Итак э... Жертва Ради Мира 2.0👍

— Вот мы и пришли. Залезайте в воду. — Демон Танджиро, облачённый в свои тёмные одежды, уверенно шагал по бесконечно тянущимся сияющим коридорам Крепости Бесконечности. Его безразличный взгляд был устремлён вперёд, а за ним, послушно опустив головы, следовали три совершенно обнажённые девушки, движущиеся на четвереньках. Их шеи были стянуты плотными кожаными ошейниками, от каждого из которых тянулся поводок, уверенно зажатый в руке Танджиро. Из-под тёмного шёлка их волос выглядывали ободки с искусными собачьими ушками, мягко покачивающиеся при каждом их движении. Каждое их тело было украшено анальной пробкой, к которой был прикреплён пушистый собачий хвостик, который мерно покачивался в такт их неспешной, покорной походке. Тишину светлых, стерильно чистых коридоров нарушало лишь лёгкое позвякивание металлических застёжек и приглушённое дыхание девушек. Они не издавали ни единого слова, полностью подчиняясь воле своего проводника, который вёл их без единого намёка на эмоции. Их путь, казалось, длился вечность, но в конечном счёте Танджиро свернул в боковой проход, где яркий свет главных коридоров сменился приглушённым, тусклым свечением. Воздух стал влажным и тяжёлым, наполненным запахом серы и минералов. Он привёл их к месту назначения — вглубь мало освещённых пещерных гротов, где из-под земли били природные горячие источники, окутанные густым, клубящимся паром, который скрывал очертания каменных стен и создавал таинственную, почти мистическую атмосферу. Три девушки замерли на краю каменного бортика, их испуганные взгляды скользили по клубящейся поверхности воды, от которой исходил интенсивный жар. Они перешептывались, сомневаясь и колеблясь, но повелительный и холодный взгляд Танджиро, устремлённый на них, не оставлял пространства для неповиновения. Одна за другой, двигаясь медленно и неуверенно, они стали опускаться в воду, вздрагивая от первого прикосновения обжигающей влаги к своей коже. Глубокий вздох облегчения вырвался у них, когда тело начало привыкать к температуре, а минеральная вода мягко обволакивала их, смывая напряжение и страх. Убедившись, что его собачки заняли свои места, Танджиро приступил к неторопливому раздеванию. Его пальцы развязали шнуровку на его тёмном кимоно, ткань с шелестом соскользнула с его плеч, обнажая бледную кожу, испещрённую демоническими отметинами, которые слабо светились в тусклом свете пещеры. Вся одежда была аккуратно сложена на сухом камне, после чего он, не испытывая ни стыда, ни сомнений, повернулся к воде. Его движение было плавным и полным скрытой силы. Он без лишних церемоний вошёл в источник, вызывая рябь на поверхности воды. Минеральная влага немедленно начала окутывать его тело, а он погрузился в неё по плечи, закрыв глаза, словно отрешённый от всего окружающего, полностью отдаваясь расслабляющему воздействию горячих струй. — Макио и Хинацуру сядьте рядом со мной. — Его голос прозвучал низко и властно, нарушив расслабленную тишину источников. Приказ был чёток и не терпел возражений. Макио и Хинацуру встрепенулись, обменявшись быстрыми, полными неподдельного страха взглядами. Мысли о неповиновении даже не возникало, память о его демонической силе была слишком свежа. Девушки медленно, будто сквозь сопротивление собственного тела, поднялись с своих мест, заставляя воду стекать с их кожи, и сделали несколько неуверенных шагов в его сторону. Макио, стараясь дышать как можно тише, опустилась в воду слева от него, а Хинацуру, не поднимая глаз, заняла место справа. Они сидели, напряжённые и застывшие, словно статуи, боясь даже пошевелиться. В это время Сума, предпочитая оставаться на почтительном расстоянии, беззаботно рассекала воду у противоположного края источника, делая вид, что полностью увлечена этим занятием. Затем, без какого-либо предупреждения, сильные мускулистые руки Танджиро, скользнув по поверхности воды, уверенно обвили их талии. Его хватка была твёрдой и неоспоримой. Он легко притянул их к себе, заставив их спины плотно прижаться к его бокам. Девушки невольно ахнули от неожиданности, ощущая тепло его кожи и скрытую мощь его мышц сквозь толщу тёплой воды. Они замерли, не в силах пошевелиться, полностью во власти его железной воли. — Я привёл вас сюда, в эти горячие источники. Вам нравится это место? Температура воды, атмосфера этого грота… Всё это я создал сам, своими руками, специально для таких моментов. Мне вот здесь очень нравится. Но я, конечно же, говорю не про сами источники. Хе-хе-хе. — Танджиро нарушил тишину, и его голос, низкий и слегка хриплый, прозвучал прямо над ушами Макио и Хинацуру, заставляя их вздрогнуть. Он не спеша повёл плечами, чувствуя, как напряглись их тела в его объятиях. Слова произнёс он, и в его тоне сквозила странная смесь гордости и намёка. Его взгляд скользнул по их лицам, поймал испуганные взгляды, и уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он слегка сжал свои ладони на их талиях, подчеркивая свои слова. Затем его действия резко перешли в фазу активного физического контакта. Его правая рука, двигаясь с внезапной стремительностью, соскользнула с талии Макио и уверенно схватила её за ягодицу, сжимая мягкую плоть с такой силой, что её пальцы буквально впивались в кожу. Одновременно с этим его лицо, искажённое той же самой ухмылкой, погрузилось в грудь Хинацуру. Он начал тереться щеками и носом о её нежную кожу, ощущая её тепло и упругость, его дыхание стало горячим и прерывистым. Макио резко ахнула от неожиданности и стальной хватки на своей пятой точке, её тело дёрнулось в попытке инстинктивно отстраниться, но она лишь тихо застонала, понимая бесполезность сопротивления. Хинацуру также ахнула от неожиданного действия, её глаза широко распахнулись, но, как и Макио, она не стала сопротивляться. Вместо этого её руки инстинктивно поднялись и легли на его мощные плечи, не толкая его прочь, а скорее находя точку опоры в этом внезапном и интенсивном взаимодействии. Она чувствовала, как его мышцы играют под её ладонями, и закрыла глаза, смиряясь с происходящим. — Эй, Сума! Подойди сюда, сейчас же, не заставляй меня ждать. Я хочу чтобы ты сделала мне минет. Не тяни время и не заставляй меня повторять дважды. — Танджиро стоял на краю горячего источника, его фигура была напряжена, а сжатые кулаки выдавали внутреннюю ярость. Он наблюдал, как Сума беззаботно плавает в дымящейся воде, ее счастливый смех резал ему слух, казался вызывающим и неуместным в его нынешнем состоянии. Ее расслабленность, ее полное отсутствие осознания серьезности момента, вызвало в нем волну гнева, холодного и безжалостного. Он не просто смотрел, он впивался в нее взглядом, вбирая в себя каждую деталь ее безмятежности, чтобы потом раздавить ее. Его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал не просто громко. Он был низким, металлическим и обжигающе властным, резко разрезая тихий шепот пара и воды. Это был не призыв, а приказ, отточенный сталью и не терпящий ни малейшего неповиновения. В нем звучала такая непререкаемая власть, что казалось, будто сама воздух содрогнулся и застыл. Для Сумы этот звук стал физическим ударом. Ее безмятежность разбилось в одно мгновение, словно хрустальный кубок, разбитый о камень. Она вздрогнула всем телом, ее глаза широко распахнулись от внезапного животного страха. Сердце заколотилось в груди с такой силой, что ее затошнило. Она замерла на месте, ощущая, как ледяная волна ужаса сменяет тепло воды. Ей показалось, будто прямо рядом с ней, с оглушительным грохотом, ударила молния, ослепив и оглушив ее, оставив лишь первобытный инстинкт подчинения. Она медленно, почти механически, сделала несколько шагов по воде, ее движения были скованными и неуверенными. Каждая мышца в ее теле дрожала, ноги едва слушались. Она не смотрела ему в глаза, ее взгляд был прикован к воде у его ног, полный смятения и страха. Она приблизилась к нему, движимая не желанием, а чистейшим инстинктом, подавленная грузом его воли, чтобы выполнить то, что он приказал, чтобы сделать ему минет. — Чего застыла!? Я устал. Приступай! — Резким, почти взрывным движением демон Танджиро поднялся с каменного края источника. Вода хлынула с его мускулистого тела, а в глазах пылала холодная ярость. Он не произнес ни слова, его действия говорили сами за себя. Перед замершей от ужаса Сумой предстал его возбужденный член, внушительных размеров, не оставляющий сомнений в его намерениях. Без малейшего предупреждения, без единого звука он грубо притянул ее за голову и с силой вогнал свой член ей в рот, проходя глубоко в глотку. У Сумы перехватило дыхание, ее тело содрогнулось от шока и начавшегося удушья. Крикнув о том, что устал ждать, его руки, сильные и безжалостные, впились в ее волосы, сжимая их так сильно, что у нее потемнело в глазах от резкой, пронзительной боли у корней. Он полностью контролировал ее голову, лишая ее любой возможности отодвинуться или хотя бы немного смягчить напор. Затем началось неистовое движение. С особой, животной грубостью и пугающей скоростью он начал долбить ее рот и глотку, каждый раз проходя глубоко внутрь. Звуки были влажными и тяжелыми, смешиваясь с ее подавленными рвотными позывами. Ее тело напряглось в мучительном протесте, сработал инстинкт самосохранения. Испытывая явное, физическое отторжение, Сума инстинктивно уперлась руками в его лобок, пытаясь оттолкнуть его, отпрянуть назад, вырваться из этого жестокого захвата. Но ее сопротивление лишь разозлило его еще сильнее. В ответ на ее попытку отстраниться Танджиро с еще большей силой рванул ее голову на себя, воткнув свой член еще глубже, с такой жестокостью, будто вонзал отточенный клинок. Это движение было окончательным и беспощадным, не оставляющим никаких сомнений в его полном доминировании. Из ее рта, не смыкавшегося вокруг него, выливались целые литры слюны, стекая по ее подбородку и груди, смешиваясь с водой из источника. По ее покрасневшим щекам непрерывным потоком текли слезы бессилия и боли, ее тело билось в конвульсивных рыданиях, которые тонули в хрипах и рвотных спазмах. А Танджиро лишь с мрачным, безразличным удовольствием продолжал свои жесткие толчки, долбя ее в глотку, наслаждаясь своей властью и ее абсолютным подчинением. — Эй, красавицы! Мы тут стоим и ждём вас. Готовы поиграть с нами? — Тем временем, пока демон Танджиро продолжал свое жестокое насилие над Сумой, Макио и Хинацуру стояли неподвижно, застыв от ужаса. Их лица были бледными, глаза широко раскрыты, а в глазах читался немой ужас и полная беспомощность. Они слышали каждый тяжелый звук, каждый подавленный хрип и рвотный позыв, доносящийся со стороны источника, и каждый звук заставлял их внутренне содрогаться. Они не смели пошевелиться, не смели издать ни звука, боясь привлечь к себе внимание разъяренного демона. Внезапно позади них послышался низкий, металлический голос, до боли знакомый и леденящий душу. Он был точной копией голоса демона Танджиро, такого же властного и безжалостного. Ледяная дрожь пробежала по их спинам. Макио и Хинацуру медленно, почти против своей воли, повернули головы, их движения были скованными от страха. Перед ними стояли две фигуры. Два клона Танджиро, абсолютно идентичные оригиналу. Та же самая демоническая аура, тот же пронизывающий взгляд, полный превосходства и жестокости. Они смотрели на сестер с холодным, оценивающим выражением лиц, и сам воздух вокруг казался густым от исходящей от них угрозы. Один из клонов сделал шаг вперед. Его губы изогнулись в едва уловимой усмешке, и он задал вопрос. Его голос был спокоен, но в этой тишине он прозвучал громоподобно. Вопрос повис в воздухе, требуя ответа. Макио и Хинацуру замерли в полном замешательстве. Их умы опустели от страха. Они переглянулись, в их глазах читалась паника и нерешительность. Они не знали, что делать, как реагировать на эту новую, умноженную угрозу. Непроизвольная дрожь пробежала по телу Макио, а Хинацуру сглотнула ком в горле. После мучительной паузы, длившейся вечность, Хинацуру, движимая инстинктом выживания и желанием хоть как-то предотвратить дальнейший гнев, сделала неуверенный шаг вперед. Ее ноги были ватными, а сердце бешено колотилось в груди. Она медленно, почти на ощупь, начала приближаться к краю горячих источников, туда, где находились эти два клона Танджиро Камадо. Каждый её шаг давался с огромным трудом, каждое движение было пронизано страхом перед тем, что ее ждет. — Да, Господин Танджиро. Мы готовы сделать это...(Хинацуру) — "Да"? Вы что забыли? Вы же собачки.(Один из клонов Танджиро) — ... Кхем... Гав-гав! Гав-гав-гав!(Макио) Макио и Хинацуру, парализованные страхом и всепоглощающим инстинктом подчинения, не посмели ослушаться приказа. Их разум полностью отключился, оставив лишь примитивное желание угодить, чтобы избежать еще большей боли. Как подобает послушным сучкам, они опустили головы и начали гавкать в ответ на слова клона Танджиро. Звуки вырывались из их глоток робко и неуверенно, больше похожие на сдавленный лай испуганных щенков, чем на голос человека. Услышав это жалкое гавканье, оба клона демона Танджиро ухмыльнулись. Их улыбки были неестественно широкими, растянувшимися до самых ушей, обнажая острые зубы и выражая чистое, настоящее удовольствие от абсолютной власти. В одно мгновение их руки, движущиеся с демонической скоростью, схватили Макио и Хинацуру за кожаную ленту на их ошейниках. Они дернули за поводки с такой чудовищной, нечеловеческой силой, что шеи девушек издали хрустящий звук. Воздух был вырван из их легких одним резким движением, их тела судорожно дернулись, полностью лишенные возможности сделать хотя бы глоток. Сила была такова, что их фигуры были вырваны из горячей воды источников и отброшены на холодный каменный пол, вода с них стекала ручьями, смешиваясь с дрожью страха. Один из клонов, не теряя ни секунды, грубо перевернул Хинацуру, заставив ее встать на четвереньки, придав ее телу унизительную позу покорной суки. Он с силой шлепнул ее по обнаженной ягодице, и звук удара ладони по мокрой коже громко отозвался эхом в пещере. Хинацуру ахнула от неожиданной и жгучей боли, ее тело вздрогнуло. — ААХ! Ах~! Гха~ах~! Ах~! Прош~шу!Мва~а~ах! Ва~ах! Ах~! Ах~! Не та~ак! Сильно~! Ах~! Уо~а~ах! — Затем, без всяких прелюдий, его огромный, 25-сантиметровый член резко и грубо вошёл в ее влагалище. Девушка закричала, но ее крик был подавлен новым толчком. Он начал трахать ее с самого начала с жестокой, неумолимой силой. Его член вошёл в ее влагалище на всю свою пугающую длину, растягивая нежные ткани так, как они никогда не растягивались прежде. Каждый сантиметр его продвижения внутрь был мучительным и огненным. Небольшая часть головки его члена с силой прошла через шейку матки, входя прямо в саму матку. Эта невыносимая, глубокая боль смешалась с шоком от проникновения в самое святилище ее тела, заставив Хинацуру издавать непрерывные, безумные стоны, которые были скорее похожи на предсмертные хрипы, чем на звуки удовольствия. Его член скользил внутрь и наружу с демонической, нечеловеческой скоростью, каждый раз достигая самой матки, и казалось, что ее влагалище вот-вот разорвется от такого напора и размера. — Хррр-кхх! а~а~ахх! Хгххрр~! Охх~ххаа~! кхрр~! ааа~ах~! — В добавок к этим мучениям, клон Танджиро тянул за поводок на ее ошейнике с такой невероятной силой, что металлическая пряжка впивалась в ее шею, перекрывая дыхание. Он дергал ее назад, заставляя ее спину выгибаться, а горло сжиматься, лишая ее и без того скудных глотков воздуха. Хинацуру начала задыхаться, ее стоны участились, становясь прерывистыми и хриплыми. Инстинктивно она открыла рот как можно шире, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода, но ее усилия были тщетны. Ее язык беспомощно свисал с губ, слюна стекала непрерывным потоком на каменный пол. Ее глаза закатились под лоб, показывая только белки, ее сознание затуманилось от нехватки воздуха и невыносимой боли. Увидев это унизительное и болезненное зрелище, клон Танджиро почувствовал, как волна садистского удовольствия прокатилась по всему его телу. Его член, и так огромный, затвердел еще сильнее внутри нее, пульсируя от желания причинить еще больше боли, порвать ее влагалище изнутри, довести ее до полного разрушения. — Ах~! Хья~! А~а~ах~! Ах~! Не~е~ет~! Кья~я~я~! — Тем временем второй клон Танджиро опустился на пол, усевшись на холодный камень. С мощным движением он притянул к себе Макио и с той же безжалостной силой засадил свой член в ее влагалище. Ее тело также было растянуто как резина, его длина достигала самой матки, вызывая волну огненной боли. Его руки схватились за обе ее ягодицы, сжимая плоть с такой силой, будто хотели раздавить стеклянный шар, оставляя на ее коже красные, почти синие отметины. Он начал с огромной, неистовой скоростью двигать ее бедрами вверх и вниз, долбя ее влагалище с такой интенсивностью, что казалось, вот-вот посыпятся искры. Макио стонала очень громко, ее крики были полны агонии и шока, но, похоже, это раздражало клона. Не останавливая своих яростных толчков, он грубо наклонился и засунул в ее открытый от криков рот ее же собственные соски, заставляя её молча сосать их. Макио, подавленная и униженная, пыталась подавить свои громкие стоны, ее тело содрогалось от сдерживаемых рыданий и боли, в то время как она была вынуждена сосать свою собственную грудь, а ее внутренности разрывались от движений демона. — Ого! Сколько крови. Думаю, как подобает сукам и кобелям, им надо вылизать друг-другу промежность!(Первый клон) — Да-да. Негоже нашим членам, сотворённым из золота, загрязняться вонючей кровью этих недо-собак. Веди её сюда.(Второй клон) Продолжая свои безжалостные движения, клоны Танджиро с садистским вниманием наблюдали за реакцией тел своих жертв. Их взгляды, полные холодного любопытства, скользили по местам соединения, и вскоре они заметили то, что искали. Из растянутых, порванных влагалищ Макио и Хинацуру, измученных их чудовищными размерами и жестокостью, начала сочиться алая кровь. Она смешивалась с водой и смазкой, растекаясь по их бедрам и капая на холодный камень, ярким свидетельством отнятой невинности и причиненной боли. Увидев эти алые струйки, оба клона синхронно, будто по незримой команде, вынули свои окровавленные члены из влагалищ девушек. Они все еще были напряжены и покрыты смесью их выделений и крови. Не ослабляя хватки, они грубо схватили Макио и Хинацуру за поводки на их ошейниках, дернув так, что у них перехватило дыхание, и силой притянули их друг к другу, располагая их тела в унизительной и неудобной позе. Макио оказалась впереди, ее тело дрожало от шока и боли, а Хинацуру была поставлена сзади, ее спина была прижата к холодной коже руки клона. Один из клонов, чей член был влажен от крови Хинацуру, мощной рукой схватился за затылок девушки, его пальцы впились в ее волосы и кожу. С непререкаемой силой он придавил ее лицо к промежности Макио, туда, где алая кровь продолжала сочиться из свежих, болезненных разрывов. Девушка попыталась сопротивляться, издавая приглушённые звуки протеста, но ее силы были на исходе, а воля сломлена. Под давлением железной хватки, заставляющей ее подчиниться, Хинацуру начала действовать. Сначала ее движения были неуверенными, почти рефлекторными, но затем, под еще более сильным нажимом, ее язык начал работать. Как дворная, послушная собака, она принялась вылизывать промежность Макио, ее язык скользил по нежной, поврежденной коже, собирая капли и потоки собственной девственной крови, смешанные с ее же соками. Звуки были влажными и тихими, а тело Макио вздрагивало от каждого прикосновения языка к ее ранам. Тем временем второй клон, наблюдая за этим с мрачным удовлетворением, поднес свой окровавленный член к лицу Макио. Он грубо раздвинул ее губы и засунул свой член глубоко в ее рот, но не начал трахать ее, как прежде. Вместо этого он начал интенсивно тереться о внутреннюю поверхность ее щек, ее язык и десны. Он водил им из стороны в сторону, с силой прижимая к мягким тканям, тщательно очищая каждую пору своей кожи от следов ее же девственной крови. Его движения были методичными и унизительными, превращая ее рот в салфетку для ухода за его плотью. Затем, вынимая полностью член, он сменил позицию. Сильно дернув за ошейник Макио, он развернул ее и поставил сзади Хинацуру. Теперь пришло время Макио испытать ту же унизительную процедуру. Второй клон с той же безжалостной силой вдавил лицо Макио в окровавленную промежность Хинацуру, заставляя ее прижаться носом и губами к источнику крови. Сначала Макио замерла, ее тело напряглось от отвращения и шока, но мощное давление на ее затылок не оставляло выбора. Ее язык, почти против ее воли, высунулся и начал повторять те же движения. Она начала вылизывать кровь Хинацуру, ее язык скользил по тем же самым болезненным разрывам, которые минуту назад были причинены членом клона. Она слизывала капли, ее собственные слюны смешивались с кровью сестры, создавая горьковатый, металлический вкус, который заполнял ее рот. Первый клон, тем временем, проделал то же самое со своей партнершей. Он поднес свой загрязнённый девственной кровью член ко рту Хинацуру и так же грубо засунул его внутрь. Он начал тереть его о внутреннюю поверхность ее щек, совершая те же методичные, очищающие движения. Его член скользил по ее языку и небу, стирая с себя последние следы крови Хинацуру, используя ее рот как инструмент для финальной очистки. Оба клона выполняли эту процедуру с холодной, почти ритуальной точностью, наслаждаясь полным контролем и унижением подруг, заставляя их самих участвовать в этом акте осквернения. — Всё, хватит. Мы уже очистили свои члены и влагалища. Продолжим соитие. Эй, Хинацуру, оближи мои яйца! — Как только языки Хинацуру и Макио выполнили свою унизительную работу, слизав последние капли крови с тел клонов, атмосфера не стала менее напряженной. Напротив, клоны Танджиро, видя полную покорность подруг, решили продолжить свое жестокое веселье, придумывая для них новые унизительные и болезненные испытания. Один из клонов, его глаза холодно сверкали от предвкушения, мощными руками схватил Хинацуру за голову. Его пальцы впились в ее влажные от слюны и слез волосы, сжимая с такой силой, что она застонала от боли. Он грубо притянул ее лицо к своему паху, приблизив его к своей густо покрытой волосами мошонке. От него исходил резкий, животный запах, смешанный с запахом ее же крови и его пота. Хинацуру, ее разум уже полностью сломленный, действовала почти на автомате, движимая лишь инстинктом выживания и страхом перед новой болью. Она неуверенно, дрожащими руками, положила свои ладони на его мускулистые бедра, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом унизительном положении. Затем, почувствовав усиливающееся давление на своей затылке, она высунула язык и начала работать. Ее язык, уже уставший и онемевший, начал скользить по грубой, волосатой поверхности его мошонки. Она облизывала ее, ее движения были сначала робкими и неумелыми, но под постоянным давлением ее головы они стали более настойчивыми. Затем, следуя безмолвному приказу, она начала покусывать кожу своими зубами, стараясь не причинить слишком много боли, но и не проявляя недостатка усердия. Это было отвратительно и унизительно, каждый волосок на ее языке, каждый горький вкус кожи напоминал ей о ее полном порабощении. — Мх~! — Пока язык Хинацуру скользил и кусал, сам клон издал низкий, довольный стон. Он отвел одну руку от ее головы и обхватил ею свой огромный, до сих пор напрягаюшийся член. Он начал водить рукой вверх и вниз по его длине с бешеной, неистовой скоростью. Его движения были резкими и грубыми, его ладонь с силой сжимала плоть, и по его лицу было видно интенсивное, почти животное наслаждение от этого двойного стимуляции — от ее унизительного языка и от своей собственной руки. — Ах! — Тем временем второй клон Танджиро не терял времени даром. Схватив Макио за плечи, он с силой поставил ее на четвереньки на холодный каменный пол. Ее спина прогнулась, а частично окровавленное, растянутое влагалище было полностью открыто для него. Без единого слова, без всяких прелюдий, он снова засадил в нее свой член, войдя в нее с такой силой, что ее тело дернулось вперед, и она издала глухой, прерывистый стон. Он начал трахать ее влагалище с новой, яростной силой, будто действительно пытаясь порвать ее изнутри, довести до полного физического разрыва. Каждый его толчок был глубоким и болезненным, достигая самой матки и заставляя ее внутренности гореть огнем. Его бедра бились о ее ягодицы с громкими, влажными звуками, которые эхом разносились по пещере. Одновременно с этим он не отпускал ее поводок. Он дергал за него с жестокой регулярностью, затягивая кожаную ленту на ее шее, перекрывая поток воздуха. Макио начинала задыхаться, ее легкие судорожно хватали ртом воздух, которого не было. Ее стоны, и без того полные боли, стали прерывистыми, хриплыми и отчаянными. Каждый раз, когда поводок натягивался, ее тело напрягалось, а влагалище сжималось вокруг него, что лишь подстегивало клона двигаться еще быстрее и жестче, наслаждаясь ее двойными страданиями — от удушья и от жестокого проникновения. — Вы закончили, ублюдки?(Оригинальный Танджиро) — Ух~! Подожди ещё чуть-чуть, бр-раток! Нам недолго осталось! А~ах~!(Первый клон) — Да~!.. Да~! Да~! Да~! Сука, да~! Я скоро... Кончу~!(Второй клон) Пока два клона продолжали свои безжалостные действия, водная гладь горячего источника взволновалась, и из пара и дымки медленно поднялась высокая, могущественная фигура оригинального демона Танджиро. Вода стекала с его мускулистого тела, а в глазах горело холодное, самодовольное пламя. В его мощной, влажной руке он почти невесомо держал обессиленное тело Сумы, поддерживая ее за подбородок. Ее голова беспомощно запрокинулась, глаза были закрыты, сознание плавало где-то на грани, а конечности безвольно свисали. Его вторая рука, грубая и требовательная, снова принялась мыть ее рот, ее щеки и подбородок, стирая с них следы слюны, слез и его же собственной спермы, которая все еще выделялась из уголков ее губ. Он делал это с видом хозяина, приводящего в порядок свой инструмент после использования. Тем временем первый клон, находясь в самой гуще своего животного акта, продолжал яростно трахать влагалище Макио. Его движения стали еще более неистовыми, еще более быстрыми и глубокими, каждый толчок заставлял ее тело биться в конвульсиях, а из ее горла вырывались хриплые, прерывистые звуки, больше похожие на предсмертные хрипы, чем на стоны. Он долбил ее с такой интенсивностью, что казалось, вот-вот кости ее таза не выдержат и треснут. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, низкие рычащие звуки вырывались из его груди. — ААХ~! Я КОНЧАЮ~!!! — Наконец, волна наслаждения достигла своего пика. С громким, хриплым криком, больше похожим на торжествующий рык, он излил в нее всю свою сперму. Густая, горячая жидкость хлынула внутрь с такой силой, что заполнила каждый уголок ее матки и влагалища, растягивая их до немыслимых пределов и вызывая у Макио новую волну огненной, распирающей боли. Небольшая часть семени, не поместившаяся внутри, вылилась наружу, стекая по ее дрожащим бедрам и смешиваясь с водой и кровью на камнях. Он кончил с таким неистовым, всепоглощающим удовольствием, что его собственные ноги подкосились. Силы покинули его, и он, тяжело дыша, плюхнулся на холодный каменный пол, увлекая за собой обессиленное тело Макио. Его руки, все еще дрожащие от пережитого экстаза, автоматически потянулись к ее груди, грубо лапая и сжимая мягкую плоть, будто пытаясь ухватиться за реальность после невероятного наслаждения. Второй клон, все это время наблюдавший за происходящим краем глаза, был возбужден до предела. Его рука двигалась вверх и вниз по его члену с бешеной скоростью, в то время как Хинацуру, повинуясь его железной хватке, продолжала облизывать и покусывать его волосатую мошонку, ее язык работал механически, почти без сознания. Он чувствовал, как нарастающее напряжение внизу живота приближается к критической точке. В самый последний момент, когда волна оргазма была уже готова накрыть его, он резко, почти яростно отпрянул от Хинацуру, отбрасывая ее голову назад. Не давая ей опомниться, он снова схватил ее за волосы, сжимая их так сильно, что на ее висках выступили капли пота от боли, и притянул ее лицо к своему пульсирующему члену. Он начал интенсивно, агрессивно тереться своим членом о ее лицо, проводя им по ее щекам, носу, лбу и губам, оставляя влажные следы на ее коже. Его движения были резкими и унизительными. Он сделал несколько последних, мощных, судорожных толчков, будто вбивая свое семя в саму ее кожу. И затем он кончил. Горячая, густая сперма хлынула на ее лицо мощными потоками. Он кончил так много, что белые струи залили все ее лицо, склеивая ресницы, заливаясь в ноздри, стекая по щекам и подбородку. Сперма забрызгала ее волосы, превратив их в липкую массу, покрыла ее плечи и спину, и обильными каплями упала на каменный пол под ними, образуя лужицы. Хинацуру инстинктивно зажмурила глаза, пытаясь защититься, но несколько густых капель все равно попали на ее веки и ресницы, заставляя ее моргать и испытывать жгучее раздражение. Она сидела совершенно неподвижно, вся покрытая его семенем, олицетворяя собой полное и абсолютное унижение. — Исчезните. — Оригинальный демон Танджиро, закончив свое дело с Сумой, холодно окинул взглядом сцену, где его клоны продолжали унижать двух девушек. Его губы приоткрылись, и он произнес одно-единственное слово, прозвучавшее с ледяной, не терпящей возражений властью:"Исчезните". Это было не просто приказание, а магическое повеление, несущее в себе силу абсолютного принуждения. Словно они были всего лишь дымом, развеиваемым ветром, или тенью, растворяющейся при свете, оба клона Танджиро мгновенно прекратили свои действия. Их формы задрожали, стали полупрозрачными, потеряли плотность и в течение доли секунды полностью испарились в воздухе, не оставив после себя ни единого следа, будто их и не существовало вовсе. Танджиро, не проявляя ни малейших эмоций, закончил мыть Суму. Его движения были резкими, но эффективными. Затем он без всякой нежности поднял ее ослабевшее, почти безжизненное тело и положил на гладкий каменный край горячих источников, где она осталась лежать неподвижно, ее дыхание было поверхностным и прерывистым. Его внимание немедленно переключилось на двух других сестер. Он приблизился к ним, его шаги были мерными и тяжелыми по мокрому камню. Наклонившись, он без усилия взял на руки сначала Макио, а затем Хинацуру. Его мощные мышцы легко выдерживали их вес. Он не обращал внимания на их тихие стоны или дрожь, с которой они реагировали на его прикосновения после только что пережитых ужасов. Развернувшись, он шагнул обратно в дымящуюся воду горячих источников. Горячая вода обступила их, но не принесла утешения, а лишь подчеркнула контраст между ее целебной силой и жестокостью происходящего. Он опустил их в воду, позволив им занять положение сидя на подводном выступе, где вода доходила им до груди. Затем он взял в руки мыльную мочалку, которую он оставил на краю, и окунул ее в воду, обильно нанеся на нее густое, ароматное мыло. Макио уже не было в сознании. Ее голова бессильно склонилась набок, касаясь плеча, глаза были плотно закрыты, а тело полностью обмякло. Она сидела в воде, поддерживаемая лишь ее плотностью и случайным положением тела, совершенно не реагируя на происходящее. Танджиро начал чистить ее первой. Его движения мочалкой по ее коже были методичными и тщательными, но лишенными какой-либо ласки. Он прошелся по ее плечам, рукам, спине, груди, смывая с нее пот, кровь и следы насилия, оставшиеся после клонов. Он действовал с холодной эффективностью, будто отмывая запачканный инструмент, а не живое существо. Закончив с Макио, он перешел к Хинацуру. Она была единственной, кто оставался в сознании, но ее воля была полностью сломлена. Она не сопротивлялась, не пыталась отодвинуться или что-то сказать. Она просто сидела, зажмурив глаза так сильно, что у ее висков появились лучики мельчайших морщинок. Ее дыхание было неглубоким и очень тихим, она старалась быть как можно менее заметной, раствориться в воде. Танджиро начал чистить ее тем же безэмоциональным образом. Мыльная мочалка скользила по ее плечам, обходя синяки на ее шее от ошейника, спускалась по спине, огибала грудь, двигалась по животу. Он смывал с ее кожи все следы крови, свою и подруги, капли спермы и запах страха. Хинацуру сидела абсолютно неподвижно, лишь изредка вздрагивая, когда мочалка проходила по особенно чувствительным или поврежденным местам. Она не издавала ни звука, полностью покорившись его воле, превратившись в пассивный объект для очистки, надеясь лишь на то, что это скоро закончится, и он оставит их в покое. — Г... Господин Танджиро... Разрешите говорить.(Хинацуру) — Разрешаю. Можешь не гавкать.(Танджиро) — У меня... Два вопроса. Ответьте если не против. Во-первых, это конец? Содомия окончена? Я уже не в силах даже спокойно сидеть... И во-вторых, если вам не трудно, не могли бы вы отнести меня и Суму с Макио в нашу комнату? Я сомневаюсь что смогу ходить сама.(Хинацуру) — Во-первых, на сегодня — да. Именно на сегодня, ибо впереди ещё будет неизмеримое количество раз. Во-вторых, да, я сделаю это. Но знай: это потому что я так хочу, а не потому что ты так попросила.(Танджиро, хмуро посмотрев на Хинацуру.) — Р-разумеется, Господин Танджиро! Ваша воля и сила неоспорима!(Хинацуру, испуганная потакает Танджиро.) — Хе-хе. Из всех сучек, ты самая забавная.(Танджиро, усмехнувшись тому как Хинацуру боится его.) — Бла... Благодарю, наверное?..(Хинацуру, не понимая комплимент это или нет.) После короткого, но насыщенного диалога между демоном Танджиро и Хинацуру, в котором его тихий, властный голос не оставлял места для возражений, а ее ответы были едва слышными и прерывистыми от страха, Танджиро принял решение. Он не стал тратить времени на дальнейшие объяснения. Легкое движение его руки, едва заметное напряжение в воздухе — и два его клона материализовались рядом с ним, беззвучно появившись из ничего, готовые к исполнению приказа. Первый клон, его движения точь-в-точь повторяющие плавную и смертоносную грацию оригинала, без лишних усилий наклонился над бессознательной Макио. Его руки скользнули под ее спину и колени, и он легко поднял ее безвольное тело. Ее голова беспомощно откинулась назад, а руки бессильно свисали, пока он прижимал ее к своей груди, не проявляя ни капли заботы или нежности, лишь холодную эффективность. Второй клон тем временем проделал то же самое с Сумой. Она также была без сознания, ее дыхание поверхностно, а лицо бледно. Он подхватил ее так же легко, как если бы поднимал пустой сосуд, его демоническая сила делала ее вес совершенно незначительным. Он держал ее в той же безразличной манере, его лицо оставалось бесстрастным. Сам оригинальный демон Танджиро обратил свой взор на Хинацуру. Она была единственной, кто оставался в сознании, но ее тело дрожало от изнеможения и пережитого ужаса, а в глазах стояла пустота полной покорности. Он не стал утруждать себя словами. Просто наклонился, и его мощные руки обхватили ее. Он поднял ее так же легко, как и его клоны подняли других, прижимая к себе. Она не сопротивлялась, не издала ни звука, лишь зажмурилась еще сильнее, ощущая холод его кожи сквозь тонкую влажную ткань, и позволила своей голове упасть ему на плечо, полностью отдавшись на его волю. Не произнося более ни слова, вся группа — оригинал, два его точных подобия и три их бесценные ноши — двинулись сквозь лабиринт коридоров Крепости Бесконечности. Их шаги были беззвучными, а атмосфера вокруг них была густой и тяжелой. Они шли мимо сдвижных дверей и темных комнат, пока не достигли знакомой двери. Дверь в их общую спальню бесшумно отворилась, пропуская их внутрь. Комната была погружена в полумрак, освещенная мягким светом нескольких фонарей, пробивающимся на уголках комнат. Одна большая кровать, предназначенная для всех трех девушек, занимала центральную часть комнаты. С почти синхронными движениями, клоны подошли к кровати. Первый аккуратно, но без особой осторожности, положил бессознательное тело Макио на мягкую поверхность кровати. Ее фигура бессильно погрузилась в матрас. Второй клон так же опустил рядом Суму, ее тело расположилось рядом с сестрой. Оригинальный Танджиро подошёл последним. Он медленно, с какой-то странной, почти ритуальной неторопливостью, опустил Хинацуру на кровать, рядом с двумя другими девушками. Ее тело, все еще слабо дрожащее, коснулось прохладной ткани простыни. Он освободил её, и она осталась лежать, не открывая глаз, ощущая под собой мягкость матраса и присутствие своих подруг, таких же беспомощных, как и она. Все три девушки теперь лежали рядом на большой кровати, их фигуры беззащитны и хрупки в полумраке комнаты, в то время как над ними возвышались три идентичные фигуры демона, наблюдавшего за своим приобретением. — Через два часа будет совместный ужин. Оклемайтесь, после чего вместе с Макио и Сумой оденьтесь в одежду которая находится в шкафу. А затем, за вами придёт один из моих клонов.(Танджиро) — Совместный ужин... То есть, я, вы, Макио и Сума?(Хинацуру, наконец, открыв глазки.) — Нет. Под совместным ужином я имел ввиду: Себя, своих клонов и весь мой гарем. То есть, все девушки в этой Крепости Бесконечности. Отдохни хорошенько, устала небось.(Танджиро) Оригинальный демон Танджиро стоял у края большой кровати, его взгляд скользил по трем лежащим девушкам, но в конечном итоге остановился на Хинацуру. На его обычно холодном и суровом лице появилось выражение, которое она видела крайне редко. Уголки его губ приподнялись в мягкой, почти что милой улыбке. В его глазах, обычно пылающих гневом или ледяной жестокостью, теперь читалась странная, непонятная нежность. Хинацуру, все еще находящаяся в состоянии напряжения и страха, увидев эту перемену в его выражении, испытала неожиданный прилив смущения. Ее щёки мгновенно залились густым румянцем, жар разлился по всему лицу. Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще, но уже не только от страха. Сбитая с толку этим неожиданным проявлением мягкости, она инстинктивно потянулась за краем одеяла и поспешно натянула его на себя, пытаясь скрыть свое покрасневшее лицо и запутанные эмоции. Танджиро наблюдал за ее реакцией, и тихий, низкий смех вырвался из его груди. Его позабавила ее внезапная застенчивость, такой контрастной по сравнению с ее обычной покорностью или недавним ужасом. Он медленно наклонился над кроватью, его тень накрыла ее. Его рука, обычно причиняющая только боль, на этот раз двинулась с удивительной нежностью. Он легким движением откинул край одеяла, приоткрыв ее смущенное, раскрасневшееся лицо. Затем он наклонился еще ниже. Его губы, теплые и мягкие, нежно коснулись ее лба в безмолвном, почти отеческом поцелуе. Это прикосновение было таким легким и мимолетным, но оно вызвало у Хинацуру новую волну жара и смятения. Она замерла, не в силах пошевелиться, ощущая на своей коже продолжительное тепло его губ. Не вставая, Танджиро переместился к Суме. Он склонился над ее бесчувственной фигурой и точно так же, с той же тихой нежностью, оставил легкий поцелуй на ее бледном лбу. Затем он проделал то же самое с Макио, его губы коснулись ее кожи с почти благоговейной осторожностью. И хотя обе девушки были без сознания, погружены в глубокий забытый спасения от боли транс, на их лицах произошла чудесная перемена. Уголки их губ непроизвольно дрогнули и приподнялись в слабых, едва заметных, но несомненных ухмылках. Это было бессознательное, инстинктивное реагирование на ласку, проблеск мира и покоя в глубине их измученных разумов. Танджиро выпрямился, оглядывая трех сестер, лежащих рядом. На его собственном лице застыла та же мягкая, непривычная улыбка. Он повернулся и молча кивнул своим клонам. Все трое, двигаясь в полной синхронности, направились к выходу из комнаты. Дверь бесшумно закрылась за ними, и послышался тихий, но четкий щелчок замка, запирающего их снаружи. В внезапно наступившей тишине комнаты, освещенной светом нескольких фонарей, Хинацуру осталась лежать одна со своими мыслями. Ее щёки все еще пылали, а на лбу будто горел след от его поцелуя. Она смотрела в полумрак потолка, ее разум был в смятении. Она вспоминала жестокость и боль, причиненные им и его клонами, его безжалостную силу и власть. Но затем перед ее внутренним взором вставал образ его улыбки, нежной и почти человеческой, и ощущение того мимолетного, ласкового прикосновения. Она размышляла об этой двойственности, пытаясь понять, какой же Танджиро на самом деле. Была ли эта милость лишь очередной игрой, изощрённой формой издевательства? Или где-то глубоко внутри, под слоями демонической ярости и власти, все еще тлела искра чего-то иного? Ее сердце было переполнено противоречивыми чувствами — страхом, благодарностью, смущением и мучительной неуверенностью. Она лежала без сна, вглядываясь в темноту, пытаясь разгадать загадку демона, который мог быть столь ужасающе жестоким и в то же время способным на такую обманчивую нежность. ####ДВА ЧАСА СПУСТЯ#### Макио, Хинацуру и Сума сидели в тишине своей общей комнаты, погруженные в собственные тревожные мысли. Воздух был наполнен невысказанными опасениями и памятью о недавних унижениях. Ранее, именно Хинацуру нарушила тягостное молчание, ее голос прозвучал тихо и неуверенно, когда она сообщила новость. Она рассказала Суме и Макио, что вскоре должен состояться совместный ужин. Не просто ужин, а торжественное мероприятие с самим демоном Танджиро и всем его многочисленным гаремом. Приглашение, а скорее, приказание, не предполагало возможности отказа. Услышав это, Сума и Макио отреагировали мгновенно и одинаково. Их позы выпрямились, взгляды встревожились, а на лицах застыла настороженность, смешанная с неподдельным страхом. Мысль о том, чтобы снова оказаться вблизи Танджиро, да еще и в окружении других его наложниц, заставляла их сердца биться чаще от дурного предчувствия. Они переглянулись, без слов понимая тревогу друг друга. Несмотря на страх, ослушаться было нельзя. Медленно, с ощущением обреченности, они поднялись и направились к своим шкафам. Внутри висели наряды, подаренные им Танджиро, — красивые, изысканные кимоно из шелка, расшитые сложными узорами, с оби изысканных расцветок. Они одевались молча, их пальцы дрожали, завязывая сложные узлы на поясах. Ткань, мягкая и дорогая, казалась им тяжелой, словно доспехи перед битвой. Они привели в порядок волосы, стараясь выглядеть безупречно, зная, что любая оплошность может вызвать гнев. Когда они были готовы, три сестры замерли в ожидании, стоя посреди комнаты. Их красивые наряды контрастировали с бледными, напряженными лицами. Вдруг раздался четкий, металлический щелчок. Звук был негромким, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Это был звук отпираемого замка снаружи. Сердца девушек замерли. Дверь бесшумно отъехала в сторону. В проеме стоял клон демона Танджиро. Он был точной копией оригинала — тот же пронизывающий взгляд, та же аура непререкаемой власти. Он не произнес ни единого слова, не выразил никаких эмоций. Его лицо оставалось каменной маской. Он лишь коротко, почти незаметно, совершил кивок головой в сторону коридора. Этот безмолвный жест был понятен без слов — приказ следовать за ним. Три девушки, не решаясь перевести дух, ответили молчаливым покорным кивком. Они не посмели обменяться взглядами, не проронили ни звука. Словно связанные одной цепью страха, они вышли из комнаты и молча последовали за бесшумно движущейся фигурой клона по темному коридору.