Итак э... Жертва Ради Мира 2.0👍

— Мва-ха-ха-ха-ха! А теперь, пора уже закругляться! — После того как губы Мицури и Муичиро коснулись друг друга, скрепив их вынужденный союз, они официально стали мужем и женой в этом извращенном понимании брака. Церемония, если ее можно было так назвать, подошла к концу. Демон Танджиро, довольный разыгранным спектаклем, немедленно перешел к следующему действию. Он властным жестом приказал новобрачным запереться в одной из комнат, предназначенных для таких "молодоженов". Остальных же обитательниц зала, женщин и клонов, он грубо выгнал, отправив по своим камерам, чтобы ничто не мешало ему наслаждаться продолжением. Когда тяжелая дверь захлопнулась, запечатав их внутри, в комнате остались только трое: Мицури, Муичиро и сам Танджиро. Давящая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь прерывистым дыханием испуганных супругов. Не говоря ни слова, с насмешливой ухмылкой на лице, Танджиро резким, сильным движением толкнул их обоих на широкую кровать, стоявшую в центре комнаты. Их тела беспомощно плюхнулись на матрас, положив начало новой, еще более ужасной главе их совместного существования. — А теперь трахайтесь!(Демон Танджиро) — Что!? Он же ещё подросток!(Мицури) — Да хоть младенец. Член может встать? Может. Значит вы можете трахаться и коль я говорю вам трахаться, делайте это прямо сейчас! Прямо у меня на глазах!(Демон Танджиро) — "Трахаться"? А что это такое?(Муичиро) — Ты не знаешь что такое?(Демон Танджиро) — Нет... А что?(Муичиро) — Мицури, может быть просветишь своего наивного муженька?(Демон Танджиро) — Ну в общем... "Трахаться" это грубая форма "совокупляться". А совокупляться это когда... Ну в общем... Это... Когда мужчина и женщина делают ребёночка! Кья-я-я! Как же стыдно!(Мицури, сильно смущаясь) — И как это?(Муичиро) — Во-во! Хорошие вопросы задаёт! Ты про самое важное не рассказала!(Демон Танджиро) — Ну э... Мужчина вставляет свой член в влагалище женщины... Вагина — это такая дырка между ног у женщины... И затем мужчина двигается внутри её влагалища... И-и... В общем вот...(Мицури) — О, кажется я понимаю что это. Однажды, ночью я и мой братик Юичиро, проснулись от чьих-то стонов. Когда мы решили узнать что это, то увидели как мама и папа занимаются чем-то похожим на то, что ты описала. — Когда Танджиро грубым тоном приказал им немедленно начать трахаться, в глазах четырнадцатилетнего Муичиро отразилось полное непонимание. Он смотрел то на демона, то на Мицури, явно не зная, что от него требуется. Тогда Мицури, сжимаясь от стыда и унижения, была вынуждена тихим, срывающимся голосом начать объяснять мальчику, что такое трахаться и что вообще представляет собой секс между мужчиной и женщиной. И тогда, слушая ее смущенные, путаные объяснения, в памяти Муичиро начало всплывать одно давнее, смутное воспоминание. Ему припомнилось, как очень давно, в одну особенно темную и тихую ночь, он и его старший брат проснулись от странных, приглушенных звуков, доносившихся из соседней комнаты. Проснувшись, они оба, движимые детским любопытством, подкрались к двери и заглянули в щель. То, что они увидели, было их родителями. Их мать и отец были заняты чем-то, что в тот момент казалось им непонятным и странным, но теперь, спустя годы и под давлением ужасных обстоятельств, эти обрывки памяти начали складываться в картину. Те смутные телодвижения, стоны и шепот, которые он тогда не мог осмыслить, теперь, через призму слов Мицури, обретали новый, пугающий смысл и поразительно походили на то, что она описывала как "трахаться". ####ОЧЕНЬ ДАВНО#### — Эй, Муи... Муи! — Это была глубокая ночь, когда тьма за окном была настолько густой, что казалось, будто весь мир погрузился в бездну. Муичиро сладко спал в своей кровати, укутанный в теплое одеяло, как вдруг почувствовал, что кто-то настойчиво трясет его за плечо. Это ощущение было настолько назойливым, что оно медленно, но верно вытягивало его из объятий сна. Он с трудом приоткрыл свои сонные глазки, веки были тяжелыми, и перед его затуманенным взором возникло лицо. Но это было не просто чье-то лицо — оно было абсолютно идентичным его собственному. Перед ним склонился его брат-близнец, Юичиро Токито. Они были как две капли воды: те же черты, тот же разрез глаз, та же форма губ. Единственным различием, едва заметным в полумраке комнаты, была одежда. Муичиро был в своей привычной одежде голубовато-синих тонов, тогда как Юичиро носил темно-синие одежды, которые сливались с ночной тьмой. Выражение лица Юичиро было обеспокоенным, в его глазах читалась тревога, но при этом его привычная, вечно хмурая маска не исчезала, будто даже в моменты беспокойства он не мог позволить себе расслабиться и выглядеть уязвимым. — Блин, Юи, что такое? Сейчас ночь, спи.(Муичиро, пытаясь заснуть) — Я слышу как из комнаты мамы и папы доносятся странные звуки. Давай проверим.(Юичиро) — Мм... Сам иди. Иди и смотри.(Муичиро) — Мне одному страшно. — Когда Юичиро разбудил Муичиро, он прошептал ему, чтобы тот поднялся и пошел вместе с ним проверить, что происходит в комнате их родителей, поскольку оттуда доносятся странные, непонятные и тревожные звуки. Муичиро, все еще находясь в полусонном состоянии и не желая покидать теплую постель, буркнул в ответ, что Юичиро может пойти и проверить все сам, если ему так уж не терпится. И в этот самый момент Юичиро, его голос дрогнув, тихо и почти неслышно признался, что ему страшно идти одному. Эти простые слова подействовали на Муичиро как удар тока. Он полностью раскрыл свои сонные глаза от чистого удивления, и остатки сна мгновенно покинули его. Это было впервые за все время их совместной жизни. Его старший брат, всегда такой хмурый, непоколебимый и казавшийся железным, впервые показал признаки настоящего страха и беспомощности. До этого момента Муичиро был абсолютно уверен, что нет никого бесстрашнее и сильнее духом и телом, чем Юичиро — ну, разве что за исключением их отца, который был для них непререкаемым авторитетом как и для всех других детей. Это неожиданное проявление уязвимости со стороны того, кого он считал своей скалой, заставило мир Муичиро на мгновение перевернуться с ног на голову. — Ладно, пойдём. — Муичиро, поддавшись на необычную просьбу брата и собственному пробудившемуся любопытству, молча поднялся с кровати. Вместе с Юичиро они, как две тени, бесшумно выскользнули из своей комнаты и направились по темному коридору к спальне родителей. Подкравшись к двери, они замерли, прислушиваясь к доносящимся оттуда приглушенным звукам. Юичиро осторожно, чтобы не издать ни единого скрипа, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь одним глазом. То, что они увидели, заставило их застыть на месте. Их отец находился сверху, его тело двигалось ритмично вперед и назад. Он вставил свой член между ног их матери, которая лежала под ним. Оба их родителя были полностью обнажены, их одежда беспорядочно валялась на полу. Отец одной рукой сжимал грудь матери, а другой придерживал себя, его губы при этом прикасались к ее щеке и шее в порывистых поцелуях. Но больше всего близнецов поразили звуки. Их мать и отец издавали громкие, прерывистые стоны и тяжелое, учащенное дыхание. Это не были звуки боли или страдания; они скорее напоминали тяжелое, напряженное дыхание человека, пробежавшего марафон без остановки, но при этом смешанное с каким-то глубинным, животным удовлетворением, вырывающимся наружу громче, чем любая речь. Эта картина, одновременно интимная и шокирующая для детского восприятия, навсегда врезалась в их память. — Братик, а что они делают?(Муичиро) — Если б знал, не стал бы тебя будить и сюда приходить. Никогда такого раньше не видел.(Юичиро) — Может спросим у них?(Муичиро) — Нет, не хочу их отвлекать от их дел.(Юичиро) — Тогда спросим когда они закончат?(Муичиро) — Ну не знаю, неловко почему-то.(Юичиро) — А может попробуем тоже заняться этим? И тогда поймём что они такое делают?(Муичиро) — Ладно, но давай завтра. Спать хочется очень.(Юичиро) — Хе-хе, читаешь мои мысли, братик. — Муичиро и Юичиро, прильнув к щели, еще какое-то время наблюдали за непонятными для них действиями их родителей. Зрелище ритмичных движений, стонов и обнаженных тел вызывало у них больше недоумения, чем какого-либо иного осознания. Наконец, Муичиро, так и не сумев самостоятельно разгадать загадку, тихо, шепотом, чтобы не быть услышанными, спросил у своего брата, чем же именно занимаются их мать и отец. Юичиро, не отрывая взгляда от щели, лишь покачал головой и так же тихо ответил, что понятия не имеет, и никогда раньше не видел ничего подобного. В его голосе сквозила та же растерянность. Тогда Муичиро, с детской непосредственностью, рожденной из любопытства, предложил брату попробовать заняться тем же самым, чтобы на собственном опыте понять, в чем же заключается суть этого странного процесса. Юичиро, после короткого раздумья, согласился с идеей, но добавил, что сделать это стоит чуть позже, ведь сейчас все еще глубокая ночь, а им обоим очень хочется спать. С этим решением, так и не поняв смысла увиденного, они осторожно закрыли дверь и так же бесшумно, как и пришли, вернулись в свою комнату, чтобы попытаться забыться сном. На следующий день, когда их родители ушли по своим делам в город, оставив дом в полном распоряжении двух братьев, Муичиро и Юичиро наконец остались в одиночестве. Воспоминание о вчерашней ночи и странном зрелище не давало им покоя, и теперь, когда никого не было вокруг, они решили воплотить в жизнь свой план — попытаться повторить то, что видели, чтобы понять суть происходящего. Они поднялись в свою спальню и уселись на краю кровати, сначала просто глядя друг на друга в молчании, полном нерешительности и смутного любопытства. Затем, движимые детским упрямством и желанием разгадать загадку, они начали медленно раздеваться, снимая с себя одежду и аккуратно складывая ее рядом. Вскоре они оказались полностью обнаженными, их бледная кожа покрылась мурашками от прохлады в комнате и от волнения. Юичиро, как старший, проявил больше инициативы. Он легким толчком уложил Муичиро на спину на мягкую постель, так что тот уткнулся лицом в подушку. Затем Юичиро переместился и навис над младшим братом, опершись на руки, копируя позу, в которой они накануне видели своего отца. Они замерли в этой неловкой и наивной имитации, не зная, что делать дальше, но чувствуя, что стоят на пороге чего-то неизведанного. — И что дальше?(Юичиро) — Ну... Папа сжимал грудь мамы, и засунув свой член ей в какую-то дырку мамы, двигался вперёд и назад.(Муичиро) — Ты хочешь чтобы я свой член в твою жопу засунул!? Фу! Это же противно! Ты этой жопой в туалет идёшь!(Юичиро) — Ну братик! Когда мама и папа делали это, им же было приятно. И мы хотим чтобы нам тоже было приятно. А чтобы это делать тебе нужно засунуть свой член мне в жопу.(Муичиро) — Ладно-ладно! Сейчас сделаю. — Муичиро, пытаясь максимально точно воспроизвести увиденное, предложил Юичиро засунуть свой член ему в жопу, поскольку именно так, по его детскому разумению, и поступали их родители. Юичиро, следуя этой инструкции, пододвинулся чуть ближе и, подражая отцовской нежности, наклонился и поцеловал брата в щеку. Затем его руки, слегка дрожа, потянулись к груди Муичиро. Он начал сжимать его плоскую, как доска, мальчишескую грудь, его пальцы неуверенно касались и сжимали маленькие, неразвитые, розовые сосочки младшего братика. Продолжая свои робкие попытки, Юичиро раздвинул ягодицы Муичиро своими пальцами, готовясь к следующему шагу. Но внезапно он почувствовал что-то странное в собственной паховой области. Он опустил взгляд и увидел, как его собственный, до этого момента мягкий и маленький, детский член начал постепенно твердеть и увеличиваться в размерах. Это неожиданное физиологическое изменение удивило его, но, заметив это, он решил не останавливаться. Напротив, это новое ощущение подстегнуло его. Он продолжил целовать Муичиро в шею и щеки, а его руки стали ласкать тело брата с большей уверенностью. И чем активнее и настойчивее он это делал, тем громче и продолжительнее становились тихие, удивленные стоны Муичиро, и тем сильнее и быстрее затвердевал его собственный член. Вскоре произошла поразительная для их возраста трансформация: член Юичиро, который изначально был всего около пяти сантиметров в длину и двух-трех в диаметре, постепенно вырос до полноценных девяти сантиметров в длину и примерно трех с половиной сантиметров в диаметре, напрягшись и приготовившись к тому, что должно было последовать дальше. — Ах~ Братик~ давай быстрее~! Вставь его~! Вставь его~!(Муичиро, стоная во весь рот) — Вставлю, Муи~ Вставлю! Заткнись уже! — Муичиро, захваченный новыми, незнакомыми ощущениями, тихо стонал, и эти звуки были полны скорее удовольствия и любопытства, чем дискомфорта. Он снова попросил Юичиро, на этот раз более настойчиво, вставить свой член в его жопу, желая продолжить и завершить начатый эксперимент. Юичиро, хоть ему и нравилось слышать эти сладкие, срывающиеся звуки, доносящиеся от брата, и он чувствовал, как они усиливают его собственное возбуждение, тут же скрыл это. Его лицо, как и всегда, приняло привычную хмурую маску. Он грубо и резко воскликнул, чтобы Муичиро заткнулся и не отвлекал его, пытаясь сохранить видимость контроля и суровости, которая, как ему казалось, подобает старшему брату. — А-А-А-А-А!!! — Затем, собравшись, Юичиро вновь раздвинул ягодицы Муичиро своими пальцами, обнажая напряженное отверстие. Нацелившись, он резко вставил свой возбужденный, девятисантиметровый член внутрь. Однако анус Муичиро был неподготовлен, тесен и неэластичен. В тот миг, когда головка члена грубо проникла внутрь, Муичиро издал громкий, пронзительный вскрик, в котором не было ничего, кроме чистой, острой боли. Этот крик заставил Юичиро мгновенно очнуться. Он тут же отпрянул назад, резко выйдя из тела брата, его собственное возбуждение сменилось шоком и растерянностью от причиненной боли. — Что случилось!?(Юичиро) — Больно!(Муичиро) — Очень!?(Юичиро) — Уже перестало... Будь нежнее! Когда папа делал такое, он двигался медленно!(Муичиро) — Ладно, прости. — Юичиро, видя, что его первый резкий подход причинил брату боль, на этот раз действовал иначе. Он положил свои ладони на ягодицы Муичиро и перевернул его на живот. Затем, помогая ему встать, он придал его телу позу собаки, поставив его на четвереньки. Эта позиция позволяла лучше контролировать глубину и угол проникновения. Он снова раздвинул его ягодицы своими пальцами, обнажая все еще напряженное и покрасневшее отверстие. На этот раз Юичиро не стал торопиться. Он приставил головку своего члена к анусу брата и начал входить очень медленно и крайне аккуратно, постоянно следя за реакцией Муичиро. На этот раз, когда член начал постепенно входить, Муичиро не издал громкого, испуганного крика. Вместо этого из его горла вырвался сдавленный, болезненный стон, но в нем уже не было той паники, что прежде. Видя, что брат терпит, Юичиро продолжил свое медленное, осторожное движение, входя в него все глубже, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. — Ну как тебе?(Юичиро) — Больно, но терпимо. Продолжай, но аккуратно!(Муичиро) — Отлично, я начинаю. Потерпи. — Юичиро начал трахать его в анус, но делал это с нарочитой, почти преувеличенной медлительностью. Каждое движение было выверенным и осторожным, как будто от скорости зависела не просто комфортность процесса, а сама жизнь его младшего брата, как будто малейшая неаккуратность могла нанести ему непоправимый вред. Тем временем, не прерывая своих размеренных, глубоких толчков, Юичиро начал наклоняться вперед, приближая свое тело к Муичиро, пока не лег на него почти всем своим весом. Его руки скользнули вдоль рук брата и обхватили их с тыльной стороны, сцепив их пальцы. Его живот плотно прижался к спине Муичиро, а его лицо оказалось вплотную к его уху. И тогда, синхронизируя свои движения с ритмом толчков, Юичиро начал стонать. Его тихие, сдавленные стоны были обращены прямиком в ухо Муичиро, сливаясь в единый звук с его собственным прерывистым дыханием. Не переставая издавать эти звуки и не прекращая трахать его, Юичиро начал покрывать шею и щеку брата влажными, горячими поцелуями и проводить по его коже кончиком языка, облизывая ее. Это было одновременно и проявлением странной, детской нежности, и неосознанным подражанием тому, что они когда-то видели от своих родителей. Их тела и звуки сливались в этом наивном и в то же время интимном акте. — А-А-А-А-А-А-А-А!!! — Два брата продолжали свои неумелые попытки трахаться, слепо подражая когда-то увиденной сцене между их родителями. Вскоре Юичиро, захваченный нарастающими волнами незнакомого ему экстаза, почувствовал желание углубить ощущения. До этого момента он входил в брата лишь частично, позволяя проникать лишь трем-четырем сантиметрам своего девятисантиметрового члена, опасаясь причинить ему боль. Решив, что пора пойти на большее, он, движимый внезапным порывом, резко и глубоко вогнал в Муичиро весь свой член разом. Все девять сантиметров грубо и без предупреждения вошли в его узкий, неподготовленный анус. Реакция Муичиро была мгновенной и оглушительной. Он вскрикнул, но на этот раз его крик был гораздо громче и пронзительнее, чем прежде, в нем звучала не просто боль, а настоящая агония. Сработал чистый инстинкт самосохранения. Его тело, не контролируемое разумом, дернулось, и он изо всех сил пнул ногой в живот Юичиро. Удар оказался неожиданно сильным. Юичиро, получив его, с громким стоном отлетел примерно на метр назад и тяжело рухнул спиной на противоположный край кровати. Его член, выскользнув из брата, был полностью обмазан коричневатыми, почти черными, вонючими и почти жидкими фекалиями Муичиро. Сам Муичиро, рыдая, сидел на кровати, сгорбившись и обхватив живот руками. Его стоны теперь были полны не удовольствия, а чистой, мучительной боли. Он тяжело и прерывисто дышал, пытаясь прийти в себя после шока и резкой, разрывающей внутренности боли, а слезы безостановочно текли по его покрасневшим щекам. — Что ты делаешь!?(Муичиро) — Прости я-я... Я хотел большего...(Юичиро) — Я же сказал медленно! Дурак!(Муичиро) — Я же говорил что это тупая идея! Я с самого начала знал что это обречено на провал! К чёрту всё! Пойду помоюсь. Тебе тоже следует...(Юичиро) После неудачного и болезненного опыта анального секса, Юичиро, все еще испытывая досаду и легкий шок, резко крикнул в сторону Муичиро. Он выкрикнул, что с самого начала знал, что это плохая идея, и что не стоило даже начинать этот глупый эксперимент. С этими словами, он развернулся и быстрыми шагами направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя следы неудавшегося акта. Напоследок, уже из-за двери, он бросил, что Муичиро тоже не мешало бы помыться. Через некоторое время, проведенное под струями прохладной воды, Юичиро тщательно отмыл свое тело и, что особенно важно, свой член, избавившись от остатков коричневатого, дурно пахнувшего говна брата. Муичиро, в свою очередь, последовал его совету и также отправился в ванную, где старательно вымыл все свое тело, уделив особое внимание болезненной и покрасневшей заднице. Когда гигиенические процедуры были завершены и их тела снова стали чистыми, они, каждый со своими мыслями и переживаниями, молча вернулись в свою общую спальню. Воздух в комнате был наполнен неловкостью и недосказанностью, а недавние события витали между ними тяжелым, невысказанным грузом. — Эй, Братик. Наверное мы слишком маленькие для такого.(Муичиро) — И что теперь?(Юичиро) — Может вместо задницы, попробуем рот?(Муичиро) — Эй-эй! С ума сошёл? А вдруг тебе опять что-то не понравится и ты меня за член укусишь!?(Юичиро) — Нет, если ты не будешь таким резким как в первый раз.(Муичиро) — Ладно, я попытаюсь быть ещё аккуратнее... И ты, блин, осторожно... Не откуси мне член. — После душа, когда напряжение между братьями немного ослабло, Муичиро, все еще движимый любопытством и желанием продолжить эксперимент, но уже наученный горьким опытом, предложил брату альтернативу. Он сказал, что вместо задницы Юичиро мог бы засунуть свой член ему в рот. Юичиро сначала поколебался, проявив осторожность после предыдущей неудачи, но в конечном итоге, поддавшись настойчивости брата и, возможно, собственному скрытому интересу, все же согласился. Муичиро опустился на колени перед Юичиро. Сначала он взял его мягкий член в руку и начал нежно водить по нему ладонью, стимулируя его, пока тот постепенно не начал наполняться кровью и твердеть. Вскоре член Юичиро снова достиг полной эрекции. Тогда Муичиро чуть наклонился вперед, поднес его к своим губам и взял в рот. Он начал сосать его, ритмично поднимая и опуская свою голову. Эти плавные, повторяющиеся движения, ощущение тепла и влаги его рта заставляли Юичиро испытывать нарастающую волну удовольствия. Он невольно запрокинул голову назад, его глаза закрылись, а из груди вырвался тихий стон. Его язык слегка высунулся между губами, а все тело расслабилось, отдаваясь новым, незнакомым, но приятным ощущениям. — Ах~ Муи, возьми глубже~! — Юичиро, захваченный нарастающей волной удовольствия, инстинктивно вцепился руками в голову Муичиро и с силой надавил на нее, притягивая ее ближе к себе. Из-за этого резкого движения его член прошел глубже, чем прежде, и его головка тыкнулась прямо в нежный язычок в глубине горла Муичиро. Муичиро моментально подавился. Его тело содрогнулось, и он начал судорожно кашлять, пытаясь освободить дыхательные пути, его глаза наполнились слезами. Однако Юичиро, уже не в силах контролировать себя, не остановился. Напротив, он начал давить на его голову еще сильнее, полностью игнорируя его рвотные позывы и дискомфорт. В итоге, чтобы добиться еще большего контроля и глубины, Юичиро сам встал на колени на кровати, в то время как Муичиро все еще оставался в позе на четвереньках перед ним. И тогда Юичиро начал по-настоящему трахать его в рот, совершая резкие, короткие толчки, силой заталкивая свой член в его узкую, сжимающуюся от кашля глотку. Спустя всего несколько таких интенсивных толчков, его тело напряглось, и он достиг кульминации. Он кончил ему прямо в рот, извергая горячую сперму прямиком в глотку. Жидкость потекла по его языку, заполняя рот сладковатым, даже слащавым, незнакомым вкусом. Однако, учитывая, что они оба были еще детьми и их тела только начинали развиваться, объем спермы был очень небольшим — чуть меньше чайной ложки. Этого хватило, чтобы покрыть язык и заднюю стенку глотки Муичиро, но не вызвать удушья, которого можно было бы ожидать при большем количестве. — Ох, Муи~ Это было чудесно~ Тебе понравилось~?(Юичиро, доставая член из его рта) — Да, понравилось. Не то что в задницу... Слушай, а что это за слащавая белая жидкость вышла из твоего члена? Не знал что у людей есть молоко как у коров. Если это молоко, конечно же.(Муичиро) — Даже не знаю. Но... Мне это неважно. Я что-то приятно устал. Хочу поспать.(Юичиро, ложась на кровать и одевая нижнее белье) — Согласен.(Муичиро, делая то же самое и обнимая брата) — Расскажем маме и папе про то, чем мы занимались?(Муичиро) — Нет. Это наш маленький секрет.(Юичиро) После завершения минета, напряжение в теле Юичиро ушло, сменившись глубоким, почти осязаемым облегчением. Он тяжело откинулся назад и повалился на мягкую кровать, его конечности расслабленно раскинулись. Муичиро, все еще находясь рядом, последовал его примеру и тоже рухнул на матрас, их тела мягко столкнулись. Инстинктивно, движимые потребностью в близости и утешении после пережитой странной и интенсивной близости, они повернулись друг к другу и обнялись. Их руки обвили торсы друг друга в немом, детском объятии, ища тепла и безопасности. Затем, не говоря ни слова, они натянули на себя сброшенное ранее одеяло, укрывшись от прохлады комнаты и от всего мира. Под этим укрытием, чувствуя ритм дыхания друг друга и тепло тел, они закрыли глаза. Усталость от пережитых эмоций и физического напряжения медленно накрыла их, и вскоре они погрузились в глубокий, восстанавливающий сон, все еще тесно прижавшись друг к другу, как два птенца в гнезде. ####СЕЙЧАС#### — Ого, так значит, ты уже не девственник!? Ха-ха! Значит, ты уже имеешь опыт. Эй, Мицури, разве это не прекрасно!? Твой милый муж хорошенько обучит тебя всему!(Демон Танджиро) — Боже, это ужасно! Они же ещё дети! Дети не должны заниматься подобным!(Мицури) — Ой, дура! К черту трепать языком! Трахайтесь!(Демон Танджиро) — Н-но... Ты не можешь!(Мицури) — Ещё как могу!(Демон Танджиро) — Пожалуйста, только не в жопу! Можно в рот, но не в жопу пожалуйста! Не делайте мне больно...(Муичиро, попятившись к стене) — Не волнуйся, никто тебя в жопу ебать не будет. По крайней мере, сейчас. Это ты будешь трахать её в жопу. Прямо сейчас!(Демон Танджиро) Выслушав эту историю, Танджиро громко и цинично рассмеялся. Его смех был полон презрительного веселья, когда он узнал, что четырнадцатилетний Муичиро, благодаря тому детскому инциденту с братом, уже не является девственником. В то же время его взгляд скользнул по Мицури, и его усмешка стала еще шире при мысли, что его новобрачная жена, напротив, остается нетронутой и неопытной. После этого короткого отвлечения его выражение лица вновь стало серьезным и властным. Он резко оборвал их беседу, заявив, что пора прекратить эти разговоры и перейти к главному — к сексу. Он приказал Мицури и Муичиро немедленно начать трахаться прямо перед ним. Когда оба, охваченные стыдом и страхом, попытались возразить, их тихие протесты были мгновенно подавлены. Танджиро, не терпящий неповиновения, резко шагнул вперед, его рука молниеносно схватила Мицури за руку. С силой, не оставляющей возможности для сопротивления, он с разворота швырнул ее на широкую кровать. Ее тело беспомощно отлетело и приземлилось на матрас, а следом за ней, от толчка или по инерции, на той же кровати лежал и Муичиро. В мгновение ока они оба оказались в одной кровати, отрезанные от путей к отступлению, под пристальным и требовательным взглядом демона. — Приступайте, иначе убью! — После того как Танджиро холодно и недвусмысленно заявил, что убьет их обоих, если они немедленно не начнут трахаться, Мицури и Муичиро в ужасе переглянулись. Их лица выражали целую гамму эмоций — страх, стыд, отчаяние, — но ничего даже отдаленно похожего на желание или позитивный настрой. Муичиро, понимая, что промедление смерти подобно растягиванию резины, первым проявил инициативу. Собрав всю свою волю, он встал на колени рядом с лежащей Мицури и начал целовать ее. Его поцелуи были неуверенными и робкими, он касался губами ее щек, затем перешел к шее, ко лбу, и, наконец, опустился ниже, к ее груди. Его руки дрожали, когда он положил их на ее грудь. И если кто-то забыл, то у Мицури был пятый размер груди, что для ее телосложения было весьма пышным. Ее округлые, полные груди просто не вмещались в его подростковые, еще не сформировавшиеся ладони. Он неумело давил и сжимал их, его пальцы скользили по нежной коже, касаясь и сжимая ее напряженные соски. Затем он наклонился еще ниже и взял один из ее сосков в свой рот, начав сосать его с детской, неосознанной интенсивностью. После нескольких минут таких неумелых ласк, поцелуев в щеки и грудь, Муичиро, чувствуя давление со стороны Танджиро, решил пойти дальше. Он перевернул Мицури на живот, а затем, помогая ей, заставил встать на четвереньки, придав ее телу позу собаки. К этому времени его собственный член пришел в состояние полного возбуждения. В длину он был около девяти сантиметров, а в диаметре примерно три с половиной сантиметра — скромные, но для его возраста уже сформировавшиеся параметры, готовые к тому, что должно было последовать. — КЬЯ-Я-Я!!! — Муичиро, повинуясь приказу, вставил свой возбужденный член в анус Мицури. Сам по себе акт анального проникновения без подготовки является крайне болезненным, но в их случае он превратился в нечто особенно ужасное и мучительное по целому ряду причин. Во-первых, на члене Муичиро было надето то самое зловещее кольцо, состоящее из четырех тонких ободов, соединенных ажурными, но жесткими прутьями. По всей его внешней поверхности были расположены многочисленные мелкие, но исключительно острые металлические шипы. Во-вторых, и это было ключевым, анус Мицури не был никак смазан — ни лубрикантом, ни естественной слизью, ни даже слюной. Ткани были абсолютно сухими и неподготовленными. Поэтому, когда член Муичиро, увенчанный этим шипастым орудием пытки, грубо вонзился в ее узкое, неэластичное отверстие, это было подобно удару копья. Мицури издала оглушительный, разрывающий душу крик, в котором не было ничего, кроме чистой, невыносимой агонии. Муичиро, услышав этот крик, инстинктивно захотел остановиться, отпрянуть, но в тот же миг холодная сталь лезвия коснулась его горла. Танджиро, приставив к его шее меч, тихо, но с ледяной угрозой прошипел: «Не останавливайся. Продолжай». Перед лицом неминуемой смерти Муичиро решил повиноваться. Он возобновил движения, начав трахать ее в анус. С каждым его толчком шипастое кольцо двигалось внутри нее, его острые шипы царапали, рвали и вонзались в нежную слизистую оболочку прямой кишки, вызывая обильное кровотечение и заставляя Мицури кричать с новой силой. Парадоксальным и отвратительным для него самого было то, что Муичиро начал трахать ее с явным, непроизвольным физическим удовольствием. Его тихие, сдавленные стоны и покрасневшее лицо свидетельствовали о том, что его тело реагировало на стимуляцию. Но, осознавая это приятное чувство, возникающее на фоне ее мучений, он одновременно почувствовал глубочайшее отторжение от самого себя. Ему, по своей воле или нет, доставляла удовольствие эта жестокая, садистская дичь, и это осознание наполняло его внутренним стыдом и самоотвращением, создавая невыносимый конфликт между базовой физиологией и остатками человечности. — Эй, Дзюро! Иди ко мне. — Танджиро, стоя в стороне, внимательно наблюдал за вынужденным и мучительным половым актом между Мицури и Муичиро. Как и следовало ожидать, зрелище страдания и подчинения вызвало у него физиологическую реакцию — его член пришел в состояние возбуждения и напрягся. Чтобы устроиться с большим комфортом, он отошел назад и опустился в массивное кресло, стоявшее неподалеку от кровати, продолжая не сводить с пары глаз. Затем, не отрывая взгляда от разворачивающейся перед ним сцены, он мысленно, либо коротким повелением брови, призвал одного из своих клонов, того самого, что носил имя Дзюро. Почти мгновенно, без вспышки света или звука, нарушая законы пространства, в нескольких шагах от кресла воздух сгустился, и из этой пустоты материализовалась фигура Дзюро. Он предстал перед Танджиро в своей привычной форме — абсолютно идентичный оригиналу, но в зловещем зелено-черном клетчатом хаори, его лицо было бесстрастной маской, ожидающей приказаний. — Дзюро, дорогуша, я хочу горловой отсос.(Демон Танджиро) — Как скажете, хозяин(Дзюро, улыбнувшись) Танджиро, удобно расположившись в кресле, отдал Дзюро следующую команду. Он заявил, что хочет получить от него глубокий горловой минет, без всяких церемоний и скидок. Дзюро, услышав это, на его обычно бесстрастном лице промелькнула короткая, почти незаметная улыбка согласия. Он тут же опустился на колени прямо перед креслом, между расставленных ног Танджиро. Его руки потянулись к поясу демона, и он быстро и ловко спустил с него штаны вместе с трусиками, освобождая его член. Перед его лицом предстал внушительный, полностью возбужденный член Танджиро, достигавший двадцати пяти сантиметров в длину. Не дожидаясь дальнейших указаний, Дзюро действовал с отработанной эффективностью. Он широко открыл рот и взял его член в рот целиком, за один раз. Все двадцать пять сантиметров плотной плоти скользнули внутрь, преодолевая расстояние от губ до самой глотки и достигая глубины, где головка уперлась в начало пищевода, создавая видимое вздутие на его шее. Дзюро, не проявляя ни малейшего дискомфорта, с явным удовольствием начал сосать его член, совершая плавные, но уверенные движения головой вперед и назад, сделав таким образом пару десятков глубоких толчков. Однако вдруг Танджиро, почувствовав что-то или просто решив изменить ход событий, резко остановил его. Его рука легла на голову Дзюро, и он без лишних слов вытащил свой мокрый, блестящий от слюны член из его рта, прервав процесс на самой середине. — Почему вы остановили меня, хозяин? Я сделал что-то не так?(Дзюро) — Да. Я сказал что хочу горловой минет.(Демон Танджиро) — А я что делал?..(Дзюро) — Ты делал то, что лишь жалкое подобие того что я велел. Я хочу настоящий горловой минет!(Демон Танджиро) — А как это?(Дзюро) — А вот так!(Демон Танджиро) Танджиро, движимый внезапным порывом изощренной жестокости, решил перейти к новому, чудовищному уровню близости. Его палец, заострившись до состояния хитинового когтя, с легкостью прочертил глубокий надрез на шее Дзюро. Не останавливаясь на этом, он просунул всю свою руку под кожу и мышцы клона, погрузившись в еще теплые ткани, пока его пальцы не нащупали твердую структуру шейных позвонков. С хрустом, который был слышен даже сквозь приглушенные стоны Мицури, он с силой вырвал из шеи Дзюро три конкретных позвонка — С3, С4 и С5. Он вытащил их, окровавленные и обрывками связок, и с безразличием отбросил на пол, как выкидывают ненужный мусор. На их месте в шее клона зияла огромная, пульсирующая дыра, ведущая прямиком в позвоночный канал. Затем, не теряя ни секунды, Танджиро направил свой возбужденный, двадцатипятисантиметровый член в это свежее отверстие. Когда его член вошел в шею, он совершил один резкий, мощный толчок вперед. Член, как копье, пронзил насквозь всю оставшуюся структуру шеи Дзюро, разрывая мышцы, трахею и пищевод, и вышел наружу с противоположной стороны, создав второе, симметричное отверстие. И тогда Танджиро начал методично трахать Дзюро в шею, его член входил в одно отверстие, проходил насквозь через всю длину шеи и высовывался из другого. Он с наслаждением наблюдал за этим зрелищем, цинично называя его "настоящим, идеальным горловым минетом", где его член буквально пронизывал горло клона насквозь с каждым движением. — Муичиро! Хватит. Её жопа пострадала достаточно. А теперь трахни её в вагину!(Демон Танджиро, не переставая ебать в шею Дзюро) — Как скажете...(Муичиро) Танджиро, отвлекшись на мгновение от своего садистского акта с Дзюро, властным тоном приказал Муичиро прекратить трахать Мицури в анус и перейти к ее вагине. Муичиро, разумеется, немедленно согласился, не смея даже помыслить о неповиновении. Он осторожно, но поспешно вытащил свой член, все еще обмотанный шипастым кольцом и покрытый смесью крови и следов дерьма, из ее окровавленного и треснувшего ануса, причиняя ей последнюю, пронзительную боль. — Пожалуйста! Перед тем как войти, оближи моё влагалище. Так ты хоть немного облегчишь боль! — Затем он перевернул ее на спину, чтобы получить доступ к ее лицу и передней части тела. Однако, прежде чем он успел продолжить, Мицури, собрав последние остатки сил и голоса, положила свои дрожащие руки на его плечи. Ее взгляд был полон мольбы. Она тихо, прерывисто попросила его для начала облизать ее влагалище, умоляя его хоть немного увлажнить его и, возможно, хоть чуть-чуть скрыть или смягчить ту адскую боль, что ее ожидала. Муичиро, тронутый ее отчаянной просьбой или просто повинуясь ей, кивнул и спустился лицом вниз, между ее раздвинутых ног. Он склонился к ее лобку, и его язык коснулся входа в ее влагалище. Он начал делать ей кунилингус. Его язык плавно вошел внутрь и начал теребить, исследовать и облизывать ее внутренние стенки, стараясь обслюнявить и увлажнить их как можно тщательнее, понимая, что это единственная возможная подготовка в данной ситуации, жалкая попытка проявить хоть каплю милосердия в этом море насилия. Тем временем Танджиро продолжал с жестоким наслаждением трахать Дзюро в шею, его член ритмично пронзал образовавшийся туннель насквозь. Его взгляд был прикован к лицу клона, которое, несмотря на чудовищность происходящего, сохраняло слащаво-покорное, почти ублюдское выражение абсолютной преданности и готовности принять любые мучения. Чтобы голова Дзюро, лишенная опоры из-за отсутствующих шейных позвонков, не отвалилась и не свисала беспомощно, Танджиро придерживал ее своими руками, обхватив ладонями ее бока и затылок. Глядя на это лицо, являвшееся точной копией его собственного, Танджиро испытывал противоречивое, но мощное желание — желание бить, кромсать и разрывать его в клочья, несмотря на идентичность черт. Внезапно, словно угадывая или предвосхищая его скрытые порывы, Дзюро приоткрыл рот. Его язык начал неестественно удлиняться, вытягиваясь примерно до десяти сантиметров. Этот новый, гибкий и влажный орган потянулся вниз, к лобку Танджиро. Язык Дзюро начал старательно, с почти маниакальным усердием, облизывать густые волосы на лобке своего создателя. Когда в процессе несколько волосков отрывались и оставались на его языке, Дзюро не выплевывал их. Напротив, он с тем же странным, почти экстатическим наслаждением начинал облизывать их, сосать, а затем и разжевывать эти тонкие, почти неосязаемые волоски, словно это были изысканные лакомства, демонстрируя новый уровень извращенного служения. — Блять, Дзюро. Надо было назвать тебя "Шлюха". Это имя больше передаёт смысл твоего существования.(Демон Танджиро) — Я буду тем, кем вы захотите чтобы я был, хозяин~(Дзюро) — Тогда... Тогда будь камнем и тихо посиди тут.(Демон Танджиро) Танджиро, внезапно потеряв интерес к своему садистскому занятию с Дзюро, резко прекратил трахать его в шею. Он приказал клону стать камнем, который должен тихо и неподвижно сидеть на том месте, где его оставили. Его член, окровавленный и влажный, с глухим звуком вышел из пробитого отверстия в шее Дзюро. Танджиро направился в сторону кровати, где находились Муичиро и Мицури, оставив позади себя клона, который послушно, как и было велено, замер на месте, превратившись в безмолвную, неподвижную статую, не издававшую ни звука. Его взгляд упал на сцену перед ним: Муичиро, склонившись между ног Мицури, старательно облизывал ее влагалище. Это зрелище, вместо того чтобы разжечь его страсть, вызвало у Танджиро раздражение. Его лицо омрачилось хмурой гримасой. Он быстрыми, решительными шагами подошел к кровати. Не говоря ни слова, его рука резко протянулась вперед, он схватил Муичиро за плечо и с силой оттащил его назад, грубо прерывая его попытки проявить какую-либо нежность и отбрасывая его от Мицури. — Ах ты сука! Как ты мог такое сотворить, гадёныш!? Муичиро, я не думал что ты можешь так низко пасть. Я сделаю тебя настоящим мужчиной! Ты больше не будешь лизать её грязную пизду и в целом дырки таких блядей как она. Я отрежу твой язык!(Демон Танджиро) Танджиро, смотря на Муичиро с выражением глубочайшего презрения, громко воскликнул, вопрошая, как же низко тот пал, раз опустился до того, чтобы лизать вагину женщины. Он с пренебрежением заявил, что намерен сделать из него настоящего мужчину, и разъяснил, что главным критерием мужественности является как раз отказ от подобных «унизительных» практик. Чтобы гарантировать, что это больше никогда не повторится, Танджиро провозгласил свое решение — он отрежет ему язык, дабы навсегда лишить его возможности совершать подобные действия. Не давая Муичиро возможности ни опомниться, ни возразить, Танджиро грубо схватил его за челюсть и силой раскрыл его рот. Его пальцы впились во влажную, теплую плоть языка Муичиро. Затем, одним легким, почти небрежным, но невероятно сильным движением руки, он дернул и оторвал язык от самого его основания. Мгновенно весь рот Муичиро заполнился хлещущей, алой кровью, которая хлынула ему в горло и начала заливать подбородок, капая на грудь и на простыни, в то время как сам он, не в силах издать ничего, кроме хриплого, клокочущего звука, за катил глаза от шока и невыносимой боли. — Дзюро! Можешь трахнуть Мицури, пока я занят с ним.(Демон Танджиро) — Отлично!(Дзюро) Танджиро, отбросив окровавленный язык Муичиро, повернулся к своему клону. Он сказал Дзюро, что тот может теперь поразвлечься и трахнуть Мицури, пока он, Танджиро, будет занят с Муичиро. Дзюро, чье лицо мгновенно озарилось радостной, почти детской улыбкой, громко и восторженно воскликнул в ответ. Он тут же направился к Мицури, которая лежала на кровати, заливаясь слезами от всего происходящего вокруг мракобесия, шока и боли. Дзюро подошел к ней, наклонился и нежно, почти ласково поцеловал ее в щеку, что резко контрастировало с жестокостью Танджиро. Затем, без лишних церемоний, он вошел в ее влагалище своим членом и начал трахать ее. На удивление, его движения были относительно нежными и ритмичными, словно он пытался доставить ей хоть какое-то подобие физического удовольствия или просто наслаждался процессом без лишней агрессии. Тем временем Танджиро, оставив их, отошел в сторону. Перед ним в воздухе разверзся темный, мерцающий портал. Он шагнул внутрь и исчез. Спустя всего пару секунд портал вновь открылся, и из него вышел обратно Танджиро, но на этот раз не один. Рядом с ним была еще одна фигура, до боли знакомое лицо для Муичиро, чьи глаза, полные ужаса и крови, широко раскрылись от неверия. Портал закрылся, и в комнате отчетливо проявились очертания пришельца. Фигура имела длинные, прямые темные волосы, тонкие, длинные брови и большие, выразительные бирюзовые глаза. На его теле была черная одежда, украшенная изящными синими узорами, изображающими плывущие облака. Это был Юичиро Токито, старший брат-близнец Муичиро. — Юифио!?(Муичиро) — Муи!? Что происходит!?(Юичиро) Из-за того что у Муичиро был вырван язык, его попытка выкрикнуть имя брата "Юичиро" превратилась в искаженное, хриплое и клокочущее кровью "Юифио". Звук был настолько неестественным и полным отчаяния, что его едва ли можно было разобрать. — Трахайтесь! — Не успел Юичиро опомниться от шока, увидев своего брата в таком состоянии и в этой ужасающей обстановке, как Танджиро грубо толкнул его вперед. Он рухнул на кровать, рядом со своим младшим братом, их тела столкнулись в беспомощной куче. Танджиро тут же приказал им обоим немедленно начать трахаться. Оба брата, Юичиро и Муичиро, отреагировали на этот приказ с выпученными от ужаса и непонимания глазами, их разумы отказывались воспринимать чудовищность происходящего. Танджиро, не терпящий промедления, подошел к Муичиро. Он с силой снял с его члена то самое шипастое кольцо, которое до этого причиняло боль Мицури. Затем он повернулся к Юичиро и, не церемонясь, резкими движениями сорвал с него всю одежду, обнажив его тело. После этого он надел зловещее шипастое кольцо на возбужденный или нет, но теперь обреченный член Юичиро. Затем Танджиро силой поставил Муичиро раком, обнажив его красивую задницу. После этого он приставил Юичиро к нему сзади, заставив его упираться своим теперь украшенным шипами членом в ягодицы и анальное отверстие его младшего брата, готовя почву для нового акта насилия, на этот раз между родными братьями. — Что!? Нет! Я не стану этого делать! Ему же больно будет, особенно из-за этого кольца!(Юичиро) — Бват, плосто девай сто он х-ховоит(Муичиро) — Но Муи! Так нельзя!(Юичиро) — Инахе он увьет нас! Плосто двахни мня!(Муичиро) — Убьет!?(Юичиро) — Да, убью. На твоём месте, я бы прислушился к совету братика.(Демон Танджиро) После краткого, но напряженного разговора между троицей, в котором Юичиро и Муичиро пытались выразить свой ужас и протест против инцестуальной близости, они быстро пришли к единственно возможному в данной ситуации мнению — мнению Танджиро. Он холодно заявил, что это не только можно, но и нужно делать, ибо в противном случае он убьет их обоих на месте, не колеблясь ни секунды. Этот ультиматум сломал последние остатки сопротивления. Повинуясь приказу, Юичиро, с лицом, искаженным от отвращения и страха, раздвинул ягодицы Муичиро своими руками и, в подражание некоему подобию подготовки, быстро облизнул его анус. Затем он уперся своим членом, увенчанным шипастым кольцом, в напряженное отверстие. Юичиро начал медленно входить в него, но из-за присутствия острых шипов на кольце, каждый миллиметр продвижения причинял Муичиро мучительную боль. Шипы царапали и рвали нежную слизистую, заставляя анус Муичиро трескаться и кровоточить с новой силой. Пока они занимались этим вынужденным и болезненным актом, Танджиро ненадолго телепортировался через портал и почти мгновенно вернулся обратно, держа в руке флакон с мощным афродизиаком. Не говоря ни слова, он силой влил содержимое в глотки обоих братьев. Спустя несколько секунд после приема зелья, их тела отреагировали. Оба почувствовали жесткое, неконтролируемое, почти животное желание трахаться, которое подавило страх, боль и отвращение. Именно это и произошло. Юичиро, охваченный внезапной волной примитивной страсти, вцепился руками в шею Муичиро и начал его душить, его движения стали резкими и яростными. Муичиро же, парадоксальным образом, несмотря на удушье и разрывающую боль в анусе от шипов, начал испытывать почти осязаемую, всепоглощающую волну физического удовольствия, вызванную афродизиаком. Его тело выгибалось в конвульсиях, смешивая агонию с экстазом в невыносимом для сознания коктейле. Юичиро, полностью подчинённый действию мощного афродизиака, продолжил трахать Муичиро в жопу, и теперь его движения утратили какую-либо видимость вынужденности или осторожности. Они стали резкими, порывистыми и до предела глубокими, подчиняясь исключительно примитивному, пробудившемуся инстинкту, который вытеснил все остальные мысли и эмоции. Оба брата, даже несмотря на леденящий душу ужас и глубоко укоренившееся понимание противоестественности происходящего, не могли противостоять химическому воздействию. Они чувствовали, как по их нервным окончаниям, по мышцам, по самому нутру растекается густая, неумолимая волна животного, почти неконтролируемого удовольствия. Это химическое вещество действовало с безжалостной эффективностью, подавив в их сознании страх перед Танджиро, стыд за инцестуальную связь и даже острую физическую боль от шипастого кольца и удушающих рук. Оно оставило лишь голую, грубую физиологическую реакцию, превратив их тела в инструменты для получения наслаждения. Каждый нервный импульс, каждая клетка, казалось, кричала о необходимости продолжать этот акт. Их мышцы напрягались в судорожных спазмах, которые были одновременно и признаком мучения, и проявлением глубочайшего, извращённого наслаждения. Из их горлов, перехваченных удушьем и страстью, вырывались хриплые, прерывистые, задыхающиеся стоны. Эти звуки были лишены всякого человеческого смысла, они были чистой физиологией, смесью боли от недостатка воздуха, жжения в разорванном анусе и парадоксального, всепоглощающего экстаза, который заставлял их тела двигаться в унисон, выгибаться и содрогаться в такт резким толчкам. Их разумы, отравленные зельем, плавали в тумане, где не осталось места для морали или осознания, оставалась лишь слепая, жестокая потребность, заставлявшая их цепляться друг за друга в этом кошмарном танце, где граница между болью и удовольствием была полностью стерта, а сами они стали всего лишь марионетками, управляемыми химией и волей демона. Юичиро, движимый всепоглощающим химическим влечением, перевернул Муичиро на спину, страстно желая видеть его лицо, которое теперь было покрыто ярким румянцем и искажено почти невыносимой смесью физической боли и наркотического наслаждения. Он приник к его губам в глубоком, почти отчаянном поцелуе, в котором не было нежности, а лишь грубая, животная потребность. Муичиро, в свою очередь, инстинктивно обвил его талию своими ногами, сжимая бедрами и бессознательно заставляя его входить еще глубже и сильнее с каждым мощным, ритмичным толчком. После этого горячего, удушающего поцелуя они ненадолго отстранились, их груди тяжело вздымались, пытаясь поймать воздух, но Юичиро не прекращал своих неистовых движений ни на секунду. Одной рукой он схватил напряженный, пульсирующий член Муичиро и начал интенсивно дрочить ему, совершая быстрые, уверенные движения вверх-вниз, идеально синхронизируя их с каждым толчком своего таза, создавая двойную, ошеломляющую волну стимуляции. Танджиро, который все это время стоял неподвижно, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой инцестуального экстаза, почувствовал, как его собственное тело отзывается на это зрелище. Его рука потянулась к своему члену, и он начал дрочить себя с той же неистовой энергией, его тяжелые, громкие, почти рычащие стоны заполнили комнату, смешиваясь с хриплыми, прерывистыми звуками, которые издавали братья. Затем Юичиро на мгновение остановился, его дыхание было оборванным и горячим. Он перестал дрочить Муичиро и выскользнул из его разорванного тела с влажным звуком. Наклонившись, он без промедления взял в рот член младшего брата и начал отсасывать ему с интенсивностью, граничащей с агрессией, яростно двигая головой вверх-вниз, его язык и горло работали с нечеловеческой скоростью. Спустя пару минут такой яростной, почти болезненной стимуляции Муичиро не выдержал и кончил, его тело содрогнулось в судорогах. Горячая, густая струя спермы вырвалась из него, забрызгав прямо в горло и рот Юичиро. Старший брат, не моргнув глазом, с явным, почти торжествующим удовольствием проглотил ее, не оставив ни капли, его горло сглотнуло конвульсивно. После этого он вытащил влажный, уже мягкий член Муичиро из своего рта и, без малейшего промедления, снова грубо вошел в его уже разорванный, окровавленный и невыносимо болезненный анус, немедленно возобновляя свой неистовый, безжалостный ритм, как будто пауза была лишь для того, чтобы подлить масла в огонь их общего безумия. — Дай мне тоже! Я тоже хочу так!(Демон Танджиро) Танджиро, не в силах больше оставаться простым наблюдателем и охваченный желанием присоединиться к этому хаотическому вихрю, громко заявил, что тоже хочет получить свою долю и испытать нечто подобное. Он стремительно подбежал к двум братьям, его движения были резкими и полными нетерпения. Опустившись на колени перед Муичиро, он без раздумий взял его член в свой рот. Его язык, невероятно гибкий и влажный, начал активно кружить вокруг ствола, обвивая его и создавая сложные, стимулирующие узоры. Его губы, плотно сомкнутые, скользили вверх и вниз по нежной, детской коже члена, а его голова двигалась в четком, вертикальном ритме, демонстрируя поразительную технику, рожденную столетиями опыта. В это самое время Юичиро, не прерывая своих интенсивных, глубоких толчков в измученное тело Муичиро, одной своей свободной ладонью потянулся к голове Танджиро. Он положил ее на затылок демона и начал с силой надавливать, заставляя его принимать член еще глубже в глотку, практически до самого основания. Каждое такое движение заставляло головку члена Муичиро упираться в самое горло Танджиро, вызывая рвотные позывы, которые тот, однако, полностью игнорировал, продолжая свою работу с фанатичным упорством. Вторую свою руку Юичиро поднес к мошонке Муичиро. Его пальцы, указательный и большой, сомкнулись вокруг нежной, уязвимой кожи яичек. Он начал сжимать и щипать мошонку с такой силой, что на коже проступали красные следы, причиняя Муичиро резкую, пронзительную боль, которая, под воздействием афродизиака, странным и извращенным образом смешивалась с наслаждением, идущим от других стимуляций. Эти болезненные щипки были синхронизированы с ритмом его толчков и движений головы Танджиро, создавая ошеломляющую, мультисенсорную пытку, в которой боль и удовольствие были неразделимы, а все трое оказались связаны в единый, извращенный узел из тел, стонов и неконтролируемых физиологических реакций. — А-ха-ха-ха! Они прямо как озабоченные животные, тебе так не кажется?(Дзюро) — Ах~ О Боже, бедные дети... Мхм~(Мицури) — Сучка~!(Дзюро, дав ей пощёчину) — Ах~! За что?(Мицури) — Он есть наш Бог!(Дзюро) — Кто "Он"? Танджиро?(Мицури) — Конечно, дура!(Дзюро, поцеловав её) Пока Танджиро, Юичиро и Муичиро были поглощены своим хаотичным и безумным тройственным актом, на другом краю той же самой кровати продолжали свои действия Дзюро и Мицури. Они находились в относительной тени, но их внимание было приковано к беснующейся троице. Мицури, наблюдая за тем, как два брата, движимые химией и насилием, потеряли всякий контроль, почувствовала острую, сжимающую сердце жалость к их ужасной судьбе. Это чувство было настолько сильным, что она, сама того не осознавая, тихо, почти беззвучно, прошептала отчаянную мольбу, взывая к богу, к высшим силам, прося о пощаде или хотя бы о смысле во всем этом кошмаре. Услышав это, Дзюро, чье лицо до этого момента сохраняло подобие спокойствия, резко изменилось в выражении. Он грубо прервал ее шепот, резко дав ей пощечину. Звук удара был коротким и звонким. Наклонившись к ее лицу, он с холодной, безжалостной ясностью заявил ей, что здесь нет никакого другого бога. Их Бог, единственный, кто имеет значение, кто обладает абсолютной властью над их жизнями и смертями, — это никто иной как Танджиро, восседающий в центре этого безумия. После этого устрашающего заявления его поведение снова переменилось. Он наклонился и поцеловал ее в губы, но этот поцелуй был не нежным, а властным и требовательным, словно ставящим точку в его словах. Затем он возобновил половой акт, но на этот раз его движения стали заметно грубее и интенсивнее. Его руки поднялись и впились в ее груди, он схватился за них и начал сильно сжимать, его пальцы вдавливались в мягкие ткани, причиняя ей боль, которая заставляла ее стонать громче, смешивая непроизвольные звуки дискомфорта с хриплым дыханием, пока ее тело бессознательно отзывалось на эту новую, более жесткую форму обращения. — Ах~ Пожалуйста, не так сильно!(Мицури) — О чём ты?(Дзюро) — Н-не сжимай их так сильно... Мх~!(Мицури) — Грудь? Ну ладно.(Дзюро, ослабив хватку) — Спа... Спасибо-ах~!(Мицури) — Кстати, я совсем забыл!(Дзюро) — Про что ты забыл?(Мицури) — У тебя же ещё есть вторая дырка! А-ха-ха!(Дзюро) Дзюро, не прекращая своих ритмичных движений в вагине Мицури, решил изменить ее позу. Он перевернул ее на живот, заставляя ее уткнуться лицом в матрас, и продолжил трахать ее сзади. В этой новой позиции он получил лучший обзор. Его взгляд упал на ее анус, который представлял собой ужасное зрелище — он был полностью покрыт запекшейся и свежей кровью, разорван и опух после жестокого обращения с шипастым кольцом. Наклонившись ниже, Дзюро с странным, почти клиническим интересом осмотрел поврежденное место. Затем он наклонился еще ближе и провел своим языком по окровавленной области, тщательно облизывая и собирая всю кровь с ее кожи и из ранки. После этого, не теряя темпа в ее вагине, он поднес свою руку к ее ягодицам и резко засунул в ее израненный анус свой большой палец. Он начал двигать им вперед и назад, грубо проникая в чувствительную, поврежденную ткань. Теперь Дзюро одновременно трахал Мицури в две дырки: его член продолжал свои глубокие толчки в ее влагалище, в то время как его большой палец яростно и безжалостно исследовал и растягивал ее кровавый, болезненный анус, создавая двойное, ошеломляющее и мучительное проникновение, от которого ее тело бессильно содрогалось на кровати. — Тебе нравится, не такли?(Дзюро) — Ну... Ах~ Не могу сказать что прямо плохо~ Немного щиплет...(Мицури) — Ха-ха! Я знал! Я знал!(Дзюро) Когда Дзюро трахал Мицури, его член глубоко входил в ее вагину, а большой палец ритмично двигался в ее израненном анусе, он наклонился к ее уху и задал вопрос, прозвучавший скорее как риторический, чем как искренний интерес: нравится ли ей это? Мицури, ее сознание затуманенное смесью боли, унижения и остаточных эффектов вынужденной близости, нашла в себе силы ответить. Ее голос был слабым и прерывистым, но слова прозвучали достаточно четко: она сказала, что не назвала бы этот процесс плохим. Это была уклончивая, двусмысленная формулировка, не выражавшая ни явного удовольствия, ни открытого протеста, скорее констатация факта, что происходящее не является для нее в данный момент источником невыносимых страданий. Услышав эти слова, Дзюро воспринял их как одобрение, пусть и слабое. Его лицо озарилось широкой, почти детской улыбкой удовлетворения, он возрадовался, словно получил высшую похвалу. Ободренный этим смутным признанием, он с новым энтузиазмом продолжил свои движения, его толчки стали чуть более энергичными, а палец в ее анусе — чуть более настойчивым, как будто стремясь закрепить этот мимолетный, сомнительный успех и выжать из ситуации еще каплю мнимого взаимного удовольствия. — Мх~!(Демон Танджиро) Наконец, спустя пару минут интенсивной стимуляции, Муичиро не выдержал и кончил прямо в рот Танджиро. Горячая, густая сперма заполнила его ротовую полость, растеклась по языку и небу. Танджиро, не выражая ни малейшего отвращения, с явным, почти церемониальным удовольствием сглотнул, убедившись, что не осталось ни единой капли. Затем он вытащил мягкий, влажный член Муичиро из своего рта и начал активно дрочить ему, пытаясь вернуть ему эрекцию. Однако, несмотря на все его усилия, продолжавшиеся около тридцати секунд, член Муичиро оставался вялым и не подавал никаких признаков возбуждения. Эта неудача вызвала у Танджиро мгновенную вспышку ярости. Его лицо исказила гримаса гнева, и он, движимый чистой злобой, резко наклонился и впился зубами в плоть члена Муичиро. Затем он так же резко отпрянул назад, и с этим движением ему удалось откусить значительную часть члена — примерно половину его длины. Боль, которую испытал Муичиро, была настолько чудовищной, всепоглощающей и шокирующей, что даже мощный афродизиак не смог ее заглушить или преобразовать. Он издал пронзительный, душераздирающий крик, полный чистой агонии. Юичиро, который в этот момент все еще трахал его, услышав этот крик и увидев происходящее, резко остановился, его собственное тело окаменело от ужаса. Муичиро только что лишился половины своего члена. На месте откушенного куска зияла ужасная рана, и теперь можно было отчетливо разглядеть внутреннее строение органа: белесоватую перегородку туники, уретру, окруженную губчатым телом, два пещеристых тела, фасции, а также перерезанные артерии и вены, из которых хлестала и сочилась алая кровь, быстро заливая его лобок и бедра. Танджиро, с безразличным видом, разжевал откушенный кусок плоти во рту, а затем спокойно проглотил его. Далее он совершил новый, еще более отвратительный акт. Он снова наклонился к окровавленному обрубку, но на этот раз его целью была не плоть, а кровь. Он прильнул ртом к ране и начал с силой сосать, вытягивая кровь прямо из поврежденных артерий и вен. Юичиро, видя, как жизнь уходит из его брата, попытался вмешаться. Он изо всех сил ударил Танджиро в затылок, но демон даже не пошелохнулся, абсолютно не обратив на удар никакого внимания, словно это была мушка, севшая ему на плечо. Вскоре из-за массивной кровопотери Муичиро потерял сознание, его тело обмякло. Танджиро, удовлетворив свое желание, перестал сосать кровь и выпрямился. Его взгляд упал на Юичиро, все еще стоящего рядом в шоке. В мгновение ока его рука рванулась вперед, он схватил Юичиро за руку в запястье и с чудовищной силой, одним рывком, оторвал ее от тела. Юичиро с оглушительным криком боли рухнул на пол, катаясь в агонии, в то время как его оторванная конечность осталась в руке Танджиро. Танджиро, с холодной практичностью, заставил эту еще дергающуюся, окровавленную руку обвить его собственный член. Затем он начал дрочить, используя оторванную руку Юичиро как мастурбатор, его пальцы сжимались вокруг его плоти по воле демона. Буквально через минуту таких жутких манипуляций Танджиро достиг оргазма. Он кончил, и струи его спермы вырвались наружу, забрызгав прямо в лицо лежащему на полу и кричащему от боли Юичиро, завершая акт абсолютного унижения и жестокости. — Сучонок, ты посмел ударить меня? За такую дерзость нужно наказывать. И тебя и твоего брата.(Демон Танджиро) — УБЛЮДОК! Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!(Юичиро) — Удачи.(Демон Танджиро) Танджиро подошел к корчащемуся от боли Юичиро и, без тени сомнения, оторвал ему вторую руку. Эту конечность он не стал использовать как инструмент, а начал методично поедать. Он отрывал кусок за куском мышечной ткани, обгладывал кости до идеального, белого блеска, а затем принялся разжевывать и сами кости, с хрустом превращая их в мелкие осколки и проглатывая, пока от всей руки не осталось и следа. Затем он снова приблизился к Юичиро. Его пальцы превратились в острые когти, которые он погрузил в плоть юноши в области поясницы. Он совершил ими идеально ровный разрез по всей окружности тела, на триста шестьдесят градусов. После этого он засунул обе руки под кожу Юичиро и начал резать ее изнутри, отделяя от мышц и тканей. Спустя пару минут кропотливой и жестокой работы, Танджиро содрал кожу с Юичиро, начиная с разреза на пояснице и до самой головы. Абсолютно вся кожа выше пояса, включая кожу головы с волосами, была снята чулком и брошена на пол окровавленной кучей. Теперь Юичиро представлял собой живую, дышащую груду обнаженных мышц, соединительных тканей, сосудов, вен, артерий и окровавленного мяса, бившуюся в конвульсиях и издающую нечленораздельные крики. Танджиро ненадолго телепортировался и вернулся обратно. С собой он принес саркофаг, явно созданный специально для четырнадцатилетней жертвы. Саркофаг был разделен внутренней перегородкой на две части — верхнюю и нижнюю. Танджиро поднял с пола истерзанное тело Юичиро и уложил его в саркофаг. Как он и ожидал, конструкция была идеальной: тело юноши легло так, что его поясница точно совпала с внутренней перегородкой, разделяющей саркофаг пополам. Затем Танджиро снова телепортировался и на этот раз принес огромную бочку, наполненную концентрированной соляной кислотой. Он опрокинул бочку и вылил кислоту в верхнюю часть саркофага. Жидкость не могла протечь вниз из-за преграды в виде самого тела Юичиро, которое плотно прилегало к перегородке. Кислота заполнила верхнюю половину саркофага, немедленно начав шипеть и разъедать обнаженные мышцы, ткани и кости груди, рук и головы жертвы. Танджиро захлопнул крышку саркофага. Примечательной деталью была небольшая дырка в нижней части саркофага, ведущая внутрь, прямиком к заднице Юичиро. Танджиро воспользовался этим. Он просунул свой член в это отверстие, достал до ануса Юичиро и, игнорируя его невыразимые страдания, начал трахать его в анус, продолжая акт насилия над телом, которое одновременно медленно растворялось в кислоте в своей верхней половине.