине, — уже почти сердито бросил Брэдли через плечо. — Или ты собираешься до больницы пешком идти? Паника, острая и холодная, кольнула Макса сильнее боли в плече. —Мне... мне нельзя в больницу, — выдавил он, опуская голову. Брэдли резко остановился и обернулся. В его позе читалось недоумение и нарастающее раздражение. —Ты сейчас серьёзно? Что значит, «нельзя»? — его голос стал жёстче. — У тебя вывих! Его нужно вправлять, иначе будет только хуже! — Не поеду я, и всё! — упрямо буркнул Макс. — Ты меня не понимаешь... — А ты хоть объяснишь нормально? — Брэдли смерил его взглядом. — Или просто будешь и дальше делать вид, что всё в порядке, пока не отвалится рука? Макс промолчал, упрямо уставившись в землю у своих ног. Рассказывать этому парню, что поход в больницу обернётся тотальным домашним арестом, допросами и полным запретом на любое движение, он не мог. Не хотел выставлять напоказ свою несвободу. Молчание затянулось. Брэдли внимательно посмотрел на него, на его сгорбленные плечи, на упрямо отведённый взгляд. И вдруг его собственное напряжённое выражение лица смягчилось на пару градусов. Он тяжело вздохнул, будто сдаваясь. — Ладно, — он буркнул это скорее себе под нос, чем Максу. — Значит, твой гениальный план — это терпеть? Или ждать, пока само заживёт? — У меня есть другой план, — солгал Макс. — Конечно, — Брэдли скептически хмыкнул. — Поехали. Домой тебя отвезу. Он снова повернулся и зашагал прочь, не проверяя, идёт ли Макс за ним. Тот, после секундной заминки, понёсся следом, прижимая больную руку к груди. Салон пропитался густым, невысказанным напряжением. Машину подбрасывало на колдобинах, и каждый толчок отзывался тупой болью во всём теле Макса. Его взгляд, блуждающий в поисках точки опоры, внезапно наткнулся на запястье Брэдли, лежащее на рычаге КПП. На светлой коже, там, где проступали синие жилки, была вытатуирована маленькая, изящная луна. Что-то в этом простом изображении, нанесенном на такое уязвимое место, зацепило Макса, кольнуло в самом основании памяти, оставив лишь смутное беспокойство. — Что это значит? — его голос прозвучал хрипло, нарушая гнетущую тишину. Брэдли резко одёрнул руку, будто от огня, и схватился за руль обеими руками. Его пальцы вцепились в кожаную оплетку так, что она заскрипела. —Я везу тебя в больницу, — отрезал он, и в его ровном тоне сквозила стальная терпеливость на грани срыва. — Обычно за такое говорят «спасибо». Но ты можешь просто сделать мне одолжение и замолчать. — Я про твою тату на запястье, — не отступал Макс, чувствуя, как нарастает странное, навязчивое желание понять. — Луну. Слова о том, что его везут не домой, он пропустил мимо ушей. Плечи Брэдли напряглись. Он не смотрел на Макса, уставившись в одну точку на дороге. —Не твоё собачье дело, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Гнев в его голосе был мгновенным и обжигающим, будто Макс нечаянно дотронулся до открытой раны. — Но у меня... — он запнулся, и его голос дрогнул. Он показал Брэдли своё запястье. — На том же месте. Солнце. Брэдли на секунду бросил взгляд на рисунок, и его лицо исказила гримаса, которую Макс не мог понять. — А оно у тебя что значит, гений? — его голос прозвучал ядовито, уколом точно в незащищённое место. Макс опустил руку, сжав кулак, словно пытаясь спрятать улику против самого себя. —Я не помню... — это прозвучало как признание поражения. Слабый, потерянный шёпот. Брэдли коротко, беззвучно усмехнулся. Это был сухой, пустой звук. —Придурок, — выдохнул он с откровенной, обжигающей презрительностью. — Сам набил, сам забыл. Макс почувствовал, как жгучий стыд и беспомощная злость подступают к горлу. Он не нашёл, что ответить. Не мог. Потому что Брэдли был на сто процентов прав. Он с трудом перевёл взгляд в окно, наблюдая, как мимо проплывают унылые пейзажи, идеально гармонирующие с его внутренним состоянием. Диалог был окончен. В салоне повисла тяжёлая, гнетущая тишина, разорванная лишь рёвом мотора и скрежетом гравия под колёсами. Тишина, в которой было гораздо больше вопросов, чем ответов. Машина резко остановилась у знакомого здания. Макс посмотрел на больницу, потом на Брэдли. В голове промелькнула язвительная мысль: «Я, конечно, бываю здесь очень часто, но не думаю, что это мой дом». — Не благодари, — буркнул Брэдли, глядя прямо перед собой на дорогу. — За это не благодарят, — сквозь зубы процедил Макс, выходя из машины и с силой захлопывая дверь. Выбора у него не было. Он медленно побрёл ко входу, чувствуя, как боль в плече нарастает с каждым шагом. Инстинктивно он обернулся. Машина всё ещё стояла на том же месте. Чёрный силуэт за рулём наблюдал за ним. — Сука, вот делать нечего, — проворчал Макс себе под нос, оттягивая момент, и зашёл в дверь. Но идти дальше вестибюля он не стал. Прижавшись к стене, он выглянул в окно. Машина наконец тронулась и скрылась за поворотом. — Наконец-то, — выдохнул он с облегчением. Подождав ещё пару минут, он вышел обратно на улицу. Боль была острой и назойливой. «Само пройдёт. Уже не так сильно болит»,— попытался он себя убедить. Это была ложь, но ложь во спасение. Эта небольшая, украденная свобода была сейчас важнее. К тому же, он дико хотел есть. Макс ковылял в сторону дома, и усталость заставила его присесть на скамейку напротив ряда маленьких магазинчиков. Он безучастно скользил взглядом по витринам, пока его внимание не привлекло одно окно. Он замер. В тёмном стекле он снова увидел себя. Того, прежнего. С длинными волосами и серёжками. Сердце застучало чаще. Он присмотрелся — это был тату-салон. Кожа на его запястье, где была та самая татуировка, словно зачесалась. Он смотрел то на свою руку, то на отражение в витрине. Он встал со скамейки, как загипнотизированный. Частичка его прошлого была так близко. Ответ — прямо здесь. И вдруг чья-то сильная рука грубо схватила его за шиворот и оттащила на тротуар. Рядом с визгом тормозов пронеслась машина. — Ты реально умереть решил? — прозвучал над ухом знакомый раздражённый голос. — То под поезд, то под машину. Ищешь приключений на свою задницу? Макс обернулся и уставился на Брэдли с немым вопросом. Тот смотрел на него с странной смесью злости и... беспокойства? — У тебя кровь из носа, — более мягко сказал Брэдли, протягивая ему скомканную бумажную салфетку. Макс машинально поднёс её к лицу. Голова снова закружилась на несколько секунд. Когда мир снова встал на место, он обернулся к витрине. Его отражения там больше не было. Только реклама татуировок и тёмное стекло. Макс молча шёл, изредка поглядывая на Брэдли, который шагал рядом. —Что ты тут делаешь? — наконец спросил он. От больницы он не успел уйти далеко. — За тобой только глаз да глаз, — почти цитируя сам себя, проворчал Брэдли. — Я же отвёз тебя в больницу. Почему у тебя до сих пор не перебинтована рука? Макс промолчал, глядя под ноги. — Почему тебе нельзя в больницу? — на этот раз в голосе Брэдли прозвучало не раздражение, а усталое, почти отстранённое любопытство. — Там мама работает, — выдохнул Макс, сжимая здоровой рукой подлокотник. Брэдли резко повернулся к нему, его глаза расширились от неверия, затем он закатил их к небу с таким видом, будто ему только что объявили, что законы физики отменяются. —За что мне такое наказание? — прошептал он так тихо, что это было скорее обращением к вселенной, чем к Максу. — А я не просил со мной сюсюкаться! — вспыхнул Макс, боль и беспомощность вырывались наружу в виде внезапной злости. Но Брэдли лишь фыркнул. Он достал ключи из кармана и повернулся к своей машине, припаркованной у обочины. —Ладно. Поехали тогда в другую. Макс замер на месте, уставившись на него в полном недоумении. —Что, особое приглашение надо? — обернулся Брэдли, и в его голосе снова зазвучала привычная раздражённая нотка. — Если ты не появишься в больнице, у тебя рука распухнет и завтра будет только хуже. — Но у меня нет с собой документов... — слабо попытался возразить Макс. — Прекрасно. Даже паспорта нет? — переспросил Брэдли, уже открывая водительскую дверь. Макс молча кивнул. — Тогда заедем к твоему дому. Быстренько заскочишь, возьмёшь и обратно, — Брэдли уже открыл дверь со стороны водителя, жестом приглашая Макса внутрь. Тот нерешительно сделал шаг вперёд. —А мы успеем? — в его голосе сквозил неподдельный страх не успеть вернуться домой до приезда родителей. Брэдли, уже садясь за руль, на секунду замер и поднял на него взгляд. —Тебе до скольки нужно вернуться? — До шести, — почти выдохнул Макс, с надеждой глядя на него. Брэдли быстро взглянул на часы на приборной панели, его лицо сохраняло сосредоточенное выражение. —Если поедем сейчас, без косяков, то успеем. Садись. Макс, почти не веря своему везению, буквально впрыгнул на пассажирское сиденье и тут же пристегнулся. Брэдли резко тронулся с места. Машина мчалась по знакомым улицам, и в натянутой тишине салона мысли Макса снова вернулись к тому, что не давало ему покоя. Он смотрел на профиль Брэдли, на его руки, уверенно лежащие на руле. — А про тату... — снова начал Макс, его голос прозвучал неуверенно, нарушая гул мотора. — Ты так и не сказал, что она значит. И почему у меня такая же. Он ждал ответа, отвода глаз, хоть какого-то признака. Но Брэдли не шевельнулся. Он лишь продолжил смотреть на дорогу, его лицо оставалось каменным, непроницаемым. Он сделал вид, что просто не услышал. Или решил, что этот разговор не стоит того, чтобы его продолжать. Макс почувствовал, как знакомое раздражение смешалось с обидой. Он отвернулся к окну, стиснув зубы. Стена снова выросла между ними — высокая, глухая и молчаливая.